Дни в госпитале потянулись однообразные, похожие один на другой. Поначалу большинство времени Сергей проводил в сладких объятиях Морфея. Но теперь это было не полное забытье, он спал и видел сны. Порой они были черно-белыми, порой цветными, но всегда приятными. Только однажды ему приснился дурной сон. Да и дурной ли? Он видел Алексея. Нет, не растерзанный труп и даже не того Алексея, которого он знал. Этот сильно отличался от прежнего друга. У него все было в порядке, он прекрасно себя чувствовал, находясь в окружении незнакомых женщин и мужчин. Кажется, это было что-то вроде бала.

Хороший сон, вот только проснувшись, Сергей погрузился в хандру. Еда была безвкусной, шутки Хвата не цепляли. Насупившийся из-за состояния Варакина Ануш также не способствовал поднятию настроения. Впрочем, чему удивляться, если грудь сдавило тисками от чувства тяжелой утраты. Все же Алексей был ему не чужим. Конечно, между ними не было кровного родства, но так уж случилось, что и ближе него у Сергея никого не было.

Однако прошло не так уж много времени, и Хват все же сумел расшевелить прикинувшегося поленом друга. Да, Алексей — это большая утрата. Но кто сказал, что Варакин остался один? Вот, рядом друзья, которые стали ему такими же родными. Болотин, конечно, земляк, единственное, что связывает с родиной, но и эти двое ему уже давно не чужие. А еще есть Эмка, которая ждет его на отцовском хуторе, молясь за него Создателю.

Конечно, прошло уже изрядно времени, но Сергей ничуть не сомневался в отношении девушки. Как пить дать ждет и надеется. Интересно, как оно повернется, когда до них дойдет весть о пропаже Сергея и Ануша. Ведь Бартова тоже вроде как в будущих зятьях у хозяйственного хуторянина Кафки. Хотя… Тут-то как раз уверенности у Сергея не было. Сарка всегда боялась остаться в старых девах и всячески старалась найти себе жениха.

Конечно, Ануш — хорошая партия, но станет ли она его ждать — вопрос. Опять же, младший сын, ни кола ни двора. Она практичная девушка, а потому, если появится какой зажиточный претендент, скорее всего, своего не упустит. Жаль, если так. Ануш по-настоящему хороший парень и будет опорой для своей семьи, а в здешних местах это подчас подороже трудолюбия ценится. Что толку обзаводиться семьей, пахать, сеять и разводить скот, если ты все это не сможешь защитить.

Настал день, когда Сергей с помощью друзей сумел подняться и выйти на улицу. Господи, как же хорошо просто посидеть на завалинке, в приятной прохладе, вдыхая свежий, а не уже надоевший пропитанный больничным духом воздух. А еще вцепиться зубами в горячий кусок мяса, хорошо пропеченный и сочный до одурения. Это Меткая Стрела, один из их охранников, расстарался по просьбе Хвата.

Охрана — это вообще отдельная тема. Вот вроде и охраняют: и дальше чем на десяток шагов от отдельно стоящего домика не отпускают, и другим не позволяют приблизиться, а чувствуется, что смотрят на них с нескрываемым уважением. Вначале, когда Сергей был совсем уж слаб и парням было не управиться с ним, они без намека на недовольство выносили его на улицу и устраивали в тени. Опять же, мясо вот приготовили, чтобы побаловать раненых. И о собаках заботились.

Ну как заботились. Те их к себе не подпускали, воспринимая как нечто неизбежное. К примеру, принимать пищу из рук шевронов на заставе они не стеснялись, а Гром так и вовсе мог потребовать свою долю, если уговоры не действовали, но к курокам такого отношения не было. Когда пинки пытались их накормить, то неизменно нарывались на утробное и угрожающее рычание. Тут или Хват, единственный ходячий с самого начала, брал еду и предлагал питомцам, или они сами уходили на охоту.

Сергей в очередной раз глубоко вздохнул, благо острой боли уже не было, а только какая-то ноющая, как бы застарелая и вполне терпимая. Потом поднялся и прошел выше по склону. Охранники покосились было на него, но потом успокоились. Подопечный направился немного в сторону от строений только для того, чтобы охватить взглядом общую панораму. Убежать не сумеет, слишком слаб, пообщаться с кем-либо тоже не получится. Ну и пусть его смотрит. А может, получили какие дополнительные инструкции, раньше-то такое не позволялось.

Госпиталь расположился на пологом склоне горы, на самой кромке покрывающего ее леса. Благодаря этому здесь хватало мест, чтобы укрыться от палящих лучей солнца, и сам воздух был более прохладным, чем на равнине. Само лечебное заведение состояло из трех строений. Большого барака, возле которого сейчас бродила дюжина мужчин в исподнем, причем как белых, так и пинков. Это главный лечебный корпус. По бокам от этого барака стояли два домика-близнеца. Один из них занимали Сергей с товарищами, в другом обитал медицинский персонал. Там располагались аптека, операционная и кабинет доктора.

Не сказать, что с ними особо откровенничают, но и скрыть все невозможно. Опять же, появилось дополнительное послабление, иногда им стали позволять общаться с персоналом госпиталя. Не тюрьма ведь. Поэтому хотя и скудная, в виде оговорок или ответов на невинные вопросы, информация все же поступала.

В их домике, разделенном на две части, обычно жили медицинские сестры. Они занимали правое крыло, сейчас закрытое. В левом располагались ученики доктора, там же проходили и занятия. Поэтому их помещение чем-то походит на класс. В настоящее время домик очистили от посторонних из-за странных то ли пленников, то ли гостей.

За домиком доктора видны две большие армейские палатки из парусины. Там сейчас располагаются обитатели строения, выделенного для проживания Сергея и его друзей. Странное поведение. Очень странное. Сергей хотел было расспросить об этом подробнее, но Хитрый Змей только отмахнулся. Его задача — поставить раненых на ноги, остальное не его заботы. А еще над всеми строениями и палатками развеваются белые флаги с красным кругом и кулаком в центре. Это признанный во всем цивилизованном мире знак, что-то вроде красного креста на Земле.

Есть еще одна постройка, но там никто не живет. Это склад, где хранится имущество госпиталя и продовольствие. Там же находится и кухня. Все же народу тут изрядно, и централизованное питание вовсе не лишено основания. А вот отдельной столовой нет. Пищу разносят в баках, прямиком по палатам. Поддержание в чистоте посуды — это уже полностью забота пациентов, сестры милосердия ухаживают только за лежачими. А вот в случае со странными гостями одно время этот вопрос целиком и полностью лежал на Хвате. И как только он справлялся со всем этим с одной рукой?

Ну и, разумеется, ограда. Ничего такого, что могло бы остановить человека. Так, довольно высокий плетень, позволяющий уберечься от зверья. Не сказать, что животные вокруг ходят стадами, все же человек внушает уважение и опасение, но случаи бывают разные, а потому лучше подстраховаться.

У подножия склона, на берегу бурной речки, расположился поселок, дворов на двадцать. До него примерно с версту, так что особо не рассмотришь, но, насколько понял Сергей, население там смешанное. И куроки, и белые проживают в обычных деревянных домах, причем первых большинство.

Видны разбитые огороды. За поселком пасется стадо коров голов на двести. Никаких полей нет и в помине, но зато ниже по течению имеется большое подворье, где расположилась дубильня. Здешние жители занимаются выделкой кож и изготовлением кожаных изделий. Когда ветер меняется, порой оттуда доносит запахи, совершенно не напоминающие благовония.

Верстах в пяти от поселка, на одном из холмов, расположился хутор, иначе и не скажешь. Но опять-таки, виден только небольшой клочок обработанной земли, который может быть лишь огородом. Зато имеются огороженные загоны для скота. В малом сейчас видно несколько голов, выделяющихся темными пятнами на зеленом фоне. Правее заметно довольно внушительное стадо. Сергей присмотрелся повнимательнее. Полное ощущение, что это не коровы, а буйволы. Он как-то не слышал о том, чтобы местных буйволов, а скорее бизонов, одомашнивали и разводили.

Хм. Все страньше и страньше. Что бы это все значило? Припомнилось то, что ему доводилось читать о Диком Западе там, на Земле. Было такое племя чероки, они вроде как пытались перенять образ жизни белых, даже имели собственную письменность, фермы, школы, газету. Вот только это не уберегло их от резерваций. Большой брат решил, что индейцам надлежит уступить свои земли белым, даже с учетом того, что эти вроде бы пошли по пути принятия той самой цивилизации, озаренной светочем свободы.

Неужели куроки избрали тот же путь? Если так, то делают они это как-то странно. Таятся от всех. Ведь ни о чем подобном Сергей раньше не слышал. Какие-то разрозненные слухи ходили, но слухи, они и есть слухи. Тем более разговоры были о том, что куроки не чужды перенять что-то полезное от белых соседей. Но то, что сейчас видел Варакин, было куда больше, чем можно предположить. Да один только госпиталь с учениками, постигающими лекарскую науку, чего стоит.

Ну и что тут думать? А пожалуй, и ничего. Слишком много вопросов при минимуме информации. И потом — оно ему надо? Живут себе люди, как им нравится, ну и пусть их. Да кто бы был против. Но ведь любопытно же. Без вариантов, точно не успокоится, пока не выяснит все доподлинно.

Сергей вновь перевел взгляд на поселок. В этот момент на дороге, теряющейся за пригорком, появилась группа всадников. Примерно дюжина воинов в традиционном пинкском одеянии, без изысков. Разве только во главе находится мужчина с солидным султаном из вроде бы орлиных перьев на голове. Какой-то вождь, не иначе.

Простых воинов с подобными головными уборами можно встретить только на празднествах, правда, перья в них разные, различающиеся по статусу. В повседневной жизни такие султаны несколько неудобны, поэтому мужчины предпочитают обходиться парой перьев, приколотых к косам или прикрепленных к тесьме на голове.

Поднимая пыль, отряд на рысях проследовал к одному из домов и спешился. Потом вождь прошел в дом вслед за встречающим его на крыльце хозяином. Но, как видно, это была только дань уважения одного начальствующего лица к другому. А может, просто заскочил поздороваться с родственником. Кто именно живет в том доме, Сергей понятия не имел, как не знал и то, какая тут система управления. Скорее всего, здесь тоже имелся какой-нибудь вождь, потому как хозяин был одет на пинкский манер. Впрочем, это мог быть и белый, предпочитающий практичное одеяние аборигенов. Слишком далеко, чтобы рассмотреть детали.

Пробыв в доме совсем немного, вождь вновь появился на крыльце и легко взлетел в седло. Впрочем, это только так говорится, седла как такового могло и не быть, большинство пинков ими не пользовались. Это вызвано не желанием держаться за старину, а дороговизной подобного изделия. С другой стороны, насколько успел заметить Варакин, аборигены с удовольствием перенимали полезное, а седла отличаются удобством. Так что у вождя, скорее всего, седло все же было.

— Нормально. А меня сюда осмотреться не пускали, — обиженно заявил подошедший Хват, как всегда светясь лучезарной улыбкой.

Несмотря на то что Хват был ходячим, осмотреться нормально он действительно не мог: обзор загораживал высокий плетень. Над ним, конечно, кое-что видно, но не так чтобы много. Только голая степь. Чтобы охватить взором сегодняшнюю панораму, ему нужно было подойти к этому месту или заглянуть в прореху ограды. Ни туда, ни сюда его раньше не пускали.

— Не иначе как на них действует мое имечко.

— Ага. Верная Рука, та еще диковинка. Хоть к тебе примазаться, — осматривая панораму, согласился Хват. — Ну что, командир, опять вопросов больше, чем ответов? — явно растерянно, но с неизменной улыбкой произнес вор.

— А у тебя их нет?

— Да просто уйма.

— Угу. Но что-то мне подсказывает, что сейчас на кое-какие нам ответят.

— И кто же?

— Во-о-он тот отряд. — Сергей указал на всадников, уже направлявшихся к госпиталю.

— А может, кто из них чирей заработал на интересном месте, или все разом.

— Может, и так. Да только сдается мне, что эти едут по нашу душу.

— Можно начинать бояться?

— Тогда зачем было нас выхаживать? Нечего нам бояться. А вот разговор предстоит. Устал я что-то. Идем присоединимся к Анушу. Вон как ленивый кот развалился в тени, аж завидно.

— Мне-то чего туда идти? Я и тут устроюсь неплохо.

— Чтобы я потом все тебе пересказывал? Состояние не то. Лень. Не захочешь говорить — просто слушай.

— Ну идем тогда, чего уж.

Ожидать прибытия гостей пришлось достаточно долго. Настолько, что Сергей успел усомниться в правильности своих выводов. Может, и вправду у всего этого отряда чирьи повылазили на интересном месте. В доме местного вождя, если это был он, прибывший провел куда меньше времени. А может, все не так и он является военным вождем, возвращающимся из похода.

Жители поселка, судя по всему, не особо на охоту рассчитывают, только разве в качестве подспорья, а на хлеб насущный зарабатывают иным способом. По всему получается, что тут кожевенный промысел развит. А за добычей можно и в поход отправиться. Хотя… Если и так, то вернулись они налегке, да и какой смысл всем подниматься в госпиталь, логичнее разойтись по домам.

Тогда остается другое. Вождь этого поселка или рода — фигура менее значительная, чем доктор, и основной визит всадники нанесут именно к последнему. Вполне логично. Подумаешь, Верная Рука. Не такой уж и пуп земли, чтобы только ради него предпринимать сколь-нибудь значимое путешествие. Да и значимое ли? Может, за тем взгорком, не далее десятка верст, еще один поселок, да не чета этому.

— О. Идут.

Он уже практически уверился в том, что слишком большого мнения о собственной персоне, когда заговорил Хват. Сергей открыл глаза и слегка скосил взгляд влево. Угу. Идут. Двое. Доктор и какой-то незнакомый пинк, с султаном из перьев на голове. Не показалось Сергею издали, перья и впрямь орлиные. Да к тому же горного орла. Они отличаются от обычных как по окраске, так и по величине. Такие носили вожди, имеющие большие заслуги перед племенем.

Надо заметить, мужик не из простых, видно, из очень, заслуженных. Об этом говорит не только головной убор, но и то достоинство, с которым он ступал по земле. В отличие от того же доктора в его движениях как раз сквозило изящество хищника, в любой момент готового как броситься на противника, так и отбить атаку. Но вместе с тем держался он как-то величественно, с чувством собственного достоинства. Ну не мог он быть не кем иным, как признанным и уважаемым лидером, и все тут.

Охранники при его приближении подтянулись, наскоро приводя себя в опрятный вид. Ничего общего с военнослужащими, действующими подобным образом при виде большого начальства. Нет и намека на раболепство. Да и желание произвести благоприятное впечатление тоже отсутствует, это ясно даже последнему болвану. Во всем чувствуется только глубокое уважение и желание не уронить себя в глазах человека, добившегося высокого положения своими деяниями, а не по праву рождения.

Что же, для пинков ты непререкаемый авторитет, а вот для Сергея пока никто и звать тебя никак. Сумеешь показать обратное, может, и он станет заглядывать тебе в рот и ловить каждое твое слово, а пока пусть идет, как идет. Варакин отвел взгляд от высокой статной фигуры приближающегося вождя и вновь закрыл глаза. Надо сказать, яркий солнечный свет их изрядно утомил, едва смежив веки, он почувствовал облегчение, даже пульсирующая боль в висках и затылке поутихла.

— Мое имя Высокая Гора.

Хм. Ну ничего себе. Высокая Гора. Верховный вождь народа куроки. Это понимать нужно. С другой стороны, того народу наберется едва ли тысяч тридцать. Иными словами, градоначальник небольшого города, даже не уездный начальник. Поэтому Варакин отреагировал довольно спокойно, хотя и без хамства. К чему такие крайности? Этот человек ничем не заслужил подобного обращения, и даже наоборот, куроки спасли Сергею и его друзьям жизнь.

С помощью Хвата Сергей поднялся на ноги. То же самое сделали и его соратники. Утвердившись на ногах — все же неприятно, если тебя будет раскачивать, как тополь на ветру, — он посмотрел в глаза мужчине. Они излучали ум, жесткость, волю и в то же время любопытство. Высокая Гора ростом с Сергея, правда, и Варакин не так чтобы мал, но куроки шире в плечах, отчего белый человек несколько терялся на его фоне.

— Варакин Сергей. Пинки называют меня Верной Рукой. Это Ануш Бартова и Хват. Чем обязаны вниманию верховного вождя гордого племени куроки?

— Ты знаешь, кто я?

— Как и ты — кто я. Прости, вождь, но мне немного нездоровится, может, присядем?

— Тогда пойдем в дом.

В дом идти не хотелось, но и здесь расположиться негде. Они не старинные друзья, чтобы разговаривать, сидя плечом к плечу на завалинке. В предстоящей беседе нужно смотреть в глаза друг другу, а бревно одно. Не хотелось идти в больничную духоту, но, видно, придется. Или так, или тащить сюда табуреты. Но тогда получится лишняя суета. Поэтому Сергей согласился с предложением Высокой Горы.

А ничего так мужик. Ушлый. Сразу прошел к преподавательскому столу и уселся на единственный стул, предоставив в распоряжение остальным табуреты или койки. Словом, расставил акценты, кто есть кто. Ладно. Поглядим, что будет дальше.

А дальше все было до безобразия просто. Сергей решил было, что сейчас будет разыграна сценка на тему «Великий вождь снисходит до беседы с залетными бледнолицыми», но просчитался. Первое, что сделал Высокая Гора, — это снял султан с перьями, извлек откуда-то чистую тряпицу и протер взмокший лоб.

— Жарко сегодня. А тут еще и полсотни верст пришлось проскакать.

О как! Картина маслом! Как видно, удивление было аршинными буквами написано на лицах белых. А как еще можно объяснить улыбку эдакого хитрована, которой одарил их вождь. А еще ухмылку доктора. Нет, ну ни дать ни взять чистой воды доктор из Старого Света, причем дорогой, знающий себе цену.

— Удивлены? Ничего не поделаешь, люди хотят, чтобы их верховный вождь отличался от простых воинов. Вот и приходится ходить с этим украшением.

— Стоит ли так себя изводить? — удивился Сергей.

Вот вроде общаются по-простому, причем тон задал сам вождь, но отчего-то желания сказать: «Послушай, дружище Гора» — не возникает. Может подать себя мужик, даже держась просто и без претензий. Но, надо заметить, общаться так было куда легче. Поведи Высокая Гора себя иначе, и, скорее всего, у Варакина включилась бы защитная реакция. Ну не привык он к тому, чтобы с ним говорили свысока. Сколько ни била жизнь, уважение к себе он никогда не терял. А вот такой тон беседы в самый раз.

— Ради людей стоит.

— Летом слишком жарко, зимой, наоборот, холодно.

— Все так, — согласился с выводами Сергея Высокая Гора, — но это самая меньшая плата за мое положение.

— Звучит убедительно.

— Верная Рука, я ждал известий о твоем самочувствии, потому что мне нужно поговорить с тобой об очень важных вещах.

— Настолько важных, что хотел бы остаться наедине?

— Не совсем. Хитрый Змей будет здесь.

— Тогда отчего я должен просить моих друзей оставить нас? У меня нет от них секретов.

— Секреты есть всегда, и даже от самых близких и проверенных друзей. Тебя зовут Хват. Но ведь это не имя. — Еще бы ему не отличить имя от прозвища, при таком-то владении языком. Как и у доктора, у вождя не было и намека на акцент. — Отчего твои друзья не знают твоего настоящего имени? Разве они никогда не спрашивали тебя об этом? И разве ты не отказывался его назвать? — вроде и спрашивает, и в то же время ответов не ждет. — Этот секрет, по сути, ничего не значит и ничего не меняет, на поле боя ты, не задумываясь, готов драться за друзей, в том числе и погибнуть за них. Верная Рука, ты потом сам расскажешь им то, что посчитаешь нужным, я ни на чем не стану настаивать. Ты можешь передать им весь наш разговор слово в слово. Но сейчас мы будем говорить одни или не будем говорить вовсе.

— Нормально, командир, — поднимаясь и потянув за собой Ануша, успокоил Сергея Хват. — Поговори. А то я потом спать не смогу от любопытства. И помни: я пойму все, что угодно, разве только если ты не окажешься мужеложцем.

— Он всегда такой? — утирая слезы все той же тряпицей и едва сдерживая новые позывы хохота, произнес вождь.

— По большей части, — недовольно потирая виски и стараясь унять пульсирующую боль, ответил Сергей. Что поделать, смеялся вождь под стать своей комплекции, от души и очень громко. А подобные звуки с некоторых пор доставляли Сергею болезненные ощущения.

— Уймись, Высокая Гора. Не то ты все мое лечение сведешь на нет.

С этими словами доктор подошел к тумбочке Сергея, на которой стояли несколько склянок. Варакин все время путался в них, норовя выпить что-нибудь не то. Хорошо хоть этот процесс не выпускал из виду вездесущий Хват, неизменно находя нужное снадобье и вливая его в глотку друга в положенное время в строго оговоренной доктором дозировке.

Сергей опрокинул стопку с какой-то настойкой себе в рот. Никакого вкуса, тягучая и абсолютно пресная штука. И от этого она была еще противнее. Однако результат последовал незамедлительно. Именно эту дрянь Хват и вливал в него, когда случались приступы головной боли. П-пакость. Но работает.

— Итак, может, начнем, Высокая Гора?

— Хорошо, — легко и без обиняков согласился верховный вождь. — Восточнее проживает племя икезов, они не любят простор, а потому держатся за свои леса. У них есть одно священное место, посещать которое запрещается под страхом смерти. Как гласит древнее предание икезов, существует множество миров, разделенных тонкой гранью, за которую не дано проникнуть никому. Но есть места, где эта грань порой истончается и исчезает на несколько дней. Все, что не принадлежит нашему миру, не может принести ничего хорошего. Все живое обходит эти места стороной, а наши меньшие братья умеют чувствовать опасность лучше нас.

По мере того как вождь говорил, Сергей все больше мрачнел. Нет никаких сомнений, этот рассказ имел к нему самое непосредственное отношение. Похоже, пинки сумели как-то вычислить того, кто вышел из запретного места. Ну и чем это грозит ему? Пока неизвестно. Сейчас куроки пытается понять, представляет ли Сергей для них опасность или нет. Черт. Оружия никакого. Бросаться в драку — глупее не придумаешь, с ним сейчас и ребенок справится, не то что взрослый, тем более такой здоровый мужик. Остается только молча слушать и постараться не выдать охватившего его волнения.

— Никто не знает, когда именно стирается грань миров. Как говорят икезы, она исчезает раз в пять поколений. Но точная дата им неизвестна, — продолжил вождь. — Скорее всего, когда-то шаманы наблюдали за этим явлением, но потом или бросили, или что-то случилось. Эти знания утрачены. — Высокая Гора не только говорит без акцента, но и, похоже, имеет еще и хорошее образование. — Пока никаких бед из другого мира не приходило, но неизвестно, чем это может грозить. Мудрость древних нам уже недоступна. Если они опасались чего-то и старались оградить от этого свой народ, то явно не без причин.

— Зачем ты все это рассказываешь мне, Высокая Гора?

— Два года назад икезы заметили следы, которые выходили из запретного места. Следы двух мужчин. Очень странные, оставленные непривычной обувью. Они вели в степь. Икезы не любят открытый простор и не пошли дальше, поэтому, куда направились эти двое, они не узнали. Еще следы сказали, что с неизвестными были четыре собаки. Два года назад двое мужчин, не знающие языка, одетые в странную одежду и вооруженные неизвестными ружьями, появились вблизи форта Опань. С ними были четыре собаки странной породы, таких раньше никто не видел. Один из них погиб, другой ты.

— И почему об этом вы узнали только сейчас?

Раз с ним разговаривают, то, скорее всего, убивать не собираются. Можно, конечно, и запираться, но кто знает, насколько любопытен вождь, а в деле истязаний пинки были настоящими мастерами, способными мучить свою жертву, долго не давая ей умереть. На фиг, на фиг, он не герой-подпольщик на допросе в гестапо. Если уж грохнут, то пусть лучше сразу, без мучений. Но пока с ним говорят, брыкаться не стоит, тем более кроме себя любимого, подставить он никого не может.

— Икезы не очень общительное племя. Это их предание. Весной пути моего сына Вольного Ветра и вождя икезов пересеклись. Ночь была длинная, беседа долгая, рассказано было много. Если бы там был кто-то другой, то никто не придал бы этому значения, но Вольный Ветер был с вами знаком, вот и постарался все выяснить.

— Вождь рода, кочующего вдоль границы, твой сын?

— Вольный Ветер не вождь рода. Он военный вождь и охраняет границу на востоке, — возразил Высокая Гора.

Хм. Все страньше и страньше. Может, просто набраться наглости и попросить, чтобы вождь рассказал все и сразу. Глядишь, и вопросов поубавится, а то от такого разговора их только больше. Н-да. Не тот случай. Правила устанавливает куроки, а значит, и беседу будет вести в той манере, какую сочтет нужной.

— Так что ты хочешь услышать, Высокая Гора?

— Ты и твой друг пришли из другого мира?

— Да. Нам не больно-то этого и хотелось. Все случилось помимо нашей воли. Но это так. Мы из другого мира.

— Рассказывай.

— А зачем? Проход туда открывается один раз в сто лет и держится открытым только четырнадцать дней. Ни ты, ни я до этого времени не доживем. Бесполезное знание. Если только для ученых. Но мы не принадлежим к науке.

— Бесполезное знание, — задумчиво произнес вождь, а потом посмотрел прямо в глаза Сергея. — Мои предки когда-то думали так же, но это ошибочный путь. Знания — это сила. Иное дело, что не все их можно применить на практике. Впрочем, зачастую со временем и этот недостаток проходит.

— Трудно тебе в этом возразить. Так что ты хочешь услышать?

— Рассказ о твоем мире.

— Разговор может оказаться очень долгим.

— Начни. А там посмотрим.

— Ладно…

Поначалу Сергей хотел рассказать все откровенно. Но, задумавшись, с чего, собственно, начать, он решил, что поторопился насчет откровенности. В конце концов кто такой этот пинк, чтобы он ему доверялся без остатка? Да, он с уверенностью может утверждать, что Варакин пришелец из другого мира, но это вовсе не значит, что перед ним нужно раскрываться полностью. Кто знает, куда может завести правда. Ему приходилось читать фантастические романы с похожим сюжетом, и вариант с глухой комнатой и мягкими стенами его вовсе не устраивал. Лучше подстраховаться.

По версии, изложенной Сергеем, его мир практически такой же, как и этот. В чем-то они ушли вперед, в чем-то отстали от местных, но в общем и целом разница не так чтобы и велика. Например, у них научились делать оружие, которое по некоторым показателям превосходит изделия местных оружейников. Взять его карабин, изделие того мира. Да, он способен поражать цель на большем расстоянии, имеет большую пробивную способность. Но вместе с тем его конструкция даже проще того же «дятлича» и ненамного сложнее «балича». В скорострельности он превзойдет второй, но в то же время значительно уступит первому.

Оптика? Ну да. Оптика получше, чем известные местные образцы. Кстати, здесь умеют делать линзы сопоставимого качества, хотя и немного уступающие, просто не додумались до подобной компоновки. Да, в этом его мир немного ушел вперед.

Но в то же время у них не так развито электричество. Здесь генератор и электрическое освещение в приграничных поселениях не являлось чем-то из ряда вон, была бы только возможность приобрести необходимое. В его же мире генераторы были настолько редки, что электричество было только в единичных городах. Процесс шел, но явно отставал от местного уровня.

Вместе с тем, в их Новом Свете аборигены, называемые индейцами, уже не являлись хозяевами своих территорий. Их загнали в негодные земли, и они существовали на скромные пособия государства, которые безбожно разворовываются чиновниками.

Как Сергей ни напрягал свое воображение, рассказ его все же вышел недолгим, хотя вначале он думал, что сможет вещать часы напролет. Однако настоящий разговор начался после того, как верховный вождь начал сыпать вопросами. Грамотно так сыпать, затрагивая самые различные области и стараясь вникнуть в детали. Сергею пришлось постараться, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнее. Удавалось это не всегда, и ухватившийся за какую-нибудь зацепку Высокая Гора начинал раскручивать маховик вопросов.

Грамотный мужик. Варакину приходилось всячески изворачиваться, чтобы вождь не решил, что ему в руки попал настоящий посланец Великого Духа, призванный спасти его народ от наступления белых. Почему Сергей пришел именно к такому выводу? А он и сам не знал. Вот чувствовал, что эта самая глухая комната с мягкими стенами где-то рядом, и все. Это придавало ему сил врать самозабвенно, со всей возможной убежденностью.

И все же с каждой минутой разговора Высокая Гора все больше утверждался во мнении, что сидящий перед ним мужчина — это просто подарок Великого Духа своему народу, участь которого была предрешена. Другие могли твердить сколько угодно о неизменности миропорядка и держаться за древние устои. Высокая Гора знал точно — это не так. Их привычный уклад жизни, остававшийся незыблемым спустя сотни или даже тысячи лет, стремительно рушился. Они уже во многом изменили свой образ жизни за сравнительно небольшой промежуток времени. Но этого было недостаточно.

Ситуация менялась настолько стремительно, что сроки исчислялись уже не десятилетиями, как это было совсем недавно, а считаными годами. Если не внести изменения в ближайшее время, они проиграют войну, растянувшуюся на сотни лет и неуклонно проигрываемую сейчас.

Человек образованный и очень умный, вождь понимал, что, если бы белые имели возможность заселить пространство, все еще остающееся во владении пинков, они это уже сделали бы. Успешное сопротивление колонизации белых возможно только до той поры, пока попытки освоения новых земель исходят от одиночек, стремящихся к самостоятельности и независимости. Но как только в этот процесс вступит государственная машина…

Одной государственной машине может противостоять только другая, такая же. У пинкских племен против такого аргумента нет шансов. Даже если все они вдруг воспылают любовью друг к другу и объединятся в кулак, это будет лишь досадным и незначительным препятствием на пути белых. Пинки проигрывают во всем, начиная с численности и заканчивая уровнем развития.

Казалось бы, зачем Высокой Горе этот человек? Если бы он пришел оттуда, где имелись знания, сильно разнящиеся с их миром, то толк был бы огромным. Впрочем, и это сомнительно. Если бы пришелец попал в руки какого-нибудь государства, то они сумели бы извлечь пользу. Ведь любое государство, даже самое слабое, — это не полунищее пинкское племя.

Так зачем ему цепляться за Верную Руку? Он задавал себе этот вопрос и тут же сам на него и отвечал. Очень скоро война из холодного состояния может перейти в горячее, и, если ему удастся заполучить этого человека, тот сможет помочь достойно встретить врагов. Эта уверенность была основана не на пустом месте.

Со слов Сергея получалось, что он обычный охотник из края бесконечных лесов. Не военный, и вообще никогда не участвовал ни в каких войнах. Может, так, а может, это и ложь. Но правда в том, что он уже успел применить столько всего разного, что умудрился заработать определенную репутацию. Его имя гремело на всю степь, а женщины арачи пугали Сергеем своих непослушных детей.

Его нестандартный взгляд на многие очевидные вещи мог помочь в предстоящей борьбе. Потому что, действуя по старинке, просто невозможно выстоять перед напором белых. Воины куроки — прекрасные и храбрые бойцы, они ничем не уступят ни одному племени, и уж тем более белым. Но маленький гарнизон, где служил Верная Рука, сумел не только противостоять арачам, но и в значительной мере ослабить силы племени из-за многочисленных потерь. Вождь чувствовал, что ему просто необходим этот человек.

Беседа из домика, занимаемого друзьями, переместилась в кабинет доктора. Слушая пришельца из другого мира, старавшегося обстоятельно отвечать на вопросы, Высокая Гора пытался делать какие-то выводы, наметить некий курс. Однако обилие информации приводило только к тому, что он еще больше запутывался.

Осознав это и придя к выводу, что одна, пусть даже самая обстоятельная беседа неспособна раскрыть всю полноту картины, вождь решил прекратить расспросы. Самым лучшим вариантом будет держать этого человека поближе к себе и в процессе общения постепенно обрастать необходимыми знаниями. Именно необходимыми, а не бросаться, как голодный, на все корки хлеба сразу.

Сергей это прекрасно понял, едва только вождь заявил, что их беседа еще продолжится, когда раненый достаточно окрепнет. Насчет того, что их сочтут дезертирами, Высокая Гора просил пока не волноваться. В конце концов причина их отсутствия на прежнем месте службы в настоящий момент вполне уважительна. Когда же шевроны будут чувствовать себя лучше, к этому вопросу можно будет вернуться.

Что же, раз так… Сергей очень устал. Голова буквально раскалывалась, и ему раз за разом приходилось пользоваться снадобьями доктора. Последний был явно недоволен таким оборотом и предложил сначала дать раненому передохнуть. Но тут уж закусил удила Варакин.

Плевать. Он не Высокая Гора и не собирается набрасываться на все и сразу, требуя обстоятельных ответов со всеми деталями. И потом, у него было преимущество перед вождем — он уже два года жил в этом мире и за это время успел ознакомиться со многими реалиями. Круг его любопытства был куда уже.

— Высокая Гора, расскажи о куроки.

— Ты хочешь знать нашу историю?

— Я знаю, что вы способны опуститься вниз более чем на десяток колен, но мне интересно узнать вашу историю в общих чертах…

Что же. В общих чертах все выглядело так. Еще три сотни лет назад арачи проживали на побережье океана. Именно арачи, тут нет никакой ошибки. Они вполне уживались с белыми колонистами. Конечно же случались и дрязги, и грабежи, и убийства с обеих сторон. Это вполне объяснимо. Но в целом они прекрасно сосуществовали, дополняя друг друга.

С годами белых становилось все больше. Им нужно было все большее пространство. Они договаривались с пинками и где уступками, а где прямой покупкой получали новые земли или разрешение на проживание. Все больше белых начинало промышлять охотой, составляя тем самым конкуренцию аборигенам. В конце концов наступил предел, когда арачи сказали категоричное «нет». Они больше не могли тесниться, уступая белым все большие территории.

Вот тогда-то и началась большая война, результатом которой стало массовое переселение арачей на запад. Тяжкий и скорбный путь, на котором было утрачено множество родов. Кого-то настигли белые, кто-то пал от рук тех пинкских племен, через земли которых пролегала дорога арачей.

Наконец была достигнута договоренность, по которой племена икезов и гаюнов пропустили слабаков, не выдержавших напора белых, в негодные места. Именно таковым считался открытый степной простор. Но эта земля, ранее пустовавшая, стала буквально обетованной для гонимого судьбой племени. И, что самое странное, именно благодаря белым, а вернее, лошадям, завезенным ими.

Сегодня по бескрайним просторам бегает множество табунов диких лошадей. Но до появления белых, привезших это животное из Старого Света, местные никогда не видели ничего подобного. Лошадь стала верным товарищем человека и позволила выжить. Благодаря этим животным роды могли вести кочевой образ жизни и добывать основной ресурс, которым была богата степь, — буйволов.

За сотню лет остатки племени сумели восполнить свои потери и расселиться по огромной территории. Некогда единое племя арачей разделилось на четыре самостоятельных племени и заняло земли в поймах рек Изеры и Ославы. Это были арачи, куроки, солоты и окаты.

Но белые и не думали останавливаться на достигнутом. Их становилось все больше, и им хотелось все больших земель. Границы их территорий вновь начали разрастаться. Этот неуклонный процесс привел к практически полному уничтожению тех племен, что оказались на пути прогресса.

На юге движущимися вверх по Изере колонистами Новой Валенсии почти под корень были уничтожены солоты. Остатки племени присоединились к арачам. Потом они вместе приняли грудью напор валийцев, препятствуя дальнейшему их продвижению.

С востока, растворяя в себе аборигенов, надвигалась Новая Рустиния. Здесь уже не лились реки крови, рустинцы учились на чужих ошибках, но остающиеся на их территории пинки уже не были народом икезов или гаюнов. Роды переселялись с насиженных мест, где добровольно, а где и силой. Нет, их не отправляли в негодные земли, их не сгоняли в резервации. Все было иначе.

Их расселяли по землям Новой Рустинии, по желанию обучали той или иной специальности. Выделяли участки и заставляли вести оседлый образ жизни. Особые упрямцы могли заниматься промысловой охотой, но на законном основании, с лицензией и припиской к определенной компании. Им выделялись подъемные и беспроцентные ссуды. Все как для самых настоящих рустинцев. Но при этом власти всячески старались избежать компактного проживания пинков. Представители одного рода могли оказаться разделенными тысячами верст, без какой-либо связи.

Поколение за поколением пинки утрачивали свои обычаи и устои, перенимая их у белых, даже отрекаясь от своих богов и принимая Создателя. Кстати, согласные поменять веру получали заем, который и займом-то назвать было нельзя, потому что возврат его не предусматривался. Разумеется, за ними осуществлялся надзор священнослужителями, но если все было по-честному, то и претензий никаких.

Частыми были смешанные браки, что способствовало еще большей ассимиляции аборигенов среди рустинцев. Вот таким, с одной стороны, затратным способом Рустиния не только приращивала новые территории, но и опережала остальные колонии по густонаселенности.

Словом, хотя на востоке крови теперь лилось не в пример меньше, это не спасало пинков от вырождения, их численность неуклонно падала. Появилось большое количество метисов, в которых с первого взгляда угадывалась изрядная примесь пинкской крови, но тем не менее они были рустинцами, и не только по закону, но и сами считали себя таковыми. Мало того, именно так их воспринимали и чистокровные рустинцы.

Неуклонное расширение границ белых остановилось совершенно неожиданно. И хотя многие пинки, в частности арачи, утверждали, что это результат их непримиримой борьбы, на деле причина была в другом. Эпидемия, разразившаяся в Старом Свете, оказалась настолько губительной, что унесла множество жизней. Даже если государства и были заинтересованы в расширении границ своих колоний, заселять новые земли было попросту некем.

Болезнь проникла и в Новый Свет, пройдя по всем поселениям. Подчас она выкашивала всех жителей до единого. По мере продвижения к малообжитым районам ее накал спадал. Здесь было гораздо проще устроить карантин. Доходило до того, что фермеры и хуторяне и сами не высовывали носа со своих участков, и никого не пускали к себе, не позволяя приближаться и расстреливая любого незнакомца еще на подходе. До пинков эта зараза не добралась.

Многие жрецы, воспользовавшись этим, начали утверждать, что устоявшийся миропорядок неизменен и что Великий Дух покарал белого человека за то, что он решил все порушить. Слова, не лишенные основания, и подавляющим большинством они были приняты безоговорочно. Ну а как же еще? Конечно, это воля Великого Духа. Ведь ужасный мор так и не коснулся пинков.

Но нашлись и те, кто увидел в этом не просто проявление божественной воли, но и шанс для своего народа. Таких вождей поддержали далеко не все соплеменники. Многие покинули свои роды и ушли в другие племена, стремясь оставаться верными традициям и не желая начинать новую жизнь. Остались только те, кто был согласен сделать решительный шаг в новом направлении, и сомневающиеся.

Процесс этот был запущен тогда еще молодым верховным вождем народа куроки Бурым Медведем. Памятуя о манере валийцев предавать все огню и мечу, а также имея между своими землями и Новой Валенсией племя арачей в качестве буфера, верховный вождь решил сделать ставку на рустинцев. Конечно, если они придут сюда, то постараются растворить куроки в себе. Но зато не прольются реки крови и люди выживут, даже утратив свои корни. По сути, это такая же гибель народа, но все же бескровная. Поэтому лучше уж так.

Однако это был худший сценарий, на который рассчитывал Бурый Медведь. Главной его целью было влиться в состав рустинской короны на правах союзника, а не перейти полностью в ее подчинение. Для этого аборигенам нужно было стать не просто сильнее, но и достаточно многочисленными.

После раскола численность куроки сократилась почти на треть. Нужно было постепенно начинать оседлый образ жизни. Немалая часть территории на севере отошла к отколовшимся, державшимся за старые устои какуроки — истинным куроки.

Бурый Медведь был не просто сторонником образа жизни белых. В отличие от остальных он умел трезво взглянуть на то, что всем казалось непоколебимым. Было время, когда благодаря появившимся лошадям и бесчисленным стадам буйволов арачи смогли не просто выжить, но и разрастись, заселив собою степь. Буйволы давали все необходимое для жизни пинков: мясо, шкуры, кости, жилы, кишки. Все шло на пользу, ничто не пропадало даром.

Правда заключалась в том, что эти стада уже начали уменьшаться, истребляемые не столько племенами пинков, сколько теми же белыми. В основном это делалось ради добычи шкур. После белых охотников оставалось великое множество туш убитых животных с содранной шкурой. Даже падальщики, стекавшиеся к подобным местам целыми тучами, не были способны съесть и малую часть желанной добычи.

Нередко охотники погибали от рук пинков, но это их не останавливало. В степи все чаще появлялись значительные отряды, способные не только охотиться и увезти на своих больших повозках богатую добычу, но и дать достойный отпор. Некоторые пинки также способствовали уничтожению буйволов, позабыв о заветах предков. Соблазн иметь вещи белых, а в особенности оружие, был слишком велик, а на это нужны были средства.

Так и вышло, что животных становилось все меньше. Порой буйволовые тропы меняли свое направление. Все чаще в шатры стал захаживать голод, по крайней мере, уже не было того изобилия, что прежде. А затем настало то время, когда бескрайние степные просторы были не в состоянии столь же щедро, как и раньше, делиться своими запасами с людьми.

Именно Бурый Медведь первым начал задумываться над тем, чтобы начать учиться у белых. И первый шаг в этом направлении он сделал задолго до того, как выработал стратегию. Он отдал в рустинскую школу своих сыновей, и его примеру последовали другие. Старший из них проявил небывалое рвение в учебе и даже закончил университет в Старом Свете. Вместе с ним туда отправился и его товарищ, к тому моменту уже ставший помощником шамана, Хитрый Змей. Только он избрал иную стезю, решив стать медиком.

Постепенно Бурому Медведю удалось-таки сломить кровожадную натуру своих соплеменников, чему в немалой степени способствовали рустинские школы. Дети, вырастая рядом с рустинцами, уже не считали их врагами, желающими отобрать их землю. Они видели другую жизнь не со стороны, гостили на хуторах у своих белых товарищей. Именно на молодежь и делал свою основную ставку верховный вождь, проводя в жизнь свою линию.

В год, когда Высокая Гора вернулся к родным шатрам, его отец погиб, и он встал во главе племени. Разумеется, родство тут не играло никакой роли, его избрали на общеплеменном совете. Немалую роль в этом сыграло то, что несогласные с путем, по которому пошли куроки, отделились, а для оставшихся имело немалое значение то обстоятельство, что Высокая Гора окончил университет в столице Рустинии и знал многое о народе, который жил рядом.

Не сразу, но новому верховному вождю удалось наладить мирные взаимоотношения с соседями и держать в узде особо горячие головы соплеменников. Теперь ему предстояло идти по пути, начало которого было положено его отцом. И он был полон решимости пройти по нему до конца или пока сам не отправится в места вечной охоты.

Куроки стали всячески привечать белых колонистов, выделяя им земли, обещая защиту и посильную помощь в подъеме хозяйства. Каждый из пунктов они выполняли честно, стараясь заполучить настоящую дружбу со своими белыми братьями. За довольно долгий срок только однажды арачи уничтожили рустинский хутор на территории куроки.

Ответ Высокой Горы был молниеносным и жестким. Перейдя границу с военным отрядом, он напал на род, осмелившийся на подобную дерзость. Каждый, кто оказал сопротивление, был убит. Остальных куроки увели на свои земли, пополнив племя еще одним родом.

Разумеется, арачи попытались прекратить это безобразие. Но когда их военный отряд появился на землях куроки, он был встречен не только хозяевами, но и выступившими в едином с ними строю рустинцами. Кровопролития тогда удалось избежать. Арачи не решились начать схватку с противником, неплохо вооруженным огнестрельным оружием.

Вопрос об освобождении рода поднимался на межплеменном совете. Но как ни враждебно относились к куроки, большинство склонилось к тому, что они были в своем праве. Тем более что плененный род жил совершенно свободно и, так как лишился множества мужчин, был поддержан другими родами и хуторянами, снабдившими их необходимым продовольствием и имуществом.

В настоящее время большинство родов племени вело оседлый образ жизни. Даже те, кто занимался скотоводством, не пожелав ковыряться в земле. Кочевало только несколько родов из непримиримых противников оседлой жизни. Им были определены земли на границах с Новой Рустинией и арачами. Основной их обязанностью была охрана границ.

Высокая Гора конечно же планировал пойти под руку рустинского короля, но все же решил предпринять некие меры по предотвращению свободного распространения информации о происходящем у куроки. И, надо заметить, ему это удалось. Были какие-то разрозненные слухи, но ничего конкретного. Вождь всегда помнил: чтобы выстоять, нужно быть сильным, а сила не только в оружии. Крепкое хозяйство, экономическая независимость, способность самостоятельно выжить в этом мире — вот главное оружие, на которое он делал ставку. И добился уже немалого.

На Изере имелась большая фактория, где осуществлялась торговля с другими племенами, а также совершались закупки продукции хуторян и немногих ремесленников. Туда же захаживал на пароходе и один валийский купец, который удачно реализовывал продукцию пинков в Новой Валенсии.

Этот торговец не афишировал свою деятельность. Зерно он якобы закупал в Новой Рустинии. У валийцев всегда были большие потребности в продовольствии, а потому и цены были повыше, чем у рустинцев. Вот и выдавал он это зерно за рустинское, изрядно пополняя свою мошну за счет не только более короткого пути, но и отсутствия таможенных сборов.

Не сказать, что в этих землях жили богато. Хватало и зажиточных, и тех, дела у кого шли похуже. Но бедности не было и в помине, не говоря о голоде. Посреди степи полудикое племя умудрилось создать эдакое маленькое экономическое чудо. Звезд с неба не хватали, имелось множество проблем, но уже сегодня они могли выжить самостоятельно, ограничившись сравнительно небольшой территорией. Мало того, и для дальнейшего роста место было.

Кстати, имелись уже и первые ласточки промышленности. Куроки умудрились одомашнить диких буйволов, этим занималось более двух десятков хуторов. Появились небольшие излишки мяса. Поэтому Высокая Гора озаботился строительством небольшого консервного заводика. Здесь производили как тушенку, так и пеммикан, которые охотно покупались всеми, в особенности военными.

Еще была своя лесопилка. Правда, она пока была рассчитана только на внутренние потребности. Кстати, именно ее стараниями куроки сумели снабдить необходимыми материалами хутора как своих соплеменников, так и приглашенных поселенцев.

Последних старались расселять подальше друг от друга. Нет, аборигены не перенимали манеру рустинцев. Все проще. Хуторяне, живущие особняком в окружении пинков, выполняли роль консультантов и учителей, делясь своими знаниями.

Словом, планы у верховного вождя были огромные. Его переполняла уверенность, что затраченные усилия не пройдут даром. Немалым подспорьем для такой уверенности было и то обстоятельство, что начали появляться семьи из других племен, которые желали повторить опыт куроки. Ручеек пинкских переселенцев был тоненьким, едва ли пара-тройка семей в год. Но он был.

Выяснилась и странность с тем непонятным отрядом разведчиков, следы которого обнаружил патруль Сергея в свой последний выход. Оказывается, это были вовсе никакие не разведчики, а самая натуральная диверсионная группа. Их задача состояла в захвате валийского парохода с баржей и всем товаром.

Как уже говорилось, куроки хоть и были далеки от нищеты, но и особо зажиточными тоже не являлись. А взятые на себя обязательства перед белыми хуторянами нужно было выполнять. Потребностей было много, в особенности сказывалась нехватка сельхозинвентаря. А ведь на сегодняшний день на землях куроки имелось более сотни рустинских хуторов, и никто из них не платил налогов, в отличие от самих аборигенов. Мало того, согласно своим обещаниям куроки снабжали их всем необходимым хотя и не бесплатно, но по льготным ценам.

Не имея возможности закупать все, что нужно, Высокая Гора не гнушался грабежом, благо все будет списано на арачей. Но и действовать в лоб считал глупым. Если уж грабить, то делать это нужно наверняка, а не полагаясь на слепую удачу.

Четыре года назад вождь решил воспользоваться политикой Новой Рустинии и начал направлять туда молодых людей, с целью получения ими различных специальностей. Имелись и пара дюжин тех, кто был в восторге от пароходов. На разных судах находилось по одному или два куроки, которые овладевали различными судовыми специальностями. Были двое, которые прошли обучение и получили патенты капитанов речных судов.

Высокая Гора хотел как-нибудь заполучить собственные суда, чтобы перестать зависеть от купца-валийца и начать получать большую прибыль от торговли с белыми. Наличие двух команд конечно же важный фактор, но, к сожалению, не основной. Самый маленький пароход, причем не первой свежести, стоил не меньше шести тысяч. Неподъемная сумма для куроки.

Вот и родилась пару лет назад идея о захвате пароходов у валийцев. За время хождения по Мраве и Изере куроки успели не только овладеть специальностями, но и узнать многие особенности в области судовладения и познакомиться с людьми. Словом, подбирался пароход, который должен был перевозить интересующий аборигенов груз и на котором имелся капитан, полностью удовлетворяющий требованиям, то есть достаточно жадный и сговорчивый. После чего осуществлялся «захват» судна, и его уводили в глубь территории куроки.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами Сергей. — Какая капитану от этого выгода?

— Он избавляется от старой лоханки и получает новый пароход.

— Но каким образом?

— Часть покрывается страховкой, часть восполняем мы. Нам это выгоднее, чем закупать инвентарь у белых. В результате продажи груза, даже по льготной цене, мы остаемся в прибытке. Владелец груза также получает страховку и не имеет претензий к незадачливому капитану. Страдает только страховая компания. Но нас это не интересует.

— Но если после нападения выживает весь экипаж… Это достаточно подозрительно.

— А разве я сказал, что выживает вся команда? Но это на совести капитанов. Я ведь говорил, что мы не обращаемся к первым попавшимся. И потом, это позволяет сохранить все в тайне. Оставшиеся члены команды не станут болтать лишнего. Кстати, на последнем пароходе договоренность была с боцманом, он же подобрал троих членов экипажа. Когда наши люди поднялись на борт, все уже было кончено.

— Но ведь боцману не положена страховка. Или он имел долю с парохода?

— Его вместе с сообщниками устроила наша плата: судовая касса и кое-что из груза.

— Ну и сколько пароходов вы уже успели «захватить»?

— За два года только четыре. Найти согласных на подобное не так чтобы и просто.

— Но своего судна вы еще не имеете?

— Не имеем. Пароходы довольно индивидуальны, и, чтобы их не узнали, необходима вдумчивая и тщательная переделка. В настоящий момент мы уже заканчиваем переделку парохода и баржи. Думаю, что на следующий год он выйдет на просторы реки, а мы начнем переделку еще одного судна. У нас теперь есть кое-какой опыт, так что тут все должно пойти быстрее.

— А как же валиец, торгующий с вами?

— Весной он придет сюда в последний раз, а потом и его судно пойдет на нашу верфь.

— Жестко.

— Жестко, — согласился с Сергеем вождь. — Но на кону слишком многое, чтобы бояться замарать руки.

— Последний вопрос. А почему ваши люди пришли к нам на помощь?

— У них не было другого выхода. Баржа стояла у берега, и если бы они не помогли вам, то арачи напали бы на них. А что касается того, что вас доставили сюда… Это не планировалось. Но Хват, который не потерял сознание, как ты, сообщил, что один из вас Верная Рука.

— Ясно. — Чего неясного, повезло. — А почему Мрава?

— На Изере невозможно напасть на пароход, если только ночью, во время стоянки, но теперь суда на ночь становятся у застав. Мрава не так широка, маневрировать, имея баржу, очень сложно. Все выглядит правдоподобно. Главное — ночью незаметно пройти мимо вашего форта и уйти вверх по течению Изеры. — Вождь немного помолчал и добавил: — Думаю, на сегодня достаточно. Уже поздно, ты устал, да и Хитрый Змей недовольно смотрит на нас.

— …Вот так вот все и случилось. Как видишь, без приключений, захватывающих дух, как у тебя.

Закончив свой рассказ, Алексей с видимым удовольствием допил остатки зобрятки в стакане. Нужно отметить, хорошей зобрятки, Высокая Гора, не скупясь, выставил достойный и дорогой напиток. Сейчас друзья гостили в его усадьбе, расположенной в живописном месте, у небольшой реки, среди смешанного леса, раскинувшегося на правом берегу. Левый представлял собой открытую степь, убегающую вдаль балками, холмами и распадками.

В пределах видимости имелись два хутора. Оба они принадлежали верховному вождю, вернее, его роду. У пинков все еще не было ярко выраженной частной собственности. Имелись, разумеется, предметы обихода, принадлежащие конкретным людям или семьям, но что касается земельных угодий, скота или промысла, то это была прерогатива рода, и каждому члену полагалась определенная часть этих благ.

Пока было именно так, хотя уклад жизни менялся стремительно. Старики еще помнили, когда куроки были едины и привольно жили в своих степях, не помышляя о каких-либо переменах. К слову сказать, они и сейчас не понимали, к чему нужно было все ставить с ног на голову, да еще и учиться у белых. Но молодые считали иначе, а старикам оставалось только вздыхать и поминать о том, что в дни их юности все было правильно и куда лучше.

Кстати, даже в племенах, которые крепко стояли на позициях прежнего образа жизни, уже имелись значительные перемены. Так, например, их предки никогда не держали домашних животных, кроме собак, но за какие-то двести с лишним лет эти племена из жителей лесов превратились в кочевников-скотоводов. И пусть единственным животным, которое они разводили, были лошади, по сути это ничего не меняло. Еще они научились обрабатывать железо. Среди них появились кузнецы, способные получить железо из примитивных горнов, а затем его обработать. Порой из их рук выходили очень качественные вещи. Если смотреть на этот процесс с позиции истории человека, то рывок прямо-таки стремительный.

Все пинки с удовольствием пользовались тем, что мог дать белый человек — будь то железные вещи вообще или еще что иное. В некоторых родах отошли в прошлое волокуши. Большая повозка белых куда более удобная и вместительная, а пинки постепенно обрастали имуществом. Да, она требует ухода, а как следствие — и владения некоторыми навыками, но ведь это мелочи. Однако все эти мелочи вели к изменениям, и порой значительным.

Так что жизнь коренного населения стремительно преображалась. Но белые, скорее всего, не дадут им достаточно времени. Наиболее умные вожди это понимают, а потому делают все для стремительного рывка вперед, чтобы суметь сохранить свой народ.

На одном из видневшихся хуторов занимались разведением лошадей. Роду Высокой Горы пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть по-настоящему породистые экземпляры. Разумеется, о покупке тут не могло быть и речи. Этих статных красавцев добывали традиционным для пинков способом, то есть воровали. Данное предприятие начал еще отец нынешнего вождя, поэтому теперь хутор представлял собой самый настоящий конезавод с просторными конюшнями и привольными пастбищами.

Сейчас этот табун являлся самым настоящим богатством. Пятьсот взрослых лошадей, стоимость каждой особи варьировалась от ста до пятисот крон. Целое состояние. Но из этого числа только малая часть уходила на продажу, благодаря чему удавалось закупать фураж и расширять хозяйство. Планы Высокой Горы были куда как более обширными, и благосостояние сородичей занимало в них далеко не первое место. Он должен был заботиться об интересах всего племени.

На втором хуторе, отстоявшем от первого верст на десять, разводили буйволов. Большое стадо в шесть тысяч голов, которое с каждым годом только разрасталось. Забой животных был строго выборочным в ходе выбраковки наиболее агрессивных или хилых, и никак иначе. Мужчины по-прежнему устраивали большую охоту для заготовки припасов впрок или на поставку консервному заводу.

В принципе глупо. Хорошие лошади — весьма дорогой товар, и лучше бы роду ястреба сосредоточиться на одном. Но Высокая Гора хотел показать пример своим соплеменникам. Не дело, если все займутся только лошадьми, все же буйволы — это жизнь пинков, опять же, важная статья продовольствия и доходов.

В отличие от других племен куроки не торговали сырыми кожами, у них было несколько дубилен и немало мастеров-скорняков, поэтому в племени предпочитали торговать готовыми изделиями. Подобными промыслами пробавлялись и одиночки на своих хуторах или в шатрах.

Не все земли рода ястреба были непригодны для земледелия из-за пересеченности местности. Имелись и такие, что сами просились под плуг. Это был третий хутор, его отсюда не видно. Вокруг него раскинулись обширные поля и лишь незначительная часть выпасов для домашнего скота.

По соседству устроилась и рустинская семья, тоже занимающаяся земледелием. Согласно договору с Высокой Горой каждый новорожденный ребенок, будь то мальчик или девочка, будет получать по наделу. Высокая Гора хотел иметь как можно больше хуторов, кого выберут эти дети, когда вырастут, пинка или белого, — не важно, главное, что у них уже будет собственная земля и сильный соблазн осесть на ней. Тем более молодым семьям, решившим заняться земледелием или ремеслами, совет племени всячески помогал. Взять тот же «захваченный» пароход, буквально набитый сельхозинвентарем.

Собственно, именно из-за постоянной поддержки нарождающегося крестьянства и ремесленников казна куроки и испытывала финансовый голод. Каким образом верховный вождь собирался еще и создать армию, являлось загадкой. Не было у него возможности для этого. Он не был способен даже заложить арсенал, хотя бы с минимальными запасами боеприпасов.

Но сейчас мысли Сергея были далеки от всего этого. Он смотрел на хутора просто как на элементы пейзажа, думая совершенно о другом. И потом, он был слишком счастлив, чтобы забивать себе голову мыслями о судьбе куроки, об их стремлении сохранить свое племя, даже поступившись укладом, обычаями и традициями. Все это мало его касается. Главное, что Алексей жив, здоров и в полном порядке.

— Н-да-а-а, Леша. Как там говорил незабвенный Остап Бендер… Сбылась мечта идиота, вот я и прославился, — хитро подмигнув, произнес Варакин.

— Вообще-то там речь шла про миллионы, — не согласился Болотин.

— Ну каждому свое. Остап жаждал заполучить миллион, у тебя другие устремления, так что все в кассу. Да брось, Леш. Нормальное желание. Ты же никого не гнобишь, ни у кого ничего не воруешь.

— Ага. Я искренне сочиняю чужое.

— Хм. Что-то знакомое, только не могу вспомнить, где слышал.

— Был такой фильм, «Ландыш серебристый», это продюсер говорил своему аранжировщику.

— А-а, вспомнил. Но ты-то чего грузишься? Здесь ведь нет Жюля Верна. Так что ты ничего и ни у кого не воруешь.

— А что подумают те, кто придет сюда следом за нами? Да тот же Высокая Гора прекрасно понял, что я вор.

— Прости. Это было настолько неожиданно, что я непроизвольно. Да и не говорил я о том, что ты…

— А тебе и говорить было не нужно, — перебив друга, отмахнулся Болотин. — Вождь достаточно образован и умен. Он только по твоей реакции на названия сделал правильные выводы. А потом… Это вначале я и впрямь думал оставить о себе след через книги. Но позже понял, что это все равно не мое и очень не хотелось бы, чтобы в мою сторону кто-то плевался.

— Брось.

— Нет, Сергей, все именно так. Вот и решил я сделать что-то действительно достойное.

— А оно тебе надо, Леш? Ты неплохо устроился, если и не миллионер, то недалеко от этого. Женишься, дети, внуки.

— Э-э-э, не-э-эт, мне выпал такой шанс, и я что же, все спущу в унитаз? Да ни за что. Разумеется, про потомков я не забуду, но и жить только ради прибыли не стану. По срокам, в Плезне уже должен был выйти тираж комиксов, который будет распространяться по всей стране. Глядишь, это явится стимулом для людей к овладению грамотой. Я уже запустил пару школ и еще несколько запущу к началу учебного года. На следующий год еще запланирую. В эту экспедицию отправился и буду снимать все, до чего только дотянется объектив. И вот это я уже не украл, Сергей, это уже мое. Так что если придет время, когда разоблачат плагиатора, давно покоящегося в могиле, не смогут не вспомнить и об этом. Меня на эту мысль подбил король. Понимаешь, он уже сейчас занялся устройством видеоархива. Вот я и решил собирать такой же, но в основном хронику. Представляешь, какая находка для землян?

— Ну и как ты собираешься им все это передать? — недоуменно пожал плечами Сергей, имея в виду то простое обстоятельство, что им попросту не дожить до момента открытия портала.

— А просто все, — заерзав и подавшись вперед, сидя в плетеном кресле, ответил Алексей. — Не сегодня, не завтра, но лет эдак через двадцать на пинкских землях либо будет подобие государственности, либо сюда придут белые. Мы просто выкупим участок с оврагом, поставим там усадьбу и создадим наше хранилище.

— Наше? — вскинул бровь Сергей. Уж что-что, а идти на службу, пусть даже к другу, который сделал для него очень много, Сергей не собирался.

— Сереж, ты чего? — опешил Алексей.

Он очень надеялся на то, что друг его простит и примет, а еще боялся обратного. Но то, как встретил его Сергей, говорило, что он не держит зла и даже рад. Неужели не все так просто и в душе Варакина осталась неприязнь к Болотину или еще чего похуже?

— Так, Леха, тормози. Вот ничего из того, что ты подумал, и в помине нет. — Варакин даже выставил перед собой руку в протестующем жесте. — В случившемся со мной виноват только я, ну и стечение обстоятельств. Видит бог, я тебя никогда ни в чем не винил и не собираюсь делать этого впредь. Но моя жизнь — она моя и есть. Идти к тебе прихлебателем я не намерен. И работать на тебя тоже не собираюсь, — предвосхищая вопрос друга, поспешил возразить Сергей. — Я не безрукий, к славе не стремлюсь, а на жизнь всегда заработаю.

— Сергей, конечно, я был бы рад, если бы ты взялся мне помогать. Однако у меня и мысли не было нанимать тебя на службу. Но если хочешь, чтобы наши пути разошлись… Я не хотел бы этого. Ну прости дурака, деньги глаза застили…

— Стоп, Леша. Я уже сказал, вины твоей нет. Будь ты сволочью, не сделал бы то, что сделал. Не бросил бы все, и не поперся бы на пинкскую территорию, и не организовал бы розыск таким вот образом. Считай, боевую операцию замутил.

— Тогда я не понимаю, — растерянно проговорил Алексей.

— Да просто все, Леш. Я как представлю себе скуку Старого Света, так не по себе становится. Я ведь и раньше вел привольный образ жизни, а тут… Словом, даже зная, что вынужден бездействовать, чувствую себя не в своей тарелке. Хочется вольного ветра, никаких обязательств, опасности, подстерегающей за каждым бугорком. Вот сейчас мы сидим и мирно беседуем, а я все прощупываю пространство и прикидываю варианты, куда можно уйти в перекат.

— На адреналин подсел, что ли?

— Что-то вроде того, — сделав неопределенный жест рукой, ответил Сергей. — Да и не смогу я в городе.

— У меня усадьба за городом. Деревенский пейзаж, неподалеку достаточно большой лес, охота, говорят, превосходная, там и олени, и косули, даже волков еще не всех повыбили. Есть несколько лесных озер с водоплавающими птицами, хоть целыми днями по лесу броди. А хочешь, можем поставить домик на берегу одного из озер.

— Леш…

— Слушай, да плевать на твои принципы, — перебивая, повысил голос Алексей. — Ты вообще понимаешь, что не было дня, чтобы я себя не корил? Да я и сейчас себя виноватым чувствую, а он заладил: не хочу быть в долгу, не хочу быть в долгу. Да не должен ты никому ничего. Это я перед тобой в долгу до конца дней своих. Пока ты каждую минуту рисковал своей шкурой из-за этих клятых денег, я жил в свое удовольствие и делал, что хотел, а еще купался в лучах славы, даже при дворе был принят. Светский лев, йок макарёк.

— Леш…

— Ну чего — Леш?

— Нормально все. Спасибо тебе огромное за все. Но пойми, там нет того, что есть здесь.

— Ну чего там нет?

— Фронтира с его законами, людьми и укладом. Там даже люди другие. Здесь до сих пор купцы сделки совершают, в основном просто ударив по рукам и заручившись честным словом. Ну неужели ты не видишь разницы между этими такими разными мирами. Мне здесь нравится, а там хоть трижды лес или тайга — это все не то.

— Но ты не пробовал. Ты там еще не был.

— Лучшее — враг хорошего, Леш. Мне здесь хорошо, а от добра добра не ищут.

— Ну и как я себя буду чувствовать, если с тобой что? Я же себе до конца дней не прощу.

— Господи, да ты-то тут при чем? Это мой выбор. Понимаешь, мой. А потому и вина моя. Ну пустишь слезу — и порядок, в расчете.

— Типун тебе на язык.

— Согласен. Пожить еще хочется. А вот со съемками и записями на фонограф — ты это замечательно придумал. Вот это по-настоящему твое будет. И кстати, если я здесь останусь, то успею застолбить место, тебе не придется отвлекаться.

— Да ты, пожалуй, раньше по степи с «дятличем» наперевес понесешься, чем станешь отстраивать усадьбу в лесной глуши. Тамошних пинков тебе на один зуб, если хотя бы часть слухов о тебе правда.

— Я не столь кровожаден. Опять же, икезы — друзья куроки, а этим я вроде как обязан жизнью.

— Обязан он. Ладно, ты не малец неразумный, а я тебе не мама. Извини, но оставаться в этих диких местах в мои планы не входит. Давай хотя бы обговорим, куда тебе писать.

— А пиши в Крумл, до востребования. Я постараюсь почаще отвечать, ну хотя бы парой строк.

— Будешь все время мотаться в Крумл?

— Вряд ли. Но ты пиши туда, откуда бы ни получил весточку.

— Хорошо, — вздохнув, окончательно согласился с выбором Сергея Алексей. — Только учти, просто так я отсюда не уеду. В рустинском королевском банке оставлю на твое имя счет, на который лягут триста тысяч крон.

— Сбрендил? Да мне этих денег на триста лет хватит.

— Сам ты сбрендил. Смотря как решишь распорядиться своей жизнью. Глядишь, тоже захочешь не просто остаться Верной Рукой, а чего посерьезнее. Вот тогда может и не хватить.

— Я не могу принять столько.

— Еще как можешь. На сегодняшний день это половина моих свободных денег, так что мне на мои планы тоже остается. И это по-честному. Пожалуйста, не обижай. И не вздумай благодарить куроки. Я об этом сам позабочусь. Думаю, взнос в пятьдесят тысяч их казне совсем не помешает. Хотя бы пароход купят.

— Не скажу, что это меня не радует, но мы можем найти этим деньгам и иное применение, — послышался голос Высокой Горы от двери, ведущей на веранду, где сейчас сидели друзья. — Уж простите, но я слышал конец вашего разговора.

— А чего прощать-то, — пожал плечами Сергей. — Мы особо и не шептались, при желании можно было услышать и во дворе. Присоединяйся, Высокая Гора. Впрочем… Дом-то твой.

— Мой, но это ничего не значит. Вы мои гости, и если хотите пообщаться, то я займу себя чем-нибудь другим.

— Угу. Сейчас возьмем и прогоним хозяина с веранды, а он нас взашей из дома. Весело получится, — расплывшись в улыбке, возразил Алексей. — Тем более у меня есть разговор к вам, Высокая Гора.

— Интересно. И о чем вы хотели поговорить?

— О куроки. Я тут посмотрел, пока меня везли к вашей усадьбе, пообщался с людьми и вот с Сергеем. Хорошее дело вы затеяли. Конечно, ломать устои — это та еще морока, но вы трудностей не боитесь.

— Это заслуга моего отца, я только продолжаю его начинания, — держась не без гордости и присаживаясь в свободное кресло, возразил вождь.

— В любом случае достойно восхищения.

— Так о чем вы хотели говорить?

— Хотел сказать, что линия, избранная вами, несколько ошибочна. С одной стороны, вы готовитесь предстать перед другими государствами в иной ипостаси, не как охотники-кочевники, а как развитое крестьянское общество. А с другой — стараетесь все это держать в тайне.

— Только пока не достигнем больших успехов.

— И зря. Другая ваша ошибка состоит в том, что вы собираетесь еще и готовиться к войне, причем в спешном порядке. Вон даже Сергея на предмет подготовки ваших воинов прощупывали. А ведь это куроки пока без надобности. Сергей все верно вам рассказал, в нашем мире с индейцами поступили очень жестко. Но только он не учел одной маленькой детали. У вас здесь нет независимого государства, как у нас США. У колониальных держав хватает противоречий за океаном. Сферы влияния на пинкских территориях пока никак не поделены. Иными словами, нет никакой договоренности, какие земли кому колонизировать. К тому же решающим сдерживающим фактором является то обстоятельство, что последствия эпидемии все еще не преодолены. Лучше всего дела обстоят все в той же Рустинии, где за рождение каждого ребенка от казны идет кое-какое пособие, и они всячески умасливают пинков, что ведет к значительно меньшим потерям. Только с арачами ситуация напряженная, но это лишь четверть границы с пинкскими территориями.

— То есть вы хотите сказать, что о расширении колоний пока речь не идет?

— Именно так. Хотя Рустиния и не отказалась бы от задела на будущее, но им понадобится лет двадцать, чтобы довести плотность населения на уже имеющихся территориях до приемлемой цифры. Да и то вряд ли. Просто король смотрит в будущее, вот и предпринимаются некоторые меры для расширения границ, но не так чтобы активные. Кстати, именно поэтому на Мраве были выставлены такие слабые гарнизоны. Арачи успели надоесть со своими набегами на границе, и правительство попыталось решить этот вопрос. Когда заставы сумели закрепиться, от них стали требовать патрулирования местности. Это неизбежно должно было повлечь новые потери.

— Иными словами, власти Новой Рустинии хотели обеспечить подходящий повод для расширения территорий путем решения вопроса с кровожадными арачами? — задумчиво произнес Высокая Гора.

— Именно так, — плеснув зобрятки и опрокинув в себя порцию, подтвердил Алексей.

Сергей при этих словах зло выматерился. Если уж Алексею действия властей пришлись не по душе, так как между жерновов оказался его друг, то что говорить о том, кто сам побывал в этой мясорубке. Политика. Грязная все же штука. Надо отдать должное рустинцам, они отправили туда осужденных, и в основном висельников, каковым и был Сергей, но от этого не становилось менее противно.

— И чего у них не заладилось? И вообще, откуда ты все это знаешь? — поинтересовался Варакин у Болотина.

— Знаю из беседы с парой офицеров. А не заладилось из-за отсутствия договоренности с Валенсией о сферах влияния. Этим летом Новая Рустиния должна была направить в степь свои полки, но тут заволновался губернатор Новой Валенсии. Скандал дошел до того, что едва не началась война, причем не только на новосветском театре. Сейчас конфликт разрешен, валийцы тоже хотели оттяпать кусок пирога до Мравы. В принципе получилось бы поровну, но ни та ни другая сторона не желает уступать, поэтому пока все замерло на прежнем уровне.

— А что случится, когда они все же смогут договориться о сферах влияния? — задал Высокая Гора животрепещущий вопрос.

— По-моему, им не договориться никогда. По большому счету, ни Рустинии, ни Валенсии эти земли пока не нужны. И опять же, по причине малочисленности населения. Если тут найдется что-то очень привлекательное, например золотые копи, или все же начнется война, то ситуация может и измениться. Но до той поры — вряд ли. Именно поэтому я и думаю, что время у куроки есть. Но только с затворничеством нужно заканчивать.

— Хотите сказать, что известие о том, что творится у нас, не взволнует правительства Рустинии и Валенсии? — откинувшись на спинку кресла и сложив руки на бедрах, поинтересовался Высокая Гора.

— Скорее всего, вызовет некоторый интерес, но не более. Но только если вы будете ориентироваться лишь на рустинцев, Валенсия может перейти и к более решительным действиям. А вот если вы станете налаживать отношения и с теми и с другими, то это не вызовет накала страстей. Тем временем можно будет начать готовить общественное мнение. Преобразек в этом отношении — просто колоссальная штука. Показать уклад куроки и других племен, воочию представить ваши достижения на белом полотне и в печати, записать ваши предания. Вам нужно принимать и оказывать содействие всем писателям и съемочным группам, какие только захотят вас посетить. Уверяю вас, после моего возвращения в Старый Свет интерес к вам поднимется до небывалых высот. Пусть пишут книги, и неплохо бы о благородных и честных пинках. Пусть негативного будет как можно меньше. Бороться можно не только с оружием в руках, тем более вы гарантированно проиграете открытую войну. Нужно использовать то, что вы, по большому счету, пока никому не нужны, и приучать белых к мысли, что вы гордый, свободолюбивый народ, стремящийся отойти от древних законов своих кровожадных предков. А за прошедшее время, да еще и торгуя с обоими государствами, вы сумеете наладить какую-то экономику, и тогда можно будет подумать и об армии или ее подобии.

— Наши предки были не более кровожадными, чем ваши, — с немалой долей обиды возразил Высокая Гора. — Да и мы сегодня ничуть не хуже белых. Вы не видели, что остается на местах сгоревших стойбищ, а я видел.

— И не подумаю вам возразить. Но о кровожадности пинков говорят везде. А вот о том, что вы благородны и честны, предпочитают помалкивать, хотя и пользуются этим. Те же валийцы, с их присказкой «хороший пинк — мертвый пинк», прекрасно знают, что если с вами будет достигнуто соглашение, то вы станете строго ему следовать, чего не скажешь о них самих.

— Значит, вы предлагаете выйти из тени?

— Именно.

— А что там насчет парохода?

— Да ничего, собственно. Просто из общения с речниками я понял, что каждый пароход на реке знают в лицо, поэтому очень сложно сделать его неузнаваемым. По-моему, проще машины с захваченных судов использовать для чего-то другого, например, расширить лесопилку, которая сейчас едва удовлетворяет потребности куроки и белых хуторян. А для того чтобы ходить по рекам, купить новое судно. Десяти тысяч вам хватит и на пароходик, и на баржу, причем не худшие, хотя и деревянные.

— Или на два.

— А не слишком для вашего оборота? — не согласился с вождем Алексей.

— Не слишком. У нас фактически есть две команды. Можно зарабатывать и на перевозках, благо торговля между Новой Валенсией и Новой Рустинией набирает обороты, тут еще и Медиолан. Так что средства потекут в нашу казну. Мы сейчас будем рады любому доходу. К тому же если расширим лесопилку, то производимого ею леса будет слишком много для наших нужд. Людям ведь понадобится заработок, а работать там будут белые.

— Белые? — разом удивились друзья.

Сергей, конечно, уже знал о том, что у куроки есть лесопилка. Но то, что там работали белые, для него стало откровением. Он даже не интересовался этим вопросом, полагая, что если предприятие принадлежит куроки, то и обслуживают его они же.

— Конечно, белые. Или закупим негров в Новой Валенсии. Мои соплеменники еще могут принять торговлю, земледелие, скотоводство и некоторые ремесла, но только не нудную работу на рубке леса. На том же консервном заводике трудятся только белые рабочие. А чего вы хотите, вольный народ, который немало времени посвящал веселью и праздности, даже ведение домашнего хозяйства на женщинах, мужчины в основном только добытчики и защитники.

— Н-да-а-а, тяжкую ношу вы на себя взвалили, — подытожил Алексей.

— Можно подумать, это открытие, — в свою очередь опять вздохнул Высокая Гора. А потом взбодрился. — Но я так понимаю, что вы, закончив свои дела, вернетесь за океан, а Верная Рука останется у нас.

— Найдешь мне достойное местечко, чтобы я мог поставить дом не хуже твоего?

— Любое на выбор.

— Тогда по рукам.

На заставе они пробыли, как и планировали, только до рассвета, а когда выдвинулись в путь, пошел снег. Однако данное обстоятельство никак не повлияло на их намерения. Разве только пришлось упрятать подальше свои лохматки и обрядиться в белые комбинезоны. Это снаряжение они изготовили еще прошлой зимой, и оно здорово помогало. Портные из них были те еще. Так что сшитые из купленного белого полотна изделия больше напоминали бесформенные балахоны, но это не страшно, ведь не красоваться же в них.

Вот и сейчас, едва начался снегопад, они поспешили сменить маскировку. Доберутся до безопасных мест, можно будет принять и более приличествующий вид, а сейчас на первом месте безопасность. В этих краях выпавший снег уже не таял, как не сходили до самой весны и морозы. Под эти комбинезоны они изготовили и отдельную сбрую, выкрашенную в белый цвет.

Ближе к полудню стало еще холоднее, солнце так и не появилось из-за сплошного серого ковра, затянувшего небосвод. Снег, валивший все время большими хлопьями и успевший упрятать под своим покровом землю, сменился мелкой крупой, которая на пару с ветром безжалостно секла лица путников.

— Командир, а мы не погорячились, когда отправились в путь? — поеживаясь от пронизывающего ветра и приподнимая меховой воротник длиннополого кожаного пальто, подбитого изнутри мехом, заявил Хват.

Поверх маскхалатов на них были надеты именно такие пальто, без которых в зимнюю пору невозможно представить всадника в этих краях. Полы хорошо защищали ноги всадника и подобно попоне частично прикрывали и саму лошадь. Маскировочные комбинезоны, как и оружие, находились уже под ними. Сбросить пальто не так уж и долго, к тому же это не единственная теплая одежда. Под белым балахоном имелась куртка, также подбитая мехом.

В принципе подобное одеяние — непреодолимая преграда для любого ветра. Просто горсть снега, брошенная в лицо и тающая на покрасневшей коже, не добавляет приятных ощущений. Отсюда и реакция Хвата.

— Начало-о-ось, — протянул Ануш.

Сергей не больно-то обратил внимание на ворчание друга. Вор не был бы самим собой, если проделал бы весь путь, ведя спокойные разговоры. Слишком деятельная натура парня и монотонное путешествие были несколько несопоставимы. А вот Ануш не мог пропустить слова Хвата. Бартова отличался молчаливостью и не мог постигнуть, как друг может часами говорить в общем-то ни о чём.

— Ты лучше помолчи, крестьянская душа. Откуда тебе знать, что творится на душе у того, кто привык к теплу и уюту.

— И много у тебя было того уюта? — хмыкнул Ануш.

— Каждый раз, как только выпадал случай и водились деньги. Ну чего ты улыбаешься? Я, между прочим, был удачливым и уважаемым во всех землях вором. Так что можешь не сомневаться, у меня было все — и жарко натопленная банька, и кое-кто, чтобы похлестать веником, и не только похлестать, и пиво в запотевшем жбане. Не веришь? — вскинулся Хват, заметив очередную ироничную улыбку Ануша.

— Да верю я, верю. Не закипай, как двухведерный самовар. Командир, может, вмешаешься?

Ага. Это уже опять к Сергею. Только он мог заставить Хвата попридержать язык. Сергей мельком взглянул на парней, а потом вернулся к осмотру горизонта. Хотя где тот горизонт, хорошо, если видно на несколько сотен шагов. Похоже, скоро завьюжит так, что лучше бы поискать место и переждать ненастье.

— Парни, я вам не командир. Хватит, послужили. Сергей. Так будет проще.

— А что, уже Крумл на горизонте? — тут же встрепенулся Хват.

— Ну чего ерничаешь? Знаешь же, что до Крумла еще несколько дней ходу, — безнадежно вздохнул Варакин.

— Во-о-от! — Хват даже воздел руку с выставленным указательным пальцем. — Доведешь нас до места, вручишь паспорта, тогда можешь считать себя свободным, а до той поры мы твои подчиненные и ты за нас несешь ответственность перед Создателем.

— Лихо, — хмыкнул Сергей.

— А то! — с готовностью согласился Хват.

— Ну тогда помолчи. И вообще присматривай за своим сектором.

— Так не видно же ни лукавого, — возмутился Хват.

— Тем более. Или ты решил меня подставить перед Создателем, погибнув в этой степи?

— Скажешь тоже. Вот доберусь до баньки, с пивом и сопутствующими прелестями, а тогда уж можно будет и богу душу отдать. Но никак не раньше.

— Вот и поглядывай, чтобы никто не подобрался. Умник.

Не сказать, что этот разговор хоть как-то повлиял на Хвата, который вовсю старался скрасить их путешествие. Во всяком случае, он был искренне уверен, что занимается именно этим. С другой стороны, сложно утверждать обратное, не мог он молчать слишком долго. Причем это относилось и к боевой обстановке. Ну не умел он унывать. Варакин был уверен, что, даже если костлявая все же встанет на его пути, он встретит ее с улыбкой и подначкой.

Это вовсе не значило, что Хват хоть на мгновение забывал о бдительности. В этих краях подобное — непростительная роскошь. Впрочем, это получалось само собой, без каких-либо усилий. Все выходило совершенно естественно, как дыхание. Правда, благодаря такой привычке и большому опыту они многое и потеряли. К примеру, глядя на красивый закат, они невольно улавливали приметы, которые позволяли делать прогноз погоды на завтрашний день. Полная луна, заливающая землю бледным светом, ими рассматривалась только как помощь в обнаружении противника. Или как помеха для скрытных действий. В красивом степном пейзаже, даже весной, они разбивали общую панораму на небольшие участки и, не отдавая себе отчета, начинали выискивать места, которые способен использовать противник или которыми могут воспользоваться они сами.

Замечание же Сергей сделал в силу сложившейся традиции. Все прекрасно знали, что Хват не прекратит изливать словесный поток, пока не появится нечто, что можно было бы квалифицировать как опасность.

Вот таким образом и протекало их путешествие в течение целой недели. К слову сказать, снегопадов больше не случалось, хотя и оттепелей тоже не было. Впрочем, в этом ничего удивительного. Степь сейчас покрыта тонким белым покрывалом. Кое-где этот покров снесло ветром, и темных проплешин хватает, как и высокого бурьяна, выстоявшего осенние ветра и возвышающегося над тонким покровом. Постепенно мороз, ветер и снегопады сделают свое дело, и большинство этих зарослей будут изломаны и скроются под белым покрывалом. Но пока этого не случилось, и одеяние степных просторов кажется грязным и подранным.

До границы оставался день пути, когда Хват вдруг прервал очередную свою тираду. Сергей было вздохнул с облегчением. Вор сегодня превзошел самого себя. Чувствуя, что осталось не больше пары дней путешествия в этих диких местах и вскоре перед ним откроет ворота славный город Крумл с его соблазнами, Хват становился все более словоохотливым. Скорее всего, он таким вот образом пытался унять свое нетерпение.

— Что?

— Гром бежит, — указал вор в направлении собаки.

Лайки за прошедшее время изрядно возмужали и набрались значительного опыта. Во время движения они исполняли роль дальних дозоров, обследуя направления, указанные людьми, когда этого не происходило, выбирали сектор для разведки самостоятельно и, что самое интересное, наловчились действовать раздельно друг от друга.

Так как путники оставляли свои следы на снегу, то Хват раз за разом отправлял Грома далеко назад. Если кто-то решит двинуться по их следу, который сейчас можно легко различить с приличного расстояния, то лучше об этом знать.

Сергей заметил пса, бегущего так, словно он кого-то обнаружил. Объяснить, по каким именно признакам он так решил, Сергей не смог бы, но знал, что прав. Помнится, у него был сослуживец, который успел некоторое время поводить автомобиль на гражданке, да и вообще, отец сажал его за руль с самого детства. Так вот, он на спор мог определить, что за рулем автомобиля сидит либо старик, либо женщина. Сколько его ни пытали, как он это определяет, тот так ничего вразумительного объяснить не мог, только и заявил, что женщины и старики водят автомобиль в одинаковой манере, но в чем она выражается… Вот и здесь так же. По поведению собаки было просто понятно, что по их следу движется кто-то чужой.

— Что будем делать, командир? — поинтересовался Хват.

— Готовиться к встрече. Причем аккуратно готовиться. Не дай господь, окажутся куроки.

— Проклятье. И почему я не арачи? Эти парни не заморачиваются, кто там и что, — в привычной манере возмутился Хват.

— Ладно. Выбор все одно невелик. Давайте вон к той проплешине.

Сергей указал на участок склона небольшой возвышенности, с которого ветром сдуло снег. Что же, разумно. Если они хотят устроить засаду, то лучше бы озаботиться тем, чтобы не оставить явных следов.

— Так, парни, времени нет. Поэтому слушаем внимательно. Я с лошадьми остаюсь у основания склона, вы наверх. Встречу пинков, гляну, кто они. Если подам сигнал, валите всех. Собачек с собой оставлю, если что, помогут.

Угу. В том, что лайки окажутся к месту и смогут реально помочь, ни у кого сомнений не было. Матерые вышли псы, способные дотянуться даже до всадника на высоких скакунах, о мелкорослых степных лошадках и говорить нечего. А риск… Сергей никогда не стал бы подвергать их опасности, сам оставаясь в стороне.

— Толково, командир. Но глупо, — подгоняя коня, возразил Хват.

Никаких сомнений по поводу того, что кому-то придется рисковать, нет. Если окликнуть пинков и начать выяснять, кто они, все может обернуться позиционной перестрелкой. Затянувшаяся схватка была на руку пинкам, но никак не бывшим шевронам. Поэтому нужно решать вопрос максимально быстро, что возможно только в случае внезапного нападения.

— Хват…

— Не кипи, командир. Внизу останусь я. У меня получше получается управляться с револьверами, ты же все больше из карабина. И потом, если побегут или попытаются залечь, твоя «мосинка» куда полезнее на выгодной позиции. Нормально все, командир. Каждому свое.

Они быстро спешились, увязали коней так, словно Хват передвигался в одиночку, ведя в поводу двух вьючных и двух потерявших седоков коней. Вор скинул с себя пальто, а затем и белое одеяние. Слишком необычно, если это арачи, то только по нему сразу определят принадлежность к заставе Паюла. Вряд ли они стали бы долго размышлять в этом случае и уж точно ждали бы какой каверзы. Избавившись от белой одежки, он опять набросил на себя пальто, взобрался в седло и откинул его на круп лошади. Все должно выглядеть естественно, пинки — очень наблюдательный народ.

Тем временем Сергей и Ануш взобрались на холм, вершина которого была также голой, а потому они несли с собой лохматые покрывала. Их они использовали, когда не было времени обряжаться в полный комбинезон.

Не прошло и минуты, как все заняли свои позиции для воплощения в жизнь предстоящего действа. Два стрелка с интервалом шагов в десять — на вершине холма. Одинокий всадник с пятью лошадьми — у его основания. Два пса, словно статуэтки, замерли по бокам Хвата, дополняя картину.

Вообще вид лаек скорее был привлекательным, настоящие красавцы и друзья человека. Лайка вообще отличается незлобивостью и преданностью. Они охотники и труженики, но не бойцы в прямом понимании этого слова. Вот только именно к этим двоим подобное высказывание не подходило никак. За милым обликом скрывались по-настоящему свирепые хищники, матерые, битые жизнью и несущие на себе следы множества схваток.

Дюжина пинков появилась примерно через пять минут. Вначале двое из передового дозора, остановившиеся при виде Хвата, а потом и остальные. Вооружены разношерстно, но как минимум половина с ружьями.

Сергей приник к биноклю, пытаясь понять по внешнему виду, кого это принесло на их голову. Разумеется, они находились на землях арачей, и встретить тут кого другого было весьма сложной задачей, но у них уже имелся опыт столкновения с куроки там, где им точно не место. Здесь же могли оказаться стойбища арачей, а это объект для набега. Бить обретенных союзников, да еще и возможных соседей, не есть хорошо. А Сергей вполне серьезно собирался поселиться на землях куроки, хотя с местом еще и не определился.

Гадство. По внешнему облику не понять, арачи это или куроки. Эти племена родственные, вышедшие из одного народа, а потому обычаи, одежда и украшения у них весьма схожи. Придется ждать, пока они не проявят себя. При этой мысли Сергей заерзал, устраиваясь поудобнее. Проявить-то они себя могут по-разному. Вот сейчас издали стрельнут, и вся недолга. Бронежилет — это, конечно, хорошо, но Варакин теперь знал доподлинно, что пулю из «балича» с сотни метров он не держит. А между Хватом и пинками, остановившимися, едва заметив всадника, сейчас примерно такое расстояние и есть. Да и в руках у парочки аборигенов Сергей рассмотрел именно «баличи».

Вот и думай, как тут быть. Одна надежда на то, что среди пинков хорошие стрелки редкость. Чего не скажешь о Сергее и Ануше. От них до противника метров сто пятьдесят, расстояние не критичное для «дятлича». Так что укусят от души, мало точно не покажется. Но вот сможет ли это уберечь их друга, вопрос. Как и то, удастся ли положить весь отряд. Все же много их.

Вот пинки разошлись, образовывая полукруг и охватывая вора. Но при этом стараются держаться подальше и настороже. Так и вертят головами, стараясь определить, есть ли опасность и где она скрывается. Хват всем своим видом показывает, что, хотя в его руках и нет оружия, он готов в любое мгновение выхватить револьверы. Собственно, именно поэтому он и отбросил пальто на круп лошади. Но его поведение также говорит о том, что он готов к диалогу. Ничего сверхъестественного, это вполне обычно при встрече с пинками.

Наконец аборигены заняли свои позиции, и четверо двинулись к Хвату. Двое держат на изготовку ружья, другие — луки с наложенными на тетиву стрелами. Вообще-то лучше бы им держать готовыми копья, в случае необходимости их можно пустить в дело куда быстрее. Ну да любая ошибка противника на руку троим друзьям, поэтому пусть себе ошибаются.

Н-да. При таком раскладе положить весь отряд не получится. Самое оптимальное в их ситуации — это устроить засаду, разойдясь в стороны и заняв позиции на возвышенностях. Такая возможность была, и шансы положить весь отряд тоже немалые. Сначала передовой разъезд из пары пинков, при помощи глушителей, а потом и остальных, когда они попадут под перекрестный огонь. Но тут палка о двух концах. Не дай господь, окажутся куроки. Впрочем, об этом уже говорилось, и не раз.

Пинки настороженно осматривают окрестности, пытаясь обнаружить спутников стоящего перед ними всадника. Однако их усилия не приносят успеха, да и Сергей с Анушем не собираются облегчать им задачу, у каждого свои трудности. Пинки раздумывают о том, нет ли тут какого подвоха, а Варакин с друзьями — над тем, как выбраться из этой заварухи с минимальными потерями. Да еще желательно никого не упустить. Но вряд ли получится. Мчащийся во весь опор всадник — совсем не одно и то же, что и стоящий или бегущий человек. Они, конечно, хорошие стрелки, но всему есть предел.

— Ануш, этих четверых оставляем Хвату, — тихо произнес Сергей, стараясь не шевелиться.

Голоса его не услышат, это однозначно, а вот стоит ему сделать неосторожное движение, как цепко осматривающие местность пинки могут тут же его обнаружить. Имелся уже опыт. Пинков вообще перехитрить большая проблема. Они всю свою жизнь охотятся и устраивают друг другу ловушки, а потому наблюдательны просто до неприличия. Вот и приходится стараться изо всех сил, чтобы переиграть их на собственном поле.

Сергей старается не смотреть в сторону Хвата. Вор достаточно быстр и умело обращается с револьверами, так что вполне способен позаботиться о себе сам. Во всяком случае, парочку с ружьями он точно снимет, да и собачки без дела отсиживаться не будут, им только дай волю. Может, и слишком самонадеянно это звучит, но и по-другому не получается. Оставшиеся поодаль пинки представляют ничуть не меньшую опасность. Но Варакин никак не может не стрельнуть быстрым взглядом в сторону друга. Арачи или куроки?

Все же арачи! Хват был очень быстр. Вот только что сидел в седле, прямой и недвижимый, и вдруг словно взорвался. Он был так стремителен, что Варакин даже не заметил, в какой момент он выдернул револьверы, как вдруг раздался сдвоенный выстрел. Оба всадника с ружьями тут же переломились, схватившись за грудь.

Оставшиеся двое вскинули было луки, но вор вовсе не собирался изображать из себя неподвижную цель. Сразу после выстрелов он откинулся на спину и, перекатившись через круп лошади, приземлился за ней, оказавшись в относительной безопасности.

Арачи совершили ошибку, отвлекшись на всадника, потому что опасность находилась не в седле, а на земле. Едва только прозвучали выстрелы, как лайки стремительными молниями метнулись в сторону пинков. Гром было замешкался, так как всадник, на которого он нацелился, вдруг начал спадать на землю. Но умный пес быстро сориентировался и рванул к другому, уже спустившему тетиву лука. Больше пинк ничего предпринять не успел, серая тень взмыла в воздух, царапнула когтями по попоне, и мощные челюсти сомкнулись на руке лучника. Тот все же заметил опасность, но единственное, что мог предпринять, — это постараться схватить пса за горло, однако мало преуспел в этом деле. Впрочем, смотря что называть успехом. Его товарищ, оказавшийся менее расторопным, уже хрипел с разорванной глоткой.

Гром и арачи покатились по земле. Пинк старался изо всех сил не подпустить грозные окровавленные клыки к своему горлу и выхватить нож. Гром — дотянуться до врага любой ценой. Неизвестно, сколько они катались бы и с каким результатом, если бы не подоспевший Хват, который приставил ствол револьвера к груди арачи и нажал на спуск.

Потом вор подбежал к своему коню, возбужденно вращающему глазными яблоками и нервно переступающему на месте, но все же не убежавшему. Секунда — и «дятлич» оказался в его руках. Другая — и курок взведен, приклад впечатался в плечо, ствол направлен в сторону противника, выискивая цель и не находя ее.

Всего этого Сергей уже не видел. Едва только прозвучали первые выстрелы, он даже вздрогнул — худшие опасения все же сбылись. Но уже через мгновение пинк, выпавший было из поля зрения, опять в прицеле — и палец нажал на спуск. Всадник только и успел, что вскинуть «балич», как резко грохнул выстрел, а затем краснокожий покатился по траве, сраженный увесистым куском свинца.

С небольшим запозданием карабину Сергея вторит «дятлич» Ануша. И еще один арачи валится с лошади, нелепо взмахнув руками. Вокруг слышатся разрозненные выстрелы, как от основания холма, так и со стороны мечущихся арачей. Как там у Хвата? Но Варакин на корню пресек желание взглянуть в ту сторону. Слишком много противников, вору и собачкам придется пока обходиться самим.

Второй поспешный выстрел ушел мимо. Третьим Сергей все же ссадил еще одного всадника. Четвертый также достиг цели. Следующие три прошли мимо или все же зацепили, но если и так, то оставили ничего не значащие царапины. Наконец четверо оставшихся арачей развернулись и, прекратив стрелять, нахлестывая лошадей, помчались прочь. Им нужно преодолеть всего-то метров двести, и они окажутся скрытыми за возвышенностью. И еще раньше — вне пределов прицельной дальности «дятличей».

Ануш в бессилии продолжает садить из своего карабина, явно осознавая бесполезность данного действа. Ему теперь попасть в беглецов попросту невозможно. Только в случае невероятного везения.

В этот момент прозвучал хлесткий выстрел из «мосинки». Уж для этого-то карабина такая дистанция никак не является запредельной. В подтверждение этого пинкский воин, поймав спиной пулю, выгнулся дугой и завалился на круп лошади. Второй выстрел — и другого всадника бросило вперед и вбок. При этом его голову мотнуло так, что никаких сомнений по поводу того, куда именно попала пуля, не осталось. Хотя Сергей и не выпендривался, целясь в спину пригнувшегося к холке коня всадника. Просто в этот момент тот как раз обернулся, осматриваясь через плечо. Что же, хорошо хоть попал. Ведь вполне мог и промазать, все же скачущий всадник — та еще цель.

Все. Больше никого не видно. Оставшиеся двое ушли за возвышенность. Взгляд в сторону Хвата. Тот сейчас как наседка возится с собаками. Что там? Ранены? Нет. Похоже, все в порядке, вор просто успокаивает разошедшихся псов, ну и, не скупясь, раздает ласку и теплые слова. Заслужили, чего уж. Все же Хват оказался настоящим собачником. Вон даже к Бурану нашел подход, а у того характер не такой покладистый, как у Грома.

— Ну что, командир, догоним? — встретил спустившихся с холма товарищей Хват.

— Как же, догонишь их, — возразил ему Ануш.

Это да. Пинк в степи — опасный противник. Они, конечно, тоже не подарок и побывали во множестве схваток, но тут стоит соизмерять цели и степень риска. У них цель одна — побыстрее добраться до Крумла, и поэтому рисковать, гоняясь за беглецами, — глупая затея. Именно эту мысль Сергей и озвучил, приказав побыстрее выступать в путь.

— Добивать не будем? — удивился Ануш, поддержанный взглядом Хвата.

Оставлять недобитого противника не в правилах шевронов, и не только их. Кто захочет получить выстрел в спину? Ведь так сразу и не скажешь, кому и как прилетело. Вполне возможно, что какой-нибудь раненый уже отошел от первого потрясения. Утверждать, что все пинки убиты, никто не взялся бы, разве только вот эти четверо. Опять же, что с бою взято, то свято.

— Не будем, — спокойно ответил Сергей. — От этих трофеев мы не разбогатеем, а раненые и имущество задержат этих двоих. Так они будут вынуждены заботиться о соплеменниках, а не гоняться за нами. Все же еще два дня пути, не шутка.

Так оно и случилось, а может, пинки улепетывали во все лопатки до своих шатров, этого они так и не узнали. Однако до самого Крумла обошлось без приключений. Да и в самом уездном центре все прошло спокойно и пристойно, если только не вспоминать удивленного хмыканья штабного офицера.

Впрочем, тоже ничего сверхъестественного, вдруг вернувшимися без вести пропавшими в этих краях не удивишь. Случались и такие прецеденты. Ну хмыкнул разок, потом отправился с бумагой к коменданту, а затем спокойно выписал справки для паспортной управы.

С паспортами и вовсе все прошло тихо и гладко. Чиновник, приняв бумажки, сноровисто выписал паспорта, внес данные в амбарную книгу, взял причитающуюся пошлину и выдал документы на руки. На все про все ушло не больше получаса, по прошествии которых из здания управы вышли три полноценных подданных рустинской короны.

Единственное неудобство представлял Хват. Он все никак не мог успокоиться и ярился ворваться в харчевню с девочками, а если их там не окажется, так и в домик с интересным названием. Он до того довел Сергея, что, чертыхнувшись в очередной раз, Варакин предложил вору проваливать на все четыре стороны. Но тот только удивился подобному заявлению: не заболел ли, часом, командир? А ну как эти чинуши кинутся на него, кто же придет Сергею на выручку?

Но потом все вернулось на крути своя, правда, теперь Хват проявлял заботу о своем боевом товарище: мол, пора бы уже Анушу становиться по-настоящему взрослым. Заявление о том, что тот уже успел вкусить греха, его ничуть не смутило, мол, если не стремится туда так же, как и он, то ничего и не было, потому как баба — это как добрая выпивка, сколько ни пробуй, все время хочется еще больше.

Едва только они добрались до гостиницы и забросили свои вещи в номера, как Хват тут же подорвался в харчевню. Хотел утянуть и Сергея, но тот отказался, так как здесь все еще находился Алексей со своим телохранителем и операторами преобразека. Не имея возможности рассказать о давней дружбе, Варакин ограничился тем, что сообщил о своем намерении разжиться еще парой-тройкой крон. За что был одарен возмущенным взглядом, так как теперь и Ануш стремился присоединиться к Хвату.

— Ну что, отправил своих? — стоя у окна номера, поинтересовался Алексей у вошедшего Сергея.

Будучи в гостях у Высокой Горы, они решили, что Алексей продолжит свою этнографическую экспедицию. Ну не сидеть же сиднем рядом с Сергеем, пока он лечится. Они и без того провели вместе три дня, все, что можно, было уже рассказано и выслушано. Живы, относительно здоровы, пора и делами заняться. Тем более дело Болотин затеял по-настоящему стоящее. Может, сейчас это и не будет оценено в должной степени, но в будущем эти кадры будут буквально бесценными.

Алексей подошел к вопросу основательно, взяв в оборот Высокую Гору. Тот согласился с утверждением о несомненной пользе подготовки общественного мнения и выделил для сопровождения экспедиции десяток воинов. Наемников Алексей распустил за ненадобностью. А потом началось его путешествие по хуторам и поселкам куроки, по стойбищам соседей, настроенных не столь враждебно, как арачи. Им повезло даже оказаться на межплеменном празднике.

В ходе этого путешествия была израсходована вся пленка и реактивы. За часть отснятого материала Болотин откровенно переживал. Проявить кадры на месте не получилось из-за утраты реактивов, поэтому достаточно было одного лучика света, проникшего внутрь жестяной банки, чтобы ценный груз попросту прекратил свое существование. А это целая треть всего отснятого материала. Два больших кофра были забиты болванками фонографа с записями легенд и песен куроки, икезов, гаюнов, какуроки, солотов и окатов. Арачи наотрез отказались общаться с белым. Хорошо хоть не затребовали его голову, и то радует.

В принципе у четырех племен легенды и сказания были достаточно схожи, все же они имели одни корни. Но в этих легендах прослеживался путь племен от самого моря и до разделения в степи. Сейчас, возможно, это и не было актуально, но по прошествии времени будет довольно сложно переоценить эти материалы.

Кроме того, Алексей проехал по пограничью, стараясь избегать мест, где его могли знать. Эти материалы также должны были внести свою лепту в историю. Здесь он не только снимал на пленку, но и делал множество записей. Люди делились своими историями и рассказывали о причинах, по которым они пересекли океан в поисках лучшей доли.

Ему и его спутникам вновь довелось пережить нападение арачей. И хотя на этот раз с ним не было трех десятков наемников, а только десяток воинов куроки, им все же удалось отбиться. Правда, на этот раз все закончилось после непродолжительной перестрелки. Потеряв несколько человек, нападающие решили ретироваться. Сколько там было убитых и раненых — не понять, так как они всех забрали с собой. Алексей сшиб одного из седла с неизвестным результатом. Но зато его копилка пополнилась еще одним сюжетом с боевой сценой. Оператор, переполняемый чувством долга, вместо карабина вооружился заряженным аппаратом и отснял все, что только смог.

После путешествия Алексей поселился в гостинице Крумла, где и ждал возвращения друга, намеревавшегося после выздоровления посетить свою заставу и вернуться в город, чтобы выправить документы. И вот теперь они вновь встретились.

— Здравствуй, Леша, — поздоровался Сергей в ответ на вопрос Алексея.

— Привет. Как добрался?

— Нормально. Пришлось пострелять, не без того, но в остальном порядок. Даже паспорт успел выправить, представляешь.

— Угу. Тут бюрократия пока не достигла уровня нашего мира.

— Так и я о том же.

— Кстати, нам тоже однажды пришлось пострелять. Ты уверен, что хочешь этого?

— Леш, мы об этом уже говорили. Ну нравится мне здесь.

— Ладно, чего опять об этом. Кстати, я Шимон. Лучше бы тебе называть меня именно так.

— Прости, расслабился. Ну что, по маленькой? За встречу.

— Давай. Тем более я тут уже подзадержался. Пора возвращаться в столицу. Дел невпроворот.

— Когда уезжаешь?

— Ну тебя дождался. Сегодня посидим, а завтра дневным поездом двинусь в Либер. Там тоже есть кое-какие обязательства, ну да управлюсь, пока буду ждать судно.

— Думаешь, есть надежда?

— Надежда есть всегда. Я ведь известная личность, богат и, в некоторой степени, принят ко двору. Глядишь, господин Валич и поведется.

— А сама девушка? Может статься и так, что она сама будет против.

— Может, конечно. Но вот на части меня режь, а я уверен, что не безразличен ей. Н-да-а, сословное общество — это тот еще геморрой. Хана, конечно, известная бунтарка, но определенных границ все же не переступает.

— Ну что же, удачи. Кстати, а я ведь с тобой отправлюсь в Старый Свет.

— Ничего не понимаю. Ты же только что…

— Ну да. Я остаюсь. Но и на Старый Свет хочется взглянуть, раз уж у меня есть такая возможность. А вообще, есть одна задумка. Понимаешь, твоя правда: если выпал такой шанс, то глупо просто прожить жизнь. И потом, попали мы вдвоем, а вспомнят только тебя одного. Обидно.

— И что ты задумал? — напрягся Алексей, уж больно рискованная натура у его друга.

— Потом расскажу. Ладно, дружище, пошли опрокинем на посошок.

— Ты даже не помоешься?

— А кто нам запретит попариться с запотевшим чаном пива. Оно у них тут просто на славу.

— Вот с чем согласен, с тем согласен, у нас сплошные консерванты, пивзаводы уже не помнят запаха настоящего солода. В детстве, бывало, проходишь мимо, запах стоит на пару кварталов окрест, а теперь ничего подобного.

— Вот и батя все время говорил, что в его молодость пиво было не в пример нынешнему, — с грустью вздохнул Сергей, но потом поспешил взбодриться. — Ладно, идем, а то уже и слюна пошла, и тело зудит, как у прокаженного.

— Ну что, горе-предприниматель, как дела? Если судить по твоему виду, то не так чтобы и очень, — снаряжая барабан револьвера, с улыбкой встретил друга Болотин.

Алексей по давно заведенному порядку сейчас находился в саду, на своем импровизированном стрельбище. Его личные владения за прошедшее время несколько поубавились, так как большая часть земли ушла под съемочные павильоны и обустройство киношной братии, как и вновь прикупленная земля. Здесь вообще образовался своеобразный поселок, ну прямо Голливуд. Однако Болотин все же оставил себе достаточно места, чтобы сохранить стрельбище. Правда, пришлось принять некоторые меры предосторожности и возвести забор из толстых плах во избежание несчастных случаев.

Бросать занятия стрельбой Алексей не собирался, мало того, он всячески совершенствовался. Как говорится — от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Вот и он решил не зарекаться от того, что ему никогда не придется больше использовать оружие по прямому назначению. А потом, ему было просто интересно. Сейчас он нацепил на себя оружейный пояс и тренировался в стрельбе с выхватыванием обоих револьверов из кобуры.

Надо заметить, что в этом деле он достиг уже кое-каких высот и постепенно прогрессировал. Как оно будет при реальной опасности, бог весть, но пока все не так чтобы и плохо. С другой стороны, его вполне устроит вариант, когда он испугается, а тело все сделает само. Но подобное возможно только при длительных и упорных тренировках, вот он и изводил себя, выкладываясь до последнего.

— И я рад тебя видеть, Леша. Как успехи? — кивком указав на револьвер в руке друга, в свою очередь поинтересовался Сергей.

— Вот у меня-то как раз нормально. Причем во всех отношениях.

— Да-а-а, похоже, в тебе долгое время спал настоящий предприниматель. Даже удивительно, чего ты не развернулся там.

— Ничего удивительного, Сереж. Я ведь был раздолбаем, мне всегда были интересны компьютерные игрушки, я прямо-таки виртуозом был. Потому и с компьютерами связался, и работа системного администратора меня вполне устраивала.

— А как же всякие аномалии?

— Это другое. Раньше мне было интересно про это читать и смотреть, но в какой-то момент захотелось самому поучаствовать, а потом уж и цель оставить свой след появилась. Правда, мыслил я однобоко и только в одном направлении.

— А здесь все по-другому.

— Ты прав, по-другому. Правда, я использую чужие мысли и идеи, которые уже нашли воплощение в нашем мире, но делаю и много другого. Вот те же комиксы, идея-то из нашего мира, но главное не это, а то, что это способствует повышению образования в Рустинии.

— Не книги и не кино, а комиксы?

— Книги — прямое воровство, и ты это знаешь. Кино? Не все. Только документальные фильмы, я стараюсь создать видеоархив современности, мои операторы ездят в разные страны, чтобы пополнить его. Кстати, возражать не будешь, если я отправлю одного и с тобой?

— Нет конечно.

— Вот и ладушки. Что же касается всего остального, то это только средство для воплощения других проектов. Комиксы сразу пошли в плюс, поэтому я решил заложить еще несколько школ и взять их на свое попечение. А еще… Знаешь, я тут вспомнил нашего Железного Феликса и то, что ему ставят в не меньшую заслугу, чем создание ВЧК.

— Детские дома?

— Не совсем. Трудовые колонии для беспризорников и трудных подростков. Полный пансион, обучение, мастерские для овладения специальностями. Поддержкой от его высочества я уже заручился, мне даже бесплатно под это дело выделили солидный участок на окраине столицы, там уже начались работы по возведению зданий. Да, Сереж, ты уж извини, но боюсь, что я слишком замахнулся и вряд ли смогу оказать финансовую поддержку.

— Думаешь взять на себя несколько детских колоний?

— И пару колоний, и школы хочу продолжить строить. Первые, конечно, смогут частично состоять на самоокупаемости, но полностью это дело не потянут, все же в первую очередь не производство, а обучение, да и две трети заработанного детьми планирую оставлять им. Так сказать, выходное пособие по достижении зрелого возраста. Не выбрасывать же воспитанников просто так на улицу.

— Да не заморачивайся, Леш, — отмахнулся Сергей. — Ты и без того без всякой явной причины подарил мне целое состояние. Так что должно хватить с избытком.

— Ну-ну, гляди, как бы не оказалось мало, по твоим-то задачам. Я-то начинал с малого и каждый раз с прибыльного дела, ты же идешь по другому сценарию — изрядно вложиться, чтобы потом получать серьезную прибыль. Как у тебя дела с поселенцами?

— Ты же сразу понял, что никак.

— Насколько плохо?

— Говорю же: никак. Ни одного не завербовал. Были, конечно, желающие, но такие мне там без надобности, а те, кого я с удовольствием взял бы, не хотят. Словом, полный облом.

— Слушай, я тут подумал. А что, если ты закупишь в Новой Валенсии рабов? Купишь и освободишь. Да они на тебя молиться будут.

— Леш, ты довольно прагматичный мужик, но порой как скажешь, так хоть стой, хоть падай. Ты вообще интересовался, сколько стоят рабы? Вижу, что нет. Цена колеблется от двухсот крон и выше, в некоторых случаях достигает и нескольких тысяч. Это очень дорогой товар, и к нему относятся бережно. Особо непокорным бунтарям конечно же достается, как и тем, кто, к примеру, набрасывается на хозяев, но по большой части хозяева о своих рабах проявляют заботу. В Новой Валенсии есть даже категория докторов, специализирующихся на лечении рабов, есть рабы, прошедшие обучение на врачей. Поверь, их услуги стоят дорого, хотя они и врачуют таких же рабов, принося прибыль своим хозяевам. А насчет преданности… Чушь все это. С чего им быть мне преданными? Раз свободен, то побежит как миленький, и ищи его потом. Некоторые куроки имеют рабов, и они смогли бы оказать помощь в поимке, но остальные племена прекрасно принимают в свои роды сильных мужчин. И потом, допустим, куроки поймали и привели беглого, ну и где свобода? Опять же, нужно будет нанимать отдельную охрану, потому что рабам давать оружие — последнее дело. Нет, этот процесс кажется проще, но на деле куда сложнее и дороже. С поселенцами при тех же затратах я целые семьи смогу обеспечить всем необходимым по самую маковку.

— Уже прикидывал, во что это все выльется?

— В сто тысяч уложусь. Причем сюда же входит оружие и амуниция.

— Век живи — век учись, дураком помрешь. Ну и что думаешь делать?

— Не знаю. Приехал посоветоваться с тобой.

— Сереж, боюсь, тебе не набрать тех людей, которых ты хочешь, а придется брать то, что подвернется под руку. Сам подумай. Налоги в королевстве не обременительные, только косвенные, с их акцизами и монополией, кусаются, да и то если без разносолов, то вполне нормально. Ну видят дети сладости только по праздникам, но ведь не в этом счастье. Что касается товаров первой необходимости, трудностей никаких при наличии кормильца, разумеется, если он не пьяница, но тут уж хоть какой достаток имей, результат один. И зачем нормальным работникам ехать с тобой? А ты не пробовал не агитировать, а просто рассказать о нравах и жизни на фронтире? По-моему, это должно подействовать куда лучше.

— Рассказывал. Самую малость, но и того хватило, чтобы у кое-кого глазки загорелись. Но с авантюристами намаюсь хуже горькой редьки. Если вообще не провалю все к черту. А это скорее всего. Им ведь вольготную жизнь подавай, приключения, погони, перестрелки, а там нужно будет пахать, как папе Карло.

Задумавшись, Алексей отвернулся от друга, поставил ноги на ширине плеч, а затем словно взорвался, выхватив револьверы и грохнув выстрелами. Выхватил, выстрелил — и опять оружие в кобуру. Потом все повторить. Расстреляв барабаны, он направился к мишеням с мелком в руках, до них было не так далеко, всего-то шагов двадцать, подобная стрельба не предусматривает большие дистанции.

Сергею также стало любопытно, и он прошелся с другом до круглой бумажной мишени светло-зеленого цвета, диаметром сантиметров пятьдесят, с черным кругом посередине. Там уже имелись пулевые отверстия, помеченные мелом, как и свежие. А ничего так наловчился Алексей. Все двенадцать пуль были в мишени, и семь из них ближе к центру, эдак в районе восьмерки. Парочка угодила в яблочко, но из последней серии — только одна.

— Знаешь, а ведь ты уже превзошел меня.

— Стараюсь. Ладно, на сегодня хватит.

— А из карабина не будешь палить?

— Из него я до твоего прихода успел поупражняться. Хочешь пострелять?

— Не то настроение.

— Угу, понимаю. Попробую тебе помочь, Сергей. Думаю, что должно выгореть, и с куда большим результатом.

— Обратишься за помощью к кронпринцу?

— И это тоже. Но главный упор все же хочу сделать на рекламе. Мы уже закончили съемку пары вестернов, сейчас снимаем еще один. Я отправлю эдакую кинопередвижку на угольные копи. Заодно мои парни развесят там плакаты, призывающие к переселению в Новый Свет. Последним я озаботился заранее, так что останется только указать адрес, по которому они смогут к тебе обратиться. В своих кинотеатрах также устрою что-то вроде вербовочных пунктов. В рыбном месте рыбачить, конечно, хорошо, но лучше расставить сети в разных местах, так вернее будет.

— Леш, опять авантюристов будем сманивать.

— Да не получится у тебя переманить нормальных. Ты сколько хочешь набрать народу?

— На первое время нужно хотя бы сотню работников, да и те сначала будут заниматься обустройством поселка, ни о какой добыче и речи быть не может. Пока суть да дело, озабочусь пароходами и баржами. Получится своими обзавестись — хорошо, а нет, тогда нужно будет нанимать. Делец из меня еще тот, так что нахлебаюсь, чует мое сердце.

— Поверь, ты даже не представляешь, как намаешься со своей задумкой. А насчет фильмов особо не переживай, там во главе угла не приключения, а хуторяне-поселенцы, возделывающие свою землю, живущие привольно и отстаивающие свое право на лучшую долю. Думаю, все же сотню мужиков сманить получится. Как поселение-то назовешь?

— Домбас.

— Круто. А кто сказал, что там целые угольные копи? Может, какой выход незначительного пласта?

— Этим вопросом сейчас занимаются Хват и Ануш. Мы нашли одного горного инженера, без перспектив на будущее. Они сейчас, наверное, уже приступили к разведке местности. Да и сомнительно — про незначительность месторождения. Я так понимаю — уголь либо есть, либо его нет. Опять же, Высокая Гора не мальчик, с университетским образованием, а оно тут не как у нас, про купленные дипломы я пока ничего не слышал.

— Ну может быть. Я в этом ничего не понимаю. Но если инженер без перспектив, то он не так уж и хорош. Не думаешь?

— Пусть так. Сам говоришь, мы в этом деле вообще ни ухом ни рылом. И потом, ты же знаешь, что далеко не все, кто не имеет роста, бездарь.

— Знаю. А что думаешь с другими специалистами? Ведь тебе нужны будут и врач, и учитель, и священник, и черт его знает кто еще. Или рассчитываешь на куроки?

— Брось. У них и без того во всем дефицит.

— Значит, нужно будет и этим озаботиться. Люди должны видеть, что на новом месте им значительно лучше, чем на старом. Тогда и не побегут, и будут знать, ради чего все это.

— Да понимаю я все. Пока не знаю, как все решить, но то, что это нужно, прекрасно понимаю, — вздохнул Сергей.

— По-моему, я кое-что придумал. Специалистов ты сможешь сманить длинным рублем. Положишь им жалованье втрое от нынешнего. Чего ты так испугался? — вскинул брови Алексей. — Заключишь контракт на пять лет. Пройдет время, захотят остаться навсегда — так тому и быть, нет — вернутся, наймешь других. Тебе же не профессора и не виртуозы нужны.

— А тебе не кажется, что тройная оплата — это чересчур.

— Не скупись. Оно окупится. Тем более ты собираешься стать угольным магнатом. Вспомни арабских шейхов из нашего мира. Здесь уголь очень даже может выйти эквивалентом нефти. Ну а закончится контракт, там и вопрос с жалованьем решишь. Дальше. Люди здесь простые, работой затюканные, а потому и с воображением у них не очень. Хорошо бы для наглядности дом поставить, но, боюсь, времени много потеряем.

— Почему много, можно и за неделю управиться. Правда, в гнедочек выльется.

— Говорю же, не скупись. С одной стороны, появится свое подворье, где людей станешь принимать. С другой — все прекрасно рассмотрят, в каком домике им придется жить. Нужно будет прикинуть типовой проект — и вуаля. Хонзу напрягу, он мне подбросит какого-нибудь толкового строителя. Пусть ходят мужики и бабы, руками щупают и языками цокают. Если бабы поведутся, считай, полдела сделано. Здесь сейчас вводят новый налог, на недвижимость по квадратуре, вот и намекнуть им, во что может вылиться такой дом в Рустинии, а там никаких налогов. Я еще художника подряжу, он нарисует проект будущего поселения. Картинка — залюбуешься. Я уже сам хочу в таком городке жить.

— Думаешь, поведутся?

— А ты меньше пугай и больше расписывай перспективы, да еще и наглядно. Лавку открой при своем подворье, товары на продажу пусти по нормальным ценам.

— С ума сошел? Ты представляешь, сколько нужно денег? Если я пущу все по нормальным ценам, то только в убыток себе получится, потому что акцизные сборы в казну платить все одно придется. Иначе проблемы с властями, можно и за решетку загреметь.

— Знаю. Я под это дело тебе выделю кое-какие средства дополнительно. Должны они почувствовать разницу, понимаешь.

— А меня не загребут?

— За что? За то, что ты будешь торговать в убыток себе? Закупишь все по акцизам, а выставишь по более низким ценам. Где криминал? Хотя с лавкой не мудри. Есть у меня один знакомый купец, мой ярый почитатель, он там свою лавку откроет, а мы ему все возместим. Так проще будет. Вот увидишь, к тебе со всей округи народ потянется. Кто-то просто закупится по дешевке, а кто-то и соблазнится переселением. Я слышал, там хватает сезонных рабочих?

— Есть такое дело. Еще недельки три, снег сойдет, морозы отступят, и потянутся на заработки.

— Вот к этому времени и нужно все провернуть.

— Успеем? — с явным сомнением поинтересовался Сергей.

— Слава богу, есть железная дорога, так что все успеем. Ладно, пошли обедать, а то кишка кишке приговор пишет. У меня после стрельбища всегда аппетит бешеный.

— Что так?

— Не знаю, наверное, потому, что каждый раз вспоминается фронтир и начинает бурлить адреналин.

— Хм. А может, ты просто стал адреналиновым наркоманом?

— Ну уж не таким, как ты, и обратно в степь за приключениями меня не тянет.

— Ладно. Тогда пошли обедать.

Дата отбытия в Новый Свет неумолимо приближалась, а потому Варакин больше не мог себе позволить и дальше находиться в Збродах. Пусть в основном ему и нужны углекопы, тем не менее так уж случилось, что большую часть переселенцев он должен был набрать в других местах. И как он ни стремился к тому, чтобы это были семейные пары, в основном к нему шли холостяки, и авантюристов среди них было подавляющее большинство.

Сергей очень подозревал, что кое-кто из них отправляется в колонию вовсе не затем, чтобы найти себе новый дом, в его понимании этого слова. Он предполагал, что части переселенцев нужна была помощь пересечь океан, а там они покинут нанимателя, попросту сбежав и наплевав на контракты. Что он мог предъявить им за нарушение оного? Потребовать по суду возмещения убытков? Несомненно, но для начала нужно было бы их найти и представить в этот самый суд, а ему этим заниматься некогда. Конечно, суд объявит беглецов в розыск, но в то, что их будут уж очень усиленно искать, ему не верилось.

А вот в отношении семей он был совершенно спокоен. Семья держит человека получше прочих оков, разумеется, если мужчина не склонен менять ее на увеселения и спиртное. Кстати, последних среди подписавших контракт было немало. И все же выход у них был только один — следовать за нанимателем, так как он гарантировал им работу, при помощи которой они смогут обеспечить себе ту же выпивку. Без него им останется лишь влачить жалкое существование. Даже хуторяне старались не нанимать в батраки пьяниц, а если и брали, то, соответственно, и платили гроши. В этом отношении им просто выгоднее оставаться с Варакиным.

Несмотря на то что Сергей решил перебраться в столицу, в Збродах он свою деятельность вовсе не свернул. Даже если за оставшееся время найдется хоть одна семья, решившая попытать счастья в других землях, ему это будет на руку. Этим вопросом займется Высек, который уже переехал в дом Сергея. Варакин решил таким своеобразным способом отблагодарить главу артели за помощь.

Да и что ему было делать с домовладением, на которое все одно не найти покупателя? Людям состоятельным в доме посреди рабочего поселка делать нечего, а для шахтера дом слишком дорог. Сергей думал было продать его купцу, который оказал помощь своему кумиру, господину Дворжаку, но тот только отмахнулся от подобного предложения. Не его уровень, да и глухомань несусветная. Что же, хорошо хоть он с лавкой помог, определив туда своего приказчика. Как только закончится кампания Сергея, свернет свою деятельность и торговая лавка. При таком раскладе передать дом Высеку в благодарность за помощь было самым верным решением.

Болотин приглашал Варакина развернуть новый штаб в его усадьбе, готовый и дальше оказывать всяческое содействие в его начинаниях. Но Сергей решил, что несколько удаленное от столицы поместье не слишком удачный выбор. В Збродах он был оправдан, а вот здесь уже нет. Поэтому он арендовал помещение на окраине столицы, так как кроме вербовочного пункта ему нужны были еще и складские помещения. Он собирался по максимуму закупить все необходимое здесь, в метрополии, где цены на некоторые товары были значительно ниже, чем в Новом Свете.

Несмотря на свою удаленность от центра, район был вполне спокойным, а потому не должен отпугнуть потенциальных переселенцев. И потом, он ведь не рассчитывал на сливки высшего общества, поэтому ему было вполне достаточно, что люди не подвергнутся какому-нибудь нападению на улице, а его склад — наглому разграблению, что вполне могло произойти в трущобах.

— Господин капитан, вы уверены, что у меня не возникнет сложностей с военным ведомством? — Сергей внимательно посмотрел на офицера интендантской службы, стоящего вместе с ним у широких ворот склада.

В этот момент мимо них в просторное помещение заехала большая армейская фура с парусиновым верхом, из-за которого невозможно было рассмотреть ее содержимое.

Вообще-то все уже было обговорено, но лишний раз поинтересоваться вовсе не мешало. Тем более что этот офицер сам явился к нему вчера и предложил кое-что из армейского имущества. До того дня Варакин его никогда не видел.

— Господин Варакин, на этот счет можете не переживать. Повторюсь: данное имущество уже не имеет никакого отношения к армии.

— Но палатки, как и все остальное, выглядят довольно свежими.

— Если бы это было не так, то я не предлагал бы вам их выкупить. Уверяю вас, они уже списаны за непригодностью и самым честным образом выкуплены вами по остаточной стоимости.

— Сущие гнедочки, не так ли?

— Меня вполне устраивает та сумма, которую я получу на разнице. Неплохая прибавка к жалованью.

— Но…

— Никаких «но». Даже если сейчас здесь окажется военный прокурор и обнаружит груз, то он ничего не сможет предъявить ни мне, ни вам. Выкуплено списанное имущество. Ничто не нарушает закон, казна получила остаточную стоимость.

Вообще-то сомнительное утверждение. Если бы все и всегда решалось по бумагам, то преступления совершались бы повсеместно. Так что господин интендант лукавит, и сильно. Сергей легко купился бы на это, не имей уже опыта общения с подобной публикой в Новой Рустинии. При всей браваде капитана и его коллег, дела они все же предпочитали проворачивать по-тихому. Так что наличие бумаг вполне себя оправдает при отсутствии самого имущества, а вот при таком раскладе это уже улика.

— Однако прослужили они явно не так долго, как это указано в документах.

— Господи, ну чего вы такой щепетильный, господин Варакин! — Капитан даже тяжко вздохнул, чтобы показать, насколько страхи покупателя неактуальны. — Главное — это не то, как выглядит имущество, а то, что сказано в бумагах, и по ним палатки уже отработали свой срок. Я не дослужился бы до капитана и был бы на каторге или с позором изгнан из армии, не знай я, как проворачивать подобные операции. Палатки, котелки, треноги, казаны, керосиновые лампы и все остальное, что находится в этих двух фургонах, абсолютно не доставят вам неприятностей.

Сергей вновь задумался. Он знал, ради чего ввязался в это предприятие, и был готов ко многому. Но вот что точно не входило в его планы, так это нелады с законом. Хватит, он уже в достаточной мере нахлебался из этой чаши.

Словно подслушав его смысли, капитан открыл папку в кожаном переплете, показывая лежащие внутри накладные, и протянул перьевую ручку. А вот это уже интересно. От былого страха не осталось и следа. Пусть это имущество откровенно ворованное, но при наличии вот этих выкупных накладных весь груз ответственности с Сергея снимался сам собой. Теперь уж действительно, как бы его ни припирали к стенке, он всегда может явить свету эти бумаги, а там уж пусть расхлебывает сам капитан.

Сумма в накладных была откровенно смешной. Да по-другому и не могло быть. Весьма солидную разницу должен был получить капитан, наличными и без расписок. Как видно, он и впрямь давненько проворачивает подобные операции, раз уж не стесняется в выдаче хотя и дутых, но все же документов. Что же, в любом случае это будут трудности офицера.

Сергей быстро подписал документы, потом на бумаги легла подпись интенданта, и он вручил по одному экземпляру покупателю. Внимательный взгляд на Сергея. Тот только показал глазами в сторону полутемного склада, подразумевая, что вначале все же не мешало бы проверить наличие товара. В ответ офицер только усмехнулся и кивком указал в сторону обшарпанной двери с наклеенным на нее плакатом, за которой находился вербовочный пункт. После чего, не оборачиваясь, направился в помещение.

Самоуверенный тип, ничего не скажешь. Неужели он всегда действует столь нагло? Сергей припомнил свою службу, офицеров и прапорщиков тыла, отслуживших на своих должностях по нескольку лет и действовавших не менее нахально. Очень похоже. Ну прямо один в один. Ну и черт с тобой. Все одно, покупать кота в мешке он не станет.

Впрочем, проверка имущества продлилась не дольше, чем разгрузка двух больших фургонов. К слову сказать, у Варакина в распоряжении был только один кладовщик, которого на время уступил из своих хозяйственников Алексей. У того в усадьбе тоже хватало самого различного имущества, так что опытные кадры имелись. Но вопрос с разгрузкой был решен за счет довольно сыто выглядящих четверых солдат, прибывших вместе с фургонами. И впрямь, один в один тыловики из его мира.

С грузом все оказалось в полном порядке. И количество, и качество вполне приемлемы. Не новое, но прослужит еще долго, а шанцевый инструмент так и вовсе в сале. По сути, его устроило бы и более потрепанное состояние, в конце концов, он собирался держать людей в походных условиях только до холодов. К первому снегу все переселенцы должны были уже обживать капитальные дома. Вот такие наполеоновские планы.

Войдя в свой кабинет, он обнаружил капитана за столом, с удовольствием поглощающего свежеиспеченные булки, о которых позаботилась Рада. Сергей справедливо рассудил, что оставлять женщину в одиночестве не стоит, да и вещичек у нее было всего ничего, а ему женская забота совсем не повредит. Привык уже. Поэтому, попросив Высека продать ее подворье, он увез вдову в столицу. Само собой, это повлекло целый ряд слухов, ну да когда людям скучно, они всегда что-нибудь придумывают.

Едва Сергей вошел в комнату, как Рада поспешила оставить его наедине с офицером. Это уже давно заведено, а потому ей даже ничего и говорить не пришлось. Вдова просто показала глазами на стол: мол, все готово, а буду нужна — зовите, после чего скользнула за дверь.

— Все в порядке? — слегка обернувшись, поинтересовался капитан.

— Более чем. Признаться, даже не ожидал.

— Я же говорил, что наше знакомство будет взаимовыгодным.

Затем Сергей отсчитал оговоренную сумму, прикинул, сколько останется офицеру, и только усмехнулся. На данном предприятии капитан заработает как минимум триста крон. Очень неплохо. Правда, куда больше грел тот факт, что сам Сергей купил необходимое в четыре или пять раз дешевле. Экономия здесь, экономия там, глядишь, и значительная сумма нарисуется.

— Теперь вы знаете, как меня найти, так что при необходимости обращайтесь, — пряча деньги за обшлаг мундира, произнес офицер.

— А что вы скажете о взрывчатке?

— А она-то вам зачем сдалась?

— Пинкская территория — весьма неспокойное место. Никогда не знаешь, что может понадобиться в следующий момент.

— Хм. Я конечно же могу помочь вам и в этом. Но… Все на ваш страх и риск. Я могу переправить товар за пределы склада, но не более. Дальше уж вы сами.

Сергей подумал о возможных перспективах и тут же решил дать задний ход. Ну его, к лукавому. С этим вопросом он разберется на месте. В конце концов там тоже есть тыловики. Конечно, обойдется несколько дороже, чем могло быть здесь, но зато вопросов будет куда меньше.

Выпроводив капитана, Сергей взглянул на календарь. Не забыть бы завтра отправиться в порт и уточнить насчет судна. Он собирался сэкономить столько, сколько вообще возможно, а потому намеревался воспользоваться королевской программой по переселению в колонию.

В настоящее время бума не наблюдалось, но все же два больших парохода были задействованы именно под эту программу. На них осуществлялась перевозка в Новую Рустинию как самих пассажиров, так и части их багажа, каждый переселенец мог бесплатно перевезти по полтора пуда вещей. И все это на грани рентабельности, билеты были до неприличия дешевыми, так что океан мог пересечь практически любой. В принципе препятствий никаких, если только не учитывать того факта, что народу у Варакина уже на сегодняшний день наберется порядка двухсот душ, разумеется, с учетом детей.

Надо бы озаботиться заранее, чтобы всем отбыть одним пароходом, так как списки составляются заблаговременно. Покрутившийся в порту Ванек, доверенное лицо Алексея, заявил, что трудностей тут никаких не будет, если только вовремя подмаслить чиновника, ведающего списками. Он без труда может забронировать хоть все места на корабле, по одной кроне за место.

Загвоздка была только в одном: если не озаботиться этим вопросом заранее, то после составления списков никакие посулы не заставят чиновника внести изменения в очередность. Нет, если там одного-двух, то не беда, а вот если пойдет речь о большом количестве народа, то бесполезно. Сергей решил бронировать по максимуму — пятьсот мест, что, по сути, составляло половину загрузки парохода. Да еще и место под предполагаемый груз, перевозка на этих судах все же была существенно ниже. Уж лучше избыток, чем недостаток.

Правда, в случае если все места не будут заняты, чиновник деньги не вернет, а просто передвинет очередь, чтобы загрузить судно полностью. Подумаешь, записались люди и передумали уезжать. В надежде на подобное те, у кого очередь на следующее судно, всегда держатся поближе к пирсу. Так что с недогрузом корабль никто и никуда не отправит.

За весь день было только два посетителя. Причем пришли они вместе. Парнишки лет шестнадцати. Как говорится, вьюноши бледные со взором горящим. Они наперебой рассказывали, какие они настоящие мужики, упомянули и о том, что у них уже имеется специальность. Как раз этой весной они выпускались в свободную жизнь из детского приюта, где были на полном пансионе. Оба овладели специальностью токарей, причем проблем с трудоустройством у них не наблюдалось. Попечители приюта уже озаботились этим вопросом. Но ребятам хотелось чего-то эдакого, необычного, нового. Чего они не видели в рабочих кварталах?

Тут нужно заметить, что в Рустинии была весьма развита благотворительная деятельность. Направления были самые различные. Имелись приюты с частичным пансионом, где дети находились с утра и до вечера, проводя время на занятиях и питаясь только в обед. Были с полным, где дети даже жили. Имелись приюты как отдельно для мальчиков и девочек, так и смешанные. Но главное, там не просто воспитывали детей из малоимущих семей или круглых сирот, но еще и давали им специальности. Мало того, прибыль от продукции мастерских при этих учреждениях практически полностью накапливалась и вручалась подросткам по выходе из них.

Но и на этом забота о птенцах не заканчивалась. Воспитатели и попечительский совет помогали с жильем, предоставляя комнаты в общежитиях, по сути — бараках, и помогали с устройством на работу. Кто-то скажет, что не так уж и много, но это совсем не так. Сиротам предоставляли шанс и возможность построить свою жизнь, а дальше все было в их руках. Специальность есть, работа есть, решишь иметь свой дом или квартиру — пожалуйста. Захочешь скатиться вниз — тоже твое решение.

Имелись ночлежки для бездомных, столовые с бесплатными обедами, дома ребенка, где малоимущие матери могли оставить на день свое чадо, а сами отправляться на работу. Эдакие прообразы детских садов. Были больницы для бедных, где всякий мог получить хотя и не высококвалифицированную, но зато бесплатную медицинскую помощь. Вот и Алексей ввел новшество, приют для трудных подростков и малолетних преступников. Кстати, в подражание ему уже были открыты еще три подобных приюта. Сам Болотин удостоился правительственной награды для гражданских лиц, орденом Святой Ханы. И его протеже в этом плане выступила королева, которая патронировала несколько благотворительных заведений и обществ.

Всего по стране подобных заведений насчитывалось более тысячи, а число различных благотворительных обществ достигало отметки в две тысячи. Мало того, каждое министерство имело по нескольку подобных заведений под своим патронажем, а также в обязательном порядке благотворительный фонд.

Не сказать, что этого было достаточно и проблема с малоимущими семьями и беспризорными была решена полностью. Нет, вовсе не так. Но делалось в этом направлении немало. Разумеется, благотворительная деятельность предполагала некоторые льготы для лиц, участвующих в этом процессе. Так, налоги для предпринимателей, купцов и помещиков могли быть уменьшены в целом до десяти процентов. Весьма существенно, и это тоже способствовало развитию благотворительности.

Однако, как ни странно, немалым фактором для роста благотворительности в королевстве являлось самосознание предпринимателей и их чувство ответственности перед обществом. Если уж Господь дает возможность жить богато, то он непременно потребует отчета в будущем. Поэтому предприниматели весьма активно участвовали в подобной деятельности. Кстати, те два парохода также существовали не только благодаря королевской программе, но и на добровольные пожертвования.

За подобную деятельность были предусмотрены и правительственные награды, которые вовсе не были простым символом. Так, например, Болотин, награжденный орденом, получил право на льготу в пять процентов, а его бурная деятельность обещала еще более существенно понизить ее. Однако предприимчивый писатель и делец отчего-то отказался от подобного послабления, чем на некоторое время привлек внимание общества к своей персоне в несколько необычном ракурсе.

Сергей записал данные парнишек и обещал в ближайшие дни встретиться с представителями попечительского совета. С ними самими он никаких договоров заключать не мог. Это целиком и полностью была прерогатива руководства приюта. Если они скажут «нет», то ни о каком путешествии в Новый Свет парнишкам нечего и думать. Разумеется, повзрослев, они могли отправиться туда самостоятельно, и никто их не удерживал бы. К слову сказать, находились и такие сорвиголовы, что сбегали, не дожидаясь совершеннолетия, ведь кое-какие сбережения у них имелись.

Но, во-первых, подобный молодняк никогда не посадит на пароход никакой чиновник, да и капитаны коммерческих судов рисковать не станут, если только зайцем пробраться. Причина проста: до восемнадцати лет никто не выдаст подросткам паспорт, а без него не может быть никакого путешествия. Во-вторых, отправляться в неизвестность без какой-либо поддержки все же боязно.

С Варакиным все было проще. В этом случае они оказывались под его опекой, что немаловажно для подростков, которых самостоятельная жизнь как манила, так и пугала. Правда, опекунство вовсе не значит, что, прибыв на место, они не сбегут, оставив нанимателю на память только свои свидетельства о рождении. Как раз вероятность побега была весьма высокой, но Сергей вынужден был рисковать.

Встреча с чиновником на следующий день прошла без сучка без задоринки. У бедолаги даже глаза округлились от свалившегося на него богатства, так что места как для людей, так и для грузов были забронированы без труда. Хорошо хоть с трюмом ничего особого мудрить было не нужно, достаточно только было заявить приблизительный вес и объем.

Кстати, уточнения как в большую, так и в меньшую сторону можно было сделать за неделю до отбытия судна. Места всегда оставалось с избытком, только после этого пароход мог принять дополнительный груз, о чем вывешивалось объявление. Несмотря на, казалось бы, малый запас времени, еще не было случая, чтобы пароход ушел с полупустыми трюмами, желающих зачастую оказывалось больше, чем возможности по перевозке.

Теперь бы еще господин Заглавов разродился — и вообще будет хорошо. Инженер за прошедшее время успел сделать не так чтобы и мало. В первую очередь он взялся за самое простое, то есть организовал закупку оружия, или, если быть более точным, частей и деталей. Все уже было отправлено двумя разными партиями в Либер, единственный рустинский порт в колонии. Получатели также были разные — сам Заглавов и Варакин.

На складе осело множество слесарного инструмента, закупленного инженером. Но главное все же было не это. В настоящий момент он был занят поиском необходимого оборудования для механических мастерских. Вот уж что никак не хотело складываться. Он нашел двух токарей и трех слесарей, согласившихся сменить место жительства. Понятное дело, что работники еще те, и хорошими специалистами их не назвать, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. И потом, с таким количеством работников худо-бедно, но мастерскую уже можно было запустить.

А вот со станками был полный швах. Нет, сложностей в том, чтобы закупить новые, в общем-то никаких. Но при этом уложиться в лимит никак не получалось. От неопределенности с инженером у Сергея не складывалось и с объемом груза. Если он не внесет уточнения в декларацию в положенный срок, то в случае недогруза будет вынужден уплатить неустойку, а если объемы окажутся больше, то придется отправлять коммерческим рейсом, а это куда дороже, ведь сейчас он проходит по программе переселения, какой бы груз ни потащил. Если сможет оправдать его наличие, то груз пойдет по льготной цене, а он сумеет. Достаточно заявить, что он собирается организовать механическую мастерскую, и ему поверят, это ведь не товар, а оборудование.

По возвращении Варакина ждал сюрприз. Оказывается, пока его не было, вербовочный пункт посетили три знатные дамы из какого-то попечительского совета, желавшие его видеть. Что там и как, Рада так и не поняла, единственно только объяснила, что господин Варакин появится после полудня. Дамы обещали подойти к двум часам пополудни.

Сергей успел пообедать, когда появились эти самые странные посетительницы. Странные — это не то слово. Одеты по-простому, но качество этой самой простой одежды, манеры и умение подать себя сразу же выдавали в них представительниц высшего света. Сергей, конечно, клал на всех дворян с прибором, но вот к этим женщинам отчего-то кроме как уважительно обращаться не хотелось. Они старались держаться скромно, более того, пришли к нему с просьбой, но при этом он готов был смириться, даже если они начнут требовать. Одно слово — порода.

Признаться, он растерялся, когда увидел их. Да что там, он даже запаниковал, оттого что не знал, как держать себя с посетительницами. Но потом обозлился на самого себя и решил вести себя так же, как и с другими женщинами. Хамить слабому полу в его привычки не входило, а в остальном… не он пришел к ним, а они к нему…

— То есть вы хотите, чтобы я взял с собой ваших воспитанниц? Я правильно понял?

— Совершенно верно, — с едва заметным кивком ответила старшая матрона лет пятидесяти, одетая в серое платье.

Портниха, пошившая этот довольно скромный наряд, — знатная мастерица, видно сразу. Из всех украшений на женщине было только обручальное кольцо и маленькая серебряная брошь под воротничком из белого кружева. Спутницы этой матроны одеты подобным же образом, разве только цвета платьев черный и темно-синий, но фасон практически не отличается. Впрочем, ничего удивительного, такова сейчас мода на повседневные платья.

— Вы извините, но просто я никогда не сталкивался с подобным подходом. Обычно те, кто желает отправиться со мной, сначала приходят сами, и только потом я встречаюсь с представителями попечительского совета, заручаясь их одобрением. Кстати, с девушками происходило так же. Стоило ли вам лично приезжать на эту рабочую окраину, да еще и не единожды?

— Дело в том, что наши воспитанницы не совсем обычные, — продолжала все та же женщина, так, словно ее товарки были ее бесплатным приложением.

— И в чем же заключается их исключительность?

— В том, что в прошлом они падшие женщины.

Занавес. Причем в прямом смысле этого слова, так как Сергей буквально завис с приоткрытым ртом. Потом он несколько раз моргнул, стараясь развеять охватившее его наваждение, пару раз пытался заговорить, и у него это не получилось. Это за кого же его принимают, если просят о подобном? Эти великосветские дивы что, сутенерши? Стоп, княгиня, две графини… А может, это такая иерархия в их среде или прозвища? Но как же так? Он был готов голову отдать на отсечение, что они настоящие. И потом, имена. Он готов был поклясться, что по меньшей мере две фамилии ему знакомы. Нужно взять себя в руки. Поздно.

— Молодой человек, потрудитесь извиниться, — глядя на него взглядом прокурора, строго потребовала старшая из дам, к слову сказать, назвавшаяся как раз княгиней.

— Гхм. Я? За что? — наконец прокашлявшись, сумел произнести Сергей, и, надо заметить, в его голосе явно звучал вызов.

Вот так всегда. Ведь только что решил взять себя в руки и тут же сделал все наоборот. Скорее всего, в этом повинна княгиня, с ее апломбом и гневным взглядом, но, как говорится, нечего на зеркало кивать, коли рожа кривая.

— За ваши непотребные мысли, молодой человек, — все тем же тоном прокурора произнесла княгиня.

Нормально?! Она еще и мысли читать умеет?! Впрочем, это не составило ей большого труда. Не ожидавший услышать ничего подобного, Сергей попросту потерял над собой контроль и даже позволил себе еще раз более внимательно изучить посетительниц. Так что все его мысли были аршинными буквами написаны на его лице. Но вот весь вид женщин говорил о том, что он круто перегнул и они именно те, за кого себя выдают.

— Я не премину сделать это, если вы объяснитесь. Пока я не услышал ничего такого, что могло бы убедить меня в обратном. Мне вообще непонятно, за кого вы меня принимаете, — с немалой долей сарказма и опуская титул, произнес Варакин, теперь уже прямо глядя в глаза, казалось, готовой взорваться женщине.

Похоже, Остапа понесло. Придержи лошадей, остолоп! Господи, не наломать бы дров, тут ведь не там. Кто знает, чем все это может обернуться. Вот выйдут сейчас от него, и жди неприятностей. Но с другой стороны, что тут вообще происходит? При чем тут падшие женщины? Да и чьими они могут быть воспитанницами, если не содержательниц борделей?

— Ваша светлость, вы должны простить его. Он ведь иностранец, а мы многого не объяснили. Скорее всего, тут имеет место недопонимание, — затараторила самая молодая из посетительниц, которой на вид было лет сорок, не больше.

В ответ на это заявление старшая, все так же гневно глядя в глаза Сергею, только молча кивнула, даже не обернувшись к товарке. Но та все поняла правильно и поспешила продолжить, явно опасаясь того, что вот-вот грянет буря, и принесет она очищенный прохладный воздух или разрушения, было вовсе не понятно. Да что там, конечно же второе. Ох и влип.

— Видите ли, мы являемся членами попечительского совета «Милость падшим» по вспомоществованию падшим женщинам, пожелавшим покончить с недостойным прошлым. Мы поддерживаем их, помогаем приобрести специальность и устроиться на работу. Под нашим попечительством находится три приюта в столице и окрестностях.

Твою дивизию, сто тридцатый полк! Йок макарёк!

— Господи. — Сергей сначала откинулся на спинку стула, а потом начал медленно подниматься.

Нет, ну надо же было так влипнуть! А с другой стороны. Откуда ему было знать, что здешняя благотворительность дошла и до такого. Впрочем… Сам дурак. Ведь нет ничего трудного в том, чтобы вежливо выслушать все или уточнить. Ничего трудного. Правильно. Но откуда он мог хотя бы предположить, что представительницы высшего общества проявляют заботу о шлюхах?

— Я… Я прошу меня простить, ваша светлость, ваши сиятельства. Я не знаю, как выразить свое сожаление словами, но поверьте, я искренне раскаиваюсь. Я иностранец, надеющийся найти в Рустинии новую родину, но, к сожалению, мне пока неведомы все реалии. Поверьте, всему виной только мое незнание.

Зря распинаешься. Оно может, скандала ты и избегнешь, но вот прощения не получишь, к гадалке не ходить. Теперь только соглашаться на все их условия, какими бы странными они ни оказались. Главное без проблем выбраться в Новую Рустинию, а там…

— Я принимаю ваши извинения, хотя не могу сказать, что полностью вас прощаю, — заговорила старшая матрона. — Итак, господин Варакин. Мы переговорили с нашими подопечными, и некоторые из них изъявили желание отправиться в Новый Свет. Желание их вполне понятно, они боятся, что здесь их прошлое не позволит им обрести самое главное для любой женщины — семью. О Новом Свете ходит множество разговоров, так, например, многие утверждают, что там не столь важно прошлое, сколько настоящее, и практически любой имеет шанс начать жизнь с чистого листа.

— Кто бы вам это ни говорил, ваша светлость, он не врал. Не всем это удается, но шанс есть у всех, и он куда более реален, чем здесь.

— Также нам известно, что в колонии некоторый недостаток женщин.

— И это истинная правда. Мужчины более склонны к рискованным авантюрам, а потому они преобладают за океаном. Да и среди решивших отправиться со мной за океан большинство составляют именно холостые мужчины или юноши, семейных и уж тем более девушек куда меньше.

— И что вы скажете на наше предложение? Вы согласны взять шефство над нашими подопечными в Новом Свете?

— Я готов и буду даже рад этому. — Вот только врать надо убедительно, чтобы и самому в это поверить. — Я так понимаю, что эти женщины сами изъявили желание покончить со своим прошлым и обратились к вам за помощью, а потому трудностей я лично не наблюдаю. Тем более отношение к прошлому в тех краях куда более лояльное, и нравы немного проще. Нет-нет, не подумайте, что дела обстоят настолько вольно, это относится к прошлому, но никак не к настоящему. Начав жизнь с чистого листа, живи достойно и тогда заслужишь уважение и забвение прошлого.

— Ваши слова звучат так, словно вы хотите сказать о некоем «но».

— Именно так, ваша светлость. Простите за вопрос, но что вам известно о задуманном мною предприятии?

— То, что вы собираетесь основать поселение в Новой Рустинии.

— Боюсь, что это не совсем так. Я собираюсь основать новое поселение на неосвоенных землях, где в настоящее время обитает племя куроки, весьма лояльно относящееся к белым. Это дикая территория, ваша светлость. Я без сомнения буду рад каждому, кто решит последовать за мной, но вынужден предупредить, что опасность вовсе не надуманная, она реальная.

— Но ведь куроки доброжелательно настроены по отношении к рустинцам, они многое перенимают от нас и даже приняли под свою опеку миссионеров, несущих им свет истинной веры. Во всяком случае, так утверждает господин Дворжак, об этом он говорит в своих книгах, фильмах и на страницах газет.

Было отчетливо видно, что эта дама и не думала забывать о недостойных и оскорбительных мыслях собеседника. Она говорила, буквально цедя слова через силу. Но тем не менее продолжала разговор с типом, лично ей неприятным. И чем дольше с ней общался Варакин, тем больше удивлялся той настойчивости, с которой она вела беседу. А ведь куда более логичным было бы после разъяснения ситуации и получения извинений просто покинуть этого невежу.

— И в его словах нет ни капли лжи или преувеличения. Все обстоит именно таким образом, — слегка поклонившись, ответил Сергей.

— Тогда я не понимаю. — Княгиня слегка вздернула подбородок, как видно, она не любила быть хоть в чем-то несведущей.

— Все просто, ваша светлость. Степь заселена не только куроки, есть и другие племена, которые не так хорошо расположены к белым. Есть банды белых, которые представляют опасность как для краснокожих, так и для белых людей. И те и другие являются угрозой для нас, решивших осесть там, где не приходится рассчитывать на помощь правительства и армии. Я сделаю все, чтобы оградить ваших подопечных от непристойных притязаний, и всячески буду способствовать их вливанию в нормальную жизнь, но я не смогу гарантировать их безопасность, как, впрочем, и свою собственную.

— Эти женщины сами изъявили желание отправиться за океан.

— Но они должны знать всю правду, чтобы потом не чувствовать себя обманутыми. Доверие — вот основная составляющая успеха моего рискованного предприятия. Если я хотя бы в мелочах стану обманывать своих спутников, то это не приведет ни к чему хорошему.

— Что же, в таком случае, если вы не возражаете, мы соберем наших подопечных, и вы сами им все расскажете, чтобы они могли принять взвешенное решение. Допустим, послезавтра в полдень, в приюте Святой Ханы?

— Я непременно буду, ваша светлость.

Женщины поднялись и, держась весьма чопорно, чего не было при их появлении, покинули помещение. Сергей хотел было открыть им дверь, но та самая графиня, что взяла на себя труд разъяснить ситуацию, неким неуловимым движением слегка преградила ему путь и решительно надавила на ручку. Варакин, оказавшись в неловкой ситуации, вынужден был молча взирать на то, как три дамы покинули его вербовочный пункт.

— Признаться, ваша светлость, я думала, как только мы получим извинения этого нахала, то тут же покинем это заведение, — когда они сели в легкий экипаж и тот покатил по слабо ухоженной мостовой, произнесла третья из их компании.

— Нахал — это вы верно подметили, сударыня. Но до чего очаровательный нахал, — вдруг мило улыбнувшись, ответила княгиня. — Вы обратили внимание только на то, что он позволил себе вольные мысли по отношению к нам? Господи, но ведь это очевидно. Его оскорбило, что его принимают за содержателя публичного дома. Да, он груб, невоспитан, нахален, и еще десяток эпитетов будут ему соответствовать, как сшитый по мерке костюм. Но он никогда не позволит себе унизить наших подопечных, попрекнуть их прошлым и не даст их в обиду. Разумеется, до той поры, пока они сами не решат вернуться к прежнему ремеслу. Лучшего опекуна для вставших на путь исправления и представить себе сложно.

— Но он говорил об ужасных вещах, ваша светлость, — подала голос самая молодая из их троицы. — Нашим подопечным может угрожать опасность, а ни о чем подобном мы не знали.

— Что же. Он лично им обо всем поведает, и они сами примут решение. Если из тридцати семи девиц хотя бы половина изъявит желание отправиться за океан, то сегодняшний день не прошел даром. Он сделает все, чтобы позаботиться о них. Я в этом уверена.

Вот, что называется, с корабля на бал. День выдался не просто тяжелым и суетным. К вечеру Сергей чувствовал себя так, будто по нему самым безжалостным образом прошлись катком. Вроде не строительство заставы, где приходилось выкладываться без остатка, и пули не свистят, и до его «друзей»-арачей далеко. Но к вечеру, когда все конторы уже закрылись, Варакин был полностью измочаленным. Он даже мечтал о тех славных деньках, когда приходилось думать только о том, чтобы не стать желанным трофеем и не занять почетное место у тотемного столба. Вот ей-ей, это куда легче.

Бесконечные большие и малые тюки и ящики, которые нужно не только пересчитать, но еще и проверить их целостность. Сливающиеся в одну сплошную вереницу оттиски свинцовых пломб. Ведомости с вносимыми отметками. Постоянно снующие с судна на большие возы грузчики. Потом все это принять в вагоны. Хорошо хоть с железнодорожниками оказалось легко договориться, и артель, занимающаяся разгрузкой, работала достаточно профессионально.

Впрочем, тут-то как раз ничего удивительного. Сергею посоветовал эту артель портовый чиновник, сразу заявив, что хорошие работники и плату требуют достойную. Не соврал. Оно бы, конечно, можно было бы сэкономить на разгрузке, все же две сотни крон как-никак, а его переселенцы только и делали всю дорогу, что грели пузо на солнышке.

Сергей не трогал людей, разве только устроил им проверку на предмет владения оружием, но баталий на целый день не затевал. Так, выяснил, кто на что способен, сделал для себя пометки на будущее и прекратил стрельбы. Правда, тут все больше из-за требования капитана, которому эти учения с пальбой поперек горла встали. Но что касается материальной части, тут никаких скидок не было, все, включая и женщин, разбирали, чистили, смазывали и вообще чуть до дыр не затерли тот десяток экземпляров «дятличей» и «баличей», что были в распоряжении Варакина.

С другой стороны, пусть люди и бездельничали, переход через океан все же по-своему утомляет. Да и не справились бы они так споро, положа руку на сердце. Так что бог с ними, с деньгами, представив, сколько эти мужики за сегодня перелопатили грузов, Сергей даже слегка содрогнулся. Опять же, его переселенцы сейчас в бараках, а местечко то еще, чтобы своих оставлять без присмотра.

— О, господин инженер, вот и вы. Чем порадуете?

Варакин приехал к вагонам с последним возом, чтобы лично проследить за тем, как обстоят дела. В то время пока он разбирался с грузом в трюме, Заглавов принимал возы на станции. Хм. По большому счету, он тут формировал небольшой такой эшелон, десяток вагонов и платформ. Цифра, конечно, впечатляющая, и, когда во время беседы в управлении железной дорогой инженер ее озвучил, Сергей чуть не присвистнул. Но потом припомнил, что местные вагоны раза в три меньше привычных ему, и немного успокоился. Но все равно, это они серьезно так прибарахлились. Одной баржей все это богатство не увезти.

— Порядок. Хоть завтра в путь, — ответил инженер.

— Вообще-то именно это и предполагается. Зря, что ли, мы оплатили доставку по двойному тарифу.

— Да это я так, к слову. Не будь этого, нам бы никто не выделил вагоны уже сегодня. Железнодорожной компании невыгодно держать состав на запасных путях.

— Угу. А нам невыгодно так гнать лошадей. Груз прибудет в Крумл раньше нас как минимум на пару дней.

— Кстати, нужно бы озаботиться тем, чтобы кто-то встретил все наше добро в Крумле. Пара дней простоя вагонов будет стоить куда дороже, чем месячная аренда складских помещений. А когда мы еще наймем пароход, неизвестно.

— Нет, разгружать вагоны мы будем сразу на баржи, в Крумле это удобно, есть пирс с кранами и подъездом для вагонов. А что касается парохода, то даже если с ним и будут сложности, с баржами там всегда было куда проще. А стоянка в порту обойдется не так чтобы и дорого.

— Ну и зачем городить огород? Давайте я завтра же выдвинусь в Крумл и приму груз в лучшем виде. Не надо будет ни за что переплачивать.

— А как же семья?

— Поедет со мной. Плавание они, слава Господу, перенесли хорошо, дети — так те и вовсе в восторге, а тут еще и несколько дней по железной дороге. Отдохнут в Крумле. Заодно я там успею и жилье для них присмотреть. Не тащить же их с собой в дикую степь.

— Разумно.

В этот момент погрузка была закончена, широкая створка, с грохотом прокатившись по полозьям, перекрыла проем, и запор с лязгом занял свое место. После этого станционный служащий проверил запоры и опломбировал их. Подписали бумаги, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Все, с этого момента вся ответственность за груз ложится на железнодорожную компанию.

— Ну раз уж мне завтра предстоит трястись в вагоне, я пошел к своим, отдыхать и готовиться, подытожил инженер.

— Супруга-то поймет такую гонку? — озаботился Сергей.

— Разумеется, в восторге она не будет, но чем скорее мы выдвинемся, тем быстрее прибудем к конечному пункту назначения. Поверьте мне, господин Варакин, ни одной женщине не понравится жить на чемоданах, а уж обремененной детьми — так и подавно.

— Как она восприняла ваше решение о переезде? Уж простите, раньше не спрашивал, а на корабле обнаружил, что она вроде как не слишком-то рада. Раньше мне казалось, что вы вместе все обдумали…

— Не в восторге, и сейчас еще больше, чем раньше. Но она моя жена, в богатстве и бедности, в горе и радости.

— А правильно ли, что за ваши ошибки расплачивается ваша семья?

— Конечно, это неправильно, но так уж сложилось. Хотел, чтобы было хорошо, а вышло так, как вышло. Радости от подобного предприятия мало, но и без меня им никак. Так уж сложилось.

— Я вижу, вы все еще не хотите быть со мной откровенным.

— Вас не устраивает, как я веду дела?

— И в мыслях не было. — Варакин даже поднял руки в протестующем жесте.

— Ну а раз так, то давайте оставим все как есть.

— Хорошо. Да. Чуть не забыл, нужно бы завтра перед вашим отъездом успеть принять и тот груз, что мы отправили раньше, — намекая на разобранное и отправленное по частям оружие, вспомнил Сергей.

— Боюсь, что это отнимет некоторое время, а наши вагоны могут уйти уже ночью. Так что мне лучше бы выехать пораньше. Давайте навестим какого-нибудь нотариуса, и я оформлю на вас доверенность. Сами все и получите.

— Думаете, найдем кого-нибудь? — усомнился Сергей, намекая на позднее время.

— Ну кто-нибудь обязательно работает и в позднее время. Думаю, в этом деле нам смогут помочь извозчики, они всегда многое знают о жизни города.

— Хорошая идея.

Извозчик нашелся довольно быстро. Впрочем, еще немного — и таковых тут с огнем не сыщешь. Порт довольно неспокойное место, и извозчики старались не маячить здесь с наступлением темноты — мало что оберут, так еще и пролетки лишишься. Тут даже городовые меньше чем по трое не ходят, а если и ходят, то по закоулкам стараются не шарить.

Конечно, не все так печально, и вариант с пролеткой — это все же скорее крайность. Куда реальнее то, что подгулявшая компания оккупирует экипаж и будет кататься в лучшем случае пару часов, а то и до утра завеются. Разумеется, ни о какой плате при таком раскладе и речи быть не может. Кучеру останется только все время поддакивать нежелательным пассажирам и вообще быть рубахой-парнем, чтобы, не дай Господь, не осерчали, проклятые. Ну и кому это нужно?

Без труда удалось отыскать и нотариуса, который споро оформил доверенность на получение груза. Извозчик не подвел. Хм. До поры до времени: Заглавова завезли в гостиницу без вопросов, а вот Сергею пришлось с ним расплачиваться кварталах в трех от порта. Ближе возница ехать не хотел ни за какие посулы. Ладно, где наша не пропадала.

По мере того как Сергей продвигался в сторону порта, становились понятными опасения мужичка, наотрез отказавшегося ехать дальше. Все чаще попадались кабаки, в которых нельзя было поесть, зато получится от души выпить. Из еды здесь подавались только закуски: различные соленья, копченое мясо, сало. Даже если тебе захочется заказать яичницу, то вряд ли ты ее получишь. А вот выпивку, причем самую разнообразную и недорого, разумеется, из-под полы — это пожалуйста.

За акцизы в Рустинии спрос строгий, как и здесь, в колонии, но, опять-таки, все вопросы вполне решаемы, да и не станут городовые чересчур уж усердствовать, может выйти себе дороже. Поэтому когда этот бардак надоедает очередному градоначальнику или главе полицейского департамента Новой Рустинии, организовываются рейды с привлечением по большей части иногородних полицейских и городовых. Вот тогда дым стоит коромыслом, а вся припортовая нечисть старается залечь поглубже.

С другой стороны, далеко не все владельцы забегаловок оказываются пойманными и осужденными. Да и на место посаженных очень быстро находится замена, и все начинается по новой. Пока опять чье-нибудь терпение не лопнет.

Все эти кабаки соседствовали с самыми различными борделями. Разумеется, с ценами тут было попроще. В этом районе работали те жрицы любви, чьи золотые денечки безвозвратно канули в Лету, и они просто доживали свой век. Безмозглые, одним словом, которые, пока были молоды, не задумывались о том, что старость непременно придет, а их привлекательность испарится. Чем дряблее тело, тем ближе его обладательница переселялась к самому порту, словно к клоаке. Тут даже поговаривали, что темная вода ночного порта притягивает всех этих шлюх. Впрочем, не без основания — в порту нередко находили тела утопленниц.

Вот так и выстроились здания в ряд: кабак, бордель и дальше по очереди. На улицах довольно людно, всюду гуляки, среди которых хватает и бандюков самого разного пошиба, и просто любителей выпить, чтобы подешевле и побольше. Видны солдатские мундиры, мелькает и форма военных моряков. У этих с деньгами всегда негусто, а потому и гульнуть во время увольнительной они могут только здесь. Если где в другом месте, чтобы попристойнее, так только одну увольнительную в месяц и погуляешь, а потом пустые карманы до следующего жалованья.

Ну сколько того жалованья у солдата — три кроны. Моряки, те да, позажиточнее будут, целых пять. Оно если подумать, то вроде и не так чтобы мало, при казенном-то содержании. Но достаточно вспомнить, что бутылка казенной зобрятки стоит целую крону, а за более или менее приличную девку нужно отвалить не меньше трех крон. Не больно-то и разгуляешься. Так что если где и развлекаться служивым, то вот в этих дешевых забегаловках.

— Здравствуй, дорогой человек.

Сергей уже шагов за двадцать приметил троих мужчин, выбивавшихся свой внешностью и поведением из остальной толпы. Улица неплохо освещена фонарями и светильниками над различными заведениями. Поэтому хорошо видна как сама мостовая и строения, так и подвыпившие люди, снующие из одного заведения в другое.

Эта троица отличалась тем, что без видимой причины стояла на одном месте, озираясь по сторонам и не вписываясь в общую картину никаким боком. Мужчины тихо переговаривались, время от времени кивая в сторону проходящих мимо них людей. Обратив внимание на то, как один из пьянчуг вдруг переломился и выблевал прямо на мостовую, они брезгливо сплюнули, но все же чувствовалась в поведении и доля некоего сочувствия. Вот такая коллизия.

Нет, Сергею, конечно, встречались группы гуляк, стоящих на одном месте, таких он обходил, стараясь не попасть в поле их зрения. Пьяный мужик непредсказуем. То он замучает тебя самыми искренними извинениями за нечаянно оброненное слово, а то взорвется только по той причине, что ему не понравился твой взгляд. Сергей вовсе не боялся драки, просто считал ее ненужной. Да и то, какая ему от этого польза. Так вот, подобные компании всегда были шумными, и в основном спорили они по поводу того, куда направиться дальше. Эта же троица стояла на месте, словно высматривая кого-то, скорее, все же жертву.

Едва обратив внимание на нетипичность поведения мужчин, Сергей заранее расстегнул свой длиннополый сюртук. Вообще-то ношение этого одеяния летом, в солнечную погоду, да еще и в застегнутом виде, — то еще удовольствие, хотя его сюртук и сшит из легкой ткани. Пропотеешь так, что ни в какой парной не получится. Но Варакин предпочитал потерпеть.

Едва только замаячил берег Нового Света, он водрузил свой оружейный пояс на законное место. Все же настоящее оружие, а не мелкокалиберная пукалка, которую он приобрел, как и Алексей, внушает куда большую уверенность. Наличие же этого сюртука обусловливалось тем, что на востоке не разрешалось открытое ношение оружия, если ты не принадлежал к армии или полиции. А так вроде все пристойно, револьверы не отсвечивают и не смущают граждан.

— И вам не хворать, уважаемый, — остановившись, произнес Сергей, уверенно глядя в глаза мужчины.

Если тот и пил, то самую малость, для храбрости. В глазах виден только азарт, ни капли помутненного сознания. Держится самоуверенно, отсюда вывод, что здесь он у себя дома и сейчас занят вполне привычным делом. Кстати, они тоже в сюртуках, а значит, под одеждой может оказаться все, что угодно. Ну-ну, поглядим.

— Парни, стойте, где стоите, — осадил Варакин спутников заговорившего, которые начали как бы невзначай расходиться в стороны.

Говоря это, Сергей развел полы сюртука и забросил их за рукояти револьверов, покоящихся в настоящий момент в кобуре. Вообще-то он предпочитал один из револьверов держать в косой кобуре спереди, но так носить скрытно оружие не получится, поэтому он использовал две боковые кобуры. И потом, за прошедшее время он много тренировался, оттачивая движения.

Проделал он все весьма уверенно и где-то даже картинно, всем своим видом показывая, что обращаться с оружием он умеет. Не сказать, что он уподобился какому-нибудь Дикому Биллу, но результаты были, а уж когда вот так, с пары-тройки метров, так точно не промажет и с обеих рук.

Троица без труда прочла в его взгляде, что он ни на мгновение не усомнится в применении пары шестизарядных аргументов. Более того, в глазах этого странного и решительного мужика они уже трупы.

У налетчиков, скорее всего, тоже есть револьверы, вот только доставать их они будут куда дольше, а чтобы воспользоваться дубинкой или ножом, упрятанными в рукавах (Сергей прекрасно это рассмотрел), нужно приблизиться вплотную. Конечно, они могли их и просто метнуть, но револьверы и явные признаки того, что мужчина умеет ими пользоваться, — это более чем серьезно. Поэтому парни предпочли выполнить требование незнакомца, оставшись на месте.

— С Запада будешь? — вдруг поинтересовался главарь.

— Жил на границе и год на пинкской территории, — подтвердил Сергей, и не думая расслабляться.

— То-то я гляжу, нервный. Я просто хотел спросить у тебя, который час.

— Ну так глянь на своих. — Сергей легким кивком указал на цепочку, какие обычно крепились к часам.

— Забыл завести, — тут же нашелся главарь.

— Прискорбно.

— Значит, не подскажешь?

— Парни, я вас не знаю и не имею ничего против вас лично, но я не люблю, когда меня останавливают на улице с идиотскими вопросами. Неприятностей я тоже не ищу. Это понятно?

Боялся ли Сергей? Пожалуй, что нет. Не в смысле, что он вообще не ведал страха, опасения присутствовали, но со страхом это не имеет ничего общего. И потом, эти парни явно нацелились на его недешевый прикид, посчитав, что в его карманах будет куда больше одной кроны. Но пожива и схватка с бойцом, который сквозил в каждом движении Сергея, — это совсем не одно и то же. Им бы напасть из-за угла, тогда совсем другое дело, но, как видно, слишком большое самомнение сыграло с ними злую шутку. Теперь и думать было нечего о том, чтобы подкараулить незнакомца. Волчара, ясно же.

— Чего же непонятного, — стараясь не делать лишних движений, ответил главарь.

— Тогда давайте так. Вы сейчас дружно смещаетесь влево и заходите вон в ту забегаловку, на другой стороне улицы. И не дай вам господь обернуться. Лишнее это. Да не тушуйтесь. Парни вы фартовые, еще повезет. Ну как? Договорились?

— Напрасно ты так, парень. Мы ведь не хотели ничего такого.

— А я вам верю. Более того, готов извиниться за свое непристойное поведение, но сделаете вы так, как я о том прошу. Пожалуйста.

Последнее Сергей сказал, вкладывая убежденность в свои слова и говоря нарочито вежливо. Мол, вон я какой воспитанный, но всему приходит конец, как и моим благонравию и терпению. Гопники, а никем иным они не могли быть по определению, поняли все верно и, нарочито держа руки слегка на отлете, направились в кабак напротив.

Едва дверь за ними закрылась, как Сергей продолжил свой путь, вновь прикрыв револьверы полами сюртука. Вот только застегивать его он не собирался и предпочитал теперь передвигаться так, словно находился на вражеской территории. Перво-наперво он переместился с тротуара на середину улицы, чтобы избежать нападения из-за угла или из внезапно распахнувшейся двери какого-нибудь заведения. Далее он старался вслушиваться во все происходящее вокруг и оценивать всех встречных людей. Та еще задачка, ведь при этом нужно было еще и выглядеть совершенно спокойным. Паранойя? Да и лукавый с ней.

Чем ближе к порту, тем дешевле забегаловки и больше народу. Люди еще более пьяные, впрочем, нечему удивляться, сюда стягиваются самые ярые гуляки, и здесь же оседают те из моряков, кому не столько важно, где и что пить, сколько количество выпивки на выложенную крону. А также без разницы, какая баба, главное, была бы возможность выпустить пар. Однако, несмотря на это обстоятельство, Сергей миновал улицы, полные шума и гвалта, без приключений.

Когда он свернул на улицу, ведущую к баракам, то тут же окунулся в непроглядную темень. Да и тише сразу стало как-то. А вот тут очень удобное место, чтобы посчитаться. Если те мужики без мозгов и свою работу путают с самолюбием, то очень даже могут устроить какую бяку.

Жизнь давно приучила Сергея к тому, что добрые и светлые моменты случаются редко, а уж если случаются, то, по большей части, являются плодом деятельности самого человека. Вот многие могут сказать, что ему часто везло и он умудрился выжить там, где другие сгинули. Но из всего пережитого везением можно назвать только поистине чудесное спасение, когда его дорожка пересеклась с отрядом куроки на том пароходе. Вот это случайность и везение, все остальное — тяжкий труд и холодный расчет.

Поэтому он не собирался доверяться ветреной девчонке по имени Фортуна. Едва оказавшись в темноте, он тут же вооружился револьверами и взвел курки. Конечно, он не заглядывал с выставленным оружием за каждый угол, не шел с вскинутыми стволами, готовый нажать на спуск. Но тем не менее он мог в каждое мгновение взорваться, подобно гранате. Не понадобилось. До самых бараков, расположившихся в глухом уголке порта, он так никого и не встретил.

Едва только Варакин решил расслабиться, как сразу пришлось снова мобилизоваться. Нет, ну что за день, йок макарёк! То носишься как в одно место ужаленный, то эти уроды на улице греха и порока, а теперь еще и это.

Оказывается, пока его не было, возле барака крутилось достаточное количество разного народу, ведущего агитационную деятельность. К вечеру-то они рассосались, все же райончик не из спокойных. Но, как в том фильме, они обещали вернуться, и это грозило реальными потерями, потому что люди сейчас активно беседовали, обсуждая рассказанное «покупателями». Ох, чует сердце, не закончились еще его проблемы.

Но, как говорится, это полбеды. Куда хуже обстояло дело с местной братвой. Имелась тут некая организованная преступная группировка, занимавшаяся обиранием вновь прибывших. Н-да-а-а, век живи — век учись и все равно дураком помрешь. Ну откуда было знать Сергею о подобных тонкостях.

С сумерками в барак заявился какой-то мужичок весьма неприятной наружности в сопровождении четырех обломов. Их, как и положено, никто в барак не допустил. Артельщики заступили дорогу, подтянулись другие мужики, и «гости» были вынуждены начать разговор на улице.

Из их слов следовало, что вновь прибывшим предстояло уплатить некий взнос в размере одной кроны за каждого взрослого и пятидесяти гнедков за ребенка. На вопрос, что за взнос, братки пояснили, что это плата за безопасность. А то ведь всякое может случиться. Так вот, чтобы не вышло беды, нужно уплатить бравым парням и спокойно дожидаться возможности убыть восвояси. Получается самый неприкрытый рэкет. Интересно, здесь преступность уже дошла до того, чтобы обкладывать данью частных предпринимателей? Да какая, собственно, разница, тут бы со своими баранами разобраться.

— И что вы им ответили? — сразу напрягшись, поинтересовался Сергей у Высека.

— А что мы им могли ответить? Послали куда подальше, и вся недолга, — пожав плечами, ответил артельщик, а потом с довольной ухмылкой добавил: — Старшой их хотел было за оружие схватиться, да мы ему укорот быстро дали. Его счастье, что без зубов не оставили. А обломы его хоть и при оружии, но с головой дружат, в драку лезть не стали.

Обломы-то с головой дружат, в этом им не откажешь, не поперли малыми силами против рассвирепевших мужиков, а вот про своих спутников Сергей этого сказать не мог. Подумаешь, придумали какой-то идиотский сбор. Варакину не составило бы труда уплатить этим вымогателям. В конце концов не такая уж и великая сумма, в общей сложности она не должна была превысить три сотни крон. Больно, конечно, но не смертельно. А главное, получилось бы избежать серьезных осложнений.

Каких осложнений, если рэкетиров отправили восвояси? Так ведь все самое интересное только начинается. По всему получается, что кое-кто тут неплохо устроился. За месяц через эти бараки проходит минимум четыре тысячи человек. Тут ведь находятся не только те, кто прибыл на королевских пароходах, но и переселенцы с коммерческих судов. Эти бараки представляют собой нечто вроде фильтрационного пункта. Люди останавливаются здесь, проходят регистрацию и получают на руки необходимые бумаги, подтверждающие законность нахождения указанных лиц на территории Новой Рустинии.

Так вот, какая-то банда обложила незаконным налогом прибывающих и живет себе не тужит. А что, считай, вечный бизнес. Это те, кто успел изрядно пустить корни в колонии, отличаются крутым нравом и способны постоять за себя. Вновь прибывшие по большей части люди законопослушные и неагрессивные, а главное — разобщенные. Да и с оружием у новичков так себе, может, одно-два охотничьих ружья на сотню человек. Пройдет совсем немного времени, и они радикально изменятся, но вот в этих бараках они представляют собой легкую добычу для вымогателей.

Люди Варакина смогли развернуть «гостей» восвояси как раз благодаря сплоченности. Однако глупо полагать, что все уже закончилось. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — они еще вернутся, причем сегодня же ночью. И на этот раз заявится вся банда, вооруженная до зубов, чтобы примерно наказать непокорных. Они просто не смогут проигнорировать случившееся, так как это угрожает их предприятию.

Любое неповиновение, и уж тем более столь открытое, без последствий не оставят. Причем тут дело даже не в желании отомстить за то, что подняли руку на их человека, а в том, чтобы преподать урок будущим переселенцам и продолжать получать дань. Рассчитывать на вмешательство полиции глупо. Эти ребятки сумели здесь укорениться, значит, знают, как делать свои дела.

Получается, выкручиваться нужно самим. Эх, сюда бы Хвата и Ануша. Втроем они тут устроили бы карусель, всем на загляденье. Вряд ли среди этих шакалов есть по-настоящему опасные волки и их так уж много. Все же доходы не столь велики, чтобы содержать несколько десятков бойцов. Опять же, двух десятков вполне достаточно, чтобы запугать всю округу. А вот их троица как раз и была волкодавами. Может, всех и не накрыли бы, но уж точно заставили бы смазать пятки салом.

Но друзей здесь нет, а драки не избежать. Даже если он сейчас бросится к рэкетирам с суммой, вдвое большей, это не убережет их барак от расправы. Переселенцы переступили черту, показали норов и теперь должны отвечать за содеянное.

— Зря вы так, Высек, — лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации, произнес Сергей. — Лучше бы заплатили. Эх, я тоже хорош, побежал разбираться с грузом, пропади он пропадом. Нужно было сначала с вами все решить.

— Вы толком-то объясните.

— Если коротко, то здесь обретаются бандиты, которые вымогают деньги с переселенцев, тем и живут. Вы отказались платить, и теперь они захотят нас наказать, чтобы другим урок был.

— Вы знали об этом? — угрюмо поинтересовался Высек, как видно, он сразу понял что и как.

— Если бы знал, то ничего этого не было бы.

— А с чего думаете, что они обязательно припожалуют?

— Потому что по-другому и быть не может. Поверь мне, все так и будет.

— И что теперь делать? — Как видно, мужичок растерялся.

И где тот лихой разведчик, кавалер трех орденов Святого круга? Спокойно. Вот он, только остепенившийся и слегка позабывший о своей лихости, а оттого и растерявшийся. Но Сергей был уверен: для того чтобы в этом мужике проснулся боец, нужно совсем немного. Просто надо дать ему взбодриться и перестроиться с мирных рельс на военные. Правда, как раз на это-то у них, пожалуй, времени и нет.

— Драться, Высек, — глядя прямо в глаза артельщику и стараясь при этом выглядеть максимально уверенным и спокойным, произнес Сергей.

— Так ведь не в степи… И потом, полиция… А может, в околоток?

— Эти бандиты знают, что делают. Полиция в портовый район, считай, и не суется. Если какая бойня, то большими силами непременно, иначе никак. Но по первому вызову, да когда еще ничего не случилось, — это вряд ли. Так что про полицию пока забудь. Придется самим. Жаль, что оружия пока мало, я думал, до Крумла оно не потребуется, а оно вон как вышло. Но ничего, у нас есть пять «дятличей», столько же «баличей» и револьверов. Да у мужиков найдется несколько охотничьих ружей. Уже сила. Так просто нас не возьмут. Правда, времени самая малость осталось, поэтому давай поворачиваться.

Чувствуя знакомый прилив адреналина, Сергей даже расправил плечи. Накопившейся за день усталости как не бывало. Ясно, что она никуда не делась, но Варакину было прекрасно известно, что в подобном состоянии он может пребывать довольно долгое время, как и любой человек Другое дело, что за такую бодрость придется платить и непременно восстанавливать силы.

— Что делать-то? — все еще в недоумении поинтересовался глава артели.

— В первую очередь стряхни с себя страх и растерянность. Помни о том, что от нас теперь зависят жизни женщин и детей. Это поможет, поверь. Ну а дальше начинай думать и раздавать распоряжения. Итак, штурмом им нас не взять, в долгую перестрелку ввязываться не с руки. Тогда остается заставить засесть в бараке и поджечь его. Еще могут подобраться к окнам и забросить вовнутрь буровые шашки.

— Тогда перво-наперво нужно баб и детишек в соседние бараки растолкать.

— Попробуй. Но сомневаюсь, что тамошние обитатели примут наших. Они ведь откупились, а потому им никакого резона из-за нас подвергать своих опасности. Хм. А ну их к лукавому, даже если они и примут наших людей, то не заступятся. Здесь они все же в большей безопасности.

— Ваша правда. Дальше. Нужно весь хлам между бараками растащить, чтобы спрятаться было негде. Да несколько человек на крышах посадить, чтобы никто не подобрался верхом. Еще сложить костры поодаль от барака и облить их маслом или керосином. Как подойдут, подожжем — и получится осветить подступы. Да, еще нужно занести бочки с водой из-под водостоков, чтобы, случись нужда, тушить пожар.

— Не забудь собрать бочонки и от других бараков, будет лишняя вода, не беда, хуже, если ее не окажется.

— Ага. Сделаю. Погодите, а как же полиция? Мы ведь смертоубийство умыслили.

— В полиции тоже не дураки, знают, что за народец. Помурыжат нас малость, не без того, но то небольшое беспокойство, главное — людей уберечь. Так что полиции особо не опасайся.

— Тогда пошел.

— Стой, — окликнул артельщика Сергей. — Всех с оружием направь ко мне, ими я займусь сам, а остальных уж распределяй. Да, сам вооружись револьвером, и если есть такие, кто в войну разведкой пробавлялся, тоже с револьверами отдельно собери. Для вас будет особое задание. Все, действуй.

С одной стороны, дело знакомое. С другой — кто знает, как поведут себя мужики в данной ситуации, все же реальный боевой опыт только у Сергея, даже Высек — и тот успел оплыть жирком и позабыть о былом. А может, ну его? Попробовать вывести людей к центру города. Побросать все вещи, и налегке… Нет. Не дело это. Если накроют на улице, без прикрытия стен барака, то пули смогут настигнуть кого угодно, и потери будут куда как более серьезными. Придется дать бой именно здесь. В конце концов им нужно продержаться совсем немного. Не сможет полиция, какой бы она ни была, проигнорировать перестрелку в порту, обязательно вмешается.

Что же, решение принято, теперь остается встретить опасность во всеоружии. Сергей вошел в барак, гудевший, как растревоженный улей, и направился к койке, где должны были находиться его вещи. Это Высек насчет отдельного места расстарался. Пара револьверов, конечно, хорошо, но нужно что-то более существенное.

В бараке поднялась суета. Жаль. Непонятно, сколько осталось времени до нападения, слишком многое нужно успеть сделать. Ладно, на заставе тоже хватало неизвестности. Угу. Только там были одни мужики, причем все бывалые и прожженные. Что же, как говорится: взял в руки карты — играй.

Как оказалось, Рада, которая уже привычно распоряжалась у Сергея по хозяйству, пристроилась рядом и здесь. А может, это в первую очередь ее заботами, а не Высека у Варакина сейчас была отдельная койка. Хм, вообще-то непорядок. Она с тремя детьми на одной лежанке, а он, здоровый бугай…

— Рада, занимайте мою койку, — открывая футляр с карабинами, распорядился Сергей.

— А вы как же?

— Я разберусь, не впервой. Да и не получится у меня поспать.

— Что же теперь будет? — озираясь на суетящихся вокруг людей, испуганно поинтересовалась она.

— Нормально все будет. Ты меньше о том думай и ложись отдыхать. А если вдруг стрельба какая начнется, то вместе с детишками на пол падай и лежи там, пока тихо не станет. Поняла?

— П-поняла, — испуганно произнесла вдова.

— Вот и молодец. Да не бойся, я и не таким еще укорот давал, — ободряюще улыбнулся Сергей и вернулся к своему арсеналу.

Перво-наперво распотрошить коробку с патронами и набить магазин «дятлича». Да россыпью в карманы, запас не тянет, кто знает, как оно все обернется. А раз так, то и четыре гранаты тоже в карманы, жаль, что две — тяжелые тушки оборонительных, с солидным разлетом осколков, но тут уж ничего не поделаешь. Драка обещает быть лютой. Тут бандиты вряд ли быстренько смотают удочки, потому что наказать переселенцев нужно обязательно, а то страх потеряют, и плакало тогда их предприятие. Глушитель? Он, кстати, за это время озаботился подобной приблудой и для одного из револьверов. Нет. Это лишнее. Ему сейчас нужно как можно больше шуму. Сомнений в том, что им не удастся нанести серьезные потери бандитам, у него нет, поэтому чем раньше прибудет полиция, тем лучше. О «мосинке» он даже не задумался, карабин хорош в степи, на больших расстояниях, под это и заточен.

— Господин Варакин.

Так, а этой падшей и вернувшейся в лоно нормальной жизни чего нужно? Вот делать ему сейчас нечего, как на всякие глупые вопросы отвечать. Однако, даже будучи весь на взводе, Сергей совершенно спокойно обернулся к подошедшей девушке лет девятнадцати с не по годам взрослым взглядом. Ну да, хлебнула девка и повзрослеть рано успела.

— Чего тебе, Ляля? — излучая всем своим видом уверенность, поинтересовался Сергей.

Последнее дело — давать повод для паники. Одна искра так полыхнуть может, что мама не горюй. А проблем и без того хватает.

— Тут беда приключилась, — сглотнув, произнесла девушка.

— Ну это я и без тебя знаю. Нет никакой беды. Это только чтобы быть готовыми ко всему, а сунутся, так мы им так по сопатке настучим, что мало не покажется. Так что иди, не переживай. Да, если вдруг стрельба, то сразу падайте на пол, пока все не стихнет.

Так, ничего вроде не забыл. Эх, броник бы. При мысли о защитном снаряжении грудь слегка заныла. Нет, со здоровьем все уже давно в порядке. Это, скорее, воспоминание о давно минувшем, но врезавшемся в память. Жаль, бронежилет остался в чемодане. А тот в камере хранения. Ну не бежать же за ним сейчас.

— Я не о том хотела сказать, — вновь окликнула отвернувшегося было Сергея девушка.

— Ну что ты там хотела сказать? Говори быстрее, времени нет.

— Тут пока светло было, один мужчина вертелся, весь из себя видный и благонравный. Говорил, что ищет работниц в свою гостиницу. Обещал хорошее жалованье, стол и жилье.

— Ляля, их тут за сегодня столько вертелось, что и не перечесть. Все ищут себе кто работника, кто жену.

— Так с ним четверо наших девок пошли. Вы только не подумайте, они разузнать хотели, что там да как. Все же в степь боязно ехать, вот и порешили мы, если будет такая возможность, то…

— Ясно. Ляля, вы не подневольные, я о том уж говорил. Захотите остаться — пожалуйста, только верните мне то, что успели задолжать. Ваш долг пока совсем мал, поэтому проблем не вижу, отдаете мое — и вольны как ветер.

— Да не понимаете вы, — чуть не заламывая руки и едва не роняя слезы, вновь заговорила девушка. — Он поначалу все ходил кругами да на девчат засматривался, а потом на нас обратил внимание и уж тут-то прилип как банный лист. Начал обхаживать, уговаривать да обещать с три короба. Понимаете, именно нас, а не кого другого.

Слова девушки заставили Сергея призадуматься. Ну да, девки решили изменить свою судьбу и порвать с прошлым. Он очень даже верил в искренность их намерений, но ты поди объясни это другим, и в особенности бабам. Всю дорогу что умудренные опытом женщины, что молодые девчата всячески третировали бывших проституток. Явно никого не задевали, все больше то хмыкнут, упомянув в разговоре, то тон изменят, то не заметят, как кто-то из них с какой просьбой обратится. Словом, всем своим видом давали понять, что у них с «этими» ничего общего нет и быть не может.

Как результат — вставшие на путь исправления и не принятые другими девицы держались особняком. А ведь Сергей всячески настаивал, чтобы они придержали язык и не рассказывали о своей жизни. Но то ли бабы были слишком пронырливым племенем, то ли сами девицы, решив начать с чистого листа, не стали ничего скрывать, но их прошлое стало достоянием общества. Вот тут-то и началось.

Если он все правильно понял, то четверых его подопечных, за кого он также взял ответственность на себя, умыкнули у него из-под носа. Причем умыкнул какой-то сутенер. Впрочем, тут пока и понятия такого нет, есть содержатели борделей самого различного пошиба, и, кстати, в основном это женщины, поднявшиеся из тех же шлюх. Но бывали прецеденты, и в этом бизнесе временами засвечивались и мужчины. Это, конечно, домыслы, но отчего-то в правоте своих выводов Варакин не сомневался. Те же бабы могли обронить пару слов как бы невзначай или прямо указать на «гулящих», отшивая от себя странного работодателя.

— Я так понимаю, они еще не вернулись?

— Нет.

— А их документы?

— Загор, ну мужик тот, сказал, что так как они еще не прошли регистрацию, то паспорта им лучше иметь при себе, чтобы беды какой с полицией не вышло. Я говорила им, чтобы не вязались, больно скользкий тип, да они слушать не стали.

— А может так статься, что они решили вернуться к старому ремеслу?

— Да зачем нам это? Нешто подневольные. Нас ведь никто за шиворот в те приюты не тянул, сами все решили. И сюда поехали, только чтобы никто про нас дурного не знал.

— Так зачем же тогда рассказали про себя?

— А чтобы вранья промеж нас не было. Все то, дурное, там осталось, тут уж пусть по-новому судят, если повод дадим. Да только не будет этого, господин Варакин. И девчата не доброй волей в городе остались.

— Ясно. Ляля, я обязательно этим займусь, даже не сомневайся. Но тут у нас другая беда, поэтому о девушках я смогу позаботиться не раньше, чем решу вопрос с бандитами.

— Спасибо, господин Варакин.

— Пока не за что. Все, иди. Некогда мне.

Пора на выход. Перед бараком сейчас собираются мужики, да и вокруг суета нешуточная поднялась, с улицы доносится приглушенный шум. Вот в очередной раз открылась дверь, и четверо мужиков внесли в барак большую бочку, полную воды. Значит, несмотря на царившую вокруг растерянность, Высек все же что-то сумел организовать. Это хорошо, что под рукой оказался помощник, пользующийся авторитетом среди людей.

Пробираясь по проходу, Сергей все время ловил на себе осуждающие взгляды и слышал обрывки фраз.

— Во, идет, злыдень!

— А ведь обещался помочь и защитить.

— Вот пусть сам и платит этим аспидам, чего шум поднимать.

— Точно, пусть отдаст им деньги, они и отстанут.

— А чего он-то?

— А кто нас сюда сманил? Вот пусть и платит, нешто мы должны свои кровные отдавать бандюкам каким?

Н-да-а-а, настроение боевое, ничего не скажешь. Одно радует: возмущаются по большей части все же бабы. К сожалению, есть среди недовольных и мужчины. Вон четверо принципиально держатся в стороне, скрестив руки на груди.

В дверях Варакин столкнулся с мужиком, двигавшимся во главе своего семейства, со всем своим скарбом, упакованным в чемоданы и узлы. Как видно, пытались найти прибежище в соседних бараках, но были отправлены восвояси. Мужчина остановился и ожег Сергея злым взглядом.

— Доволен, гад?!

— Успокойся, Волам. Вместо того чтобы носиться, как всполошившаяся наседка, подойди к Высеку и займись делом.

— А чего это он должен чем-то там заниматься? — завизжала его супруга, дородная женщина лет тридцати семи. — Ты почто не держишь свое слово? Обещал оборонить, так обороняй.

Все, с этими разговаривать бесполезно, здесь уже правит паника. Но не следует доводить до греха. До сих пор все выглядело вполне пристойно, людей довольными назвать было нельзя, но никто на себе волосы не рвал и открыто Варакина не обвинял. Вот от этой искры может загореться пламя, которое потом не погасить, сколько ни заливай. Нужно действовать сейчас, быстро и жестко, иначе ситуация выйдет из-под контроля.

Хрясь! Волама словно бревном припечатало. Не будь здесь тесно, то он рухнул бы, как подкошенный, а так его отбросило на нары, и он медленно сполз на пол. Изо рта тут же потекла юшка. Хоть бы челюсть не сломать. Бугай-то он здоровый, но и Сергей не худосочный, и удар у него поставлен на загляденье.

— А-а-а!!! Убивают!!! Лю…

— Заткнись!!!

Сергей всем своим видом хотел показать, насколько он взбешен. И это возымело действие. Женщина замолкла на высокой ноте, прикрыв руками трясущийся подбородок и выпучив на Варакина полные ужаса глаза.

— Того, кто попробует разжечь панику, я сам лично застрелю! — громко, на весь барак, заговорил Сергей. — Если мужики готовы драться — на выход, там определят, чем вам заниматься. Не хотите, сидите тихо как мыши и не мешайте тем, кто собирается вас защищать. Не ждите, что я все сделаю сам. Я не былинный богатырь. Дать отпор мы можем только вместе.

— Так, может, им все же заплатить? Ну дать им больше, — все же нашлась женщина, которая решила озвучить чаяния остальных.

— Не нужны им уже наши деньги, — обведя взглядом барак, возразил Сергей. — Они теперь захотят нас примерно наказать, чтобы другим была наука и никто не смел им слова поперек сказать. Так что выход один — дать им хорошего пинка. И если те, кто не хочет драться, хотя бы не будут мешать, мы это сделаем. Слава богу, есть среди нас мужики.

Сергей развернулся и быстро вышел из барака. Господи, насколько же там душно. Н-да. В таких помещениях и без того свежим воздухом не пахнет, а этот еще и переполнен.

— Что там стряслось, господин Варакин? — встретил его вопросом Высек.

— Волан со своей женой чуть панику не подняли. Но вроде утихомирил. Ладно, этим потом займемся. Как у тебя?

— Пятерых с «баличами» я на крышу загнал. Мужики с «дятличами» и охотничьими ружьями засядут в бараке. Тут такое дело, мальцы приютские все с оружием оказались. У кого револьверы поплоше. У кого пистолеты, пистонные однозарядки. Снарядились в Новый Свет, стало быть. Их тоже в барак, к окнам. Наша ребятня сейчас костры снаряжает на подступах. Подпалить придется сразу, потому как потом это сделать — ума не приложу.

Эх, тут бы лук с зажигательной стрелой, ну да откуда его возьмешь, к тому же к нему еще и стрелок нужен. Так тоже нормально получится. А приютские удивили. Вот, значит, как оно. Все же не за лучшей долей, а за романтикой подались. Жаль. Верный признак, что почти всех Сергей потеряет. К тому же у них свидетельства о рождении на руках, и удержать их не получится. Вот пройдут регистрацию — и поминай как звали. А могут и так обойтись. Ладно, об этом потом.

— Разведчиков отобрал?

— Только одного. Есть еще один, охотой любил пробавляться. Ну и я.

— Негусто, но это уже кое-что. С людьми правильно все решил. Как закончишь, вместе с теми двумя подойдешь ко мне. Я пока вокруг осмотрюсь.

— Добро.

Однако осмотреться у Сергея не получилось. Едва только он вознамерился отойти в сторону, как к нему подбежал сынишка Высека. Он со своими друзьями по детским играм и другими ребятишками сейчас занимался устройством костров, стаскивая к ним всякий хлам, лишь бы горел.

— Дядько Сергей, господин Варакин, тут до вас человек пожаловал.

Что за… Неужели началось? Рано. Господи, ну еще бы самую малость. Стоп. Что значит — к нему пришел человек? Кто мог к нему прийти, ведь он в столице никого не знает. Заглавов? Нет, малец инженера хорошо знает. Хват и Ануш? Тоже нет, эти в степи, и здесь им делать нечего, если только в Крумле станут поджидать.

Ладно, чего гадать. Сергей отдал команду Высеку приготовиться к бою, ощупал револьверы, перехватил поудобнее карабин и направился в сторону, указанную сыном артельщика. Сейчас все и выяснит. Эх, бронежилет бы. Ну да что уж жалеть о том, чего нет, используй то, что имеешь.

Ну так и есть. Пожаловали, гости дорогие. Вот только они как-то не больно воинственно настроены. Неужели пронесло и согласятся на отступные? Он и вдвое согласен уплатить, и неустойку, только бы избежать драки. Да, начинать с откупа нехорошо. Раз себе попустишь, а там и привыкнуть недолго. Но Варакин все равно предпочитал отдать деньги, преследуя свои цели.

Как оказалось, навербовать людей для переезда в Новый Свет — это не самая трудная задача, как он полагал раньше. Куда труднее удержать испугавшихся проблем и расползающихся в разные стороны людей. Если сейчас случится боевое столкновение, то с ним вообще может никого не остаться. Конечно, в степи не сахар, но оттуда выбраться будет уже куда сложнее. И потом, там Варакин, не жалея ни средств, ни сил, начнет воплощать в жизнь свои обещания. В любом случае заинтересовать и удержать переселенцев там будет много проще.

— Здравствуйте, господин Варакин, — заговорил самый высокий из пятерых, встретивших его в начале улицы.

Сергей попытался его рассмотреть. Освещение и без того было не на высоте, а здесь так и того хуже, так как до ближайшего фонаря у одного из бараков было метров тридцать. Говоривший был не просто высокого роста, но еще и худой, если не тощий, и слегка сутулый. Из-за этого длиннополый сюртук, который и так не гармонировал с его фигурой, висел на нем как на пугале. Картуз немного надвинут на глаза, но в этом нет никакой необходимости — в неверном свете, кроме усов, никаких деталей все одно не рассмотреть. А вот такой голос запомнится сразу — хриплый, словно у говорившего серьезные проблемы с горлом.

— Сказал бы: добрый вечер, да только сомневаюсь, что это так.

— Н-да, дела у вас — не позавидуешь. Штырь не любит, когда его дойное стадо проявляет норов. Он намерен вас примерно наказать.

— Не понял. Так вы не за платой?

— А вы уже готовы заплатить?

— Меня не было, когда все это случилось.

— Штыря больше не интересуют деньги. Он, конечно, не так умен, каким хочет казаться, но хватка у него имеется, и отрицать это глупо. Сегодня он накажет вас, а в будущем никто не помыслит воспротивиться его воле. О нем будут ходить такие страшилки, что люди станут выстраиваться в очередь, чтобы заплатить за свою безопасность и уж тем более за безопасность своих близких. Однако мне прискорбно слышать слова о плате именно от вас.

— Отчего же?

— Сергей Варакин. Человек, в одиночку перебивший банду Васко Агилара. Убийца полицейского. Первый помилованный из черных шевронов, после того как отслужил только половину срока. Боец, вселивший ужас в сердца арачей и заслуживший прозвище Верная Рука. И такой человек собирается откупиться от второсортного бандита. Куда катится этот мир…

— Вы многое обо мне знаете, а вот я о вас — ничего.

— Я Луйко Забар. Вы можете пройтись по городу и поспрашивать обо мне. Уверяю вас, мало кто не слышал мое имя.

— Бандит?

— Воровской авторитет, причем из тех, что спокойно разгуливают по улицам и раскланиваются с представителями закона. Полицейские многое отдали бы, чтобы взять меня под белы ручки, но так уж получается, что перед законом я чист.

— Крестный отец.

— Простите, что?

— У меня на родине так называли таких, как вы. Не обращайте внимания.

— Так вот, как я уже сказал, откупиться у вас не получится. Штырь собирается навестить вас в полночь, то есть у вас осталось полтора часа. Вы конечно же многое успеете сделать, и я уверен, что сумеете отбиться. Но это никак не обезопасит ваших людей. Дело может обернуться по-разному, не мне вам объяснять.

— Вы хотите мне что-то предложить?

— Мне известно, где собрались люди Штыря. Это недалеко отсюда. И они выдвинутся только за полчаса до полуночи. Дом просторный, там располагаются все пятнадцать бойцов, когда не шляются по кабакам. Наверняка есть и подземный ход, но о нем мне ничего не известно.

— Но он есть?

— Как и у любого, кто не в ладах с законом и имеет постоянное место жительство. У некоторых их и по два.

— А зачем вы все это говорите мне?

— Ну Верная Рука наверняка знает, как распорядиться этой информацией, — пожав плечами, ответил Луйко Забар.

— Вы неправильно поняли вопрос. Зачем это вам?

— Скажем так. Я помогаю вам, вы помогаете мне — вот и все.

— Иными словами, вам хочется получить прибыльное дело Штыря, но вас останавливают его пятнадцать бойцов.

— У меня гораздо больше людей. Но зачем мне самому рисковать теми, кто мне предан, ведь в наши дни это редкость, молодой человек. У Штыря людей мало, но это битые жизнью бойцы, прошедшие хорошую школу на границе. Как человек неглупый, я предпочитаю, чтобы всю грязную работу за меня делали другие. Понимаю, цинично, но такова жизнь. У вас, по сути, нет выбора, а я выигрываю в любом случае. Если он придет сюда, то потеряет часть своих людей. Кого-то убьют, другие будут ранены, мне останется только нанести решающий удар. Если вы накроете его банду в их логове, я опять в плюсе. Либо вы уничтожите всех, либо, опять же, лишите его части бойцов.

Что же, и впрямь цинично. Но именно эта циничность говорила о том, что стоящий перед ним авторитет не врет. Впрочем, с одним маленьким условием: если этот Луйко сам не является главарем рэкетиров, решившим разыграть хитрую комбинацию и ослабить силы переселенцев, которые вознамерились дать бой. Но в любом случае Сергей может все выяснить. Однако Варакина не покидало ощущение, что он чего-то не понимает.

— И вы вот так просто позволите мне истребить банду Штыря? — стараясь уловить реакцию Луйко, поинтересовался Варакин, все еще не зная, как ему поступить.

— Разумеется. Уж вам-то его место точно ни к чему. Вас влечет Запад, с его свободой и простором. Вы просто идеальный вариант, я даже не рассчитывал на такую удачу. Мне останется только подхватить упавшее знамя.

— Вы уже исчерпали свой аттракцион щедрости или я могу получить ответ еще на пару вопросов?

— Спрашивайте.

— Все ли люди Штыря сейчас в логове или кого-то еще можно застать вне пределов дома?

При этих словах Луйко обернулся к одному из четверых сопровождающих. Правильно поняв немой вопрос авторитета, невысокий крепыш ответил густым басом. Отчего-то Сергею даже показалось, что тот мог бы занять место в оперной труппе.

— Заноза по пятницам до одиннадцати пропадает у своей зазнобы. Вряд ли он изменит своей привычке, это недалеко от их логова. Разве только пить сегодня не станет, у Штыря с этим строго, никаких дел по пьяной лавочке.

— Жаль. Времени совсем не осталось, не успею, — сокрушенно произнес Сергей.

— И что вы решаете? — полюбопытствовал Луйко.

— Придется встречать их здесь. Заявляться к ним без информации глупо. Положу всех людей. А вот если бы удалось узнать побольше, то, скорее всего, им бы не поздоровилось.

— Илан?

— Можно, — кивнул крепыш.

— Мы предоставим вам для беседы Занозу. Но…

— Вам не хотелось бы действовать открыто. Одно дело — прийти на пустующее место и совсем другое — после бойни. Я правильно понимаю?

— Скажем так — это вызовет некоторые трудности, — подтвердил слова Сергея авторитет.

— Передайте его мне, об остальном не волнуйтесь.

— Хорошо. Встретите его в конце этой улицы. Второй вопрос.

— Нам потребуется с пару десятков больших шашек взрывчатки.

— Пал устроит? Будь побольше времени, то можно было бы раздобыть и бур, но…

— Пал вполне устроит.

— Тогда получите вместе с Занозой.

— Спасибо.

— Не за что. С вас сто крон.

— Однако.

— Ну вам же нужна взрывчатка.

— Ладно, будь по-вашему. — Сергей полез в карман и при весьма скудном освещении, едва различая ассигнации, отсчитал требуемую сумму.

На этом беседа завершилась, и ночные гости поспешили убыть. Впрочем, Сергей был ни разу не против. Времени оставалось совсем ничего, так что придется действовать в жесточайшем цейтноте. Если все получится так, как задумал Варакин, то есть все шансы обойтись минимальными потерями, а может, и вовсе избежать жертв со своей стороны. Но для этого нужно поворачиваться.

— Ну что там, господин Варакин? — встретил Сергея вопросом Высек, внимательно всматриваясь в темноту за пределами света фонарей и уже разожженных костров.

— Знаешь, Высек, мне кажется, что все будет просто отлично.

— А если вы ошибаетесь?

— Тогда плохо — для меня и тех, кто пойдет со мной, а для всех остальных без особых изменений.

Сергей быстро, в двух словах, поведал суть своего разговора с неким Луйко Забаром. Конечно, все выглядело настолько неправдоподобно, что артельщик тут же усомнился в том, что это правда. Ну да, Сергей и сам пребывал в сомнениях, так что винить Высека в подозрительности было бы несправедливо.

— Как-то это все… — неопределенно произнес Высек, покрутив рукой у своего лица.

— Угу. Но с другой стороны, на что бы ни был расчет, со мной пойдут только двое или трое. Остальные останутся на месте, готовясь встретить неприятности.

— А если желающих не найдется?

— Тогда я пойду сам. Если это хитрость, то риск, конечно, велик. Но если это правда, то таким образом мы избегнем нападения на барак и лишних жертв.

— А может, они хотят убить наших бойцов? Ведь пойдут лучшие. Да что там, убьют вас, и мы примем любые условия.

— Брось. С теми мерами, что мы уже предприняли, смогут отбиться любые, было бы только желание. А что касается того, что нас могут заставить платить, то я именно так и хотел поступить, но эти отказались, заявив, что и Штырь не возьмет деньги. Кстати, еще одно подтверждение, что это разные банды и они враждуют.

— А вы, что же, и впрямь настолько знамениты?

— Ну во всяком случае, на границе мое имя известно, это факт. Ладно, пора подбирать людей.

— А чего подбирать? Я и Михал, он тоже разведкой пробавлялся в прошлой войне.

— А тут кто останется?

— Не переживайте, здесь же и моя семья будет тоже. Так что найду, кому передоверить.

— Тогда собирайтесь. Никаких винтовок, возьмите дробовики и обязательно по паре револьверов. Пользоваться-то умеете?

— А кто в разведку с пехотной винтовкой ходит? Она же длинная, как оглобля.

Сергей быстро прошел к своей койке. Теперь планы поменялись, и ему нужно было постараться какое-то время оставаться незаметным. Ну до той поры, пока они не приблизятся вплотную к дому. Поэтому он извлек глушитель и водрузил на револьвер. Тот сразу же стал неуклюжим, значительно прибавив в габаритах. Но где он, идеал? Что-то теряешь, что-то находишь. На карабин накручивать глушитель Варакин не стал, решив, что «дятлич» станет совсем уж громоздким, а драться придется в тесноте помещений. Однако и отказываться от преимущества, которое дает бесшумная стрельба на значительном расстоянии, тоже глупо. Поэтому глушитель он взял с собой.

Луйко не подвел. В Занозе Высек сразу признал того самого мужика, который пытался вымогать у них деньги. Правда, на этот раз сопровождавшие его два облома удерживали горе-вымогателя связанным и с кляпом во рту. Что же, радостно узнать, что по крайней мере с этой стороны обмана ждать не приходится, и теперь все зависит от них самих.

— Сейчас я тебе выну кляп, но ты кричать не будешь, — когда они оттащили пленника еще дальше в подворотню, заговорил Сергей. — Если понял, то кивни. Вот и умница. Так лучше?

— Лучше? — сплюнув, произнес Заноза, внимательно глядя на Сергея.

— Я знал, что тебе понравится. Мое имя Сергей Варакин, на Западе меня знают под именем Верная Рука. Ага, похоже, я не ошибся, ты все же с Запада. Тем лучше. Значит, тебе не нужно объяснять, чего стоит мое слово?

— Ни к чему.

— Приятно осознавать, что кто-то тебя высоко ценит. Как ты понимаешь, вся ваша банда приговорена, я не люблю, когда угрожают моим людям. Итак, времени нет, поэтому живо отвечай на вопросы, и я обещаю, что ты останешься жив. Вы собирались наказать взбунтовавшийся барак?

— Да. Штырь сказал, что в полночь пойдем на дело.

— Когда выходите?

— Так в полночь и выйдем, я потому и решил, что могу спокойно сходить к шлюхе.

Получается, что Луйко немного ошибся во времени, оказавшись правым во всем остальном. Что же, это даже к лучшему, запас в полчаса — это солидная фора.

— В доме есть подземный ход?

— Есть.

— Один?

— Да, один.

— Куда выходит, знаешь?

— К гнилому лиману. Там заросли камышей и припрятаны две лодки, — слегка замявшись, все же ответил бандит.

Стоит ли его винить за его предательство? Все зависит от обстоятельств. Для Занозы те парни ничего не стоили, так, компаньоны в выгодном дельце, не более. Разумеется, обернись все по-иному и попытайся кто-нибудь его подкупить, то, скорее всего, у него ничего не вышло бы. Но здесь альтернатива иная, и условия ставит человек, у которого слово с делом никогда не расходится. Поэтому своя рубаха ближе к телу, и пусть будет, как будет.

— Веди, — приказал пленнику Варакин.

— Верная Рука, давай я скажу Штырю, что ты у них за главного. Он не дурак, чтобы ссориться с тобой. У нас вся банда из западников, все обретались на границе, так что тебя хорошо знают.

Заманчивое предложение. Тем более если все парни с Запада, то, скорее всего, тертые и бывалые. Даром, что ли, Луйко оттягивал решение вопроса со Штырем и его людьми. Главарь, конечно, может решиться на переговоры, чтобы не подвергать опасности себя и своих людей, все же иметь в противниках Верную Руку может обойтись себе дороже.

Или просто учтет этот фактор и, к примеру, просто забросает барак взрывчаткой. Вот вспомнят свои детские игры с пращой, как сделал это в свое время Сергей, и приходи кума любоваться. Конечно, получится очень шумно, это не перестрелка, и полиция будет стоять на ушах, но зато весьма эффективно.

— Прежде чем задирать людей, нужно узнать о них побольше, — наконец произнес Сергей. — Теперь это проблемы твоих дружков, если будешь умницей, то не твои. Идем, времени нет.

До лимана было не так чтобы и далеко, всего-то с версту. Этот район не был престижным, соседство мелкого водоема с его зловонием не может способствовать повышенному спросу на земельные участки. Ведь это не только неприятный запах, но и тучи комаров. Зато беднота селилась здесь с охотой. Местные жители прекрасно справлялись с комариной напастью, прибегая к самым различным уловкам, например, изготовление репеллентов по пинкским рецептам или использование марлевых пологов. Словом, приспособились.

Вот этот район и выбрал для своей резиденции Штырь. Место, во всех отношениях отвечающее его потребностям. Недалеко от порта и бараков переселенцев. До увеселительных заведений в районе порта тоже рукой подать, всего-то минут пятнадцать — двадцать не торопясь. И с отходом в случае необходимости куда проще. Если подземный ход и впрямь выводит к лиману, где подготовлены лодки, то в случае бегства банда без труда может затеряться среди огромных зарослей камыша и под его прикрытием выйти за пределы любого оцепления. Чтобы наглухо заблокировать этот лиман, нужно задействовать целую дивизию.

Заноза не обманул, и уже минут через двадцать Сергей рассматривал темный провал, прикрытый камышом. Вооружившись фонарем, он прошел в рукотворную пещерку. Н-да. Низковато. Приходится идти, переломившись чуть не вдвое. Но тем не менее двигаться можно беспрепятственно.

— Что скажешь, Высек? — углубившись шагов на двадцать, поинтересовался Сергей.

— Отрыли вроде не так давно. Но без ума сделано. Свод вообще не укрепляли. Эдак ход может завалить в любой момент. Нора, одним словом.

— Ну а чего удивляться. Среди них хватает стрелков и вовсе нет шахтеров. Но это нам на руку. Давай к Михалу и тащи сюда сумку, что передали те парни.

— И зачем было связываться с палом? Отвратная штука.

— Для наших целей как раз пал лучше всего и подойдет.

Когда сумка оказалась у Сергея, он быстро связал с десяток шашек вместе, примотав к ним и пистоль, который прихватил у одного из приютских. Установил так, чтобы при выстреле пуля ударила в шашку. Пал — весьма нестабильная взрывчатка, и этого будет вполне достаточно для детонации, а вот с буром такой номер не прошел бы. После этого Сергей пристроил связку у стены, привязал к спусковому крючку шпагат, который протянул поперек прохода. Потом, соблюдая осторожность, взвел курок и попятился назад.

Высек уже был снаружи, поджидая своего нанимателя, а сейчас и командира. При нем находилась сумка, в которой еще оставалась половина взрывчатки. Признаться, держал он эту сумку так, словно там сидел клубок гремучих змей. Что же, трудно его винить, змеи куда безобиднее пала.

— Признаться, я думал, что мы по подземному ходу проберемся в дом и устроим им баню, — когда появился Сергей, произнес Михал, присматривавший за Занозой.

— Никогда не загоняй крысу в угол. Оказавшись в безвыходной ситуации, она может загрызть кошку. Вот мы им и оставим путь к отступлению. Сомневаюсь, что они будут драться до конца. Скорее при первом же выстреле постараются побыстрее воспользоваться подземным ходом. Им ведь после такого нападения все одно менять логово.

— А тут их ждет подарок, — хмыкнул артельщик.

— Точно, Высек.

— Я только одного не пойму: а чего ты не всю взрывчатку использовал? — поинтересовался шахтер.

— А что, мало заложил? — удивился Варакин.

— С такими-то сводами? Даже слишком много, минимум шагов на двадцать в оба конца все обрушит.

— Вот и хорошо. А чтобы никто не выбрался, мы и со стороны дома вторую пробку устроим.

— Сомнительно, чтобы там кто-то выжил, после такого взрыва, — не согласился Высек.

— Я предпочитаю перестраховаться. Только ты уж неси ее как-нибудь аккуратно.

— Ясное дело. К праотцам пока не спешу.

— Ну что, Заноза, веди нас к дому. Только без фокусов. Ты же понял, что шутить я не собираюсь.

Буквально пять минут ходу — и они оказались возле подворья, стоящего особняком от остальных строений поселка. Трава вокруг выкошена: Штырь все же с Запада и знает о том, как можно использовать даже незначительные заросли для маскировки. Подобраться вплотную к высокой ограде довольно проблематично. Но это смотря когда. Например, в сегодняшнюю безлунную ночь особых трудностей не предвидится.

Сергей вновь провел быстрый допрос пленного, выясняя расположение построек, планировку дома и возможных караульных. Как оказалось, строений было не так чтобы и много. Конюшня с сеновалом под высокой кровлей и собственно жилой дом. Люди с Запада никак не могли позволить себе жить без верховых лошадей. В того, кто провел долгое время в степи, въедается привычка иметь под рукой лошадь, ведь ее наличие в тех краях — это не только необходимость, но и вопрос выживания.

Паршиво. Если не отсечь доступ к конюшне, то бандиты скорее побегут сюда, чем полезут под землю. Причем их не остановит тот факт, что лошади стоят неоседланные. Проехать какое-то расстояние наметом, и уж тем более когда на кон поставлена жизнь, способен любой наездник. Плохо и то, что добраться до коней можно как через двор, так и через дверь из самого дома.

По всему получается, что спутникам Сергея придется засесть в конюшне и не допустить сюда бандитов. Это не очень хорошо. Одному поднять такой шум, чтобы заставить банду убегать, будет трудно. Но и выбора особого нет. Конечно, ввиду того что Луйко не устроил никакой ловушки, можно было вызвать еще людей из барака, но на это уже не оставалось времени.

С другой стороны, пусть даже бандиты успеют воспользоваться лошадьми и не полезут в подземный ход, Варакина устроит и такой расклад. В этом случае рэкетирам будет точно не до разборок с переселенцами. Они начнут выяснять, откуда пришла беда и кому нужно предъявить за ночное беспокойство. Наверняка в поле их зрения окажется Луйко Забар или еще кто-нибудь. Правда, тот же Луйко может перенаправить Штыря на переселенцев, помянув такую известную личность, как Верная Рука. Но в любом случае Варакин отыграет сутки. А там можно будет успеть пройти регистрацию и убраться поездом в Крумл. Выйдет накладно, но это вполне возможно.

Закончив с допросом и спеленав пленника, не забыв водрузить в рот кляп, трое диверсантов двинулись к ограде. Двигались осторожно, все время посматривая на маленькую башенку на чердаке. Там располагался наблюдатель. Сергей его прекрасно видел. Вернее, он видел не самого охранника, а то, как тот курил. Огонек время от времени двигался и разгорался особо ярко, когда бандит затягивался ароматным дымом.

Глушитель уже прилажен к карабину, но расстояние для уверенного выстрела слишком велико. Хоть бы он не докурил, пока Сергей не выйдет на нужную дистанцию. Интересно, что он курит? Если самокрутку, то дело дрянь, а вот если сигару, то не все так плохо, ее хватает надолго.

Все же сигара. Сергей приложился к прицелу. Опыт, полученный в степи, не пропал даром. Мушка и целик «дятлича» имели фосфорные метки, что позволило без труда взять точный прицел. Вот огонек опять начал ярко разгораться. Теперь главное — попасть точно, чтобы без крика. Какого-либо стука или звука падения тела Варакин не опасался. За забором слышна суета, шаги, негромкий смех и голоса переговаривающихся людей. Так что ничего не расслышат: ни падения, ни негромкого хлопка выстрела.

Есть! Огонек метнулся вверх и в сторону, ударился о какое-то препятствие, брызнув искрами. Судя по отсутствию крика, пуля достигла цели весьма точно. Никаких посторонних звуков Сергей не расслышал. За забором без изменений, все те же голоса, перемежаемые приглушенным смехом. Что же, факт нападения пока остался незамеченным, и это радует.

Сергей нашел щель в заборе, угадывавшуюся по слабому лучику света. Это охранник на чердаке прятался в темноте, иначе ему дальше своего носа ничего не рассмотреть, а двор был освещен двумя электрическими фонарями над входом в дом и конюшню. Ну да, глупо было бы ожидать, чтобы при таких доходах бандиты не озаботились генератором и сидели бы при свете керосиновых ламп. Вон ветряк торчит из крыши конюшни. Значит, и генератор там же.

Дом большой и просторный, в два этажа, стоит посреди большого и пустого двора. Нет даже кустов, как и клумб с цветами. Только трава и дорожки, выложенные камнем. Это, скорее всего, вызвано вопросом безопасности. Из-за высокого забора не видно, что творится на подворье. А если нападающие преодолеют ограду, то им негде будет укрыться, они окажутся как на ладони.

Перпендикулярно дому, образуя букву «Г», стоит большая конюшня с высокой двускатной крышей. Конечно, слишком близкое соседство с животными — это всегда своеобразное амбре, но для людей, связанных с лошадьми, этот запах вовсе не является неприятным. И потом, раз уж это вопрос безопасности, то и неудобство не особо большое.

На крыльце, а вернее, крытой веранде сидят и стоят шестеро, покуривая сигары и ведя неспешную беседу. Видны несколько «дятличей», прислоненные к столу или перилам. Парни и впрямь во всеоружии и готовы к боевому выходу. А вот и седьмой вышел из конюшни и присоединился к группе на веранде.

— Ну что, скоро выступаем? — поинтересовался он у сидящих.

— Как и условились, в полночь. Скоро уже.

— А Заноза появился?

— Нет. Ему, как видно, под бочком у шлюхи сегодня особо сладко.

— Доиграется, дурень, Штырь ему хотелку под самый корень оторвет.

— Да появится еще. Он еще ни разу не опаздывал. Ну решил лишний раз поскакать на бабе, его понять можно, вон как прилетело сегодня от этих баранов.

— А чего же вы не вступились?

— А зачем? Вчетвером мы им все одно ума не дали бы. Ты бы видел, как они разозлились. Зато теперь десятый сон видят, довольные собой. Даром, что ли, Штырь велел не отсвечивать поблизости, чтобы они успокоились. Вот сейчас за все и отыграемся, чтобы неповадно было.

Настроение у парней самое благодушное. Ну да ничего, придется его слегка подпортить. Судя по тому, что никого другого не вспоминали, остальные уже здесь. Их было пятнадцать, минус Заноза и тот караульный, остается тринадцать. Многовато, но это ничего.

— Так, мужики, слушайте сюда. Михал, как только рванет, перелезаешь через забор и бегом на конюшню. Найдешь дверь, ведущую в дом, и перекроешь ее. Чтобы никто к коням не прорвался.

— А если с улицы?

— Тут я присмотрю. Высек, обойди дом с другой стороны, перелезь через забор и бей из дробовика по окнам. Плевать на прицел, просто сунул ствол в окно и пальнул. Потом перебегай и пали снова, сделай несколько выстрелов из револьвера. Они должны подумать, что их окружили. Только держись простенков и ни в коем случае не заглядывай в окна. Вот, возьми гранату. Подожжешь фитиль и бросай в окно. Если кого заденет — хорошо, нет — тоже неплохо. Главное — побольше шума, чтобы они не через забор рванули, а спустились в подземный ход. И ни в коем случае не входи в дом. Даже не думай. Все ясно?

Конечно, безопаснее, если Высек будет палить из-за ограды, даже в этом случае нужный эффект будет достигнут. Но забор не позволит этого сделать. В два с лишним метра высотой, так что до верха достанешь, только подпрыгнув, и абсолютно глухой, он просто не позволит вести стрельбу. Сергею повезло найти в нем щель, к тому же здесь этому помогает освещенный двор, а с тылу освещения вроде бы нет.

— Ясно, чего уж, — степенно ответил Высек.

Н-да, интересно, он сможет перемахнуть через ограду? В любом случае выбор невелик, да и не такой уж и неуклюжий старшина артели, осилит. Можно проделать бойницу, но и тут не все слава богу — есть вариант поднять совершенно ненужный пока что шум. И потом, стреляя с одного места, атаку больших сил не изобразить. Так что без риска не обойтись.

— Тогда давай, ждем три минуты и начинаем, пока они ничего не заподозрили, — отправляя артельщика, произнес Варакин.

Сергей проводил взглядом Высека, потом глянул на щель в заборе. Если подработать слегка ножом, то ствол войдет, а если с глушителем, то работы побольше. Впрочем, как раз глушитель-то в его планы теперь и не входит, ему опять нужно создать максимум шума. Ну а раз так… Сергей вооружился ножом и в несколько быстрых движений расширил щель между досками, потом вставил в нее ствол «дятлича», уже без глушителя, и наконец выложил перед собой наступательную гранату. Вообще рассчитывать на особый результат с ее помощью не приходится, а вот благодаря скорострельности карабина двоих или даже троих — вполне реально.

Рядом пыхтит Михал, вооружившись ножом и кромсая доски. Вообще-то шумно получается, и Сергей хотел было на него шикнуть, но потом передумал. Бандиты ведут себя настолько вальяжно, что напрочь заглушат и больший шум. Михал же за короткий срок умудрился проделать небольшую бойницу. Так себе вышло, только просунуть ствол двустволки и рассмотреть сквозь узкую щель, что там впереди, никакого обзора.

— У меня тут крупная дробь, разлететься должно хорошо, — пояснил свою задумку углекоп.

Хм. А вот это идея. Бандиты собрались в одном месте. Если удачно накрыть, то сразу нескольких можно положить или хотя бы ранить. Тогда стоит внести изменения в план.

— Михал, начнешь ты, потом вгоняй в стволы свежие патроны и жди взрыва гранаты. Как только услышишь, давай через забор.

— Ага, понял.

Время. Команда Михалу. Оглушающий выстрел, не иначе как дуплетом. Крики, испуганные и полные боли. Топот ног по доскам. Сергей, как заведенный, сделал четыре поспешных выстрела. В белый свет как в копейку. Ну а куда палить, если перед тобой непроницаемое молочно-белое облако порохового дыма? Трудно же было поинтересоваться, что за порох использует шахтер, вот теперь и пожинай плоды. Сплошные проблемы от разношерстного вооружения. С этим нужно обязательно что-то делать, и как можно быстрее.

От дома слышны выстрелы, пули с тупым стуком ударяют в доски забора. Наконец дым рассеивается настолько, что становится видно хоть что-то. На веранде лежат недвижимые или корчащиеся четверо бандитов. Из окон первого и второго этажа стреляют сразу несколько человек. Слышится стрельба за домом, это уже Высек старается. Вот только непонятно, успел кто-нибудь проскочить в конюшню или нет.

Сергей берет на прицел одного из людей в окне второго этажа. Выстрел! Фигура бандита тут же исчезла. На его счет можно больше не волноваться, уж больно хорошо выставился, а в доме все еще горит свет. Но вот свет наконец погас. Видимость сразу упала, а на улице фонари продолжают гореть, освещая подступы. Неужели решили драться? Там же Высек, и уйти у него никак не получится.

Время упущено безнадежно, теперь отправлять в конюшню Михала слишком опасно. Да гори все синим пламенем, уйдут на лошадях, так тому и быть. Главное, теперь поддать им ускорения, чтобы они на Высеке не сосредоточились.

— Михал, хватай гранату, поджигай и бросай, только в конюшню не беги.

Отдавая эту команду, Сергей прицелился на вспышки револьвера и нажал на спуск. Вроде попал. А, черт, ничего не видно. Из дома глухо ухнул разрыв гранаты. Крики бандитов на грани паники. Затем с небольшим интервалом ударили два выстрела из дробовика. Варакин сделал еще пару выстрелов по вспышкам, но что там с результатом, не понять. В нос ударил резкий запах горящей селитры, а щеку обожгло отскочившей искрой. Сергей расположил тлеющий фитиль в петлице своего сюртука, вот Михал и поджег от него.

Граната, описав дугу огоньком на кончике запального шнура, приземлилась на траву, слегка подскочила, подкатилась к ступеням, ведущим на веранду, и там рванула. Результат взрыва практически нулевой, если не учитывать крики бандитов, полные тревоги, да ржание испуганных лошадей. Но и это хлеб.

Вдруг Сергей почувствовал, как вздрогнул забор. Он и раньше вибрировал от множества попаданий пуль, но в этот раз на него словно кто-то навалился. Твою дивизию, сто тридцатый полк! Михал, йок макарёк! Остановить мужика Сергей уже не мог, так как тот уже перемахнул забор с какой-то юношеской удалью и рванул к конюшне. Сергею только и оставалось, что садить из карабина на любую вспышку или почудившееся движение.

В шахтера несколько раз пальнули, но, по счастью, не попали. А двигался он довольно грамотно. Можно голову прозакладывать, что служил не в линейной пехоте, которые воевали все больше в строю, в плотных построениях. Несколько секунд — и он скрылся в конюшне, откуда тут же послышались два басовитых выстрела из дробовика, снова ржание лошадей и истошный крик раненого.

Что же, раз пошла такая пьянка… Сергей перебросил карабин через забор, там еще четыре патрона осталось, пригодятся, а сам, подпрыгнув, уцепился за край досок. Если выберутся, он Михалу морду набьет, вот ей-ей набьет.

Выбросить тело вверх, помогая себе ногами. Перевалиться через ограду, одним движением, не останавливаясь ни на мгновение. Рядом, с глухим стуком, в забор ударяют сразу две пули. Но земля уже стремительно несется навстречу. Сергей еще успевает приметить свой карабин и, приземлившись, делает кувырок в его сторону.

Подхватил «дятлич». Откатился в сторону. На колено. Господи, только бы ствол не забило землей. Однако мысль запоздалая, так как палец уже жмет на спусковой крючок. Выстрел! Бог весть. Куда-то в сторону противника, так как никого рассмотреть все одно не получается. Перекатиться, передернуть затвор, с «мосинкой» так ловко не получилось бы при всем желании. Выстрел. И Варакин тут же сорвался с места, перебежал несколько шагов, вихляя похлеще любого зайца. Рядом проносится пуля, но не задевает его. Выстрел с ходу и опять не целясь. Кувырок через голову — и тут же в сторону. Тупой, со скрежетом, стук пули, ударившей в вымощенную камнем дорожку. Опять вскочил на ноги, снова выстрелил. Последний рывок — и вот он на веранде, прижался к простенку.

Кровь пульсирует так, что кажется: вены вот-вот лопнут. Адреналин бурлит, как кипящая вода в котле на сильном огне. Взгляд застилает какая-то мутная пелена. Но сознание чистое и ясное. «Дятлич» падает на доски с глухим бряцаньем. Рука выхватывает гранату. Интересно, получится подпалить? Рука трясется, но все же он без труда попадает кончиком запального шнура в фитиль. В нос вновь ударил резкий запах селитры. Секунда — и тяжелая чушка влетела в окно.

Один из раненых на веранде сумел превозмочь себя и извлечь револьвер. Расстояние так себе, четыре шага, а потому даже в его состоянии попасть несложно. Все это молнией проносится в сознании. В следующее мгновение Сергей выхватывает револьверы и стреляет с левой руки. Раненый, получив пулю в грудь, откинулся на спину. Будь дистанции боя побольше — и Варакин поостерегся бы орудовать двумя револьверами одновременно, но в условиях, когда расстояние измеряется не больше чем пятью шагами, он все же может себе позволить использовать левую руку.

Наконец рванула граната. Никакой реакции. Ни испуганных криков, ни стонов раненых. Ничего, только легкий звон в ушах. Ага, а вот и пара револьверных выстрелов, прозвучавших несколько приглушено. Одно из двух: либо это Высек, либо стреляют в него. Но дальше тянуть нельзя.

Сергей рывком посылает себя в оконный проем и тут же откатывается к стене, у двери. Никого. Варакин быстро перебегает на другую сторону, стараясь осмотреть смежную комнату. В доме темно, но вроде никого не видно. Да к черту все. Он спрятал один из револьверов, взяв в левую руку фонарь. Резкий голубоватый луч прорезает темноту.

Пристроив руку с револьвером поверх руки с фонариком, Сергей быстро, со смещением вправо, входит в следующую комнату. Световое пятно обшаривает комнату. Вот у окна лежит тело, и больше никого. Тело? Нет, раненый, вон, едва шевелится. Но ты это бабушке расскажешь. Выстрел, голова бандита мотнулась в сторону. Во, теперь порядок.

Два раскатистых выстрела один за другим, дробь сыпанула по потолку и верху противоположной от окна стены. Комнату тут же заволокло едким дымом. Нет в доме никого. Как пить дать нету.

— Высек, не стреляй! Это я, Сергей!

— Ага. А где эти?!

— Похоже, получилось. Лезь в окно.

Держась вместе и страхуя друг друга, они двинулись по комнатам, стараясь сориентироваться и найти ту, глухую, из которой есть ход в подвал и дальше, в подземный ход. Нашли они ее по раскату взрыва, донесшемуся, словно из-под земли, даже пол вздрогнул под ногами.

— Что это было? — всполошился Высек.

— Все, ушел Штырь и дверцей хлопнул.

— Как это?

— Они сами подорвали за собой ход, чтобы за ними не смогли пройти. Ну и ладно, нам меньше забот. Уходим. Михал, как у тебя? — выскочив на пару с Высеком на крыльцо, выкрикнул Сергей.

— Порядок. Хотели было сунуться к лошадям, да я одного подстрелил.

— Все, мы свое дело сделали. Уходим.

— Ага. Понял, — произнес появившийся в широком проеме ворот конюшни шахтер.

Земля под ногами опять легонько вздрогнула, и донесся приглушенный звук взрыва. Ну теперь-то точно все. Даже если не всех накрыло волной или завалило, то оставшимся в живых вряд ли удастся выбраться наружу. Ну да никто им не виноват, нечего трогать Верную Руку и его людей. В особенности последнее.

— Господин Каберле, вы позволите?

Марек поднял голову от бумаг и тут же встретился взглядом с вошедшим в кабинет мужчиной. При виде посетителя старшего дознавателя охватила волна недовольства. Снова этот пронырливый хлыщ, который каким-то образом оказался приближенным к его высочеству. Мало того что его невыразительная внешность производила на старшего дознавателя отталкивающее впечатление, так это чувство еще и усугублялось тем, что Каберле с большой долей уверенности мог предугадать причину его появления.

Если вызвать в памяти обстоятельства их прошлой встречи, когда старшему дознавателю пришлось кое о чем забыть и даже подписать соответствующую бумагу, а также учесть тот факт, что покойный по всем документам Алексей Болотин и Сергей Варакин были друзьями и что Болотин появился в Новой Рустинии незадолго до объявления Варакину амнистии, то причина посещения становилась ясна как белый день.

Как следствие, появление в деле, расследуемом им, таких обстоятельств не могло радовать. Не иначе как его высочество решил вмешаться в ход расследования. Впрочем, до него сведения о произошедшем уж точно достигнуть не могли. Получается, что этот человек либо сопровождает Варакина, либо присматривает за ним со стороны.

— Здравствуйте, господин Чержек.

— Вы меня узнали? Здравствуйте. Это радует и снимает некоторые формальности, — лучезарно улыбаясь, произнес посетитель.

Вот странное дело, умеет же этот человек преподнести себя с нужной ему стороны. Негатив по отношению к нему со стороны Каберле был вызван памятью о прошлом знакомстве и его догадками. А так, гость был просто душечка, сама простота и открытость. Впрочем, Марек ни на секунду не усомнился в том, что если Чержек пожелает, то сумеет предстать и в образе опасного человека, каждой угрозе которого будешь верить сразу и безоговорочно.

— Насчет формальностей вы ошиблись, господин Чержек. Очень хотелось бы удостовериться в том, что вы все еще являетесь тем лицом, с которым я познакомился полтора года назад. Время идет, знаете ли, все меняется.

— Конечно, конечно. Вот вы, например, стали старшим дознавателем. Но у меня все по-прежнему, офицер по особым поручениям при его высочестве кронпринце Элиаше. — Говоря это, гость представил Каберле документ, подтверждающий его полномочия, и вновь расплылся в самой лучезарной улыбке.

— Да, вы правы. Кое-что со временем не меняется. Впрочем, возможно, просто прошло не так много времени.

— Ох, господин Каберле, я вижу, что мой визит вас расстроил, но, убейте меня, не понимаю, отчего так.

— Ой ли? Хорошо. Тогда я объясню. Полтора года назад вы взяли с меня расписку о неразглашении в отношении некоего лица, так как это могло скомпрометировать королевский двор. Скандал получился бы не бог весть какой грандиозный, но все же никому не нужный. Я как верноподданный короны, разумеется, не мог в этом отказать. И видит Господь, считаю, что поступил верно. В конце концов господин Дворжак вернул казне уже куда более значимую сумму и вообще оказался примерным подданным, деятельность которого идет только на благо Рустинии. Чего, к сожалению, не скажешь о господине Варакине. Итак, близкий друг господина писателя, вхожего в королевское окружение, совершает громкое преступление. Это может разразиться очередным скандалом, в который окажется вовлеченной и королевская семья. И тогда появляетесь вы, решающий подобные щекотливые проблемы.

— Браво. Не знаю, за кого вы меня держите, но браво. Господину Дворжаку и не снилось ваше воображение. О-о-о, не надо хмуриться. У меня и в мыслях не было вас обидеть. Я просто не ожидал, что мой визит будет способствовать рождению подобного сюжета.

— Хотите сказать, что я неправ?

— Не во всем, но в главном — да. Причина моего визита — действительно господин Варакин. Но мотивы… Вы сильно ошибаетесь по этому поводу, — теперь уже серьезным тоном возразил Чержек.

— Господин Варакин совершил жестокое преступление и должен нести ответственность по закону. Ни вы, ни я не вправе это игнорировать. Как не вправе и его высочество. Государство не может быть сильным, если в нем не работают законы.

— И опять вы правы. Скажите, вам известно, что именно задумал господин Варакин? — вдруг перевел беседу в другое русло гость.

— Я так понимаю, что он получил солидную сумму от своего друга и решил создать какое-то предприятие.

— В некотором роде все именно так. Он обнаружил угольные копи. Надеюсь, не нужно объяснять, что значит уголь для Новой Рустинии, тем более в то время, когда его величество начал политику поощрения развития промышленности в колонии?

— О росте промышленного производства в Новой Рустинии мне ничего не известно.

— Неудивительно. Об этом вообще пока мало кто знает.

— Разумеется, я понимаю значимость угольных копей для Новой Рустинии. Но при чем тут Варакин? Найдется множество других желающих заняться добычей угля, в конце концов, это может взять на себя казна.

— Не все так просто, господин Каберле. Дело в том, что месторождение находится в глубине пинкской территории. Нужно быть достаточно отчаянным человеком, чтобы решиться на подобное предприятие. Ни один делец не станет вкладывать огромные средства с такими большими рисками. А Варакин взялся за это, причем сам, не понуждаемый никем, кроме своих устремлений. Казна же не может начать разработку копей из-за политики. Думаю, что ситуация с пинкскими территориями вам ясна и без меня. Задуманное Варакиным отвечает интересам королевства, которые требуют, чтобы он продолжил свою деятельность.

— Но закон…

— Закон не вправе нарушить даже король. Он может его изменить, отменить, в конце концов, но только не попирать. Это основа государственности.

— Тогда не понимаю, как сделать то, о чем вы просите. Варакин не может продолжить свою деятельность, так как по закону его ожидает смертная казнь.

— Не надо видеть все в черно-белых тонах. На свете есть множество цветов и несчетное количество оттенков.

— Вы предлагаете мне спустить дело на тормозах?

— Понимаю, под ударом может оказаться ваша карьера. Но я бы не стал беспокоиться по этому поводу, зная о тех людях, что заинтересованы в вашем решении. Я открою вам еще один секрет. В самое ближайшее будущее в Новой Рустинии будет упразднена должность генерал-губернатора и появится наместник.

— Его высочество…

— Король решил, что кронпринцу совсем не помешает более расширенная практика в управлении государством. Но, как я уже говорил…

— Я понял. Распространяться по этому поводу пока нежелательно.

— Именно. Вы настоящий профессионал в своем деле и уже многого добились. Но правильно ли останавливаться на достигнутом? Или у вас есть личная предвзятость к господину Варакину?

— Он убил полицейского при исполнении служебного долга.

— А вы не кривите душой? Не вы ли явились первопричиной произошедшего? Да, все случилось из-за вздорного и взрывного характера Варакина, но этот человек полностью раскаялся в содеянном. Вам известна судьба вдовы того полицейского? Вижу, что нет. Она открыла галантерейную лавку и сейчас вполне преуспевает. И она, и ее дети молят Господа, чтобы он ниспослал кару на голову убийцы их мужа и отца, а между тем преуспевают на средства, предоставленные им тем самым убийцей. Сделано это было, разумеется, тайно, но это так. Варакин заслужил помилование, именно заслужил, а не получил благодаря дружбе с Дворжаком или заботе кронпринца. И он готов служить королевству, а в первую очередь людям, и дальше. Так ли он плох, как вы о нем думаете? Думаю, что нет. Вы говорите, что он совершил самосуд и убийство. Ничуть в этом не сомневаюсь. Но также не сомневаюсь и в том, что у него не было выхода. Штырь и его банда собирались примерно наказать людей, проявивших непокорность. Иными словами, они собирались убить если и не всех, то какую-то часть из них. Варакин был готов дать им отпор и в этом случае был бы чист перед законом, так как они просто защищались бы. Однако опасности подвергались ни в чем не повинные люди, мужчины, женщины, дети. И тогда он решил нанести упреждающий удар. Да, в нарушение закона, ставя себя по другую от него сторону, но зато полностью обезопасив тех, за кого несет ответственность.

— Вас послушать, так он просто агнец божий.

— Агнцы способны лишь принять мучения и взывать к смирению, а Варакина характеризует скорее такое выражение, как добро с кулаками. И он не боится пустить в ход эти самые кулаки.

— Допустим, вы правы. Но что вы предлагаете?

— Все просто. Отбросьте свою личную неприязнь и взгляните на этот вопрос под другим углом. Подумайте, что вам важнее: добиться того, чтобы покарать преступника, несомненно виновного, или сделать так, чтобы он принес пользу королевству. Следствие сейчас находится на той стадии, когда возможно все обернуть в какую угодно сторону. Сколько свидетелей показали, что они видели именно Варакина?

— Трое.

— Вы найдете гораздо большее количество людей, которые укажут, что Варакин не покидал барака. Была ночь, и ваши свидетели легко могли обознаться. Разумеется, если вы слегка надавите на переселенцев, то добьетесь правды, я в этом уверен. Но ведь вас никто не обвинит в том, что вы не сделаете этого. И потом, у меня сложилось стойкое убеждение, что вас или, точнее, департамент полиции используют в своих целях конкуренты Штыря. Вы действительно хотите расчищать дорогу от одних преступников для других, таких же? Сомневаюсь. Я не предлагаю вам нарушить закон. Но если вы проявите самую малость некомпетентности…

— Я вас понял, господин Чержек. Не смею больше вас задерживать.

— До свидания, господин Каберле. Было приятно пообщаться с умным и прозорливым человеком.

Сергей наконец собрал «дятлич», который чистил с завидной регулярностью, к чему приучал и остальных. Все, это последний, остальное оружие уже почищено, а потому можно расслабиться. Например, сходить в харчевню. Хор сообщил, что на рассвете сдернет баржи с отмели и двинется в путь. Когда еще представится возможность посидеть. Он конечно же брал с собой некоторый запас зобрятки, но это скорее в медицинских целях. Кстати, все спиртное находилось в массивном сундуке с солидным замком и опечатано его печатью.

Разумеется, мужики сделали кое-какой запас, но они даже не подозревают, что по прибытии на место их ждет самый настоящий досмотр. Ему в степи только пьянства не хватало. Он прекрасно помнил по собственному опыту, что заливать страх или скрашивать свой быт спиртным в тех краях крайне нежелательно. Эдак и до беды недалеко. Но и полностью обойтись без спиртного не получится, как ни старайся.

Уложив оружие на место, Варакин вышел на палубу баржи. Он предпочитал жить не в гостинице, а со своими людьми, что способствовало повышению его авторитета и сближало его с переселенцами. Питался он также из общего котла, правда, при этом умудрялся избегать застолий с распитием. Не дело, когда лицо начальствующее распивает с подчиненными, если какой праздник, так это одно, а так…

Едва он оказался наверху, как буквально остолбенел.

— Алексей? — не веря своим глазам, произнес Варакин.

— Не ожидал? — улыбаясь во все тридцать два зуба, вместо приветствия произнес друг.

— Ты как тут оказался? — стискивая друга в объятиях, поинтересовался Варакин.

— Как насчет посидеть в харчевне? — вопросом же ответил друг.

— Да я и сам собирался.

— Вот и отлично. Там и поговорим. Только вот парня пристрой где-нибудь. — Алексей указал на стоящего возле груженой двуколки молодого человека.

— И кто это?

— Оператор, Либор. Он поедет с вами. Помнишь наш разговор?

— Разумеется, помню. Сейчас все устроим.

Вызвать Высека и перепоручить парня у него много времени не заняло. Поэтому уже буквально через пару минут друзья направились к центру города. Конечно, пешком было не так чтобы и очень близко, но, с другой стороны, они коротали время за разговором.

— Ну и каким ветром тебя сюда занесло? Помнится, ты говорил, что не настолько адреналиновый наркоман, чтобы рваться в эти места, — поинтересовался Сергей.

— Не поверишь. Но я хочу жениться.

— Ого. Уж не на той ли красавице Хане, о которой так много рассказывал? — скосил взгляд на покрасневшего друга Сергей.

— На ней.

— Так она же из дворян. Или есть перспективы?

— Понимаешь, совершенно неожиданно открылись. Я ведь поначалу, когда закручивал всю свою деятельность, рассчитывал только на то, чтобы оставить заметный след в местной истории. Когда понял, что Хана мне небезразлична, то даже успел расстроиться. Но оказалось, что все не так страшно.

— Ты что же, решил делать служебную карьеру? Так ведь процесс этот долгий, состариться успеешь.

— Если идти этим путем, то так все и будет. Но оказывается, я уже в паре шагов от дворянства.

— Смешно.

— Ничего смешного. В Рустинии предусмотрено множество различных поощрений лицам, занимающимся благотворительностью.

— Ну это-то я знаю. В первую очередь это послабление в налоговом бремени. Но ты вроде отказался от этой льготы.

— Отказался. Поэтому меня наградили орденом Святой Ханы. Но если я в течение долгого срока, к примеру пяти лет, сумею зарекомендовать себя как бессменный меценат, то смогу рассчитывать и, скорее всего, буду награжден орденом Святого Ванека. Согласно статуту этого ордена награжденный им получает потомственное дворянство.

— Лихо. Но все одно, пять лет — это не баран чихнул, — усомнился Сергей.

— Опять-таки, не в моем случае.

— Слушай, ты можешь разом все рассказать?

— Конечно, могу. Но ты же постоянно перебиваешь.

— Все, молчу.

— Так вот. Недели три назад меня вызвал его высочество и намекнул, что если мой друг уже на следующий год сможет наладить поставку угля, пусть и в небольших количествах, но регулярную, то дворянство мне обеспечено.

— И ты на радостях полетел в Новую Рустинию, чтобы застолбить местечко подле своей благоверной. Молодец, не теряешься. Только, Леш, я не уверен, что смогу так уж тебе в этом поспособствовать.

— Настолько все паршиво?

— И даже хуже. У меня было почти четыреста человек, понятно, что с детьми и бабами. По меньшей мере сто двадцать мужских рабочих рук имелось. На сегодняшний день осталось только сорок мужиков, включая и меня, родимого.

— Прямо эпидемия какая-то.

— Хуже. Оружие массового поражения. Едрена бомба, йок макарёк. Словом, тут бы хоть как-нибудь закрепиться. Конечно, что-то там мы добывать сможем начать, все же слаженная артель углекопов имеется. Но это будет совсем мало. Не горят люди желанием в те места перебираться, даже местные. А уж как приезжих застращают, так те и вовсе разбегаются кто куда. Молодежь, по большей части, сюда за романтикой подалась, основной отток мужских рук именно среди них.

— Невеселая перспектива.

— А я о чем.

— Сереж, а сколько ты успеешь построить домов?

— Ну думаю, что всех жильем все же сумею обеспечить. Но не больше.

— А надо больше. Нужно, чтобы у тебя был готов поселок домов на сто. Мало того, в этом году надо еще и начать добычу угля.

— Смеешься?

— Нет. Ты послушай. Даром, что ли, я к тебе привез оператора. Парень толковый, хотя у него и свои тараканы в голове, но дело свое знает туго. Ты местным преобразеком не интересуешься, а между тем отснятое им в прошлом году произвело просто фурор. Он снимет фильм о Домбасе. Люди воочию увидят готовые и пока пустующие дома, которые могут стать их собственностью. В тех же Збродах увидят довольных жизнью своих земляков. Это будут не какие-то там посторонние люди, а те, кого они знают. Рабочие увидят готовую механическую мастерскую. Да мы такую пиар-кампанию устроим, что люди хлынут к тебе рекой. Теперь ты уже ученый по части переезда, устроишь все так, чтобы они не успели даже испугаться, как окажутся в Домбасе. А там не больно-то и побежишь. И потом, ты же не собираешься их обманывать.

— Просто было на бумаге, да забыли про овраги. Как ты предлагаешь все это осуществить?

— Найми дополнительно людей, на сезонную работу.

— Да откуда я возьму тебе столько народу?

— Ерунда. На территории куроки проживает больше тысячи хуторян. Неужели им не нужен приработок?

— У них и своих забот полон рот. Если только осенью. Но время уже будет упущено.

— Ладно. Тогда так. Объяви наем плотников на сезонную работу по тройному тарифу. Получится дорого, но зато ты выиграешь время. Только не говори, что не найдешь желающих заработать. Обеспечь им безопасность, найми бойцов. Только белых. Куроки, конечно, обойдутся дешевле, но пинки не вызовут доверия среди переселенцев.

— Леша, да когда всем этим заниматься? Ты понимаешь, что каждый день, пока я здесь нахожусь, я теряю людей пачками. Завтра на рассвете мы выступаем, и откладывать я больше не могу. Ты не представляешь, с каким трудом мне удалось найти пароход. Здесь столько изменений за год произошло, что мама не горюй, йок макарёк. Речной маршрут постепенно превращается в основную транспортную артерию. Вон правительства уже договорились об увеличении гарнизонов. Рустинцы мало что выставляют полноценные форты, так еще и артиллерией усиливают.

— Не закипай, Сереж, — успокаивающе положил руку на плечо друга Алексей.

— Да не закипаю я. Просто мне не разорваться. Надежных людей, кому я могу перепоручить хотя бы часть работы, нет. Есть Высек, Заглавов, Хват и Ануш, но все они мне понадобятся там. Остается только тихой сапой.

— Эдак тебе никаких средств не хватит, дружище. Если на следующий год не начнешь добычу угля, то вылетишь в трубу. Я кое-чем смогу помочь, но на многое не рассчитывай, я столько взвалил на себя, есть обязательства на будущий год, и ослабить эти позиции я никак не могу.

— Ты думаешь, я не понимаю, что замахнулся на слишком большой кусок? Но можно еще взять кредит. Под твое поручительство мне дадут его, не раздумывая. В любом случае, худо-бедно, еще год протяну…

— И потеряешь даже тех, что пошли с тобой, — прервав друга, отмахнулся Алексей. — Ладно. В Рустинии у меня вроде все налажено, и мое присутствие необязательно.

— Ты это к чему?

— Я сам займусь твоими делами здесь, а ты штурмуй копи. С капитаном договориться сможешь, чтобы забрал отсюда людей?

— Уже договорился. К тому моменту, когда Хор вернется, сюда должен будет прибыть заказанный мною груз с материалами.

— Хор? Это такой кривоногий крепыш лет сорока пяти, с бородкой клинышком, обладающий невероятно склочным характером?

— Вспомнил? Он самый.

— Хороший выбор.

— Угу. Только я не выбирал. Так вышло.

— Значит, удачно вышло. Сергей, ты ни о чем не волнуйся, спокойно выдвигайся и начинай обустраиваться, а я тут все решу. Думай только о том, как всех обеспечить работой.

— Ты так уверенно об этом говоришь.

— Поверь, не родился еще тот человек, который не согласится заработать за сезон втрое против прежнего.

— Н-да-а-а, знала бы эта Хана, на что ты готов ради нее.

— Хана… Хана, конечно, много значит для меня, и я действительно на многое готов, чтобы добиться этой девушки. Но ты мне дорог ничуть не меньше. И потом, так уж сложилось, что у нас с тобой одна дорога на двоих. Если только ты не закусишь удила и непременно не захочешь всего добиться сам.

— Одна дорога на двоих, говоришь? А мне нравится. Эх, еще бы ты согласился переехать в Домбас, и вообще было бы прекрасно.

— Не дождешься, речистый. А вот и харчевня. Ну что, ударим по печени в честь твоего отбытия?

— Пошли уж. За тем и пришли. Только без фанатизма.

— Ну это как водится.