— «Тополь» пятьсот первый, ответь «Тополю» пятьсот второму, — послышался в головных телефонах слегка изменённый голос Рогова.

— «Тополь» пятьсот первый на связи, — ответил Виктор унтеру, командиру первой мотокоманды.

— Наблюдаю головной дозор, три пушечных танка М-1, и пара мотоциклистов. Слышу рокот приближающейся колонны. Судя по звуку, так же присутствуют такни.

— Миша, остановка, — тут же скомандовал Виктор, и опять Рогову, — Пятьсот второй, не высовывайся и продолжай наблюдать.

— Принял, оставаться на месте и продолжать наблюдать. Пятьсот второй, конец связи.

— Пятьсот первый, конец связи.

Нестеров откинул крышку люка и выглянул наружу. Место ему откровенно не нравилось. Довольно большой в три с половиной километра по фронту и не менее двух с половиной в глубину, относительно равнинный открытый участок с редкими отдельно стоящими деревьями и кустарниками. Складок конечно хватало, но они никак не могли сойти за позицию за которую можно зацепиться, чтобы дать бой превосходящему противнику. Обойти взвод не составит труда.

И отчего ему везёт на подобные приключения!? Вот как пошло с первого курса военного училища, так и продолжается. Всё-то ему приходится бодаться с неравными силами. И вот, снова здорова. Американцы обыграли-таки полковника Аршинова, и пока он концентрировал силы для удара на одном направлении, они прорвали фронт в другом, и штурмовой взвод Нестерова отправили задержать противника, пока остальные части осуществляют отход.

Аршинов обещал по возможности поддержку с воздуха. Но это весьма относительно. После того как к авианосцу «Саратога» в заливе Фонсека присоединился «Лексингтон», янки уже получили превосходство в самолётах. Правда, так и не смогли перехватить полную инициативу в воздухе.

Однако, к исходу первого дня наступления сандинистов, в базу вошли новейшие авианосцы «Йорктаун» и «Энтерпрайз». Общее число самолётов у противника теперь перевалило за три сотни, около половины из которых составляли истребители. Как результат американцы не просто перехватили инициативу в воздухе, а разом уполовинив авиацию варягов, загнали её остатки под веник. Хорошо ещё Аршинов предполагал возможность подобного развития событий, и озаботился запасными замаскированными аэродромами, которые теперь пришлись как нельзя кстати.

Благодаря господству в воздухе американцы не только сумели сорвать наступление сандинистов со стороны Эстели, но и взломать оборону в направлении Манагуа. В прорыв тут же устремились части морской пехоты и национальной гвардии Никарагуа, под личным командованием генерала Самоса.

В настоящий момент командиры сандинистов, при деятельном участии советников варягов пытались организованно отойти к столице, дабы избежать разгрома. Если не сковать противника ринувшегося в прорыв хотя бы на пару часов, отступающие попросту окажутся в окружении.

От линии фронта до Манагуа, от тридцати до пятидесяти километров. Всего-то один решительный бросок. На подступах к городу имеются подготовленные позиции, как наличествует и незначительный гарнизон. Но если основные части не сумеют отступить, то этими силами столицу не удержать точно. А с её падением, сразу будет потерян и весь юг. Вот такие особенности в Никарагуа.

— Гранин, — окликнул Нестеров.

Оно конечно можно и по рации, но зачем, если вот он, в полутора десятках метров от него.

— Я, — тут же откликнулся командир второй мотокоманды

— Забирай парней Рогова, дуйте вон к тому взгорку и занимайте позицию.

— Есть, — с готовностью ответил унтер.

— Сидор Матвеевич, отцепляй их.

— Делаем, — подав сигнал одному из своих парней, отозвался старший унтер.

По его знаку один из никарагуанцев тут же склонился над задним бортом танкового прицепа, и расцепил фаркоп. После чего Виктор скомандовал Уткину трогать, и БРДМ сорвался с места, увлекая с собой отделение стрелков на танковом прицепе. Нестеров предполагал, что возможно Рогову придётся столкнуться с противником, а потому посчитал лишним отправлять с ним усиление из четырёх сандинистов.

Прицеп подцепили к такому же сцепленному с мотоциклом. Правда, если снаряжение техника ещё утащит, то о людях нечего и думать. Поэтому бойцы ухватились за ручки на сиденьях, и побежали рядом. Держась за буксир бежать в разы проще, и быстрее. А у них на счету каждая секунда.

Закатив танковый прицеп за очередную незначительную возвышенность, которой хватало только на то, чтобы укрыть его, Виктор скомандовал остановку. Старший унтер Овечкин в свою очередь распорядился отцепиться от «бардака», и поспешил распределить личный состав по позиции, в резких и ёмких выражениях обозначив задачу закопаться как можно глубже. Впрочем, тут времени-то, хорошо как удастся хоть какой-то бруствер накидать.

Старого вояку учить, только портить. Виктор и не стал. Ни поучать, ни взбадривать добрым словом. Тот и без того понимает, что задание практически самоубийственное. Два отделения на неподготовленных позициях, и даже при отсутствии оных, да ещё на удалении друг от друга в четыре сотни метров. Оно конечно при поддержке БРДМ, но против них не стрелковая рота, без тяжёлого вооружения.

Оставив десант, Нестеров направил «бардак» к опушке леса, откуда выползала серая лента дороги. Первое мая. Сухой сезон всё ещё держится, а потому из под колёс вырываются целые клубы пыли, что твоя дымзавеса. Н-да. Вообще-то, хотя бы кратковременный ливень не помешал бы. Вот что задержало бы наступающих куда эффективнее его разведвзвода. Впрочем, таковым он числится только по штатам. В реальности уже давно является штурмовым.

Метрах в двухстах от опушки приметили промоину, и мех-вод ловко ввинтил в неё «бардак». Получилось весьма удачно. Снаружи осталась только башня, прикрытая раскидистым кустом можжевельника. Одно плохо, выбраться отсюда можно только задним ходом, при этом подставляя борт.

Но это не так страшно, если здесь не задерживаться. Тридцатисемимиллиметровые противотанковые пушки янки не так эффективны против их брони. Им только по устаревшим танкам работать, там броня в основе своей с противопульная. Но их БРДМ машина нового поколения. Снаряд такой пушки сможет забраться им под шкуру только при ну о-очень неудачном стечении обстоятельств.

К слову, все танки янки в основном такие старички и есть. Их можно разобрать даже из крупняка. И именно к таким относился М-1, у которого даже лобовая броня достигает всего лишь шестнадцати миллиметров. Правда, из пулемёта они по нему работать не собирались. Их нужно валить наглухо, так, чтобы они после не создавали проблем. Опять же, психологический эффект для наступающих.

Новые М-2 имеют более серьёзную защиту во лбу, тридцать два миллиметра, плюс рациональный наклон брони. Этот пулемёту уже не взять, он и сорокасемимиллиметровке не всегда по зубам. Но против их семидесяти шести миллиметров не выстоит, однозначно. Причём, даже с расстояния в два километра. Борта же и корма имеют всё ту же противопульную защиту.

Схватку их «бардака» против янки, иначе как избиением младенцев назвать нельзя. Настолько велика разница в качестве этих машин. Но, это только в теории. На практике, им уже доводилось драться против японцев, танки которых ещё хуже американских. И они сумели сбить с Нестерова излишнюю самоуверенность. А когда в связке с танкистами действуют ещё и артиллеристы, и вовсе кисло получается. Так что, янки он воспринимал вполне серьёзно, и драться собирался без дураков.

В этой связи мелькнула было мысль израсходовать скопившийся опыт, и открыть умение «Канонир», благо это ему было вполне по силам. Но он от этой мысли всё же отказался. Виктор сам себе напоминал кощея Чахнущего над златом. Вообще-то, прежде у него в кубышке бывало и куда большее опыта. Просто сейчас он не был уверен, а так ли уж ему необходимо это умение.

Нестеров и так отличный наводчик. Естественный разброс орудия конечно уменьшится, однако и на данный момент точность стрельбы на высоте. Не лучше ли вложиться в обмен очков надбавок и повысить Интеллект. Он всерьёз подумывал над возможностью получения гражданского академического образования, и тогда не помешает малость подпитать мозги. С другой стороны, он вроде как на войне, а здесь востребованы воинские умения. Вот и пребывает в муках выбора.

Пока суд да дело, Виктор вылез в люк, благо куст скрывал его качественно. Зато снаружи слышимость куда лучше. И сразу же услышал треск мотоциклетных двигателей, в который солидно вплетается рокот танковых. Юркнул обратно в башню, и прикрыл крышку.

— Готовность парни, — скомандовал он, подключившись к внутренней сети.

Ещё немного, и в перископ увидел два мотоцикла. В отличии от дэвэровских без коляски, и вообще одноместные. Сзади закреплены сумки со снаряжением, на правой стойке передней вилки кобура с пистолетом-пулемётом Томпсона, на левой инструментальный ящик.

Мотоциклы тут же съехали с дороги расходясь в стороны, и подпрыгивая на неровностях покатили проверять окрестности на предмет неожиданностей. Один из них катил прямиком на позицию «бардака». Но по счастью, земля укрытая густой травой отличалась неровностью, так что он буквально полз. А потому не успел приблизиться до того, как из стены леса выкатились танки.

Виктор удовлетворённо хмыкнул. Как и докладывал Рогов, М-1, одноклассники «тройки», хотя и сильно уступающие ей.

— Игорь, фугасный. И потом ещё два, без команды.

— Есть фугасный, и потом два без команды, — деловито отозвался заряжающий.

С боку послышался металлический шорох, извлекаемого из боеукладки снаряда. Глухой лязг. А затем сытое клацанье затвора.

— В стволе, — доложил Туников, легонько толкнув Нестерова в плечо.

Действие отработанное до автоматизма на случай повреждения внутренней связи, контузии или гула сражения. Так заряжающий не только извещает о том, что зарядил орудие, но и показывает, что сам не подставится под откат казённой части. Прежде Нестерову это казалось излишеством, но уже давно он убедился в правильности подобного подхода.

До мотоциклиста всего-то метров тридцать, и он по прежнему их не видит. Удачная позиция за кустом, только вечно это продолжаться не может. Из леса уже выехали все три машины головного дозора. Вообще-то, лучше бы им высылать один танк, и побольше мотоциклистов. Ну или автомобиль с пехотой. Но кто такой Виктор, чтобы учить уму разуму больших начальников янки. Если только знатно припечатав по зубам.

Б-банг!

Мотоциклиста снесло в траву, знатно приложив ударной волной. Когда в твою сторону стреляет семидесятишестимиллиметровое орудие, лучше находиться в стороне, он же оказался практически на линии огня, за что и поплатился. А судя по сообщению эфира, ещё и пошёл в зачёт как раненый. Контузия, однозначно.

«Бардак» занял позицию за очередным кустом. Жаль конечно, что нет «Камуфляжа» от одарённого, но и так получилось достаточно хорошо, чтобы их не обнаружили. Очередная складка им в помощь. Впрочем, за неимением гербовой пишут на простой. И почерк у них пока что надо.

Вооружившись мощным морским биноклем, и приладив к нему козырёк, чтобы не бликовали стёкла, Нестеров всматривался в опушку леса, выискивая наблюдателей противника. Маскировались они грамотно, возможно имели и умение «Камуфляж», но против его четвертой ступени «Наблюдательности» шансов у них не было, поэтому он обнаружил разведку практически сразу. Всё же умения реально работают. Сколько он в этом уже убеждался, но не устанет повторять.

Появились они через десять минут после столкновения с авангардом. И столько же уже всматривались в открытое пространство силясь обнаружить противника, или удостовериться в его отсутствии. Двадцать минут! Его взводу удалось задержать продвижение противника уже на двадцать минут. Он с парнями успел уже изрядно попить крови янки, действуя без поддержки на БРДМ, в том числе. Противник их собственно по машине и узнаёт.

И вот теперь янки пытаются понять, что это было. То ли, опять одиночная боевая машина покуражилась, да подалась восвояси. То ли перед ними взводный опорный пункт. А может и вовсе линия обороны. Хотелось бы конечно. М-да.

Легкомысленность никарагуанцев Нестерова уже напрягала. Ведь можно было устроить взводные и ротные опорные пункты, слив немного пота, и затратив толику сил. Тут всего-то два-три дня земляных работ, что и советовал полковник Аршинов. Однако этим никто так и не озаботился. Хорошо уже хотя бы то, что у столицы подготовили рубеж обороны. Но и тут всё не слава богу, так как занять его сейчас попросту некому. Если сандинисты не успеют отойти с линии фронта, то смысла в этих позициях никакого.

— Командир, Рогов спрашивает, что ему делать, — доложил подползший к нему Ясенев.

При посторонних подобное обращение Нестеров не спускал. Но в машине, в бою и вот так, без лишних глаз и ушей, считал вполне допустимым.

— Что противник? — продолжая наблюдать за разведчиками, поинтересовался Виктор.

— Он затрудняется определить количество, но предполагает, что на двух лесных дорогах скопилось не меньше полка пехоты нацгвардейцев, до батальона морпехов янки, танки и артиллерия.

— Пусть отходят на северо-восток, далее на Бельхико, и там ожидают дальнейших указаний, или действуют по обстановке.

— Понял.

Ясенев отполз назад, и спустившись в ложбинку, пригнувшись побежал к БРДМ. Ч-черт! Как бы было замечательно если бы сюда подтянулась гаубичная батарея. Всего лишь пара десятков снарядов заставили бы янки и нацгвардейцев попрыгать, как на раскалённой сковороде. Судя по докладу Рогова, там сейчас довольно высокая плотность личного состава. Вот уж внесли бы сумятицу от души. Ну или один проход штурмовиков с пуском ракет, и одновременной бомбёжкой. А ещё лучше подкатить батарею реактивных установок. Впрочем, это уже точно из области фантастики, так как у «варягов» такого оружия попросту не было.

Словно отвечая на его мысли, в небе появились истребители противника. Явственная демонстрация кто в небе хозяин. Ну и уровень взаимодействия с авиацией. Двадцать минут, и над местом боя уже эскадрилья, наверняка снаряжённая для штурмовки. Впрочем, сейчас от этой воздушной поддержки толку нет. Поди рассмотри с эдакой высоты замаскированные «бардак» и стрелковые ячейки. Уж что-что, а маскироваться его взвод выучился…

Ну наконец-то! Сваливая деревья, и подминая подлесок на поле выкатили шесть танков М-2. Лобовая броня тридцать два миллиметра, плюс оптимальный угол наклона. Эту фугасом уже не сковырнуть. Бронебойный возьмёт с вероятностью в девяносто процентов. Десять Виктор пожалуй оставит на неровность рельефа, который может как способствовать изменению угла по нормали и способствуя рикошету. Он помнит, как в Шанхае умудрялся подставлять борт «тройки» так, что от него снаряды отлетали. А там брони-то той, чуть да маленько. Но однозначно, янки ведут себя слишком самоуверенно.

— Ну что, соколики, заскучали? — прикрыв за собой крышку люка, бодро произнёс Нестеров.

— Вообще-то нет, — пожал плечами Туников. — Вот скучал бы и скучал. Челюсть в зевоте готов вывернуть.

— За тем ли отправлялся в этот тропический рай? — хмыкнув поинтересовался у заряжающего Виктор, подключая шлемофон к внутренней сети.

— Вообще-то, мне обещали жаркие объятия никарагуанок, — заметил Игорь.

— С этим к Тимуру, это он о них вещал с придыханием, — ушёл в отказ командир, приникая к перископу.

— С него спросишь. Где залезешь, там и слезешь.

— А чего я-то сразу? Сам поди забыл какая она баба на ощупь, — возмущённо возразил радист.

— Вот что ты за человек, Тимур. Ни в чём нельзя на тебя положиться, ни в бабах, ни в пьянке, — покачал головой Туников.

— Зато в бою не подвожу, — нашёлся Ясенев.

— Это да. Пока не подводил, — согласился Виктор, наблюдая за танками.

Те приближались покачиваясь на неровностях рельефа, и выдерживая линию. Вслед за ними, укрываясь за бронированными тушами бежит пехота. Причём не янки, а нацгвардейцы. Интересно, экипажи то американские, или успели натаскать никарагуанцев? Впрочем, не больно-то и интересно. Потому что на этот раз ни «Аптечками» ни опытом разжиться не получится. Тут бы самим уцелеть.

Туников бросил на Нестерова вопросительный взгляд. Вроде оно и понятно что нужно загонять в ствол бронебойный, но приказа нет. Инициатива в их экипаже конечно поощряется, но всему есть своё время и место. Сейчас же, пока непонятно что именно задумал командир.

Виктор лишь мазнул взглядом по приближающимся танкам, увеличил кратность до максимума и всматривался в опушку. Пушчонки М-2 им не страшны. Не то, чтобы ими полностью можно пренебречь. Но по большому счёту отправлять эти шесть машин против их «бардака», это всё равно, что на убой. Успели ведь уже оценить их возможности. Ну и как тогда объяснить эту тупость? На ум приходит только один вариант. Это приманка. После первого же выстрела, позицию БРДМ засекут, и…

Что и? Авиация? Толк от неё только в случае если они окажутся на открытом месте. Под маскировочной сетью они считай в домике. Даже стокилограммовой бомбе нужно рвануть на расстоянии не более двух метров чтобы пробить осколками бортовую броню, или нанести повреждения взрывной волной. А с точностью у авиаторов так себе. Хреново, в общем-то.

Остаётся все же артиллерия. Рогов приметил у янки полевые пушки, а их снарядам уже вполне по силам тягаться с бронёй «бардака». Не гарантировано, но процентов пятьдесят точно. И именно их-то Виктор и высматривал на опушке. Не может быть иначе. Американцы даже никчёмных союзников просто так на убой не отправляют. Непременно должны извлечь свою выгоду. Именно такую характеристику им дал полковник Аршинов, а Нестеров запомнил.

— А вот и вы, мои дорогие. Неужели одна пушечка. А нет. Вон и вторую выкатывают. Отлично. Ага. Третья.

Стоило обнаружить пушки, как Виктору даже полегчало. Не то, чтобы ситуация теперь им на руку. Но, во-первых, появилась определённость. А во-вторых, есть возможность попытаться вывести артиллерию из игры.

— Игорь, осколочный.

— Есть осколочный, — не смог сдержать своё удивление заряжающий.

Виктор опустился к пушечному прицелу, и взялся за рукояти маховиков. Волнения как такового нет. Так, нечто отдалённое. Успел уже перегореть при первом столкновении, хотя тогда особо и волноваться не пришлось.

— В стволе, — доложил Туников, одновременно с лязгом затвора.

— После него, ещё два без команды, — приказал Нестеров.

— Есть.

И тут же шорох снаряда извлекаемого из боеукладки. Галочка прицела легла на орудие, едва различимое сквозь листву и маскировочную сеть.

— Выстрел! — привычно выкрикнул Виктор, и нажал на педаль спуска.

Б-банг!!!

Виктор первым делом вскрыл ниши с «Перьями», и рассовал их по карманам кителя. Хорошо всё же, что он не стал брать с собой артефакты характерника, оставив их в надёжном месте. Имелся уже нехороший опыт вот такого противостояния в одиночку против толпы японцев. Тогда он так же потерял танк. Правда, дрались они в тот раз куда удачней, нынешнего.

Вцепившись в края люка Нестеров рывком выбросил тело наружу и сел свесив ноги. После чего откинулся назад, и кувыркнувшись через голову оказался рядом с посечённым осколками деревянным ящиком. Открыл защёлки, и откинув крышку начал выбрасывать оттуда бронежилеты и каски. Шлемофоны своё отслужили, теперь не помешает защита посущественней.

Скатившись вниз, сорвал с себя чёрный комбинезон, оставшись в полевой форме и начал облачаться в защиту. Остальные поспешили последовать его примеру, благо время пока есть. Вокруг плотная дымзавеса, укрывающая их от взора противника, который пока и не помышляет в них стрелять. Воя двигателей самолётов не слышно. Наверняка сделали своё дело и убрались восвояси.

— Командир, я успел сообщить деду, что мы живы, и покинули машину. Заряд на стволе закрепил, — накидывая на себя броник, сообщил Ясенев.

— Мину в боеукладке активировал, — это уже Туников.

Минирование на случай потери машины предусматривалось в двух местах. Первый заряд, в боеукладке, там просто отвинчивается колпачок, и дёргается шнур, как в немецкой гранате. Пара минут, и бадабум. Второй в виде в виде пояса с тротилом закрепляется на баллоне эжектора, минута и его разрывает на части. Закладки сделаны на неизвлекаемость, так что, если кто-то доберётся до машины раньше, то поделать ничего не сможет. Это чтобы сберечь секрет экстракции газов из ствола. Гарантия неполная, но лучше уж так, чем никак. Командование сочло, что риск утратить технологию, стоит испытания машины в боевых условиях.

— Ну и чего сидим, кого ждём. Ноги в руки, и за мной, — скомандовал Виктор.

Броники накинули, каски нахлобучили, остальное и в руках унести можно. А то, пока эдак будут возиться, оно как раз и рванёт. А в «бардаке», двойной боекомплект, между прочим.

Они успели укрыться за складкой, когда раздался первый взрыв. Грохнуло знатно, и мимо с пугающим шорохом пролетел увесистый кусок стали. Но это сущие мелочи в сравнении с тем, что будет когда рванёт по настоящему.

— Ходу, парни! — подхватываясь, выкрикнул Нестеров.

Бездумно выбегать не стал. Для начала убедился в том, что дым продолжает их прикрывать. Что там с машиной не видно, как и её саму. Сорвался с места, и вновь короткая перебежка, приметил глубокую промоину оставшуюся от потоков воды, и свалился в неё как в окоп. Жаль такие не попались двум отделениям, занявшим оборону. Это серьёзно упростило бы жизнь, но чего нет, того нет.

Сначала его толкнула земля, и лишь мгновением позже над ними ударила упругая взрывная волна, донёсся оглушительный взрыв, и с громким выворачивающим душу шуршанием, визгом, вжиканьем и ещё бог весть чем, пронеслись обломки и осколки брони. По каске пробарабанили камешки, комья земли, а самого Виктора накрыло густым слоем пыли. М-да. Пожалуй не стоило стягивать с себя комбинезон, потому как он сейчас стал бы не чёрным, а скорее серым.

После взрыва дымзавеса начала быстро рассеиваться, и вскоре Виктор услышал первые винтовочные выстрелы, а следом загрохотал пулемёт. Это его бойцы вступили в бой. Не прошло и десятка секунд, как на опушке рявкнуло орудие, а чуть погодя рвануло где-то справа. Похоже артиллеристы пытаются достать пулемётчика из отделения Гранина.

Нестеров выглянул из промоины и осмотрелся. Справа заметил один из танков, нацелившийся на позиции Овечкина. Деда конечно не в дровах нашли, и он сумеет разобраться с ним. Но дело усложняется тем, что машину прикрывает пехота, пока прячущаяся за бронёй. А это уже проблема.

Виктор сменил магазин с обычными патронами на бронебойные, и дослав патрон в ствол, приник к прицелу. Привычно на глаз внёс поправки, взял упреждение, замер, пока не появилось чувство единения с винтовкой. Благодаря развитым умениям оно и с обычным оружием срабатывает, а уж с артефактом, так и подавно. Наконец уверившись в том, что готов к выстрелу потянул спусковой крючок. «Горка» грохнула, толкнув в плечо.

Вездесущее солнце нашло-таки брешь в парусине палатки и один из лучиков скользнул в полумрак, упёршись точнёхонько в глаз Виктора. Вроде вчера ночью припёрся усталый как собака, и уснул не успев донести голову до подушки. Но стоило только этому озорнику коснуться закрытого века, как сна ни в одном глазу. Нестеров сразу сместился, будучи полон решимости проспать ещё эдак минут триста, но тщетно.

— Твою ж-же м-мать, — в сердцах выругался он, сдаваясь и открывая глаза.

В палатке было сумрачно, поэтому виновника его пробуждения долго искать не пришлось. Надо бы озадачить кого-нибудь, чтобы заштопали прореху. Сейчас-то пока сухой сезон и не особо жарко, к слову, но благость эта продлится недолго, скоро зарядят дожди и будет весело.

Он поднялся с походной складной кровати, сунул ноги в лёгкие сандалии и подхватив несессер с полотенцем, направился умываться. Хорошо иметь танк, способный увезти уйму имущества. И очень плохо терять его, потому что сердце кровью обливается от количества утраченного. Дед в Викторе дыру прожёг своим осуждающим взглядом. Ведь именно его прицеп с имуществом пришлось бросить в том поле.

А вообще, повоевали они славно. Как и предполагал Нестеров, он подстрелил кого-то очень непростого. Точных сведений пока нет, но целых два часа янки и нацгвардейцы не проявляли никакой активности. Потом-то они вновь пошли, и взвод Виктора сильно упираться не стал. Постреляли немного для порядка, да откатились назад, едва в воздухе засвистела первая мина. Выгадать получилось всего лишь минут двадцать, но и это хлеб.

Впоследствии они ещё пару раз устраивали противнику кровопускание, но теперь уже в лесу. Не сказать, что вышло сильно замедлить продвижение, однако задержки были. А там ещё и ушедшие вперёд мотоциклисты постарались, подрывая стволы деревьев и роняя их на дорогу. Имелась среди них парочка бойцов со вторыми ступенями «Сапёра» и «Подрывника», так что, отработали на ять.

Все эти старания не прошли напрасно. Рассечённые части сандинистов сумели организовано отступить, соединиться и занять позиции по холмам на подступах к Манагуа. Наступающие попытались было взять город сходу, но не преуспели в этом, понеся значительные потери.

Генерал Сандино не преминул выдать это за военную победу, раструбив на весь белый свет о том, что самосовцы и янки угодили в расставленную ловушку с ложным отступлением, и увлёкшись наступлением сходу напоролись на заблаговременные позиции, понеся катастрофические потери.

И люди верили в это. Во всяком случае, о том, чтобы какие-либо из областей думали отвалиться пока слышно не было. А тут это быстро происходит. Впрочем, причина скорее всего только в том, что сандинистам удалось удержать столицу. Будь иначе, и территория контролируемая повстанцами серьёзно так ужалась бы. Но пока ситуация стабилизировалась.

Хм. Ну, это если говорить о наступлении янки и Самосы. От лобовых ударов они отказались. Зато авиация утюжит позиции с завидным постоянством, да ещё вчера подтянули гаубицы, и боеприпасов они не жалеют, словно у них погреба бездонные.

Наступление полковника Аршинова на севере окончательно захлебнулось. И как это ни прискорбно, фронт завис в некоем равновесии, которое не продлится долго. Увы, но у сандинистов и варягов начал намечаться дефицит в снаряжении и боеприпасах. Снабжение по прежнему осуществлялось по воздуху, со слишком большим плечом доставки. А как изюминка на торте безраздельное господство авиации противника…

Виктор уже заканчивал умываться, когда перед ним предстал улыбающийся во все тридцать два зуба Ясенев.

— Разрешите доложить, товарищ поручик! — вытянулся он, по стойке смирно, с вещмешком за плечами.

— Докладывай, — вытираясь полотенцем, произнёс Нестеров.

— Ваше приказание выполнено. Достал носимую радиостанцию.

— Надеюсь не спёр.

— Обижаете, товарищ поручик. Я её выменял. Правда, она трофейная. Но я малость поколдую над ней, и уже к завтрашнему утру будет работать как часы.

— Хвалю, боец. Кстати, Тимур, у меня там палатка прохудилась, надо бы заштопать.

— А чего опять я-то? — нарочито скис Ясенев.

— Ну-у, не знаю. Наверное ты мне жизнью обязан.

— Теперь по гроб жизни поминать будете.

— Только до конца той, которую сам же тебе и спас. Вот разменяешь, и я отстану.

— А если самострел, считается? — с надеждой поинтересовался он.

— Считается конечно. Только от трибунала отмазывать не буду.

— Нет?

— Нет.

— Есть заштопать палатку.

Он вытянулся в струнку, и бросив руку к обрезу кепи, чёткий поворот кругом, два строевых шага… И замер, осматриваясь по сторонам. После чего приметил одного из бойцов и рявкнул, словно настоящий полковник.

— Рядовой Санчес!

Ну, в эти тонкости Нестеров уже вдаваться не собирался. Он и так знал, что Тимур сам за иголку не возьмётся. Не та натура. Впрочем, этому проныре многое сходило с рук. Причём прощал его далеко не только Виктор. В этом был замечен даже дед, к которому радист сумел подобрать ключик. С другой стороны, никаких сомнений, что он обставит всё так, что никарагунец ещё и горд останется выполненным поручением. Проныра же.

Пока приводил себя в порядок, прибежал посыльный, и сообщил о вызове в особый отдел. Нестеров не особо удивился по этому поводу. Утрата нового образца боевой техники не могла пройти бесследно. Правда, не понятно отчего вызывают только его, а не весь экипаж.

Когда вышел из палатки, послышался отдалённый грохот автоматической зенитной пушки, к которой вскоре присоединилась другая, а там затарахтели пулемёты и послышалась разрозненная винтовочная трескотня.

Сколько раз говорили, чтобы пехота укрывалась в блиндажах и перекрытых щелях, но всё без толку. Многие никарагуанцы мечтают получить награду за сбитый самолёт. Дополнительный гектар земли, не баран чихнул.

До их расположения бомберам дела не было. Скорее всего они и не подозревали о том, что под сенью деревьев находятся подразделения сандинистов, и уж тем паче варягов. Будь иначе, и тут уже вздымались бы рыжие султаны земли.

Сейчас же их интересовал передний край, проходящий по гряде холмов. Виктор поправил ремень висящей на плече «Горки», с которой он старался не расставаться. Это только считается, что фронт стабилизировался, а так-то случиться может всё что угодно. А его взвод, если что, всего лишь во второй линии.

Достать самолёты он даже не пытался, слишком далеко даже для его артефакта. Так что, пусть там отбиваются без него. Вот пару дней назад, он показал двум янки, по чём фунт изюма. Мало, что сбил, так его парни ещё и пилотов захватили, а он потом их обнулил и передал в особый отдел. Ему землица не полагается, зато начисляются премиальные.

— Что, товарищ поручик, жалеешь, что не на передке? А то бы поохотился, — пыхнув папиросой, хмыкнул подошедший Овечкин.

Виктор глянул на деда, пытаясь понять, дуется ли тот на него, иди уже отпустило. Похоже всё же смирился с потерей прицепа и имущества. Вот и ладно. А то беседовать с брюзжащим старшим унтером, которому не даёт покоя жаба, удовольствие ниже среднего.

— Ну-у, подстрелить парочку летунов всё на пользу, как считаешь Сидор Матвеевич, — осторожно ответил Нестеров.

Так как в поимке сбитых пилотов отличились парни Овечкина, то и половина опыта перепала им же. И не так мало, между прочим, на фоне их, пока ещё невеликих ступеней умений. Избытка у пленных оказалось предостаточно, самому Виктору досталось шестьдесят пять тысяч.

— Это да, польза от этого есть, — подтвердил старый солдат.

— Только я не на передок. В штаб вызвали.

— Станут пытать, как смог потерять машину?

— Это как водится. Только не начинай, Сидор Матвеевич.

Виктор сделал предостерегающий жест. Ну правда, сколько можно!?

— Не буду, — хмыкнул тот, и сунул в рот папиросу.

Пока добирался до штаба, авианалёт завершился. Несмотря на плотный огонь, в этот раз бомберы ушли в полном составе. Ну что сказать, мало умений, нужно ещё и твёрдость духа иметь, чтобы руки не тряслись, глаз не подводил, а голова сохраняла трезвость. Опять же, летунов то же не в дровах нашли, у них свои умения имеются.

— Разрешите, товарищ… майор, — запнувшись, произнёс Виктор.

Удивляться было чему. Начальнику особого отдела ЧВК тут вроде бы как делать нечего. Основные части варягов находятся на севере, потому тут вполне себе управлялся его помощник, в звании поручика. Но нет, сидит за складным полевым столиком, и что-то там записывает в ежедневник.

Как там у Козьмы Пруткова — память сие есть благо, но большее благо бумага. Многое бы отдали янки за возможность заполучить эту книжицу почти наполовину исписанную убористым каллиграфическим почерком.

— Проходите, Виктор Антипович, — закрывая ежедневник, указал особист на стул напротив себя. — Как ваши дела? Слышал, вы опять в прибытке. Уничтожили два самолёта, шесть танков, да парочку вывели из строя. Если так дело пойдёт и дальше, то эдак у республики не хватит ни наград, ни денег, чтобы рассчитаться с вами.

— Ну, всегда ведь есть вариант предъявить счёт, не так ли, Всеволод Иванович.

— Действительно полагаете, что мы настолько мелочны?

— Неужели за потерю «бардака» даже не спросите? — вздёрнул брови Виктор.

— Даже не надейтесь, Виктор Антипович. По всей форме. Правда, на ваше счастье она теперь приняла упрощённый вариант. Так что, сэкономить казённые средства не получится.

— И это греет сердце наёмника, — с наигранным облегчением произнёс Виктор.

— Рад за вас, — в тон ему произнёс майор, а потом уже серьёзно. — Сильно жарко было?

— Признаться, в Китае было пострашней. Там и время окапаться было, и позиция не в пример этой, а потому и упираться приходилось насмерть. Здесь в подобной обороне попросту не было смысла. Позиция хуже некуда. Обошли бы, и сожрали. Повезло, что их командование на передок вылезло, иначе нас сбили бы куда раньше.

— После напишите подробную докладную и представите поручику Смеянову.

— После? — удивился Нестеров.

— А вы думали начальник особого отдела лично приехал сюда, чтобы расспросить вас по факту боя и потери боевой машины? Не жирно ли, товарищ поручик?

— Тогда я теряюсь в догадках, зачем я вам понадобился, — вынужден был признать Виктор.

— Разрешите, товарищ майор.

В палатку вошёл Питон. Виктор был знаком с этим капитаном спецназовцем, командовавшим разведвзводом ЧВК. Даже успел у него кое-чему подучиться. К примеру, делать заготовки из концов верёвок, чтобы было сподручней вязать пленников. Вот только зачем он тут, совершенно непонятно. Опять нужно вызволить кого-то из плена? Но, без «бардака» в этом деле у Виктора никаких преимуществ перед спецурой.

— Проходите капитан, — пригласил майор, указывая на свободный стул. — Итак, товарищи офицеры, перед нами поставлена боевая задача по уничтожению авианосцев противника. Удар должен быть молниеносным и сокрушительным. Таким, чтобы пух и перья.

— Всех авианосцев или можно на выбор? — дурашливо поинтересовался Виктор.

А что такого!? Какая задача, такой и ответ. Почему тогда просто не раскатать в одиночку весь экспедиционный корпус янки. Да как два пальца об асфальт!

— Не хохмите, Нестеров, вам это не идёт, — покачал головой Ворохов. — Задача группы капитана Михновец сопроводить вас до места. Ваша, определить точные координаты кораблей и передать их посредством «Кинитофона» во Владивосток, — особист выложил на стол коробочку артефакта.

— А почему именно я? — удивился Виктор.

— Потому что компетентного специалиста с необходимым допуском сюда доставить слишком хлопотно. Из-за авиации противника два дирижабля с грузами завернули когда они уже были на пути в Никарагуа. А среди варягов вы единственный, кто имеет и соответствующие допуски, и обладает необходимыми умениями, чтобы дать точное целеуказание, — пояснил майор.

— Если я правильно понимаю, речь идёт об умении «Корректировщик», — уточнил Виктор.

— Именно.

— Но у меня его нет. Мало того, «Гаубица» и «Гранатометчик» не подняты даже до первой ступени, а «Гранатомёт» до второй. Не открыты «Артиллерист» и «Канонир». Это прорва опыта.

— Насколько мне известно, у вас в наличии более шестисот тысяч свободного опыта… — начал было Ворохов.

— И мне есть куда их потратить, — покачав головой, перебил его Нестеров.

— То есть, в ваши планы не входит развивать воинские умения?

— Только те, от которых мне будет реальная польза. В противном случае, я намерен использовать его для обмена на надбавки. У меня были плохие стартовые позиции, и этого солидного запаса хватит только на восемь очков.

— И отчего же вы ещё не использовали ваш опыт?

— Война приучила иметь козыри про запас, и это меня уже ни раз выручало. Но тогда лично для меня в поднятии умений был практический смысл. Сейчас же его нет. И вообще, я как солдат готов драться за интересы республики. Но отчего я должен делать это за свой счёт, если враг не топчет мою Родину.

— А вы своего не упустите, Виктор Антипович.

— Есть такое дело, товарищ майор. С другой стороны, у меня в загашнике опыта втрое меньше от потребного.

— Подсчитайте сколько вам понадобится опыта, чтобы поднять «Корректировщика» на четвертую ступень.

— Ого! А к чему такая точность-то?

— Всё узнаете в своё время. Или не узнаете. В любом случае о цели задания и о том, чему вы будете свидетелем, вам придётся молчать. И, да, вот очередная подписка, — подвинул особист по столу уже заполненный бланк.

Кроме того, перед Виктором возникло сообщение Эфира, о заключении соглашения о неразглашении. Ему всегда было интересно, к чему нужны эти бумажки, коль скоро договора по Сути, имели ту же юридическую силу, а их нарушение влекло за собой такие штрафы, что только держись. Проще уж неукоснительно придерживаться всех пунктов контракта. И это плюсом к тому, что окажешься под следствием. Нестеров понятия не имел как это работает, да и никто из яйцеголовых не мог высказать ничего вразумительного, оставалось только принимать это как должное.

Прежде чем подписать, он уже по обыкновению пробежал содержание взглядом. Ничего особенного, вполне себе стандартная форма, с вариациями на тему. А потому он не видел сложностей в том, чтобы параллельно этому произвести необходимые подсчёты.

Благодаря хорошо приподнятому Интеллекту ему с достаточной лёгкостью теперь давались и сложные вычисления, чего уж говорить о простых арифметических действиях. А уж когда это касалось Сути, так и подавно, потому что с этим цифрами достаточно легко обращались даже малограмотные. Суть же, и этим всё сказано.

— Товарищ майор, для поднятия умений на необходимый уровень, мне требуется один миллион девятьсот семнадцать тысяч пятьсот девяносто семь опыта, — доложил он, передавая особисту подписанный бланк.

— М-да. Я вообще-то полагал, что ты обойдёшься казне подешевле. Нестеров, ты же прорву опыта извёл, и всё не в коня корм.

— Так, кони они разные, товарищ майор. Одни рысаки, другие беговые, третьи ломовые.

— Да кто бы спорил. Ладно, получишь свой опыт. Кононов, — повысив голос позвал он.

— Я товарищ майор, — вошёл в палатку поручик.

— Отсыпь этому хитрецу опыта, сколько скажет.

— Есть.

Покинув палатку особиста, Нестеров с Кононовым прошли в другую, явно занимаемую поручиком-характерником временно. Вроде и не пустая, но уж больно выглядит необжитой. Похоже Ворохов приехал сюда специально из-за Виктора, притащив с собой характерника и разведгруппу. Что весьма странно. Куда проще было его вызвать в основное расположение ЧВК, находящееся севернее.

Процесс передачи опыта, как и всегда, не отнял много времени. Не прошло и пяти минут, как Виктор был свободен. Отошёл к дереву, укрывшись от солнца под его кроной, и подперев плечом ствол, начал раскидывать полученное богатство по умениям. Процесс недолгий, если знаешь, что именно должен сделать. Он знал.

Для начала поднял до четвёртой ступени «Гаубицу», после чего пришёл черед открыть новое умение «Артиллерист» и так же задрать его до существующего максимума. Далее последовали «Гранатомёт» и «Гранатомётчик». Затем задрал «Снайпера» и получил доступ к «Канониру». Схожие умения относящиеся к категории Эфира, только работает не со стрелковым оружием, а с пушками. И наконец искомый «Корректировщик», из той же оперы, но для гаубиц и миномётов. К слову, у них разброс так велик, что тут влияние умения заметно в особенности.

М-да. Неслабо это он сейчас так приподнялся. Жаль только академического образования нет, а то разом преодолел бы дистанцию до двенадцатой ступени Сути. Эти мысли его всегда одолевают, когда приходится вливать прорву опыта в рост умений.

Вообще-то, последние полтора месяца он времени даром не терял. Мало, что успел приподнять достаточно избытка, который перевёл в свободный. Так ещё и четыре изобретения сделал, вогнав полученные надбавки в Интеллект.

Сам не зная отчего, возможно из желания покрасоваться перед самим собой, Виктор вызвал перед своим внутренним взором Суть, и окинул её ревнивым взглядом.

Лоси. У Виктора просто не находилось более подходящего эпитета, чтобы охарактеризовать своих спутников. Переход в полсотни километров, в сжатые сроки? Да не вопрос. Он готов к такому марш-броску, спасибо надбавкам, подготовке в училище, собственной усидчивости, ну и наконец охотничьим навыкам, научившим его быстрому передвижению по пересечённой местности. Это, если что, тайга, с её сложным рельефом, буреломами, болотами и прочими прелестями. Но вот такого он просто не ожидал.

Едва перешли линию фронта, как спецназовцы взяли такой темп, что Виктор едва поспевал за ними. Он вообще не представлял, что такое возможно, да ещё по полной выкладке и в дневную жару. А ещё удивлялся, когда Питон на полном серьёзе говорил о том, чтобы он брал с собой только по настоящему нужное. Виктор так и поступил, благо знает, что значит марш-бросок. И только когда группа пошла в полную силу оставив позиции противника за спиной, до него дошёл смысл слов командира группы. Сейчас он избавился бы ещё от чего-нибудь.

Пытка продолжалась три часа, за которые они успели преодолеть более тридцати километров. Только после этого Питон объявил короткий привал, с приёмом пищи. Виктор буквально рухнул на землю, ловя ртом воздух, и решая для себя, стоит ли избавиться от какого-нибудь имущества, прикопав его на месте стоянки. С одной стороны, он вроде бы и не брал ничего лишнего, но с другой, дальше будет ещё труднее.

— Ты как? — опустился рядом с Нестеровым, Михновец.

— Ну вы и лоси, — выдохнул Виктор.

— Есть немного. А ты что же в Выносливость не вкладывался? — поинтересовался капитан.

— А зачем мне это? Я же танкист, приподнял до необходимого минимума, чтобы поступить в училище, и ладно, — продолжая глубоко дышать, ответил Нестеров.

— Ага, помню, слабая стартовая позиция, и очки надбавок вложенные в базу Сути, — кивнул спецназовец, памятуя разговор в палатке особиста.

— Именно, — подтвердил Виктор и поинтересовался, — Послушай Питон, мне вот интересно, а почему нам нужно застать корабли именно в бухте?

— Не знаю, что там и как, но стоит кораблям прийти в движение, и наш выход теряет смысл.

— С чего бы?

— Потому что достать авианосцы мы сможем только на якорной стоянке.

— То есть, толк от того, что хотят использовать будет только по неподвижной цели?

— Мне известно лишь в части касающейся. И всё, что знал, я уже озвучил.

— Ясно, — наконец продышавшись, Виктор полез в рюкзак за тушёнкой и сухарями.

— Слушай, Тополь, мне вот интересно, у тебя реально в загашнике порядка семисот тысяч свободного опыта?

— Так и есть, — вгоняя нож в крышку консервной банки, подтвердил Нестеров.

— А чего же ты, имея такую серьёзную мошну не вложишься в спортивные умения? Все они в той или иной мере влияют на физическую форму и сегодня были бы тебе в помощь.

— Думаешь, мне опыт с неба падает?

— Ну, ты вроде как характерник, и нужные артефакты у тебя имеются. Буквально на днях поимел солидный куш со сбитых пилотов.

— Я гляжу земля слухами полнится, — хмыкнул Нестеров. — Предпочитаю немного потерпеть, а не разбрасываться направо и налево опытом, за который заплачено немалой кровью.

— Планы на будущее, — кивнув, произнёс Михновец.

— Именно. И пока я не вижу смысла их менять, — отгибая крышку консервы, подтвердил Нестеров.

Привал вскоре закончился. Они закопали мусор и продолжили путь. Не сказать, что Виктор не думал о словах Питона. Думал. Ещё как. Даже с началом движения. Однако, так и не нашёл ни единого весомого аргумента в пользу того, чтобы приподнять спортивные умения до третьей ступени. В принципе, на фоне его кубышки, опыта это съело бы немного, но с другой стороны, он не видел в этом смысла. Поэтому терпел вторую часть их пути, продолжая движение через не могу, и пошло оно всё к чёртовой матери…

Не сказать, что бухта была такой уж большой. Но безопасную стоянку для «Йорктауна» и «Энтерпрайза» вполне обеспечивала. Корабли эскорта находились уже снаружи и мористее. Вообще, авианосцам куда лучше быть в море, и выпускать самолёты крейсируя вдоль берега. Но волнение в океане всё ещё не успокоилось, что серьёзно осложняло взлёт и посадку. Погода неподвластна человеку и не собирается считаться с его планами. Поэтому пришлось искать безопасную стоянку, дабы иметь возможность использовать авиацию.

Авианосцы стояли параллельно друг другу, носом к выходу из бухты. Самолёты запускали с помощью катапульт, и палубная команда суетилась как муравьи. На первый взгляд, на кораблях происходит какая-то хаотичная суета. На деле же, каждый знал, что именно должен делать, и если присмотреться, то станет заметна некая упорядоченность и рабора хорошо отлаженного механизма.

Самолёты взлетали по одному каждые две минуты, кружили вокруг бухты, и когда эскадрилья наконец собиралась уходили за горизонт. Затем на палубу начинали садиться вернувшиеся с боевого вылета. И всё это в непрекращающейся карусели. Зрелище просто завораживало.

— Ну что, Тополь, твой выход, — кивнув в сторону кораблей, произнёс Питон.

— Я так понимаю, от меня требуется определить точные координаты авианосцев, — сбрасывая с плеч рюкзак, произнёс Виктор.

— Ты чертовски догадлив, — хмыкнул спецназовец.

— Ага. С детства мамка догадой звала, — в тон ему ответил Нестеров.

Извлёк планшет с картой, и определил своё местоположение с точностью до секунды. А это квадрат со стороной в тридцать с небольшим метров. Потом с помощью своего глазомера измерил расстояние до носа «Энтерпрайза», прикинул угол воображаемой прямой, и наконец получил искомую точку. Потом зафиксировал ещё две точки, на корме и в центре корабля. После чего всё то же самое повторил и с «Йорктауном».

В идеале не помешала бы триангуляция, но он вполне доверял своим умениям, в несомненной пользе которых уже давно убедился. Ну и такой момент, что времени для того, чтобы занять другую позицию у них попросту не было, а значит придётся стрелять от бедра. Между прочим, при наличии соответствующих навыков, не столь уж и безнадёжное занятие, и Виктор наблюдал это собственным глазами, когда его батя разбирался с хунхузами.

— Готов? — поинтересовался Питон, видя, что Нестеров, отложил карту и берётся за «Кинитофофон».

— Дурное дело не хитрое. Ну что, активирую?

— Давай, мы уже связались с Вороховым, а он с руководством, так что тебя там уже ожидают с нетерпением.

— Я гляжу прямо серьёзно так подготовились, — Виктор кивнул на бойца, у которого в руках была небольшая кинокамера.

— Приказано записать хронику. С трудом отбоярились от кинооператора. Пихали его нам, как дар небес. Хорошо хоть Тайга у нас увлекается этим делом, даже киномехаником в кинотеатре подрабатывал в отпуске.

— Понятно. Ладно, поехали, — поведя шеей, произнёс Нестеров, и активировал артефакт. — Здесь Тополь, готов к передаче координат.

— Слышу тебя Тополь, готов принять координаты, — раздался из небольшого динамика изменённый механический голос.

После передачи данных прошло не меньше двух минут, по прошествии которых метрах в двадцати от правого борта «Энтерпрайза» вспух пенный шар, а затем взметнулся огромный столб воды. Очень похоже на взрыв глубинной бомбы. Виктору воочию это наблюдать не приходилось, только на киноэкране, но там кажется всё было взаправду.

Чего-то подобного Нестеров и ожидал, а потому внимательно всматривался в авианосец. Однако никакого сброса бомбы он не заметил. Ну и как тогда туда доставили заряд? Быть может артефакт, который установили на ту же торпеду. Как вариант, могли создать такой, которому передают координаты, он выдвигается на место, и происходит подрыв. Признаться, после своей «Горки», он уже мало чему удивится.

— Промах, — произнёс Виктор в динамик артефакта.

Неизвестный запросил координаты взрыва. После чего замолчал на несколько минут, а затем вновь вспухла вода, и взметнулся столб воды. На этот раз под самым бортом авианосца. И вполне возможно, что тот получил пробоину. Нестеров сообщил об увиденном. Тихо худея с сообщения Эфира.

Какими бы лосями ни были спецназовцы, но на счастье Виктора они всё же не собирались проделывать долгий путь до залива Фонсека на своих двоих. Хотя, признаться, Нестеров принял слова Питона за чистую монету. На фоне уже проделанного марш-броска и имеющихся у них надбавок в Выносливость и Силу, звучало это вполне правдоподобно.

А ещё, у них имелась химия, которая могла взбодрить так, что усталости как не бывало. Не балтийский чаёк, о котором говорил батя, а нечто более забористое. Однако, капитан решил, что для этого средства слишком рано. Вообще-то, уже через полчаса бега, Виктор с ним поспорил бы. По его мнению, как раз самое время.

Поначалу-то вроде было полегче, чем перед финишем у бухты. Однако уже совсем скоро Виктор начал прикидывать, без чего в своём снаряжении он мог бы обойтись. Не решившись от чего-либо избавиться, он начал всерьёз подумывать, а не поднять ли спортивные умения до третьей ступени.

Он так и не успел прийти к окончательному решению, когда пытка бегом по пересечённой местности закончилась. Не то, чтобы окончательно, но они по меньшей мере остановились. Нестеров осмотрелся, и сквозь листву подлеска рассмотрел серую ленту грунтовой дороги. Не сказать, что шоссе, но вполне наезженная. Первая мысль пришедшая на ум, они дождутся темноты, и побегут прямо по ней. Идея ему понравилась куда больше, чем забег по пересечённой местности.

— Готовим бесшумное оружие, — приказал Питон, и потянул из кобуры своего «Вепря».

Поправочка. Похоже командир решил захватить транспорт. И эта идея Нестерову понравилась куда больше, чем пеший переход по дороге. Как говорит старая поговорка — лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Виктор извлёк пистолет и споро навернул на ствол глушитель. Следом достал плечевой упор, гнутый из стальной проволоки, и вогнал его крепление в полозки на рукояти. Всё, готов к бою.

В отличии от него, снайпер группы, закрепил прибор для бесшумной стрельбы на стволе винтовки, и сменил магазин, на снаряжённый дозвуковыми патронами. Капитан вопросительно посмотрел на Виктора.

— Бесполезно, — покачал Нестеров, в ответ на немой вопрос. — Даже если дозвуковые патроны, из моей «Горки» пули вылетят с высокой скоростью. Нужно отдельно крутить.

— Неужели не озаботился? — вздёрнул бровь Питон.

— Озаботился конечно. И глушитель имеется. Только их у меня немного, а дистанция тут пистолетная, не вижу смысла расходовать штучные патроны. Я и из «Вепря» на полсотни метров положу в глаз, — заверил Нестеров.

— Ой ли? Кучность пистолета не позволит, — усомнился капитан.

— Даром что ли я в умения вкладывался и «Снайпера» открывал. Положу точно по месту, даже не сомневайся.

— Слышал, что у тебя настоящий артефакт, а не винтовка, — с явной завистью произнёс снайпер, когда командир наконец переключился на остальных бойцов.

Вот так сразу и не поймёшь, чему он завидует больше, «Горке» или умениям Нестерова. Благодаря «Характернику» тот видел Суть всех спецназовцев, а потому знал, что Крюку до «Снайпера» ещё далеко. Спецура-то она спецура, но похоже он пока ещё не достиг того уровня, когда государство готово вкладываться в бойца по полной. Вот, Виктор сподобился. Ну или всякий раз оказывался в нужное время и в нужном месте.

— Так и есть. Единственная в своём роде, другой такой в мире нет, — похлопав по «Горке», с гордостью заверил Нестеров.

— По возвращении дашь пальнуть пару раз? — попросил Крюк.

— Бесполезно, — покачав головой возразил Виктор снайперу, — Привязана ко мне, хоть тонну патронов изведи, выстрелить не получится. Ту же «Аптечку» может использовать посторонний, чтобы вылечить владельца, и с неё можно снять привязку. Здесь вообще без вариантов.

— Жаль, — вздохнул Крюк.

— С хотелками разобрались? — одёрнул их Питон. — Вот и ладно. Теперь слушаем сюда. Нам нужен транспорт. В идеале грузовик с янки. Крюк, на тебе водитель, валишь наповал, — снайпер утвердительно кивнул, — Тополь, снимешь старшего машины, но этого в плечо, больно, но не смертельно, — теперь кивать пришла пора Виктору, — Остальные отрабатываем по находящимся в кузове. Валим наглухо. Вопросы. Вопросов нет. Рассредоточились.

Виктор занял позицию за одним из кустов, и поправил на себе кусок маскировочной сети. Вроде бы несерьёзно, но при его четвёртой ступени «Камуфляжа», нужен кто-то с так же развитой «Наблюдательностью», чтобы оказаться с ним на равных. Любой кто ниже, пройдёт в двух шагах и не заметит, пока он сам себя не выдаст.

Несмотря на то, что дорога была наезженной, и на ней наблюдались сегодняшние следы протекторов шин, ждать пришлось около часа. Признаться, Виктор сомневался, что они тут хоть что-то высидят. Когда прошла первая усталость, он прикинул, что время уже к коротким тропическим сумеркам, и сомнительно, чтобы в военное время кто-то раскатывал в прифронтовой полосе. До линии соприкосновения отсюда порядка пятидесяти километров. Не великая даль. И вообще, по всему Никарагуа, с обеих сторон скоро настанет комендантский час.

Поэтому Нестеров мысленно уже приготовился к очередному марш-броску. Но тут с юга, то есть, со стороны фронта, послышалось завывание мотора грузовика. Ещё немного и из-за поворота появился знакомый угловатый и допотопный «Джеффри», с открытой кабиной под маркизой, где сидели водитель, и офицер. Расстояние плёвое, так что он это рассмотрел хорошо. В кузове с десяток весело гомонящих морпехов.

Виктор вскинул к плечу упор увеличившегося в габаритах пистолета. При нужде он вполне мог отработать и в автоматическом режиме, как пистолет-пулемёт. Правда, злоупотреблять этим всё же не рекомендовалось, конструкция рассчитана на использование такого огня лишь в экстренной ситуации.

Первый выстрел за командиром, поэтому Виктор посадил мушку на свою цель, и сопровождал её, в ожидании сигнала. Наконец раздался негромкий хлопок, кто-то в кузове вскрикнул. Нестеров потянул спусковой крючок, вплетая свой выстрел в дробную перекличку хлопков остальных бойцов.

Как и собирался, вогнал пулю чётко в плечо. Впрочем, чему тут удивляться, если дистанция всего-то неполных тридцать метров, а цель двигалась практически на него, даже упреждение не нужно брать. Офицер дёрнулся, согнулся, и наконец вывалился из кабины.

С остальными было покончено в считанные секунды. Всё же серьёзно готовят спецуру, причём дело даже не в поднятых умениях, а в реальных навыках бойцов. Никто из янки так и не успел выстрелить, максимум на что их хватило, это на вскрики убитых и стенания раненых. Одни опадали прямо в кузов, другие вываливались на землю. Считанные секунды и каждый из десятка морпехов получил свой свинцовый гостинец. Потерявший же управление грузовик свернул в сторону, проломился через подлесок, и упёршись в дерево заглох.

Спецназовцы тут же бросились к противнику, без тени сомнений добивая раненых. При том, что когда-то Виктор был готов защищать пленных от расправы бойцов Бобра при памятном разгроме советской погранзаставы с оружием в руках, сейчас никакого внутреннего протеста эти действия не вызвали. Просто ситуация не идёт ни в какое сравнение с тем, что была тогда. Правда, и добивать никого он не собирался, а остался на месте прикрывая товарищей со стороны.

Пока капитан разбирался с пленным лейтенантом, Нестеров обошёл перебитое отделение морпехов, тела которых спецназовцы споро лишали одежды и укрывали в кустах, чтобы не обнаружили раньше времени. Пятеро из них не имели возрождений, остальные через какое-то время поднимутся. То есть, половина не имела соответствующего образования, что немыслимо для вооружённых сил ДВР. А ведь может статься, и на флоте имеет место такое же соотношение, и тогда его стараниями на тот свет отправится не меньше тысячи человек.

От мысли об этом, Виктор зябко повёл плечами, но самобичеванием заниматься не стал. Вместо этого заглянул в кузов, и приметил брезентовую сумку прямоугольной формы, размерами с почтовую посылку. Открыл её, удовлетворённо кивнул.

Виктор устало растянулся на своей походной койке, и блаженно выдохнул. Всё, больше он со спецурой ни ногой. Пошли они все… И даже ещё дальше. У него есть свой взвод, пусть уже и без танка, но ничего, глядишь ещё всё наладится. Доставят новую машину и вернётся всё на круги своя.

Главное, чтобы его не впихнули в какой-нибудь трофейный раритет. А то ведь могут. Ещё как могут. А воевать в этих консервных банках, ну никакого желания. Мало того, что их прошивает как картон всем, чем не попадя, так ещё и сами машины допотопные, как кости мамонта.

Прямо не верится, что страна с такими амбициями вооружает свою армию столь никчёмными образцами. Они ведь не идут ни в какое сравнение даже с «тройками», созданными на базе как раз американского танка Кристи. Разве только не копировались бездумно, а сразу модернизировались.

Под невесёлые мысли о своей тяжкой судьбе, Виктор провалился в сон. Начавшаяся авиационная бомбардировка переднего края, поддержанная артиллерией ему ничуть не мешали, воспринимаясь общим фоном. Впрочем, он, можно сказать, и не спал, а просто провалился в забытье, уж больно вымотался за прошедшие четверо суток.

После успешной корректировки использования неизвестного оружия, группа поспешно покинула зону проведения операции. На этот раз, уходили тихо, на цыпочках, дабы не оказаться обнаруженными. Ну и сами никого не задирали. Одно дело, добыть транспорт, для скорейшего выполнения задания, и совсем другое устраивать диверсии в тылу противника.

У них был чёткий приказ, доставить отснятый материал. Питон и не подумал вольно трактовать распоряжение, а потому ни во что не ввязывался. И дабы минимизировать опасность, решил сделать крюк, перейдя границу, и продвигаясь по территории Гондураса. Как результат, обошлось без столкновений. Зато, в кои-то веки, Виктор получил более трёхсот очков опыта в умение «Лёгкая атлетика». Это к тому, сколько им пришлось побегать.

По прибытии в штаб ЧВК «Варяг», Виктор вместе с Питоном доложился майору Ворохову. Затем посетил полковника Аршинова, и воспользовавшись знакомством с ним, обратился к штабному характернику, дабы закрыть вопрос со спецназовцами по опыту.

Нестеров придерживался простого правила — никогда не жадничать. Да, полученная прорва опыта ему перепала вполне заслуженно. Но не стоит забывать, что это не только его заслуга, но и тех, кто сопроводил его до места, позволив выполнить задание и получить столь щедрые дивиденды. Он верил, что в итоге это окупится сторицей. Причём совсем не обязательно в материальном плане. Не стоит забывать, что не хлебом единым жив человек.

Покончив со всеми вопросами Виктор пристроился на попутке, и направился в расположение своего взвода, который по прежнему находился под Манагуа. И едва получив доклад от остававшегося за командира старшего унтера Овечкина. Завалился спать. Разве только мельком отметил, что прореха в палатке заштопана, и дождей теперь можно не опасаться…

— Вставай Тополь, всё на свете проспишь.

Виктор лениво открыл глаза, и спросонья посмотрел на силуэт Питона стоявшего на входе в палатку. Нет, если бы голос звучал тревожно, то его уже подбросило бы, и он стоял бы босой, но с оружием в руках. Тихо конечно не было, слышалась отдалённая разрозненная стрельба, редкие разрывы снарядов и мин, но они воспринимались как фон. Потому и задорный голос спецназовца его ничуть не встревожил.

— Уже приехали? — с нескрываемым удивлением произнёс Виктор.

— Конечно приехали. Ты хотя бы знаешь, что уже сутки массу давишь?

— Откуда мне знать, если я сплю, — садясь на походной койке и сладко потягиваясь, возразил Виктор.

Пока умывался и приводил себя в порядок, Ясенев озаботился завтраком, как для командира, так и для его гостей. В смысле, озадачил молодых никарагуанцев, проныра же. Питон даже предложил забрать парня к себе, мол ему такие ушлые не помешают. К тому же, связист с хорошо поднятыми умениями. Но Тимур предпочёл убраться подальше от капитана. Он и сам успел побегать, пока трепали янки при отступлении, и видел в каком состоянии вернулся командир, а потому зарёкся, что в спецуру его никакими калачами не заманят.

— Здравия, Виктор Антипович, — поприветствовал его, подошедший Овечкин.

— О. А это и есть ваш Дед, — спросил Питон.

Причём сказал так, что прозвище старшего унтера прозвучало именно с большой буквы, как позывной. Старый вояка правильно понял спецназовца, а потому ничуть не обиделся, но границы всё же решил обозначить.

— А это кому как, товарищ капитан. Кому старший унтер-офицер Овечкин, кому дед, а кому и Сидор Матвеевич.

— А мне как позволишь к себе обращаться.

— Я не спецура, а потому в узком кругу по батюшке. А как при подчинённых, то по званию оно лучше будет.

— Суров ты, Сидор Матвеевич.

— Живу долго, и всё больше в погонах.

— К слову, я о тебе не только от Тополя слышал. Знают тебя среди сандинистов и уважают. Уж не первый год в Никарагуа, даёшь прикурить самосовцам и янки.

— Сидор Матвеевич, принеси двойную непривязанную «Аптечку». Мы её сменяем на четверную, старенькую.

— А стоит ли? Транспорта то у нас нету, — с сомнением и толикой осуждения проворчал унтер.

— Будет. Даже не сомневайся, — поспешно заверил Виктор, и добавил. — А четыре в нашем случае, лучше двух.

— Это-то да… Ладно, сейчас принесу.

— Ох и суровый дядька, — повторяясь хмыкнул ему в след Питон.

— Не то слово, — вздохнул Виктор. — Мы когда отступали танк потеряли, пришлось и прицеп бросать, а там добра разного хватало. С потерей дед более или менее смирился, но на большую «Аптечку» теперь смотрит не сквозь призму её возможностей, а с учётом вероятности её утраты.

— Так может ты погорячился?

— Не погорячился. Каждый лишний заряд дорогого стоит. К тому же, после нашего отхода все наши «Аптечки», кроме моей персональной, ушли в ноль. Случись сейчас шальной снаряд, а меня не окажется рядом, так и спасти никого не получится. А этот артефакт заряжен и готов к использованию. Или уже успели применить?

— Заряжен, конечно.

Пока говорили, Овечкин успел обернуться, и вручил капитану компактный артефакт, забрав брезентовую сумку с большим.

— Слушай, Тополь, у меня к тебе есть предложение, — когда старший унтер отошёл, и они вновь остались одни.

— Не хочу, — тут же пошёл в отказ Виктор.

— Я ещё ничего не сказал.

— И не надо. И так понятно, что предложишь прогуляться за линию фронта. Для меня это не невидаль какая, но прежде я туда хаживал на колёсах. На своих двоих оно как-то тяжко получается.

— Ну, тут ты лишён выбора, — покачав головой, возразил капитан. — Ты знаешь, что тридцать два самолёта с уничтоженных авианосцев уцелели, и сумели сесть на шоссе, а сейчас под них спешно оборудуется наземный аэродром?

— Не в курсе. Но это вполне ожидаемо. Было бы глупо со стороны янки поступить иначе.

— Мои парни разведали, и выяснили всё доподлинно. Однако у янки сейчас имеются определённые трудности со снабжением и самолёты прикованы к земле. Чтобы обеспечить своевременную поддержку наземным силам они перебросили «Саратогу» поближе к Манагуа. Так что, небо всё так же остаётся за ними, хотя интенсивность авианалётов и уменьшилась.

— К чему ты мне об этом говоришь?

— Аршинов обратился с просьбой во Владивосток помочь разобраться с наземным аэродромом, и ему пошли навстречу. Наша задача выдвинуться на место, где ты скорректируешь удар новым оружием. Пока мы бегали по Гондурасу, мои парни разведали всё в лучшем виде. Самолёты стоят компактно, так что пары ударов вполне хватит и для нанесения ощутимого удара, и для демонстрации.

— А зачем эти кружева? Не проще ли тебе со своими парнями пробраться на аэродром, и заминировать самолёты. С вашими умениями, вы обойдёте часовых как слепых и глухих.

— Если бы всё было так просто, то мы уже давно уничтожили бы важные военные объекты янки. Но они не дураки, и прикрывают их подготовленными кадрами. Опять же, тут главное не столько ущерб, сколько демонстрация возможностей. Непонятное пугает. Ну и такой момент, после акции предлагаю малость прогуляться по тылам. И для дела хорошо, и нам прибыток. Как ты на это смотришь?

— Хочешь сказать, что в этот раз от тебя не потребовали, чтобы ты отснял всё на киноплёнку?

— Потребовали. Но в прошлый раз у тебя с собой не было твоих «Переводчика» и «Передатчика». Так что, отправлю троих парней с отснятым материалом, а с остальными мы малость поохотимся. Что-то мне подсказывает, что опыта у нас будет предостаточно. Ну и накрути как можно больше дозвуковых патронов.

— Так уверен, что я соглашусь?

— Если не дурак, то согласишься. Только условия немного пересмотрим. Понятно, что ты характерник и без тебя нам не видать опыта как своих ушей, но и тебе без нас не обломится. К тому же, нас десяток, а ту один.

— И?

— Тридцать на семьдесят. Как тебе такой расклад?

— По доле трофеев всё устраивает. Что же до самого рейда… Что-то мне подсказывает, что я об этом ещё пожалею, — вздохнул Нестеров.

— Брось. Скоро в этой войне наступит коренной перелом, так что нужно пользоваться возможностью, пока таковая имеется.

— Только одно условие.

— Говори.

— Вы никого не станете добивать.

— Это территория противника.

— Плевать. Есть грань, за которую мне не хотелось бы заступать.

— Ну, усыплять-то их можно будет?

— Тут я не против.

— Тогда готовься много и быстро бегать, — подмигнул ему капитан.

— Ничего, я выдержу.

— Ладно. Выходим как стемнеет, чтобы на рассвете атаковать аэродром. А мы пока прокатимся в Манагуа, к профессору. Нужно снять привязку с трофейной «Аптечки».

Виктор сожалеющим взглядом проводил Питона, и тяжко вздохнул. Как там у Блока — покой нам только снится? Впрочем, прав капитан, глупо упускать возможность заработать опыт в большом количестве, коль скоро есть для этого возможность.

Хм. Что там он говорил насчёт много и быстро бегать? Пожалуй жадность сейчас не к месту, и стоит пожертвовать опытом, чтобы приподнять спортивные умения до третьей ступени. Всё легче будет. Но в Выносливость вкладываться он всё же обождёт, опыт лучше поберечь.

Ч-чёрт! Третья ступень вроде и не так затратно, но когда речь не об одном умении, это больно. Более шестидесяти пяти тысяч! Эдак у него от заработанного в рейде практически ничего не останется. Мелькнула было мысль отмахнуться от задумки. Но потом вспомнил как туго пришлось во время шатания по лесам, и вызвал перед внутренним взором свою Суть…

Виктор открыл глаза, под уже привычный шум моторов и винтов дирижабля. Со звукоизоляцией на дирижаблях не очень, хотя и не сказать, что это доставляет серьёзные неудобства. В первый день ещё да, даже голова болела, но перелёт длится уже пятые сутки, а потому успел привыкнуть.

Поднявшись Нестеров прихватил несессер с туалетными принадлежностями и вышел из каюты, которую занимал с ещё одним поручиком. Умывальная комната, она же душевая располагалась в торце коридора, но приметив, что уборная свободна, завернул сначала туда. Увы, но каюты первого класса, со всеми удобствами младшим офицерам не полагались, даже если были не заняты. В них не устроиться даже за отдельную плату.

В смысле, когда дирижабль выполнял гражданские рейсы, то, при наличии свободных мест и тугого кошелька, никаких сложностей. Но сейчас воздушный гигант трудится на благо армии, и капитан неукоснительно следует армейским критериям. Поэтому пассажиры разделены на три категории — старшие офицеры, младшие, унтерский и рядовой состав. Только так, и никак иначе.

Приведя себя в порядок, Виктор вышел в салон, где офицерам уже подавали завтрак. Поздоровался со своими соседями по столику, и принялся за омлет с парой сосисок. Не сказать, что их баловали разносолами, да и вот это блюдо не из свежих яиц, а из яичного порошка. Но в общем и целом кормили не только сытно, но даже вкусно.

— Ну что, товарищи офицеры, позвольте вас поздравить, через три часа прибываем во Владивосток, — произнёс пехотный капитан, как и все, направлявшийся в отпуск.

— Так скоро? — удивился Нестеров, по расчётам которого они должны быть на месте только к вечеру сегодняшнего дня.

— Повезло, поймали попутный ветер, — сообщил сосед.

Хм. Ну что же, это даже хорошо. Задерживаться на аэродроме никаких причин, и получается, что уже в полдень он буден непосредственно в городе. И в этом случае многое из намеченного успеет уже сегодня. Путешествие не назвать утомительным, а потому нет необходимости в отдыхе после дороги…

Чего не сказать о его последнем рейде. Поначалу всё складывалось очень хорошо. Они вышли к аэродрому и Виктор скорректировал по нему удар неизвестного оружия. В результате нескольких мощных воздушных взрывов было уничтожено более двух десятков самолётов.

Отправив троих с киноплёнкой за линию фронта, с остальными Питон в этот же день устроил засаду на морских пехотинцев. Перебив отделение патрулировавшее дорогу, они скрылись вместе с телами, и дав им воскреснуть, лишили опыта. После чего опоили снотворным, и убрались восвояси. Капитан держал своё слово, и добивать никого не стал.

Вечером ещё одна засада, прошедшая столь же успешно, как и первая. А потом о них стало известно, и за ними началась настоящая охота. Так что, обещание Питона сбылось в полной мере, и оставшиеся девять дней в тылу противника показались адом. Впрочем, справедливости ради, они могли в любой момент прекратить это и уйти к своим. Но не для того затеялись с этим походом, чтобы вот так запросто убраться восвояси.

За эти дни они успели сделать ещё пару засад на дорогах, размотать блок-пост контролируемый янки, и захватить штабной автомобиль, с характерником. В общей сложности им удалось добыть более трёх миллионов опыта, девятьсот семьдесят тысяч которого являлись трофеем Нестерова.

Удачно сходили, чего уж там. Хотя и заплатить за это пришлось немалую цену. По возвращении Виктор несколько дней приходил в себя, из-за употребления химии. Очень эффективная штука. Настолько, что только что едва волочивший ноги, Нестеров сразу обрёл крылья, и казалось был готов свернуть горы.

Конечно, можно было просто использовать «Аптечку», что позволило бы взбодриться не менее эффективно. Но использовать заряд артефакта, который при случае может вернуть с того света и имеет длительный срок перезарядки, так себе решение. Опять же, химия не просто бодрит, но имеет длящийся эффект и в течении суток ты вообще не ощущаешь усталости.

Ему предлагали не маяться ерундой, обменять опыт на очки надбавок и вложить их в Выносливость. Но он отказался это делать. Чтобы поднять её всего лишь на одну десятую, что несомненно окажет явственный эффект, ему пришлось бы выложить более миллиона опыта. Ну и к чему тогда было вообще затеваться с этим рейдом? Поэтому он предпочёл ещё дважды принять химию, к чему ни один из спецназовцев так и не прибегнул.

А по возвращении его догнал откат. Жёсткий, выворачивающий наизнанку, выкручивающий суставы и с дикой головной болью. Он пытался использовать «Аптечку», и та даже израсходовала заряд, подправив какие-то там болячки и ссадины, но на ломку от химии не оказала никакого влияния, боль и не подумала утихать. Ну вот так всё у Эфира неоднозначно. Вернуть с того света, это пожалуйста, помочь от похмелья или от наркоты, ходи стороной.

Пока бегали по тылам, а потом приходил в себя, события в Никарагуа шли своим чередом. Конгресс Соединённых Штатов принял решение о выводе экспедиционного корпуса морской пехоты из Никарагуа. Самосовцы, оставшись в одиночестве не оказывая сколь-нибудь серьёзного сопротивления, начали поспешно откатываться перед наседающими сандинистами, и в итоге ушли в Гондурас.

Решительно непонятно как там будут развиваться события дальше, но пока ЧВК от боевых действий перешла к созданию регулярной армии Никарагуа. В этой связи, многие солдаты и офицеры получили возможность побывать в отпусках.

В их числе оказался и Виктор, со своим взводом. Правда, в их случае это скорее премирование за бои на подступах к Манагуа. Никто не верил в то, что у них это получится, а выдвижение заслона скорее было шагом отчаяния. Однако, им повезло, и всё срослось как надо.

И таки да, на груди Виктора появился орден «Святого Георгия» четвёртой степени. Его экипаж, и унтеров удостоили «Георгиевскими крестами». Правда, вручили награды опять же кулуарно, хотя носить и не воспрещалось. К чему городить сущности, обижать солдат и офицеров служивших своей стране верой и правдой, если принадлежность обоих ЧВК к вооружённым силам ДВР секрет Полишинеля.

Плюсом к этой награде Виктору полагалось единовременно двести тысяч опыта, который надлежало получить во владивостокском банке. Ну и надбавка к жалованию в двадцать пять процентов от оклада на момент совершения подвига, с другими полагающимися льготами. И это при том, что надбавки за солдатские кресты сохранялись…

Как и ожидалось, на военный аэродром, прибыли в одиннадцать часов. Никакой помпы, музыки, и встречающих с цветами. Официально они наёмники, сделавшие войну своей работой, и получающие за это плату. Справедливости ради, весьма достойную, вот только это ничуть не умоляет их заслуг перед республикой.

К чему это? А всё к тому же. Опять Виктора царапнуло от вот такой несправедливости, а на ум невольно пришло сравнение с Добровольческой интербригадой, воевавшей в Испании. Эти получали ничуть не меньшее денежное довольствие и имели такие же льготы, но в отличии от витязевцев и варягов были обласканы и у всех на слуху. А вот что касается эффективности… По сути, именно ЧВК погасили два крупных конфликта, и оба этих успеха были реально на руку ДВР.

Глядя на опускающуюся аппарель Виктор подхватил чемодан и кофр с «Горкой». С рюкзаком оно куда удобней, но тогда уж будь добр переодевайся в гражданку, потому как офицеру с мешками, да авоськами ходить не полагается. Загребут в комендатуру без лишних вопросов, и плевать, что он наёмник. Надел форму, будь добр соответствуй. И, признаться, Виктор был с этим согласен. Он гордился формой, званием и тем, что вообще служит.

Впрочем, от довольно объёмного рюкзака отказаться не получилось. В нем поместилось практически всё его вещевое имущество, и он отправится на базу ЧВК, где будет дожидаться своего владельца на складе личного имущества. В чемодане же был лишь самый минимум, артефакты «Переводчик» и «Передатчик, ну и большое количество подарков.

— Ничего не знаю, Боря. Отказы не принимаются. Отведу тебя к таким девочкам, закачаешься. Это тебе ни какие-то там шлюхи из борделя, — произнёс поручик, опередивший Виктора.

— Ты так настойчив, Андрей, что мне трудно тебе отказать. Но сначала в гостиницу, — ответил шедший рядом с ним Мицкевич.

Нестеров не обратил на него внимания, словно того и не было. Как впрочем и его спутника. Все время перелёта они старательно не замечали друг друга, словно пустое место. К поручику Вязову у Виктора претензий никаких не было, но тот сам его игнорировал, вот он и отвечал той же монетой.

Прибывших встречали с десяток армейских автобусов, которые довезут отпускников до железнодорожного вокзала, делая по пути остановки по требованию. В штаб ЧВК отпускникам надлежит прибыть только по окончании отпуска. По сути, они могут прямо сейчас выбираться отсюда своим ходом. Но это не гражданский аэродром, и общественный транспорт сюда не ходит.

Нестеров не спешил, предоставив Мицкевичу возможность устроился в первом автобусе. После чего сам направился во второй, из предназначенных для офицеров. Остальные отводились под сержантский и рядовой состав. К слову, он от этого даже остался в выигрыше, так как устроился довольно вольготно, без соседей. Толкаться плечами в жару, сомнительное удовольствие, а июнь во Владивостоке выдался знойным.

Пока ехали Виктор наконец решил использовать имеющийся у него опыт. Куда его расходовать вопрос даже не стоял. Однозначно в очки надбавок. Он вообще собирался вложиться в них по максимуму, ещё и прикупить, благо не испытывал стеснений в средствах. А то мало ли, опять Эфир чего-нибудь учудит и условия обмена вновь изменятся не в лучшую сторону. В этой связи он не собирался даже гасить банковский займ. У него есть ещё целых два года отсрочки, и ни единой причины для спешки.

Он бы и раньше это сделал, но решил, что изменения Эфира всё же событие не рядовое, и не может проходить по два раза в год. Пользу же от наличия в кубышке свободного опыта он прочувствовал уже давно. Но сейчас война осталась где-то там, позади, впереди же его ожидал Виноградовск, встреча с Дубковым, и выбор темы для кандидатской. И будет глупо не облегчить себе жизнь, коль скоро Эфир предоставляет такую возможность.

Пристроившись у окна автобуса, и не обращая внимания на мелькающие за ним предместья Владивостока, Нестеров вызвал перед внутренним взором свою Суть. Не без гордости взглянул на внушительную цифру свободного опыта, после чего одним махом обменял почти полтора миллиона на тринадцать очков надбавок. Десять из них тут же определил в Интеллект. Три, оставил про запас.

Для получения академического образования достаточно надбавок в одну целую и семь десятых, у него же они сейчас на одну десятую выше. Начнёт, а там будет видно, нужно ли вкладываться ещё. Что ни говори, а отдавать за очки приходится с каждым разом всё больше, а потому и относиться к ним нужно более рачительно.

Шутка сказать, но за очередную надбавку ему придётся вывалить двести двадцать две тысячи опыта. Поэтому остававшиеся у него почти двести сорок две, он не стал расходовать. Чтобы не остаться ни с чем.

Двадцать две тысячи это достаточно много и он зажрался? Ничего подобного. Просто всё познаётся в сравнении. Ещё недавно он был, можно сказать, аутсайдером. Теперь же оставил далеко позади не только имевших значительно лучшие стартовые условия, но и тех, кто был старше него на несколько лет. И на этом уровне то, что для других много, ему только на один зуб.

Из автобуса вышел на Светланской, недалеко от медицинского общежития. Решил навестить сначала девчат в «тройке», всё равно ведь не обойдёт их стороной. К тому же, Таня его наверняка не ждёт. Во время последнего разговора по «Кинитофону» он сказал, что будет только к вечеру, и её банально может не оказаться дома. А в двести двадцать второй комнате непременно кто-то будет на месте, так как у подруг на носу госы, и они корпят над конспектами.

Дабы не изменять традиции завернул в трактир, и накупил продуктов, и парочку бутылок сухого вина, только и того, чтобы хмель слегка ударил в голову. Это где-то даже полезно, хоть расслабятся, а то ведь наверняка в напряжении. Чтобы дотащить гостинцы, пришлось за отдельную плату воспользоваться помощью полового, которого он нагрузил бумажными кульками, а сам пошёл с чемоданом и кофром.

Едва переступил порог общежития, как тётя Глаша всплеснула руками, обрадовавшись ему как родному. Ещё и поставила его перед собой чуть не по стойке смирно, оглядывая со стороны, заставив его малость повертелся. Он то был в повседневной форме, но при орденах, что придавало весу и солидности. Вообще-то, ему было где-то неловко, но обижать вахтёршу и не подумал.

— Хорош! — резюмировала женщина.

— Я старался, — улыбнулся он.

— И у тебя получилось. Молодчина. Иди уж. В комнате твои подружайки.

— Тётя Глаша, присмотрите за чемоданом? А то мне всё разом не утащить, — оставлять кофр он и не подумал, тут осталось немного, уж как-нибудь донесёт.

— Присмотрю конечно, суй под стол и двигай, кавалер.

А вот в комнате у девчат прошло всё куда громче. Едва осознав, кто именно к ним завалился без предупреждения и без стука, они по обыкновению сорвались с места и взвыв боевыми сиренами облепили его со всех сторон. Хорошо хоть он успел выставить на стол свои гостинцы и пристроить «Горку», а то опять разметали бы всё по полу.

— Ты когда уже научишься предупреждать о своём приезде, — утерев невольно выступившие слёзы, попеняла ему Зина.

— Да ладно. Так же куда веселее, — отмахнулся он, с трудом сглатывая твёрдый ком.

Ещё и отвернулся, сделав вид, что что-то там приметил в окне, а на деле быстро промаргиваясь, чтобы не пустить предательскую слезу. Скажи кому, поднимут на смех, но вот ничего не мог с собой поделать, настолько вот это их отношение трогало за душу.

— Витя, а это у тебя такое правило каждый раз возвращаться с новым крестом на груди? — утирая слёзы, и ткнув его в грудь, поинтересовалась Надя.

— Ну нужно же вас чем-то удивлять. Кстати, я сейчас.

Он поспешно вышел из комнаты, и направился на вахту, за чемоданом. Заодно привёл в порядок свои чувства, и окончательно справился с готовыми пролиться слезами. Ну ей богу, даже перед собой неудобно. Вот же шельмы.

— Девчата, ловите подарки из тропического рая, — водрузив чемодан на одну из кроватей, возвестил он.

Ничего особенного и дорогого — пара фунтов отборного кофе, да безделицы с национальным колоритом. Тут ведь главное внимание, ну и чтобы вещица выбивалась из общего ряда. И подруги оценили подарки, отметив, что различных свёртков в довольно большом чемодане ещё предостаточно, а вот вещей совсем немного.

— Витя, а ты что же, у Тани ещё не был? — удивилась Рита.

— Вот вас навестил, сейчас наскоро перекусим, выпьем за встречу, и побегу. Она всё равно меня только к вечеру ждёт.

— Витя, ты дурак? — подбоченившись спросила Рита

— С чего бы это? — удивился он.

— Да с того. Спасибо за подарки. Очень рады тебя видеть живым, здоровым и жизнерадостным. А теперь закрыл чемодан, схватил его в руки, и дуй отсюда.

— Рита, ты заболела?

— Я заболела? Сначала в зеркало посмотрись.

— Ты что, думаешь Таня меня приревнует к вам?

— Витя, ты точно дурак, — хихикнула Зина. — Ритка права, иди к Татьяне, не забудь по пути купить цветы и ни в коем случае не говори, что был у нас. А мы, так уж и быть, тебя не сдадим.

— Да ладно вам сгущать краски.

— Витя, мы не шутим. Поешь в другой раз. И, да, спасибо за угощение, — резюмировала Рита.

— Так, настоящие друзья не поступают, — шутливо обиженным тоном пробурчал он.

— Именно так и поступают, — поддержала подруг Надя.

В этот момент в дверь постучали, и когда Рита разрешила в комнату вошли двое офицеров. Так не бывает! Перед ним стояли Мицкевич и Вязов. Нестеров даже не подозревал, что среди знакомых девчат есть другие военные, кроме него и Аршинова. И тут вдруг...

— Рита, встречай героев тропиков, — возвестил поручик, и тут же осёкся.

Нестеров же с недоумением взирал не столько на него, сколько на Мицкевича, вперившего в него не менее удивлённый взгляд. Картина неизвестного художника «Не ждали».

— О к-как, — только и сумел произнести поручик.

— Андрей? — теперь пришла пора удивляться Рите.

И судя по её реакции гость был её мимолётным увлечением, и она меньше всего ожидала увидеть его тут. Ну что сказать, Рита сторонница современных взглядов, и придерживается мнения, что семья в первую свою жизнь это анахронизм. О домашнем уюте и потомках можно подумать и позже, а пока от жизни нужно брать всё, и позаботиться о собственном развитии.

— Разрешите представить, — начал было поручик, но его перебил Мицкевич.

— Не стоит, Андрей. Пойдём отсюда, я не пью из лужи, — холодно произнёс он.

— Извинись, — коротко бросил Виктор, прекрасно уловивший смысл сказанного.

— Не вижу для этого не единого повода, — пожал плечами Мицкевич.

— Извинись, или я вызову тебя.

— Я не дерусь из-за шлюх, — фыркнул подпоручик.

— А я за друзей дерусь.

Виктор впечатал свою ногу в грудь Мицкевича. Отлетев назад, тот приложился о дверь, которая не выдержав натиска хрустнула сломавшимся язычком защёлки, после чего распахнулась и с грохотом впечаталась в стену. Подпоручик же оказался на полу коридора.

— Мне набить тебе морду более вдумчиво, чтобы ты счёл себя оскорблённым и вызвал меня? Или уже достаточно? — приблизившись к нему, поинтересовался Нестеров.

— П-подлец. Куда прислать секундантов? — с трудом восстановив дыхание выплюнул Мицкевич.

— Витя, ты совсем с головой не дружишь? — взъярилась Рита, едва незваные офицеры убрались восвояси.

— С чего бы это?

— Да с того. Ты что творишь? Думаешь мы не можем сами за себя постоять, — подбоченилась подруга.

— Да отходили бы его веником, вон компотом облили, да ещё и подушку на нем разорвали бы, и бежал бы он отсюда весь в перьях. Ещё неизвестно кому больше урона было бы, — поддержала её Зина.

— У нас ещё и швабра есть, — ввернула свои пять копеек Надя.

— А я весь такой героический взирал бы на это с высоко поднятой головой.

— Витя, мы тут не девицы, и то, что ты с нами ни-ни, этого факта не отменяет.

— Не девицы. Но и не шлюхи. А потому вопрос закрыт. И вообще, у нас с Мицкевичем старые счёты, а иначе с чего бы он так взъярился. Ну что, девчата, по рюмашке, для снятия стресса?

— Мы непременно хлопнем. Иначе конспекты можно смело забрасывать. А ты вали отсюда, тебя Таня ждёт, — припечатала Рита.

— Да не ждёт она пока. Опять же, замок нужно починить.

— Витя, иди уже, бестолочь.

— Вы какие-то непостоянные. То выковыриваете меня из объятий других девушек, то сами в них толкаете.

— А ты Таню с другими не путай, — ткнув в него пальчиком, возразила Зина.

— Иди уже, Витя. Привет Тане, — вновь потребовала Рита.

Надя подхватила его тяжёлый чемодан, вцепившись в ручку двумя руками, и опустила его перед ним. После чего потянувшись к нему, тихонько чмокнула в щёку.

— Очень рада тебя видеть живым и здоровым. О том, что был тут Тане не говори.

— Ага. Он не скажет, так ведь дуэль теперь не замылить. Одно слово — оболтус, — так же чмокая его в щёку, недовольно произнесла Рита.

— Ох Витя, то что ты оболтус, это факт. Но ты наш оболтус, и мы тебя любим, — заявила Зина.

И потянувшись к нему хищницей впилась ему в губы. После смачного поцелуя, отстранилась и обвела подруг победным взглядом, словно говоря — я сделала это! Нестерову только и оставалось, что покачать на это головой.

До доходного дома, в котором они с Татьяной снимали квартиру, он добрался на такси. А потому это заняло совсем немного времени. Поднялся на второй этаж и открыл дверь своим ключом. Невольно припомнилось сразу несколько анекдотов на тему внезапно вернувшегося из командировки мужа. Впрочем, никаких подозрительности, недоверия или ревности он не испытывал и близко. Вспомнил просто озорства ради.

Татьяна оказалась дома. Но в отличии от подруг, она не корпела над конспектами, а беззастенчиво спала на диване. Впрочем, это у них на носу госы, у неё же очередная летняя сессия, за которой последует пятый курс. Как говорится, почувствуйте разницу.

Нет, если весь семестр бить баклуши, то перед экзаменами однозначно будет подгорать, и придётся вкусить всю прелесть бессонных ночей и впихивания в мозг невпихуемого. Но если учиться планомерно и не халтуря, то можно обойтись малой кровью. И похоже это как раз случай Татьяны, уж больно безмятежный сон, и на столе не учебники с тетрадками, а вазочка с печеньем.

Виктор присел перед ней и заправил за ушко выбившуюся прядь. Будить её не хотелось, поэтому он просто любовался личиком дорогого ему человека. Они конечно регулярно разговаривали по «Кинитофону», у него всегда с собой было фото, да и снилась она ему довольно часто, но всё это ничто в сравнение с возможностью видеть свою любимую наяву.

Глядя на неё, он только теперь, сообразил, что забыл купить цветы. Ну и гад жеж этот Мицкевич, выбил из колеи, и этот момент напрочь вылетел из головы. Ну вот как теперь быть? Выходить из квартиры, чтобы исправить промах, не вариант.

Не успела уняться его паника, как Татьяна открыла глаза. Посмотрела на него, улыбнулась, и протянула к нему руку, а когда он приблизился, притянула к себе, и прильнула к нему своими мягкими, податливыми губами. Вскоре сладостный поцелуй стал отдавать солоноватостью, их губы повлажнели и она наконец оторвалась от него ткнувшись в плечо, и всхлипнула, стараясь сдержать плач.

— Ты чего, Танюша?

— Ничего. Просто рада. С возвращением, — с трудом, выдавила она.

— И я рад тебя видеть, — прижав её к себе и легонько похлопывая по спине, произнёс он.

Так они и просидели какое-то время, пока не успокоились. Вот странное дело, из-за радостной реакции подруг у него в горле встал ком, и подступили непрошенные слёзы. А вот от встречи с Таней, стало как-то тепло, уютно и сладостно. Хотя сердце конечно стучало так, что казалось вырвется из груди.

— Ты рано, — наконец поднимаясь, поправляя причёску и оправляя платье, произнесла Таня.

— Спасибо попутному ветру.

— Ясно. Голоден?

— Да.

— Сейчас буду тебя кормить.

— Я не о еде.

Он притянул её к себе, посмотрел в глаза, и вновь впился в её губы. Только на этот раз не тёплым поцелуем радостной встречи, а страстным, жадным и требовательным. Его настроение тут же передалось ей, и они начали спешно избавляться от одежды, постепенно смещаясь в сторону спальни…

— У тебя ещё один крест, — пристроив головку на его плече, заметила она.

— Так получилось.

— Опять как в Уцяне?

— Неа, — поспешно ответил он.

— Врёшь, — извернувшись, и посмотрев ему в глаза, коротко резюмировала она.

— Правда. С Уцяном даже сравнивать не стоит. Там мы упирались насмерть, а тут всего-то покатались по полю, подбили пару тройку танков, да постреляли малость. Просто так уж вышло, что удачно накрыли командование. Оставшись без руководства, колонна противника замедлила наступление, а пока они телились, сандинисты успели откатиться, заняли позиции и организовали янки горячую встречу.

— Вот так всё легко и непринуждённо?

— Да.

— За безделицу кресты не дают.

— Не дают. Только какая разница, кровью мы исходили в окопах, или просто отходили весело повизгивая, коль скоро задачу выполнили, и благодаря этому Манагуа устоял.

— Л-ладно. Поверю, — посмотрев ему в глаза долгим взглядом, произнесла она.

После чего решительно поднялась, и начала одеваться.

— Ты куда?

— Должна же я покормить своего мужчину.

В ответ на её слова, желудок Виктора громко проурчал, а он сделал виноватую мину, мол, я ни при чём, и сыт одной лишь твоей любовью, а у этого проглота вообще своя голова, и он руководствуется животными инстинктами. Как это можно передать одним лишь взглядом и выражением лица? Ещё как можно, если между двумя имеется нечто большее, чем просто близость.

Пока Таня разогревала обед, Виктор полез в чемодан практически полностью забитый подарками. Большинство поедет в Троицк, но есть ещё и Аршиновы, которых вечером непременно нужно будет навестить. И Роман скорее всего будет дома. У них на четвёртом курсе свободный выход в город, и с отъездом Глеба Даниловича он старался ужинать с матерью. Опять же от Аршинова старшего привёз не только горячий привет.

— Это кому? — послышался за спиной вопрос Тани.

И как только сумела подойти незаметно. Он вроде не увалень какой, и охотник, и вообще, но вот эта кошка сумела застать врасплох.

— Это тебе, — подхватив один из свёртков, вручил он ей.

— И что там?

— Разверни.

Внутри оказалась шёлковая манильская шаль в светлых тонах. Ну, а что он ещё мог ей привезти из Никарагуа, как не популярный элемент костюма латиноамериканок. И судя по загоревшимся глазкам, и тому, как она тут же направилась к зеркалу, с подарком он угадал.

— Спасибо, — игриво поцеловав его в губы, поблагодарила она. — А ты случайно про девчат из «тройки» не забыл.

— Нет, конечно. Уже вручил в лучшем виде, — довольный собой, ответил он.

— В смысле уже вручил? — покосилась она.

— Ну-у, я с аэродрома заскочил к ним, чтобы сразу закрыть этот вопрос, и… Таня, ты чего? — приметив, как на её лицо набежала тень, удивился он.

— Ничего, — поспешно ответила она, резко отвернулась, и направилась в строну кухни.

— Таня. Танюша, ну… Я не понимаю, ты ревнуешь, что ли? — идя вслед за ней, спросил он.

— Я? Да ничуть не бывало, — опять поспешно, и как-то нервно пожав плечами, ответила она.

— Н-да. Говорили мне девчата, чтобы я тебе не проговорился, что был у них. Ещё и прогнали, как узнали, что я ещё не был дома, — вздохнул он.

— А дураком часом не назвали? — посмотрев на него через плечо, поинтересовалась она.

— Кхм. Было дело. Но тебя ведь дома могло и не оказаться. Ты же ждала меня только к вечеру.

— Да чего ты всполошился? Я же тебе сцену не закатываю.

— Угу. Не закатываешь. Танюша, ну извини. Я как-то не подумал. Ну ты же знаешь, что ты для меня дороже всех на свете, — обнимая её со спины, в самое ушко прошептал он.

В ответ она извернулась в его объятьях, посмотрела в глаза, и улыбнулась.

— Знаю. А ещё знаю, что ты у меня всегда был недогадливым и неотёсанным чурбаном, — грустно улыбнулась она.

— Да. Это я. Я такой, — поспешно закивал он болванчиком.

— Но мне было обидно.

— Я исправлюсь. Честно, честно.

Он крепче прижал её к себе, и склонился к ней с поцелуем. Поначалу её обычно мягкие губы были неподатливы, но потом размякли и она ответила на поцелуй. А тот в свою очередь становился всё более требовательным, напористым и жарким. В какой-то момент Тане пришлось собрать в кулак всю свою волю, и разорвав контакт, прильнуть к его плечу.

— Не дразни, — едва слышно произнесла она. — Садись, буду тебя кормить.

— Кхм. Я-а…

— Не хочешь есть?

— Нет, — под урчание живота, произнёс он.

— Оно и видно. Садись, герой любовник. У нас ещё уйма времени впереди.

После обеда пошли прогуляться по городу, благо полуденный зной уже пошёл на убыль, хотя до настоящей прохлады ещё и далеко. Поймав такси, сразу направились в Адмиральский сквер. С одной стороны, это излюбленное место горожан для променада, с другой рядом находилась уютная кофейня, где можно полакомиться великолепным мороженным.

— Витя, а это не Ярика фильм? — указав на афишу, спросила Таня.

Они как раз вышли из такси, проходили мимо кинотеатра. В кассы тянулась длинная очередь, что случается либо в выходные и праздничные дни, либо во время премьеры. Сейчас середина недели, на афише сегодняшняя дата, а значит премьера, и всё за то, что картина пользуется неподдельным интересом.

— «Оскал», — прочитал Виктор лаконичное и угрожающее название. — Да, это его фильм, вон в углу, режиссёр Потапов. Хочешь пойти?

— Н-нет, — чуть задумавшись, покачала она головой. — Во-первых, не хочется терять время на стояние в очереди. А во-вторых, я видела всё своими глазами. Никогда этого не забуду, но и лишний раз вспоминать не хочется. Если уж в кино, то на что-нибудь повеселее.

— Согласен. Вот им, — Виктор кивнул на горожан в очереди, — это не повредит, а с нас хватит и того, чему мы сами были свидетелями. Тогда в сквер, или сначала по мороженному?

— В кофейню, — решительно произнесла она.

После мороженного была прогулка по парку, и в итоге они всё же сходили в кино, только про любовь. Странное дело, но понравилось не только Тане, и целовались они не всё время. В какой-то момент оторвались друг от друга увлёкшись происходящим на большом экране. С сеанса вышли чрезвычайно довольные, а тут ещё и дневную жару сменила вечерняя прохлада.

— Господи, Виктор Антипович, — всплеснула руками Аксинья, увидев его в дверях квартиры Аршиновых.

— Прости, Аксинья, но я не один, надеюсь это не разобьёт твоё сердце, — озарившись улыбкой, произнёс Виктор.

— Всё бы вам шутить, — выглядывая из двери произнесла прислуга, и тут заметила стоявшую в сторонке Баеву. — Господи, Татьяна Леонидовна, здравствуйте. Проходите пожалуйста. Что же вы Виктор Антипович, разве же можно так-то, — пожурила она Нестерова.

При этом в её тоне и взгляде не было ни капли игривости, она была по настоящему рассержена на всеобщего любимца. К слову досталось и от Татьяны, стрельнувшей в него осуждающим взглядом. Ведь это именно он оттеснил её в сторонку, чтобы подругу сразу не приметили.

— Больше не буду, — вслух повинился он.

— Вот и не поступайте так. Выставили меня невеждой какой, — принимая у Татьяны зонтик и шляпку, строго заметила Аксинья.

Наконец она провела их в столовую, где уже собрались к ужину… Хм. Ладно Ромка, его Виктор ожидал увидеть. Но вот сидевший за столом Данила удивил. Как и присутствие уже знакомых Нестерову друзей семейства Аршиновых, вместе с дочерью. Валентину усадили рядом с Данилой, и тот, судя по всему этому ничуть не возражал.

Да и правильно. Хорошая девушка, и дело даже не в том, что она протеже его матери. Хотя зная отношение Данилы к вопросу обзаведения семьёй, Виктор несколько удивился подобному настрою. Впрочем, думать об этом было некогда, Нестерову вдруг сразу стало неловко, ведь изначально именно ему прочили эту девушку в невесты.

— Господи, Витя, Танюша, да что же вы как снег на голову-то, — тут же всполошилась Анна Фёдоровна.

Хозяйка и Роман встретили гостей довольно бурно. Последний едва сдерживался, чтобы не уволочь друга в кабинет отца, и пообщаться без лишних свидетелей. Но был лишён подобной возможности. Тем паче, что Аксинья уже выставляла на стол два дополнительных прибора.

Ужин прошёл в тёплой обстановке. Когда с десертом было покончено, Виктор вручил Аршиновым подарки, что передал глава семейства. Если сыновьям ничего не значащие памятные сувениры, то Анне Фёдоровне, вместе с манильской шалью, только в тёмных тонах, он вручил одинарный «Кинитофон». Как он попал в руки Глеба Даниловича, Нестеров не знал, но подарок дорогой и своих денег стоит.

Конечно Аршиновы старшие не прошли инициацию, и не могут видеть описание характеристик артефактов. Однако это им не мешает использовать некоторые артефакты. И вот этот, как раз входил в перечень доступный пустышам. Анна Фёдоровна приняла коробочку из нержавеющей стали, как большую ценность, и было видно, что с трудом сдерживается, чтобы не вызвать супруга и услышать дорогой голос.

Наконец Роман завладел Виктором и потащил его в отцовский кабинет с намерением хорошенько расспросить обо всём произошедшим с другом. С их последней встречи прошло почти полгода, уж всяко разно есть, что рассказать. Тем паче, он вернулся с войны, и на груди появился новый крест.

Виктор встретился взглядом с Таней, но та успокаивающе смежила веки, мол, всё нормально. Она тут уже не в первый раз, Анна Фёдоровна относится к ней хорошо. А если откровенно, то как к своей будущей невестке. Ну вот так оно всё непросто. И Нестеров для них стал не чужим, и они ему как родные.

— Ну, рассказывай, — закрыв дверь в кабинет, потребовал Роман.

Данила усмехнулся, при проявлении такого нетерпения, и открыв на рабочем столе отца коробку, взял оттуда папиросу. Глянул на Нестерова, который, как ему было известно не курил. В ответ тот только пожал плечами и сделал одобрительный жест.

Да, с доходами у него теперь всё в порядке, и он вполне может себе позволить курить дорогие папиросы с отменным табаком. Но как только появилась эта самая возможность, желание начать дымить окончательно отпало. Находясь же рядом с курильщиками он не ощущал никакого дискомфорта. Разве только если входил в прокуренное и плохо проветриваемое помещение. Но здесь, заботами Аксиньи, с этим был полный порядок.

— Чего рассказывать-то, — неопределённо отмахнулся Виктор.

— Ну ты даёшь! «Святой Георгий» на груди, а ему рассказать нечего! — возмутился друг.

— Да всё как обычно. Покатались под огнём, постреляли, нас подбили, но задачу выполнили, и как итог, награды нашли своих героев.

— А теперь поподробней и в деталях, — так же беря из коробки папиросу, потребовал Роман.

Пришлось удовлетворить его любопытство. Правда, при этом Нестеров всё же постарался быть лаконичным, и не расползаться мыслью по дереву. Он хорошо знал друга, и понимал, что каждый новый факт породит новые вопросы, и ни конца им ни краю.

— Данила, а ты я гляжу решил-таки остепениться, — наконец сменил тему Виктор.

— Заметно?

— Иначе не спрашивал бы.

— Нужно было умереть, чтобы понять, что сколько бы Эфир тебе не отмерил, всего этого можно лишиться в одночасье. А тогда уж после тебя не останется никакого следа. Разумеется, если ты не гений. Я самый обычный, и пока, самое большее, что могу оставить это потомки, — Данила глубоко затянулся, и выпустил густое облако дыма.

— Служишь во Владивостоке? — поинтересовался Виктор.

— Кто же позволит офицеру без возрождения в запасе, служить в войсках, — покачал тот головой.

— Он у нас в училище, на должности командира учебной роты, — пояснил Ромка.

— И то, лишь благодаря связям отца, заступничеству командира Добровольческой интербригады, и «Святому Георгию», — уточнил его старший брат.

— Ясно. Кстати, тут такое дело. Данила, не согласишься быть моим секундантом?

— Ты где успел вляпаться? — удивился Роман.

— Мицкевич, — коротко пояснил Виктор.

— Понятно, — хмыкнул друг.

— А мне не понятно, — возразил Данила. — Коль скоро просишь меня быть твоим секундантом, то я должен знать обстоятельства

— Разумеется, — согласился Виктор и начал рассказывать о недавних событиях.

— Хм. Дуэльный комитет может счесть тебя неправым и обязать принести ему публичные извинения, — выслушав его, резюмировал Данила.

— С чего бы? — возмутился Виктор.

— Девицы лёгкого поведения, не имеет значения, шлюхи они или просто слабы на передок. В такие дела не стоит вмешивать офицерскую честь.

— Я не отступлюсь.

— Можешь получить ярлык бретёра. А это практически гарантированный крест на карьере.

— Я не оступлюсь, — упрямо буркнул Нестеров.

— У вас застарелая вражда. Это так же будет взято во внимание.

— Из-за застарелой вражды я не стал бы тянуть так долго и уже давно набил бы ему морду, провоцируя дуэль. Однако, как он ни пытался, проходя по краю, я до этого не доводил.

— Данила, ты просто не знаешь какие отношения у Вити с девчатами. Там нет ничего кроме дружбы. Вообще. Я могу свидетельствовать.

— Ни ты, ни твои однокурсники, ни гражданские лица, свидетельствовать в дуэльном комитете не можете. Это касается только офицеров. Кстати, у тебя второй секундант есть?

— Хм. Пролагаю, что все уже успели разъехаться. Но…

— Не суть. Значит нету. Я попрошу кого-нибудь.

— Кстати, а секундантам это чем-нибудь может аукнуться? — не удержался Нестеров.

— Нет. Мы всего лишь обязаны проследить за тем, чтобы всё прошло согласно дуэльного кодекса. А вот ты подумай. В трусости тебя обвинит только идиот. Так что, я бы посоветовал тебе принести извинения.

— И признать моих подруг шлюхами. Пусть и опосредованно. Вот уж чему не бывать.

— Я сказал. Ты услышал. Но на меня можешь рассчитывать.

К удивлению Виктора дуэльный комитет тянуть с заседанием не стал, как, впрочем, и затягивать его. Уже утром к ним в квартиру позвонил посыльный, вручивший повестку на час пополудни. К этому времени ему надлежало прибыть в дом офицерского собрания вместе со своими секундантами.

Хорошо хоть Тани дома не оказалось. Она как раз ушла за покупками. Прислугой они как-то не обзавелись. Хотя он и мог себе это позволить. И даже предлагал ей. Но был осмеян, и заподозрен в грязных намерениях, после чего поспешил отступить, и полностью положиться в этом вопросе на мнение Татьяны. Как оказалось, оно и к лучшему. Узнает конечно, шила в мешке не утаишь. Но если повезёт то уже постфактум.

Пришлось поспешить, чтобы Аршинов старший смог отпроситься. Впрочем, переживал Нестеров напрасно. Когда он прибыл в училище, Данила мало, что сам отпросился, так ещё и выполнил своё обещание подобрав второго секунданта. К слову, им оказался капитан Тернов, тот самый офицер, что помог Виктору при поступлении, когда его завернул Мицкевич.

Само заседание длилось не больше двадцати минут и завершилось вердиктом — поединку быть. В качестве оружия Мицкевич выбрал клинки, чему Нестеров ничуть не удивился. Многим известно, что он отличный стрелок и Боря был бы полным кретином, пожелай стреляться.

А вот «Длинные клинки» у Нестерова в полном загоне. Как получил при инициации, так больше ни разу за шашку и не брался. Это если не считать, редких подходов в отпуске, но тут скорее поразмяться, да кровь по жилам разогнать. За такое баловство Эфир не начислил ни единого очка. Батя качал было головой, потому как прежде учил сына вдумчиво. Но тот ведь танкист, и попросту не видел, где может использовать это умение. Так оно и осталось без малейшего внимания.

Вообще-то, в военных училищах имелось фехтование, но даже не на уровне факультатива, а в качестве секций. Есть желание, вперёд, нет, на службе тебе это не понадобится. В армии ДВР шашки остались только в качестве парадного оружия. Исключение это пограничники и казаки, которым порой приходилось рубиться с хунхузами.

А вот у Мицкевича с клинками всё было в порядке. Занимался он этим делом регулярно, а потому его ставка именно на шашку было вполне оправданным. Он конечно понимал, что Нестерову вложиться в умения не составит труда. Про него вообще говорили, что он опыт из воздуха берёт. Но этого как бы мало, необходимы ещё и реальные навыки, на которые эти умения как раз и накладываются. Если же базы нет, или она слаба, то и результат будет печальным.

— Витя, а у тебя вообще «Длинные клинки-то» есть? — когда они вышли на широкое парадное крыльцо дома офицеров, поинтересовался Аршинов.

— Получил при инициации. Просто не вкладывался в него, за ненадобностью.

— Это от отца?

— Его стараниями.

— О чём речь? — поинтересовался Тернов.

— Витя у нас потомственный казак, и Антип Васильевич учил его семейным ухваткам.

— Да так вдумчиво, что умение проявилось при инициации, — хмыкнул капитан. — Полагаю бывшего моего воспитанника ожидает сюрприз.

— Уж не сомневайтесь, — улыбнувшись подтвердил Виктор.

К слову, у Мицкевича третья ступень, как «Длинных клинков», так и «Фехтовальщика». Потомственный представитель белорусской шляхты не мог оставить это дело в стороне.

— Кстати, Виктор, вы бы всё же подумали о том, чтобы решить дело миром. Принесённые извинения на карьере скажутся не лучшим образом, но будут свидетельствовать о вашем благоразумии. Ярлык же бретёра поставит на ней жирный крест. Ничего не имею против ваших подруг, но офицеру не стоит защищать то, чего давно нет и в помине.

— Они мои друзья, — покачав головой возразил Нестеров и добавил, — Однако, если Мицкевич извинится перед ними, хотя бы в моём присутствии, я готов принести ему извинения при любом стечении свидетелей.

Распрощавшись с офицерами, Виктор направился прямиком в банк. Нужно было срочно решить вопрос с поднятием умений на должный уровень. Имеющегося же у него хватило бы лишь на то, чтобы взять третью ступень. Полагаться на свои навыки он не собирался. Что ни говори, а несмотря на батину науку, он давно не практиковался с шашкой.

Со средствами у Виктора проблем не было. Только лицензионные отчисления сегодня приносили ему чуть больше девятисот рублей. Прибавить сюда двойной оклад по должности и надбавки за награды, которые так же оседали на счёте. В Никарагуа он получал только один оклад в местной валюте, чего ему хватало с избытком. Так что, его ежемесячный доход составлял порядка тысячи трёхсот рублей. А ведь есть ещё и премиальные за подбитую технику.

Татьяна имела доступ к его счёту, а как иначе, коль скоро они живут вместе. Только её траты не превышали и пятидесяти рублей в месяц. Вполне приличные деньги, учитывая заработные платы ДВР и денежный курс. Но, как говорится, почувствуйте разницу.

На сегодняшний день у Виктора в банке имелось около сорока тысяч. И он не собирался чахнуть над златом. Приобретение опыта конечно дорогое удовольствие, но по его мнению оно того стоило. Иное дело, что жаль конечно опять прогонять опыт в холостую. И уж тем более на фоне того, что до двенадцатой ступени Сути ему впоследствии потребуется четыре миллиона.

Вот только сохранение возрождения он считал куда более приоритетным. А потому без сожалений потратил двадцать тысяч рублей на приобретение миллиона свободного опыта. Ну и такой момент, что очень хотелось посчитаться с Мицкевичем. Он его уже до печёнки достал. Хотя, справедливости ради, если бы тот извинился перед девчатами, и Нестеров сдержал бы своё обещание принеся ему свои извинения.

Что ни говори, а карьеру ему сделать хотелось. Однако поступаться ради этого друзьями он не готов. Особы лёгкого поведения? А он их не выбирал. Так уж сложилось, и сам не понял в какой момент стал способен порвать за них любого, как тузик грелку.

Когда вышел из кабинета, где ему передали опыт, отчего-то вспомнил о нападении бандитов. Вот ведь. В Никарагуа, где смерть всё время рядом, не опасался расхаживать с полутора миллионной кубышкой, а тут вдруг подумалось. С другой стороны, на войне всё куда проще.

Отошёл в угол фойе банка и присев на диван, вызвал перед внутренним взором Суть. Дело недолгое, так отчего бы не закрыть вопрос, коль скоро знает чего именно хочет.

Над вокзалом раздался перестук сцепок вагонов, и поезд наконец замер у перрона. Паровоз устало вздохнул, окутавшись облаком пара, которое тут же истаяло. Это словно послужило сигналом для проводников, и они практически синхронно начали открывать двери. Состав, к слову, совсем небольшой, всего-то четыре вагона. Но и станция тупиковая, к тому же направление ни разу не пользуется популярностью.

Виноградовск закрытый город, центр научной мысли ДВР и попасть сюда можно только по спецпропускам. Тот факт, что ты тут когда-то служил и имеешь высокий допуск секретности, вовсе не гарантирует твоего пребывания тут. Для получения пропуска необходимо чтобы в управление департамента безопасности республики поступил вызов на твоё имя от лица уполномоченного таковой сделать. Есть и другой вариант, командировка или предписание.

В случае с Виктором началось с его телеграммы профессору Дубкову. Тот соответственно оформил вызов, но через неделю волокиты Виктор получил предписание явиться в свой прежний батальон на неопределённый срок. Офицер ДБР выписывавший ему пропуск кроме того, что указано в предписании пояснить ничего пояснить не смог.

Сказать, что Нестеров был расстроен, это не сказать ничего. Во-первых, завтра выпуск у его однокашников, и он хотел присутствовать на церемонии. Во-вторых, Татьяна, уже сдавшая экзамены, с ним поехать не могла, по причине секретности. Ну и в-третьих, у него вообще-то отпуск, и денёчки утекают, а они, между прочим, ещё и пожениться хотели.

Однако ничего не поделаешь, приказ есть приказ, и ранним утром он наконец сел на поезд до Виноградовска. Билеты на этот поезд просто так не купить. Если проживаешь в населённом пункте по пути, будь добр предъяви паспорт с пропиской. Направляющиеся непосредственно в город, устраиваются строго в четырёх вагонах, которые и идут до конечной, никому другому туда ходу нет.

О том, что Виноградовск является закрытым наукоградом известно многим, шила в мешке не утаишь. Но попасть туда сложно. Даже местные жители возвращаясь из отпусков, проходят тщательную проверку, что уж говорить о тех, кто явно выделяется на их фоне.

— Начальник патруля подпоручик Тульский, — кинув ладонь к обрезу фуражки, представился офицер.

Позади него замерли два пограничника вооружённых автоматами. Не стоят болванчиками, осматриваются по сторонам, цепко вглядываясь в лица прибывших. Виктор в своей форме ЧВК сразу привлёк к себе внимание, но не исключён вариант, что он лишь отвлекает пограничников. Вот и не теряют бдительности.

— Поручик Нестеров, — представился в свою очередь он.

— Разрешите ваши документы.

— Разумеется.

Виктор достал из внутреннего кармана кителя удостоверение личности, отпускной билет, вызов в университет, предписание и разовый спец-пропуск в город. Даже мысли не возникло проявить какое-либо недовольство. Не маленький, понимает.

На этом проверка не закончилась. Патруль на перроне работает выборочно, в готовности предотвратить несанкционированный выход в город. А вот в здании вокзала, проходила уже тотальная проверка всех прибывших, и досмотр их багажа. В Виноградовске всё по взрослому. Да и понятно, в общем-то. Тут ведь сосредоточены главные секреты республики, и находятся предприятия по производству артефактов, спрос на которые год от года только растёт.

Наконец он вышел на привокзальную площадь, и вздохнул полной грудью. Осмотрелся по сторонам. Всё же красивый городок получился. Оно вроде и один из промышленных центров, но в то же время устроено всё по уму. Учтена роза ветров, и все грязные предприятия расположены на восточной окраине, благодаря чему выбросы в основе своей несёт за пределы городской черты. Сами же улицы утопают в зелени, и в то же время, не закрывают архитектурный стиль.

Наконец Виктор подхватил чемодан, и направился на стоянку такси. Общественный транспорт ему на нравился категорически. Вся эта толчея, и запахи от потного немытого тела, до утончённого аромата женских духов, вызывали у него раздражение. Поэтому когда финансы стали позволять, он предпочитал передвигаться либо пешком, либо на такси.

— Добрый день, Виктор Антипович, — узнал его охранник на проходной университета.

Ничего удивительного. Это ведь не сторожа на проходной какого-нибудь завода. Здешние охранники все служат в ДБР, получают соответствующую зарплату, и имеют необходимую подготовку.

Виктор видел его Суть, и её показания вполне себе внушали уважение. Интеллект в одну целую шесть десятых, это как бы не средний показатель, а достаточный для получения академического образования. И с умениями у него всё очень не плохо, причём далеко не только с боевыми.

— Здравствуйте, Елисей Григорьевич, — так же припомнил Нестеров того.

— Я гляжу, помотало вас, — кивая на кресты, а заодно подразумевая и звание поручика, произнёс охранник.

— Так. Самую малость, — неопределённо ответил Нестеров.

— Вы к Дубкову?

— Так и есть.

— Разрешите удостоверение, вызов и пропуск?

Вот как-то без разницы, что тот знает Нестерова лично. Объект режимный, и абы кому тут находиться не полагается. Беседуя с ним, охранник постоянно отслеживал проходящих мимо, и ни капли сомнений, он помнил кто и по какой надобности тут находится. Как знает и о наличии на это прав.

— Разумеется, — Виктор протянул ему бумаги.

Охранник открыл свой гроссбух и пробежавшись пролистнув пару страниц, нашёл графу с именем Нестерова. Сделал отметку, вписал данные удостоверения личности и наконец выписал разовый пропуск.

Едва поднялся на третий этаж, как столкнулся с Тумановым, ассистентом Дубкова. Тот при виде Нестерова даже обрадовался, чем серьёзно так удивил его. Их отношения не отличались теплотой, их можно было охарактеризовать только как сугубо деловые. Тому ведь мало было своих обязанностей, так он ещё и курировал учебный процесс свалившегося ему на голову подшефного. А тут вдруг…

— Виктор Антипович, с приездом! — радостно возбуждённо произнёс Туманов.

— Здравствуйте, Гордей Константинович. Как ваши дела? Магистра защитили? — пытаясь понять причину такого благодушия, поинтересовался Нестеров.

— Берите выше, — с эдаким лёгким налётом загадочности, улыбнувшись возразил тот.

— Только не говорите, что стали доктором. Так не бывает, — недоверчиво склонил голову на бок Виктор.

— Доктора не получил. Но дело уже движется к защите диссертации.

— Шутите?

В бытность Виктора, Туманов только готовился к сдаче экзаменов на магистра, и по всему выходило, что лишь в этом году должен был достичь этого рубежа. Докторская же… Это фундаментальный научный труд, и вот так на коленке его сбацать не получится.

Что же такое совершил этот, по сути, молодой ещё учёный? Ему едва ли перевалило за тридцать. Хотя конечно, он занят в такой области, как артефакторика, новое и бурно развивающееся направление. А всё новое, это либо тупики, либо прорывы.

— Но, Вы всё ещё ассистент Клима Юрьевича, или уже заматерели настолько, что это не барское дело?

Не стал проявлять излишнее любопытство Виктор. Что ни говори, а университет режимный объект, и секретность тут повсюду.

— Имею небольшой, но отдельный кабинет. Однако, всё ещё его ассистент. Понемногу и передаю свои обязанности, но вашим вопросом, по обыкновению, занимался именно я, — ответил Туманов.

— И куда мне теперь?

— В кабинет Клима Юрьевича, разумеется, — изобразив учтивый поклон, указал он на дверь.

Хорошо ему сейчас. Вот как хорошо! Прямо так и видятся расправившиеся за спиной крылья. Нестерову оставалось за него только порадоваться. Дружны они конечно же не были, но он ему искренне благодарен, за то, как тот возился с его учебной программой.

— Ба-а-а, как-кие люди!

Едва Виктор вошёл в кабинет Дубкова, как тот не просто поднялся из-за стола ему навстречу, но ещё и руки развёл в объятиях. Чего это у них тут такое благостное настроение? Понятно, что профессор благодарен его отцу, ну и в какой-то мере самому Нестерову, так как найденный им «Модификатор оружия» послужил толчком для создания нового артефакта. Но близки они как бы не были.

— Здравствуй, Витя, — произнёс профессор.

В объятия он его не заключил, а только обозначил, взяв за плечи, чуть сжав и слегка тряхнув. И всё же это как-то не укладывается в привычную картину.

— Здравствуйте, Клим Юрьевич, — растерянно улыбнувшись, произнёс Нестеров.

— Да-а-а. Всего-то год, а тебя и не узнать. Офицер, грудь в крестах, во взгляде сталь, повзрослел и заматерел. Упереть Суть в академический потолок, серьёзно поднять умения, да ещё открыть целых пять от Эфира, и всё это всего лишь за год. Скажи мне кто, что подобное возможно, не поверил бы. Или ты стал баснословно богат, что можешь позволить себе покупку неприлично большого объёма свободного опыта.

— На благосостояние не жалуюсь, но львиная доля опыта это война и удача.

— Ну Фортуна дама капризная, и любит подготовленных.

— У вас в университете случилось что-то особенное? — решил сменить тему Нестеров.

— С чего такие выводы? — поняв, что говорить об этом гость не хочет, легко переключился Дубков.

— В коридоре встретил Туманова, в весьма благодушном настроении. Теперь вот вы, прямо на себя не похожи. Он-то ладно, хвалился, что на докторскую пошёл.

— А я радуюсь тому, что мой ученик, если и не превзошёл меня, то уверено движется в этом направлении.

— Вы о Туманове.

— О нём.

— А не секрет, что именно он совершил?

— Секрет. Но у тебя доступ такой, что его тебе доверить можно. Тем паче, без технической документации это знание ничего не стоит. Вот, гляди.

С этим словами Дубков вернулся к столу, и открыл стоявшую на углу картонную коробку. Подмигнул Нестерову, и знаком предложил взглянуть на содержимое. Дважды просить не пришлось. Любопытно же.

Чтобы добраться до расположения специального танкового батальона опять воспользовался такси. Быстро, с комфортом и по его сегодняшним доходам недорого. Сразу ломиться в штаб с докладом о прибытии не стал. Никакого желания бродить с чемоданом в руках. Даже если комнату в общежитии ещё и не выделили, можно оставить вещи на вахте.

— Здравствуйте, Мария Германовна, — поздоровался он с вахтёршей, видной женщиной за тридцать.

— Б-бат-тюшки! Витя! — всплеснула она руками.

— Ага. Я самый и есть, — улыбаясь в тридцать два зуба, произнёс Нестеров.

Мария Германовна вышла из-за своей стойки, и обняв притянула его к своей пышной груди. Виктор невольно ткнулся в ложбинку проглядывающую в декольте и вдохнул знакомый женский аромат. Это заставило его смутиться, но он все же ответил на объятия, после чего отстранился. Ну-у, вот так у него. Кровь молодая, горячая, ещё и первый опыт со зрелой женщиной сказался.

Поначалу она удивилась подобной реакции, и быстро глянула по сторонам. Однако никого в коридоре не было, что не удивительно, так как постояльцы офицеры и сейчас все на службе. Потом заглянула ему в глаза, и по доброму улыбнулась.

— Свадьба-то когда?

— У меня отпуск до начала августа. Думал успеть, но тут нарисовалась эта командировка.

— Ну и правильно. В жизни нужен кто-то рядом, на кого можно опереться, или просто поделиться хоть хорошим, хоть плохим. Одному тяжко, это я по себе знаю.

— Извини.

— Не извиняйся. Не за что. А я признаться, когда получила распоряжение поселить поручика Нестерова, даже и не подумала, что это ты. Всего-то год не было, а подиж ты… Уезжал мальчишкой, вернулся взрослым мужем, офицером, да к двум крестам полный иконостас собрал.

— Так уж вышло, — слегка развёл он руками.

— Поди довелось хлебнуть лиха.

— Так. Самую малость, — он слегка развёл указательный и большой палец, показывая эту самую малость.

— За малость кресты не дают. Пойдём, буду тебя селить. Твоя прежняя комната занята, так что обоснуешься в другой. Обстановка стандартная, но так как ты командировочный, то жить будешь один. Не к постоянному же составу тебя подселять. Но если ещё кто из командировочных нарисуется, не обессудь.

— Да понятно всё, Мария Германовна. Командир батальона-то не сменился? — идя следом за вахтёршей, поинтересовался он.

— Не отпускают Олега Николаевича. Рвётся в войска. Чуть в наёмники не подался, но на него так цыкнули, что он грешным делом даже на горькую присел. Но слава тебе Господи, попустило.

Забросив в комнату чемодан, Нестеров направился в штаб. Где нос к носу столкнулся с поручиком Рихтером, с которым они, было дело, спаринговались, и из чьего взвода он забрал себе экипаж. Тот как раз прохаживался по коридору с повязкой дежурного по части на руке.

— Н-не м-может быть, — ошарашенно произнёс он.

— Что именно, Генрих Густавович? — протягивая в приветствии руку, поинтересовался Нестеров.

— Виктор Антипович, ты мне должен, — пожимая его руку, произнёс Рихтер.

— Ты про проигранный поединок?

— Ага. Точно. Дважды, — уточнил поручик, ткнув в Нестерова пальцем.

— А во второй-то раз за что?

— Из-за тебя я проиграл червонец. Когда пришла телеграмма о том, что приедет поручик Нестеров для проведения консультаций по новой машине, наши начали биться об заклад, ты это или не ты. Это не мог быть ты.

— Почему?

— Потому что не мог и точка. Ну ладно подпоручик, да даже поручик, но консультант, да ещё и из варягов… Короче, с тебя десятка.

— Насчёт спаринга, признаю, задолжал. Что до остального, без понятия о чём речь. Хотел выписать пропуск в университет, а мне вместе с ним, вручили предписание явиться к вам. О том, что я кого-то тут должен консультировать, от тебя впервые слышу.

— Ну, насчёт консультаций не знаю, а рассказать тебя есть что, — кивая на грудь с крестами, заметил Рихтер.

— Не вопрос, за рюмкой чаю поведаю всё как на духу. А если простишь червонец, так ещё и в деталях.

— Замётано.

— Первых-то не на полигоне?

— У себя.

— Примет.

— Это СВОЕГО-то юнкера… Смеёшься? Да все дела отставит в сторону. Ладно, пошли, выпишу тебе пропуск. Ты же теперь тут посторонний, — хлопнул он Виктора по плечу.

Пока шёл в кабинет комбата, встретил ещё нескольких офицеров, которые неизменно выказали своё удивление, и горячо поздравили с достигнутыми успехами.

Когда же вошёл к Первых, тот поспешил подняться из-за стола, и без обиняков облапил Нестерова, сжав в крепких объятиях. Потом отстранился, сделал пару шагов назад и окинул оценивающим взглядом.

— Хоро-о-ош! Ох хорош! Поручик, полный бант, ещё и орден «Святого Георгия». Никогда в тебе не сомневался, — с гордостью произнёс майор.

Что ни говори, а он так же приложил руку к обучению, воспитанию и становлению личности Нестерова. И сделал в этом плане не так чтобы и мало. За что, Виктор был искренне ему благодарен, и по настоящему рад встрече.

— Я старался вас не подвести, товарищ майор.

— Врёшь конечно. Но мне всё равно приятно, от нас ведь получил путёвку в жизнь. Сразу дали поручика, или вдогонку, досрочно?

— Сразу, товарищ майор. В Китае ещё.

— А ты где-то ещё успел отметиться?

— Никарагуа, — чуть повернувшись, и показывая шеврон варягов, пояснил Нестеров.

— Наш пострел, везде поспел. Не то что… — Первых осёкся, отвернулся и прошёл на своё место за рабочим столом.

— Товарищ майор, плох тот учитель, которого не превзошли его ученики, — присаживаясь у приставного, произнёс Виктор.

— Ты меня пока не превзошёл.

— Но старт вы мне дали хороший.

— Лесть, это грех. Но приятно. А теперь давай-ка поведай мне о своих похождениях. Разумеется о том, о чём можно.

Виктор рассказал почти всё, благо основная его служба секретом не являлась. Опустил лишь некоторые детали о которых упоминать всё же не стоило. Хотя о пленении принца он рассказал в деталях. Там всё же имел место бой, а потому майору этот момент был интересен. Как и поведение машин в условиях далёких от благоприятных.

Поведал и о Никарагуа. Секретного там, за исключением его участия в использовании неизвестного оружия, ничего не было. Поэтому рассказ получился столь же обстоятельным. Тем паче, что опыт в плане рейдов по тылам на «бардаке» получился ничуть не меньшим, чем в Китае, и разница между самураями и янки, как противниками, разительная.

— Олег Николаевич, а зачем меня вызвали сюда-то? Какой-то новый танк? — наконец пришла его пора спрашивать.

— Какой-то, — хмыкнул майор. — Можно сказать, твоё детище.

— Я-то тут при чём? — искренне удивился Нестеров, точно зная, что ни к чему подобному не причастен.

— Военное министерство дало техническое задание конструкторам исходя из изложенного в твоих докладных записках о шанхайских боях.

— Серьёзно?

— Тебе предписание в Виноградовск кто выдал?

— Странный вопрос.

— А они любят пошутить?

— И так быстро сумели построить танк? Как-то не верится.

— Не то, чтобы создать с нуля, — покачал головой Первых. — Машина на платформе ОТ-1. И не танк это, а боевая машина пехоты, БМП, предназначен для транспортировки отделения под защитой брони в боевых порядках танков и поддержки непосредственно в бою. Пока только экспериментальная модель, но весьма перспективная. Тебя вызвали, чтобы ты покатался на ней и дал свою оценку исходя из практического опыта.

— Ну, я как бы танкист, а тут уже мотопехота на бронетехнике получается.

— Как это ни странно, но на сегодняшний день лучше тебя в этой области специалистов нет. Никто другой как-то не додумался создать смешанное подразделение из танка и его десанта.

— Допустим. Но чем не устраивает МБТ? Лёгкий, манёвренный, многоцелевой, с бронезащищенностью в лобовой проекции вполне на уровне. В круговую уверенно держит любую винтовочную пулю. Ещё бы крупнокалиберный пулемёт спрятать в башню, и получилось бы совсем хорошо.

— «Мабута» хорош по своему, но на поле боя он всё же достаточно уязвим. В мотострелковом варианте лобовая броня в какой-то мере ещё противостоит большинству противотанковых средств, но опять же на дистанции до двухсот метров. В борт уязвим даже для крупнокалиберных пулемётов на расстоянии в полтора километра. А тут защищённость и вооружение танка, при сохранившихся достоинствах МБТ. По сути это никакая не боевая машина пехоты, а как раз самый настоящий пехотный танк.

— А можно в подробностях? Ну, коль скоро мне всё одно участвовать в испытаниях.

— Конечно, — Первых открыл сейф и выложил на стол компоновочную схему новинки. — Итак, за основу взят ОТ-1, но с чуть приподнятыми бортами, чтобы бойцам не на четвереньках передвигаться. Наклон лобовой брони изменили на обратный, и в образовавшемся носовом отделении расположили топливный бак. Корму нарастили, сдвинув двигатель чуть назад. Последний нового образца, который при той же мощности получился более компактным. Благодаря чему его сместили к левому борту, а вдоль правого устроили коридор для десанта. Крыша над ним приподнимается, а дверь выполнена в виде опускающейся аппарели, что способствует безопасному десантированию на ходу.

— А зачем обратный скос лобовой брони? Неужели эта дура плавает? — удивился Виктор, прикинув, что лёгкой машина не может быть по определению.

— Масса двадцать тонн, однако «Перья» обеспечивают ему плавучесть. На воде чувствует себя похуже «мабуты», но плавает и уверено выдаёт семь километров в час. Правда сидит в воде довольно глубоко, и при волнении вода перекатывается по крыше, но выдвигаемый воздухозаборник вполне решает эту проблему.

Нестеров, рассматривавший схему, обратил на это внимание. В отличии от него, конструкторы пошли чуть иным путём, и использовали телескопическую схему. Но что-то подсказывало ему, что на выходе они всё же получили лишь усовершенствование. Так как, по сути, машина двигалась в том самом полупогруженном состоянии.

Для Родины Нестерову ничего не жаль. Но коль скоро есть возможность получить от неё материальную благодарность, то он не откажется. Надо будет забросить пробный камень, а там как получится.

— Чтобы облегчить машину уменьшили толщину брони, — между тем продолжал Первых. — В лобовой проекции она всё так же способна противостоять противотанковым средствам, в борт, большинство из существующих образцов держит, но без гарантии. Башня в форме усечённого конуса, значительно меньше и легче танковой. В лоб держит снаряд, сбоку и сзади броня тоньше. Защита машины с боков и кормы делалась из расчёта на стрельбу в упор из противотанковых ружей.

— Стоило ли оно того? — усомнился Виктор. — В случае боя в городе или горах, машина получается достаточно уязвима. Да тот же ранцевый заряд забросят, и кранты. Или устроят артиллерийскую засаду и ударят в борт. Сорок пять миллиметров, при отсутствии наклона слабая защита, даже против той же тридцатисемимиллиметровки.

— Это вариант только на случай десанта или форсирования водных преград. Для использования на суше предусмотрена возможность навески экранов, в том числе и на крышу. Как результат, масса БМП возрастает до тридцати шести тонн, и плавать он сможет только как топор.

— А ещё будет ползать как утюг, в Германскую.

— Не настолько медленно и печально, но таки да, резвым его назвать будет сложно. Однако, если использовать «Перья» то ситуация меняется кардинально. Тогда он получается даже шустрее «отэшек».

— Согласен. Только рабочее время у артефактов небольшое, а перезарядка непомерно долгая.

— Это проблема, — не стал отрицать Первых. — Но с другой стороны, в бою экранированные машины не больно-то отстанут от танков.

— А что это за пушечка такая, в тридцать миллиметров? Не типичный калибр для ДВР.

— Не типичный. Но пушка получилась на загляденье. Автоматическая, перезарядка за счёт короткого хода ствола, двести пятьдесят выстрелов в минуту, лёгкая и убойная. Создавалась для авиации, но как там у них дела я без понятия. А вот что касается нас, то всё просто отлично. Габариты таковы, что башня значительно ниже танковой, в результате чего общая высота машины осталась прежней. Вкупе с «Модификатором», имеет такие характеристики, что просто любо дорого. На дистанции в километр разбирает на ять все имеющиеся образцы бронетехники. Скорость снаряда девятьсот шестьдесят метров в секунду, добавляй артефакт, и на выходе получаем более чем серьёзную дубину. Хотя наши «отэшки» в лоб ей всё же не по зубам. Но в борт уже довольно существенный шансы на разбор. Без усиления, снаряд тоже чего-то да стоит, сорокасемимиллиметровке не уступит.

— «Перья», «Модификаторы», дорогое удовольствие, — покачал головой Виктор.

— Не дороже жизни солдат. Опять же, возьмём твой бой у Уцяна. Хотел бы оказаться там на такой машине, с дополнительной бронёй?

— Пока не знаю. Нужно щупать, кататься, смотреть. Опять же, там активно использовалась авиация, и она-то нас и разобрала. Да и в Никарагуа мой «бардак» достал летун. А почему не вижу крупнокалиберный пулемёт? Картечница в лобовой плите, пулемёт спаренный с пушкой, но ничего для противовоздушной обороны.

— А пушка на что? — с видом превосходства усмехнулся Первых. — Угол возвышения целых семьдесят градусов, так что годится для боя и в городе, и в горах, и в качестве зенитки.

— Понятно. Судя по схеме, шесть человек в десантном отделении, двое по бокам от мехвода, и двое в башне, — перешёл Виктор к следующему вопросу.

— В башне справа командир отделения, он же командир машины, слева наводчик, — указывая карандашом, продолжил пояснять Первых. — с боков от мехвода кто-то из управления взвода и десантник.

— Десантироваться через верхние люки под огнём, удовольствие ниже среднего. Гарантированная мишень. Ладно ещё группа управления, им не обязательно покидать машину и непосредственно участвовать в бою. Но рядовому идти в бой сам бог велел.

— Ну вот не придумали как можно сделать так, чтобы всё отделение разместить в десантном отделении.

— Элементарно. Сместить мехвода вправо или влево, перенести двигатель с кормы вперёд и вдоль борта, — сходу выдал Виктор.

— Неплохая концепция. Только при этом получается уже новая машина. Цель же, получить максимум выгоды, при минимуме вложений. Неужели тебе нужно объяснять что означает единая платформа?

— Не нужно. Но и такой подход, не комильфо.

— Значит нужно продумать тактические приёмы, с учётом этих особенностей. Или, как вариант, вообще подумать о сокращении отделения до девяти человек. Машина опытная, тактических приёмов её использования пока нет. Ты это начал, тебе и карты в руки. Думай.

— Я танкист.

— Танкист. Только в Шанхае ты как-то мало об этом думал.

— Там нужно было выжить, и без подготовленных бойцов поддержки меня сожги бы в момент.

— Вот и здесь думай так же, Ты у нас вообще привык мыслить нестандартно.

— Олег Николаевич, а нельзя мне сегодня быстренько откататься, посмотреть и пощупать, а утренним поездом во Владивосток?

— Это не от меня зависит. Ты ведь должен ещё и с конструкторами пообщаться. Неделя, и это минимум. Что-то срочное? — приметив как скис Нестеров, поинтересовался Первых.

— Да у моих завтра выпуск, хотел попасть.

— Х-хе. У кого-то только выпуск, а кто-то уже успел хлебнуть лиха лопатой. Утёр ты нос однокашникам.

В этот момент постучали в дверь, и в кабинет вошёл батальонный молчи-молчи, поручик Неженский. В руке папка, и у Нестерова нет и капли сомнений по поводу её содержимого. Уже давно знакомые ему подписки о неразглашении. После ещё и к начштаба наведается, чтобы закрепить их по Сути. Старый, добрый Виноградовск и его нравы, что тут сказать.

— О! Викентий Петрович. На ловца, как говорится, и зверь в корзину.

— Так это вы меня, Олег Николаевич, в ловчую заманивали, когда к себе вызывали? — деланно испугался поручик. — Здравствуйте Виктор Антипович.

— Здравия желая, — поднявшись поздоровался Нестеров.

Не сказать, что за ним водилось предвзятое отношение к ДБР и особистам в частности. Их работа важна и нужна, но это не значит, что признавая это, он должен общаться с ними накоротке или всячески содействовать в их работе. Поэтому предпочитал всё же держать дистанцию. Правда, так уж вышло, что с момента встречи с полковником Григорьевым он всё больше имеет дела именно с департаментом безопасности.

— Так в чём дело, Олег Николаевич. Что-то помимо моих обязанностей? — поинтересовался особист.

— Есть у меня к вам просьба, — произнёс Первых.

— Весь внимание.

— Вы вроде бы упоминали, что завтра поутру с коллегами выезжаете во Владивосток, в управление.

— Так и есть. Выдвинемся в шесть, чтобы к началу рабочего дня быть на месте.

— Предполагаю, что дела могут задержать вас там до вечера.

— Возможно. Это зависит не от меня. К чему вы клоните?

— Дело в том, что у однокашников Виктора Антиповича завтра выпуск. Не найдётся ли у вас в машине одно место.

— Выпуск? — в удивлении вздёрнул брови Неженский, но потом к нему пришло понимание. — А. Ну, да. Наш пострел везде поспел. Кстати, Олег Николаевич, он ведь уже не ваш юнкер, но вполне себе состоявшийся офицер, а с них вы привыкли снимать стружку.

— Он был МОИМ юнкером, им и останется. Пока не станет моим подчинённым, — счёт всё же нужным уточнить Первых.

— Ага. Логично. Но тут такое дело, я сам пассажиром, однако обещаю переговорить с кадровиком, к которому прицепился.

Ну что сказать, да сотрудники ДБР, но и они ведь люди. А потому если есть возможность вырваться в столицу на денёк, кто же не воспользуется этой возможностью. Использование служебного положения в личных целях? Так. Самую малость.

— Вот!!!

— И-и-и ВСЕ!!!

Начищенные до блеска монеты взмыли над парадным строем, сверкая на полуденном солнце праздничным фейерверком. Молодые подпоручики прошли мимо трибуны печатая шаг, и выдерживая строгое равнение. Сегодня каждый из них старался не ударить в грязь лицом не за страх, а за совесть. Потому что это самый важный день за все четыре года обучения, и к нему подошли ответственно даже законченные разгильдяи.

Виктор смотрел на новоиспечённых офицеров, ощущая как ему сдавливает грудь, к горлу подкатил твёрдый ком, а глаза щиплют готовые пролиться слезы. Он должен быть среди них! Должен вот так же, идти парадным строем, плечом к плечу с однокашниками, как бы они друг к другу не относились. Это ему должны махать столпившиеся вокруг зрители, среди которых лишь малая часть является родителями и родственниками выпускников.

Да, Нестеров оставил всех их позади. За его плечами серьёзный боевой опыт, и звание у него выше. Из всего выпуска погоны поручика получили только двое. Он отмечен высокими боевыми наградами республики. Но вот стоит сейчас в первых рядах зрителей и откровенно завидует этим счастливым мальчишкам. Им только-только предстоит встать на тот путь, по которому он уже идёт, но они счастливее его.

— Витя. Витя, ты чего? — почувствовав его настроение потеребила его за руку Таня.

— А? Нет, ничего.

— Мне так не кажется. Такое впечатление, что ты сейчас заплачешь, — в самое ухо произнесла она.

— С чего ты взяла, — нервно ответил он, и быстро проморгался, чтобы и впрямь ненароком не пустить слезу.

— Брось, они же простые желторотики, и это они должны завидовать тебе, — прижавшись к его плечу, горячо прошептала она ему в ухо.

Будто он сам этого не понимает. Как и того, что позволил себе совершенно недопустимые телячьи нежности. Вот только ничего не мог поделать с обуревавшими его чувствами. Ему хотелось быть среди них, и точка!

— Витя! Витя! Насилу тебя сыскал, — выпалил пробившийся сквозь толпу Аршинов, — Здравствуй Таня.

— Здравствуй Рома. Поздравляю, — поцеловала она его в щёку.

— Спасибо. Так, давайте за мной, — решительно произнёс друг.

— Куда? — удивился Виктор.

— Много вопросов, товарищ поручик. Шевели поршнями, — и не думая вдаваться в объяснения, потянул его Аршинов.

Виктор переглянулся с Татьяной, та лишь пожала плечиками, мол, это же Рома, что объясняет многое. Ну и пошли за ним, не в силах потеряться в толпе, так как тот сжимал руку Нестерова, а он в свою очередь невесты.

— А вот и мы! Встречайте мой сюрприз! — возвестил во всеуслышание Роман, когда они приблизились к большой группе молодых офицеров.

Выпускники как раз сбивались для общего фото, с командованием училища, командиром роты и взводными. Есть такая традиция, фотографироваться сразу после прохождения торжественным маршем. Вот только посторонним там не место, лишь лица причастные, и никак иначе.

Виктор ожидал чего-то подобного. Но признаться, полагал, что это будет фото в кругу семьи Аршиновых. Благо приметил среди зрителей Анну Фёдоровну, как видел и Данилу, участвовавшего в организации мероприятия. Но никак не предполагал, что друг потянет его сниматься на общее фото.

Реакция выпускников оказалась неоднозначной. Большинство возбудились, и поспешили обступить бывшего однокашника, но немало нашлось и тех, кто воспринял его появление, если не в штыки, то с некоторым раздражением, если не сказать враждебностью.

Причём это относилось не только к устоявшейся группе дворян. Он не был одним из выпускников, распрощавшись с однокашниками после второго курса, и этим всё сказано. К тому же, Владивосток ещё не забыл скандальную дуэль недельной давности, и моментально закрепившейся за ним репутации бретёра. А в особенности того, что он добил уже беспомощного противника. И плевать, что всё было в пределах дуэльного кодекса. Офицерская честь требует проявления великодушия даже на поле боя, что уж говорить о поединке.

— Здравия желаю, товарищ полковник, поручик Нестеров, — подойдя к начальнику училища, бросил он ладонь к обрезу фуражки.

— Здравствуйте, поручик. Пришли посчитаться с кем-то за старые обиды? — холодно поинтересовался Родин.

На Виктора словно ушат воды вылили. Он на секунду опешил от подобной встречи, но всё же совладал с собой, и улыбнулся в ответ.

— Просто хотел поздравить своих однокашников с выпуском.

— Это дело хорошее. Несмотря ни на что, молодым офицерам есть чему поучиться у георгиевского кавалера, успевшего оставить за плечами две войны, — и уже к окружающим. — Товарищи офицеры, мы будем фотографироваться с выпускниками, или нет. У меня не так много времени, как хотелось бы.

При этом нужно было быть полным остолопом, чтобы не понять, к чему он сделал акцент на выпускниках. Как ни крути, а Нестеров до выпуска не дошёл. По факту, он был отчислен и являлся, пусть и необычным, но всё же пиджаком, офицером не имеющего за плечами военного училища.

Без лишних слов Виктор отошёл в сторону, подмигнув при этом опешившему Роману. Того настолько возмутило это, что он порывался было не фотографироваться, но друг подал ему знак, чтобы не дурил. Вернулся к Татьяне и приладив её ручку у себя на локте, направился в сторону Анны Фёдоровны.

На душе было пакостно, и это если мягко сказать. Полковник Родин никогда не страдал снобизмом, мало того, политика его командования в училище была направлена на то, чтобы максимально стереть сословные различия. Но офицерская честь для него была превыше всего. Даже если ты сын свинопаса, коль скоро носишь на плечах погоны, будь их достоин. Судя по всему, Виктора он достойным не считал, и плевать ему на все награды скопом, вкупе с достижениями по Сути. Бретёр и забияка, вот кто для него Нестеров. И этого уже не исправить.

— Витя, не обращай ты на него внимания, всё на что хватает этого надутого павлина, это многозначительно надувать щеки, и изображать из себя отца командира, — прижавшись к его руке, убеждённо произнесла Таня.

— Он достойный офицер, — возразил он.

— Спорное утверждение. Я конечно не военная, но как по мне, достойный офицер подумал бы, что он сделал не так, коль скоро его птенцы стали клевать друг друга насмерть, едва вылетев из гнезда. А не унижал бы того, кто в свои двадцать два, успел сделать больше, чем иные в пятьдесят.

— Говори, Танюша, говори. Лей бальзам мне на душу, — погладив её ручку, произнёс он.

— Не смей иронизировать! — остановившись, одёрнула она его. — Я совершенно серьёзно. И вообще, я сейчас…

— Стоп! Я тебя понял, боевая подруга. Отставить плохое настроение, мы сегодня в любом случае гуляем. Хотел конечно с ребятами, но при таких раскладах предпочту твоё общество. И ещё пригласим Анну Фёдоровну. А с Ромкой потом гульнём.

— Завтра. Нет, пусть проспится. Послезавтра. А ещё позовём, и закатим пир, — решительно рубанула она.

— Не получится. Я же сегодня вечерней лошадью обратно в Виноградовск. У меня же командировка.

— Точно. Ох, Нестеров, и всё-то у тебя ни как у людей, — вздохнула она.

— Кстати, я чего-то девчонок не вижу, — решил он сменить тему.

Оно и правда, странно. К слову, с ними были знакомы не только Нестеров и Аршинов, захаживали в гости и другие однокурсники. Не то, чтобы у всех доходило до близости, хотя и случалось, но дружны они были со многими.

— Они, в отличии от тебя, понимают, что им тут точно рады не будут. Из-за них же всё закрутилось, — пояснила очевидное Татьяна.

— М-да, — коротко согласился он.

Найти Аршинову не составило труда, она находилась неподалёку, в компании с Валентиной, которая уже вроде как считалась официальной невестой Данилы. Ну или, по меньшей мере, они встречались.

— Анна Фёдоровна, Валентина Петровна, здравствуйте. — приветствовал их Виктор.

Татьяна поспешила к нему присоединиться, любезно обменявшись улыбками с протеже Аршиновой. Она уже знала, что ту прочили Нестерову, но этот трофей остался за ней. Впрочем, несостоявшаяся соперница смотрела на это с лёгкостью. Увлечённость Виктором прошла быстро, а вот при виде Данилы, её глаза начинали блестеть.

— Я гляжу, Витя, Георгий Константинович обласкал тебя, — когда с приветствиями было покончено, произнесла Анна Фёдоровна.

— Его понять можно, — пожал он плечами.

— Глеб Данилович считает иначе. Разговаривала я с ним по «Кинитофону», не сказать, что он полностью одобряет твою кровожадность, но в целом, не вступись ты за подруг и он перестал бы тебя уважать. Ладно об этом, какие у вас планы?

— Да, пока ничего особенного. Хотели поздравить Рому, а дальше как-то не загадывали.

— Хотел с ребятами отметить выпуск, — догадалась Анна Фёдоровна. — Вообще-то, ты не прав, Витя. В этот день нужно быть с теми, кто тебе дорог, и готов искренне радоваться вместе с тобой, а не косится и не говорит в спину гадости.

— Согласен.

— Здравствуй Виктор. Татьяна Леонидовна, — подошёл Данила.

При этом он переглянулся с Валентиной, и сразу стало понятно, что в общем и целом, присутствие остальных и не требуется. Девушка зарделась, у Анны Федоровны на щеках появился румянец. И дело вовсе не в том, что её желание наконец может осуществиться, она искренне радовалась за сына. Ну такой момент, что полностью одобряла его выбор.

— Так, а где наш разгильдяй подпоручик? Я уже выхватил фотографа, — начал оглядываться по сторонам Данила.

— Да вон он, бежит, ещё чуть и фуражку потеряет, — приметил друга Нестеров.

— Подпоручик Аршинов по случаю представления семье прибыл! — отрапортовал Роман, вытянувшись в струнку, словно на строевом смотре.

— Любезный, мы в сборе, — обратился Данила к фотографу, и тут же ухватил за руку отшатнувшегося было Виктора, прошипев сквозь зубы. — Даже не думай. Мне наплевать на всех и вся, ты был, есть и останешься другом нашей семьи. Заруби это себе на носу. Всё, всё, любезный, прошу простить, я жду когда вылетит птичка, — переключился Данила на фотографа.

У того сейчас самая горячая пора, и уделять излишне много времени на клиентов попросту некогда. Опять же, за его спиной уже стоят очередные жаждущие запечатлеть счастливый момент.

— Тэкс. Банкет у нашего новоявленного офицера только вечером, а сейчас, Роман Глебович, будьте добры отдать долг семье. Все вместе идём в кафе, — решительно произнёс Данила.

Кто бы был против, только не Виктор, поэтому подхватив руку Татьяны, он пошёл вместе со всеми. Придётся пройти подальше от сквера, где прошло торжественное мероприятие. Все близлежащие заведения если уже не оккупированы, то будут заполнены в самое ближайшее время. А сидеть в забитом до отказа кафе, всё же как-то не то.

— Витя, ты извини, я даже предположить не мог… — начал было шедший рядом Роман.

— Нормально всё,— оборвал его Нестеров. — Во-первых, ты от чистого сердца. Во-вторых, меня предупреждали, что этот поединок ничем хорошим для меня не закончится вне зависимости от результата. Ну и в-третьих, по сути, я парням и не однокашник. Мы проучились только два года.

— Зря ты так. Сам же видел, что большинство обрадовалось. И потом, парни хотели сфотографироваться с тобой, я отговорил.

— Правильно сделал. Я и не пошёл бы. Кстати, у меня для тебя подарок. Извини, коробку не прихватил, отправил вдогонку домой.

С этими словами Виктор извлёк из кармана плоский небольшой пистолет. Габаритами чуть больше, так называемого дамского «Браунинга». Но вполне компактный, с зализанными углами и без выпирающих деталей, за исключением флажка предохранителя сверху, и курка. Но и те выполнены так, что не препятствуют извлечению оружия. На рукояти пластина нержавеющей стали и гравировка: «Аршинову Р.Г. по случаю окончания училища. 24 июня 1938 года».

— Спасибо, — смутился Роман, принимая подарок.

— Носи на радость, и лучше бы он тебе не понадобился, — улыбнулся Виктор.

— Ну-ка, — протянул руку Данила. — Интересная игрушка. Никогда раньше не видел.

— Новая модель завода Горского, ПМ, пистолет малогабаритный, — начал пояснять Виктор. — Свободный затвор, ствол закреплён жёстко. Калибр шесть тридцать пять миллиметров, что и у «Браунинга», но гильза чуть длиннее. Так как разрабатывался в первую очередь для департамента безопасности, то боеприпасов два вида. Гражданский, с той же навеской пороха, что и у бельгийца, и боевой, с вдвое большей, — пояснил Виктор.

— Дорогой? — поинтересовался Роман.

— Ты для меня куда дороже. К слову, я и себе прикупил. Внутри бокового кармана кителя пришил петлю, и он в ней отлично сидит, — приподняв клапан, и показывая оружие, пояснил Виктор.

— Маньяк, — констатировал младший Аршинов.

При этом сам рассматривал пистолет в своей руке как вожделенную игрушку. Ну и кто из них маньяк? Впрочем, у мужчин любовь к оружию в крови. И не только у них. Таня так же не расстаётся с его подарком, но у неё уже ставший классикой «Браунинг». Виктор осуществил-таки своё желание, и подарил ей дамский пистолет, не забыв и пластину с гравировкой, только у неё она золотая.

После кафе распрощались, Роман с Анной Фёдоровной направились домой, ей нужно было готовить сына к банкету. Данила с Валентиной пошли в театр. Виктор же с Татьяной взяли курс на медицинское общежитие.

— Витя? А мы думали ты с ребятами будешь отмечать выпуск, — встретила их удивлённая Рита.

— Ну, своё звание я получил куда раньше, ребят поздравил, не без того, но мы уже давно идём разными дорожками. Кстати, от Ромки привет. Он сейчас весь в суете, поэтому не заскочил…

— Не оправдывай своего друга, — подала голос Зина. — Хотел бы, давно навестил. А вообще, ты вовремя. Нам как раз к завтрашнему полудню нужно комнату освобождать. Вика у Никиты уже давно живёт, ей проще.

— И что, уже и билеты купили?

— Купили конечно, причём давно, покатим одним поездом, разбредаясь по пути, — грустно улыбнувшись ответила Рита.

— А ты поди хотел нас куда-то пригласить? — догадалась Надя.

— Была такая мысль, — подтвердил он.

— Не, Витя, не получится. Давай лучше как обычно. Сходи в трактир, прикупи чего-нибудь, мы картошки нажарим, посидим напоследок, как обычно, по домашнему и душевно. Только вина не больше двух бутылок, — предложила Рита.

— Договорились, — радостно улыбнувшись, согласился он.

Какая разница где, и насколько праздничное угощение. Главное с кем, а праздник он не в закуске, а в настроении. Ему же было хорошо. Правда, одновременно где-то и грустно. Он уже привык к тому, что они всегда тут, помогут, поймут, отогреют. И вот теперь эта веха пройдена, а дальше им предстоит идти каждому своей дорогой. И ведь невозможно предположить сведёт ли их жизнь вновь, или разведёт окончательно.

Сходить в знакомый трактир, и прикупить продуктов дело привычное, а потому управился он быстро. Прошло не больше получаса, как они уже оказались за столом. Сковородка с горкой жаренной картошки с салом, щедро сдобренной луком, копчёности, сыр и хлеб из трактира, гранёные стаканы, с рубиновым вином, и отличное настроение.

— Кстати, Витя, а ты ещё вернёшься в Никарагуа? — спросила Рита, когда они выпили по первой, за ребят получивших звёзды, и за дипломы девчат.

— Вернусь. Но когда не знаю. Нарисовалась командировка, потом в Троицк, сыграем свадебку, и в августе обратно, — приобняв Татьяну, ответил он.

— Отлично, значит ещё встретимся, — подмигнула она.

— Ты это о чём? — не понял Виктор.

— Так ведь Ритка подала заявление в департамент здравоохранения о направлении её в Никарагуа. ДВР сейчас активно помогает молодой республике. В медицинской академии появилась группа студентов никарагуанцев. Да и в многих учебных заведениях так же. А пока, туда отправляют специалистов. Ну и медиков не в последнюю очередь.

— Рита, там вообще-то ещё ничего не закончилось, — неодобрительно покачал головой Виктор. — Не веришь мне, спроси Таню, война это страшно.

— Война там закончилась, а с бандитами… Знаешь, Витя, от этого никто не застрахован даже здесь. — возразила Рита. — И потом, мне рассчитывать не на кого, родители простые работяги, а там, помимо высокого жалования, ещё и перспективы роста по Сути. Вот это как раз Таня мне рассказывала.

— Это просто ты услышала только то, что хотела услышать, — возразила Баева.

— Ну и что, — легкомысленно отмахнулась Рита. — Бесплатный сыр он только в мышеловке. Так что, Витя, ещё увидимся. Таня, я надеюсь ты не ревнуешь? — игриво скосила на неё взгляд Рита.

— К тебе? Я ещё и попрошу, чтобы ты за ним там присмотрела. А то столько разговоров про знойных никарагуанских красавиц, — приникнув к его плечу, ответила Татьяна.

— Вот и про парней так же говорят. Врут наверное, — засмеялась Рита.

Так за весёлыми разговорами и пролетело время. На часах было восемь, когда Виктор с Татьяной попрощались с подругами, и пошли на выход.

— Извини, ты наверное рассчитывала, что мы проведём это время вместе, — когда они вышли на улицу, произнёс Виктор.

— Брось. Мы ещё намилуемся, никуда это от нас не убежит. А вот с девчатами наверняка больше не увидимся. Ведь даже не факт, что вы сможете пересечься с Ритой.

— Это да. Её могут направить куда угодно, а, как ни крути, а на службе.

— Витя, а насчёт войны, ты это серьёзно?

— Наши говорят, что янки вот так просто не сдадутся. Открытое противостояние, со столь серьёзными потерями им не нужно, но оказать поддержку самосовцам они в состоянии. И уж тем паче на фоне нашего намерения построить никарагуанский канал. Так что, крови там прольётся ещё много. Но это по большей части уже забота спецуры. Наша функция сведётся к простой демонстрации силы и подготовке вооружённых сил республики.

— так может и мне рвануть на стажировку в Никарагуа. В «Красный крест» стараниями Иволгина мне путь заказан, но могу поехать от нашего департамента здравоохранения. Кстати, заявка на добровольцев имеется.

— Танюша, давай обойдёмся без Китая и Никарагуа. А? — накрыв её ладошку своей рукой, со всей серьёзностью попросил Виктор.

— Да ладно тебе. Уже и пошутить нельзя, — фыркнула она.

Вернувшись домой посидели на кухне за чашкой чаю, после чего он засобирался. Через час нужно было быть у здания управления ДБР, где его подхватят особисты из Виноградовска. Времени конечно с запасом, на такси доберётся куда быстрее. Но его ведь может и не оказаться под рукой.

А вообще, может стоит подумать насчёт покупки своего авто? С одной стороны, особой надобности вроде как нет. С другой, это удобно и у него есть возможность, так отчего бы и нет. К тому же, рядом с их доходным домом имеется гараж, где предусмотрен обслуживающий персонал и штат автослесарей. Не плохая идея. Нужно будет обдумать её с Таней.

Выйдя из подъезда, Виктор осмотрелся по сторонам. Улица освещена фонарями, но не сказать, что они прямо заливают всё вокруг светом. Спотыкаться не будешь, это да, а так-то он предпочёл бы полную луну, а лучше вообще отсутствие освещения, благо имеет вторую ступень умения «Кошачье зрение». Активировать его сейчас нежелательно, потому что даже вот такое освещение фонарей будет слепить, и картинка получится похожей на засветы негативов. К чему это он? Да бог весть, вот подумалось отчего-то.

Нестеров усмехнулся своим мыслям, и уверенным шагом направился в сторону пяточка, у ресторана, через квартал от их дома. Там обычно толкутся таксисты, в ожидании загулявших клиентов. Удобная точка, но не надёжная, потому что какая-нибудь разбитная компания могла разом оседлать все авто, да ещё и кататься всю ночь напролёт. Автобусами же и трамваями добираться нужно с пересадками. Потому он и вышел загодя…

Несмотря на неожиданность, Виктор среагировал мгновенно. Едва ощутив как справа повеяло могильным холодом, он откинулся назад, падая на спину и уходя в перекат. Он и сам не понял, как ему ещё удалось разобрать глухой хлопок, и практически одновременно с этим щелчок пули о стену дома на другой стороне улицы.

Не успел он встать на колено, как из тёмного провала подворотни выскочил неизвестный с пистолетом в руке. Думать некогда, поэтому Виктор завалился на бок, уходя в перекат. И вновь хлопок, щелчок пули на этот раз об асфальт, и виз рикошета.

Оттолкнувшись одновременно руками и ногами, он разом оказался в положении низкого старта, и пригнувшись торпедой рванул в сторону нападавшего. Тот вновь выстрелил, но Нестеров вовремя качнулся в сторону, пропуская вестницу смерти мимо себя. Дёргаясь из стороны в сторону, как учил Питон, он стремительно сближался с убийцей, успевшим выстрелить ещё раз, и вновь промазал.

Не имея возможности достать из кармана пистолет, Виктор решил сойтись в рукопашной, и едва сблизившись нанёс удар по руке с оружием. Пистолет с глушителем брякнулся на асфальт, а неизвестный тут же ответил ударом ноги в голень. Виктор и сам не понял как успел среагировать, подняв свою, спасибо рефлексам, систематическим тренировкам, ну и умениям, куда же без них.

Обороняться в его планы не входило, поэтому он без паузы бросил своё тело вперёд, толкнув убийцу плечом в грудь. Сложением тот оказался потщедушней, а потому был вынужден попятиться, отчего потерял устойчивость, и контроль над телом. Этим поспешил воспользоваться Нестеров, продолжив развивать успех, и довернув тело, нанёс хлёсткий удар основанием раскрытой ладони в челюсть с левой. Получилось качественно, нападавший скрутился и осел на тротуар.

— Привет, — раздался из динамика «Кинитофона» бодрый голос Татьяны.

— Здравствуй, — произнёс Виктор, невольно улыбаясь.

Голос жены изменён звучит как-то механически, но при этом узнаваемый и родной. У него сейчас три часа по полудни, а во Владивостоке только семь утра. Через час Тане выходить из дома в университет, и именно в это время они обычно общались. Разумеется, если не случалось какого-нибудь форс-мажора.

— Как у вас погода? — поинтересовалась она.

— Превосходная. Начался сухой сезон, уже неделю без дождей, и температура плюс двадцать восемь.

— Хочу к тебе-э, — плаксиво протянула она. — У нас тут холодно и слякотно.

— Чего ты жалуешься? Всего-то начало октября.

— Ага. Начало. Зато уже второй день дождь, и термометр упал до плюс восьми. Бр-р-р!

— Не повезло.

— Не то слово.

— Но я предлагал купить авто.

— Это ещё и с машиной мучиться. Нет уж, спасибо, я лучше вызову такси. Спасибо, что нашёл квартиру с телефоном.

— Пользуйся, — великодушно разрешил он. — Кстати, тебе привет от Риты.

— Вы всё же сумели встретиться?

— Её перевели на наш участок строительства. Она теперь заведующая фельдшерским пунктом, имеет в подчинении акушерку, стоматолога и три медсестры. Большо-ой начальник.

— Молодец. И как она? Всё так же хороша?

— Ты ревнуешь меня к Рите?

— С чего бы, — фыркнула Таня, но как-то уж поспешно и нарочито небрежно.

— И правильно, что не ревнуешь. А то мало мне проблем, так ещё и ты добавила бы головной боли.

— Что случилось? — тут же насторожилась она.

— Да уж случилось. Мой Ясенев ни с того ни с сего превратился в хронического больного.

— Хочешь сказать подбивает клинья к Рите?

— Именно.

— Удачи ему. При всей разбитной студенческой жизни, из неё получится хорошая жена, это я тебе точно говорю.

— А ты когда стала экспертом в этом вопросе? — наигранно удивился он.

— Нестеров, чтобы ты знал, это не только моё мнение, но и Анны Фёдоровны. Можешь мне не верить, но она даже рассматривала её кандидатуру для нашего оболтуса Ромки.

— Ты серьёзно? — а вот тут он уже удивился по-настоящему.

— Конечно серьёзно. Впрочем, сейчас ей не до младшенького. Она вся в заботах.

— Только не говори, что Валентина родила.

— А чему ты удивляешься. Всё прошло без неожиданностей и в назначенный срок. Так что, Аршиновы теперь официальные дед и бабушка. Кстати, чуть не забыла, вчера вечером звонил твой брат, Паша. Он прошёл инициацию. Не одарённый и не отмеченный, но очень неплохие результаты. В сельхозинститут проходит с большим запасом по Сути.

— Он тебе свои характеристики случайно не сообщил?

— Я не спрашивала.

— Ясно.

Так они и проговорили час, обо всём и ни о чём конкретном. В общем, всё как обычно. Разве только после женитьбы, Таня решила, что они слишком уж расточительно относятся к ресурсу артефакта, пусть тот и достался в качестве трофея, а не был куплен за деньги. Поэтому они теперь выговаривали оба заряда «Кинитофона». С интервалом девять и десять дней. Из недостатков, это лишало их возможности экстренной связи пока не пройдёт его перезарядка. Но за всё время в этом пока не возникало необходимости, а потому решили пренебречь этим.

Свадьбу они сыграли в середине июля, а в августе его отпуск закончился и Нестеров вернулся в Никарагуа. За прошедший год с небольшим он успел побывать в отпуске ещё раз. Если дома народ стремился попасть в отпуск летом, то служившие здесь, стремились оказаться дома зимой. Вот и Виктору пришлось выдержать целую баталию, чтобы вырваться из вечного лета, и вдохнуть полной грудью морозный воздух.

По здравому рассуждению они решили не спешить заводить детей. С учётом новых реалий учебный процесс в медакадемии был пересмотрен. Срок обучения сократился до шести лет и нагрузка на Татьяну серьёзно увеличилась. Она конечно могла избежать этого, обучаясь по старой программе, но всё же поставила на новую. К тому же, Виктор серьёзно вложился в супругу, прикупив опыт и подняв ей Интеллект до одной целых восьми десятых. Будучи уже замужем, она не видела для этого препятствий и приняла помощь.

И его, и её родители в один голос заявляли, что они возьмут хлопоты по воспитанию детей на себя. Но молодые решили, что это будет неправильно. Вот останутся позади госы, и Татьяне будет значительно легче. Опять же, они вполне могли себе позволить няню…

Окончив разговор, Виктор вышел из палатки, и осмотрелся вокруг. Его сводный взвод располагался на берегу реки, прикрывая находящийся чуть выше палаточный городок на полторы тысячи строителей.

Межокеанский канал должен был в основном проходить по руслу реки Сан-Хуан и озеру Никарагуа, что способствовало как сокращению объёмов работ, так и сроков строительства вообще. Но мест куда предстояло приложить труд тысяч рабочих рук хватало с избытком.

На стремнине находится сразу шесть земснарядов занятых углублением дна реки, которая серьёзно мелеет в сухой сезон. В местах песчаных наносов она доходит всего лишь до двух с небольшим метров. Частые дожди как раз прекратились и сейчас самое время для проведения этих работ. Океанским судам нужен глубокий фарватер.

Кроме того, ведутся берегоукрепительные работы, и расширение русла Сан-Хуан. На чём собственно говоря и задействована основная доля рабочих посёлка. Правда, рабочие трудятся только по левому, никарагуанскому берегу. Правый принадлежит Коста-Рике, правительство которой настроено к начавшемуся строительству крайне негативно. Это если сказать мягко.

Согласно соглашению середины девятнадцатого века, а так же последовавших на протяжении полувека двух судов, река Сан-Хуан полностью принадлежит Никарагуа, при том, что Коста-Рике позволено использовать её водные ресурсы, и судоходство для внутренней торговли.

Вообще-то, обычно граница на реках проходит по стремнине, но здесь этим правилом пренебрегли. Несложно понять, что столь неоднозначное решение было продавлено Америкой из расчёта на возможное строительство канала. Всегда проще иметь дело с одним государством, чем с двумя.

Но как только стало известно о проекте с использованием реки Сан-Хуан, правительство Коста-Рики тут же начало выказывать свои претензии на права этой водной артерии. Начавшееся строительство Панамского канала в значительной мере погасила этот территориальный спор. Однако, он вновь возник, едва новый президент Никарагуа, Скакаса, денонсировал договор с Соединёнными штатами об исключительных правах американцев на строительство канала и заключил новый с ДВР.

Пока правительство Коста-Рики пыталось протолкнуть решение о возникшем споре через суд, на границе участились вооружённые провокации. Что, в свою очередь, усложнило работы по геодезической разведке. Вину за нападения целиком и полностью возложили на самосовцев, и по большей части справедливо. Разумеется, если позабыть об их лагерях на территории сопредельного государства.

В этой связи поначалу геодезические партии, а затем и строительные участки были взяты под охрану ЧВК «Варяг». У военной компании появился новый контракт с «товариществом никарагуанского канала», на охрану и оборону объектов и рабочих грандиозной стройки.

Нападения имели самый разнообразный характер, от банальных пары тройки винтовочных выстрелов, до массированных миномётных обстрелов. Янки неплохо снабжали, повстанцев, а сандинистам теперь на своей шкуре приходилось испытывать все прелести борьбы с партизанами. Правда в первую очередь доставалось всё же строителям канала.

Сводный взвод Виктора, усиленный миномётным расчётом, весьма серьёзное и мобильное подразделение способное дать достойный отпор превосходящим силам. Мало того, ещё и прогуляться на противоположный берег, и показать кузькину мать. Благо переправиться через реку не составит труда.

Его «бардаку» это препятствие на один зуб. Три отделения пехоты посажены на внедорожные грузовики-амфибии. Их грузоподъёмности вполне хватает на то, чтобы перевозить десяток бойцов со снаряжением. Миномётчики на таком же автомобиле, превращённом в мобильную огневую точку.

Опять Нестеров удумал. Просто прикинул, что если стрелять прямо с колёс, то это серьёзно прибавит им мобильности. Вести огонь можно на триста шестьдесят градусов, а если использовать сам грузовичок, как поворотную платформу, то время на наведение экономится кратно. Оставалось только усилить пол, что и было успешно осуществлено.

Ничего сложного, а на выходе два очка надбавок. Ну и донесение ушло по команде, а дядечки с большими погонами сейчас думают, насколько полезной может быть эта новинка. На то оно и высокое начальство, чтобы с умным видом чесать в затылке. Виктор же свою пользу рассмотрел сразу, как впрочем и практик унтер, командир расчёта. Они уже и в деле успели испытать эту подвижную боевую единицу…

Словом, переправиться на правый берег и показать самосовцам кузькину мать он мог без проблем. Вот только путь туда им был заказан. Максимум, что позволялось это вести ответный огонь по противнику. Только так, и никак иначе. В связи с уходом в глухую оборону многие рабочие были вооружены и способны дать отпор нападающим.

Оружие выдавалось строительной компанией по письменному заявлению работника. Помимо этого выделялись и боеприпасы. Не так много, но всё же достаточно для тренировок в стрельбе. Имелось даже стрельбище, которое не пустовало. В рабочем городке и на стройплощадках устроены траншеи, перекрытые щели и блиндажи, на случай нападений и обстрелов.

Едва Виктор подумал об этом, как послышался свист падающей мины.

— В укрытие! — выкрикнул дежурный.

И следом раздался вой механической сирены, который подхватили по всему городку и стройплощадкам. Тревожно загудели земснаряды. Всюду засуетились люди, привычно разбегаясь по местам согласно боевого расчёта. Порой случалось и так, что вслед за миномётным обстрелом следовала атака, как правило предварительно переправившегося противника. Так что, следовало ожидать любого сценария развития событий.

Виктор чертыхнулся, по поводу дурных мыслей притягивающих неприятности, и поспешил обратно в палатку. С падением первой мины, он уже накинул на себя бронежилет, всегда находившийся наготове. Подхватил каску, «Горку», пояс с подсумками, и выскочил наружу.

Благодаря «Шестому чувству» он мог позволить себе некоторую расслабленность. Могильный холод, свойственный появляющейся опасности, предупредит когда придёт пора волноваться. Пока бежал к командному пункту, бросил взгляд окрест. Бойцы занимали места согласно боевого расчёта, рабочие спешили в укрытия, многие подхватывали винтовки, которые держали под рукой у своих рабочих мест.

Слева потянуло холодком, и Виктор растянулся на земле, тут же скатившись в дренажную канаву. Секунда, и неподалёку гулко рванула мина, а над головой послышался комариный писк осколков. Калибр в восемьдесят один миллиметр это весомо.

Прежде самосовцы пользовали ротные шестидесятимиллиметровые миномёты, но выигрывая в манёвренности, они проигрывали в дальности, могуществе заряда и радиусе поражения осколков. Действуя с предельной дистанции расчёт мог подвесить в воздухе десяток мин. К тому моменту когда последняя падала на землю, он уже сворачивал миномёт, чтобы покинуть позицию и не попасть под ответный огонь. Ну и такой момент, что в этом случае получался максимальный разброс, и как следствие, накрывалась большая площадь, что повышало шансы на нанесение ущерба.

Едва осколки и комья земли пролетели над его головой, как Виктор вскочил, и побежал к траншее, всё время прислушиваясь к своим ощущения. Обычно противник ограничивался десятком мин, но случались и более длительные обстрелы. А потому некогда валяться в канаве, ожидая окончания.

Спрыгнув в траншею, он побежал в сторону командно-наблюдательного пункта. Но не успел до него добраться, как обстрел прекратился. Впрочем, пока ещё рано думать, что на этом всё закончилось.

— Что у тебя? — вбежав под перекрытие КНП, поинтересовался Нестеров у Ясенева.

По боевому расчёту ему и связисту надлежало находиться на командно-наблюдательном пункте. В «бардаке» на стационарной позиции управятся и мехвод с заряжающим. А вот ему нужно командовать всем взводом, имея возможность охватить взором всю картину боя. Ну и связь разумеется, куда же без неё.

— В ногу прилетело. Кость вроде не задета, — заканчивая накладывать жгут на бедро, скривился радист.

Если в мягкие ткани, то ничего страшного. С сегодняшними умениями медиков, такие ранения сродни порезам. Поболит конечно, и заживёт не вдруг, а через несколько дней. Разумеется, если не задеты вены. В этом случае придётся повозиться, но опять же, никакого сравнения с тем, что было каких-то двадцать лет назад.

— А ты не подставляйся, бестолочь, — ввалился в укрытие с другой стороны Овечкин.

Прошедшая реорганизация его сводного взвода серьёзно изменили штатную организацию в сторону увеличения. Но старые кадры Виктору всё же сберечь удалось и Сидор Матвеевич сейчас занимал должность заместителя командира взвода

— Связь есть? — поинтересовался Виктор

— Так точно, отозвался радист, накладывая повязку поверх штанины галифе.

— Здесь пятьсот первый. Командирам доложить о потерях и обстановке, — взяв в руки микрофон и приложив к уху головной телефон, запросил Нестеров.

Каждая машина была оборудована радиостанциями, которые легко демонтировались и могли использоваться как мобильные.

— Пятьсот четвёртый, пятьсот первому, потерь нет, противника не наблюдаю…

Следом за командиром первого отделения доложились остальные, и командир миномётного расчёта. Последний с радостью отстрелялся бы по самосовцам, но не имея координат, это была бы стрельба на удачу. Он лишь мог себе представить с какого направления прилетели мины, и примерную дистанцию, но для ведения точного огня этого недостаточно.

К слову, в расположении находится только одно отделение, два других прикрывают строителей на других участках, и вернутся в расположение только с окончанием рабочего дня.

Приняв доклады, Виктор вооружился биноклем и начал осматривать противоположный берег Сан-Хуан. С прекращением миномётного обстрела ничего ещё не закончилось. Не всегда, но порой дав расслабиться охране и рабочим, самосовцы начинали обстрел из стрелкового оружия. Приём немудрёный, но вполне себе эффективный.

Когда обстрелу подвергся другой участок, а ты слышал лишь отдалённые разрывы, то появляется ложное чувство безопасности. Как результат народ начинает покидать укрытия, и в этот момент начинается вторая стадия диверсии. Это случалось уже многократно, но неизменно работало.

Осмотр берега, несмотря на использование «Наблюдательности» ничего не дал. Нестеров было уже решил, что в этот раз обошлось. Как впрочем и многие другие. Рабочие покидали укрытия, и возвращались на свои рабочие места, когда на левом фланге ударили сразу несколько ручных пулемётов.

Прошло долгих десяток секунд, в течении которых самосовцы вели безответный огонь по рабочим. Наконец в ответ загрохотал ручной пулемёт, застрекотали автоматы, затрещали винтовочные выстрелы бойцов и вооружённых рабочих. А чуть позже задудукал крупнокалиберный пулемёт, установленный на турели грузовика.

Виктор подхватил свою «Горку» и вывернув кратность на максимальное приближение, приник к оптике, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь. Бесполезно. Слишком далеко. Опять же, с того момента как в дело вступил крупнокалиберный КЕПГ, стрельба с противоположного берега прекратилась. Да оно и не удивительно, потому как его пули без труда пробивали стволы деревьев доставая укрывшихся там, и разрывали тела в клочья.

Короткие жалящие выпады, были призваны скорее бить по нервам, чем на реальный результат. Тактика не лишённая смысла, если бы рабочие были бы иностранцами, но основную их долю составляли никарагуанцы. На строительстве слишком хорошо платили, а за долгие годы войны местные успели сильно обнищать, и подрастерять чувство страха. А тут им ещё и винтовки выдали. Так что, легко их отсюда не спровадить.

За прошедший год дэвээровцы сумели худо бедно подготовить необходимый минимум кадров по нужным специальностям. Эта работа продолжается и сейчас. Конечно такой подход требует много времени и сил, зато вполне окупит себя в будущем.

С одной стороны, это и значительно меньше зарплаты, которые по местным меркам были более чем на уровне. С другой, по окончании строительства Никарагуа получает квалифицированные рабочие кадры. А это в свою очередь способствует укреплению дружбы между государствами. А главное, обеспечивает лояльность со стороны населения.

— Вот теперь похоже всё. Отбой, — произнёс Виктор, и посмотрел на Ясенева. — Что, Тимур, в кои-то веки есть реальная причина для посещения медпункта.

— Уж лучше бы я что-нибудь придумал, — скривился радист.

— Тимур, я вот гляжу на тебя и понять не могу. Ты серьёзно запал на Риту, или она не желает сдаваться перед твоим несравненным обаянием, что задевает твоё самолюбие?

— А если у меня серьёзно?

— А если серьёзно, то ты должен знать, что монашкой в институте она не была.

— Вы это к чему?

— К тому, что Рита мой друг, и несмотря ни на что, если ты… Однажды я тебе голову вернул на место. Обидишь её, оторву нахрен.

— Я в курсе, Виктор Антипович. Но только я так скажу, из-за дурной девки вы не стали бы драться на поединке, после чего вам путь в армию считай заказан, только и остаётся, что в наёмниках обретаться. И мне, с которым два года на войне, таких слов не говорили бы. А то, что было, то быльём поросло. За год с лишним в Никарагуа про неё никто дурного слова сказать не может. Знать перебесилась.

— Ладно. Двигай уже, Ромео. Только особо не задерживайся.

— Есть не задерживаться, — бодро ответил радист.

Виктор вышел из укрытия, посмотрел в сторону расположения и выше, на рабочий посёлок. М-да. Картина не радостная. Одна из взводных палаток успела прогореть, и сейчас на её месте были заметны языки чадящего пламени.

Дед, расстроенный данным обстоятельством уже командовал бойцами, организуя тушение. Тут не столько из желания спасти что-либо, так как имущество однозначно испорчено, сколько чтобы предотвратить распространение огня. Впрочем. В случае со старшим унтером Овечкиным, про его персональную зелёную и пупырчатую жабу забывать не стоило.

Досталось и рабочему посёлку, где поднимался столб дыма. И похоже там вполне себе реальная опасность серьёзного пожара. Оттуда доносятся возбуждённые крики, суетливо бегает народ, разворачивают пожарные шланги, и запускают помпу. За неделю без дождя всё вокруг успело хорошенько просохнуть. Так что, повод для беспокойства вполне обоснованный.

— Ну здравствуй, Тополь, — капитан спецназовец слегка приподнял поля мятой камуфлированной панамы.

— И тебе не хворать, Питон. Только я уже давно не Тополь, а Бук, — протягивая руку для приветствия, возразил Виктор.

— Это ты со своим начальством бодайся, а у спецуры от позывных вот так за здорово живёшь не отмахиваются. Так что, у нас ты проходишь Тополем, — отвечая на рукопожатие, беззаботно улыбнулся капитан.

— Хоть горшком назовите, только не тащите с собой за речку, — окинув взглядом широкий поток Сан-Хуана, хмыкнул Виктор.

— Да ладно, ничего страшного на том берегу кроме москитов и другой нечисти. Нам ведь запрещено отдаляться от берега дальше чем на километр. Трое суток бродили по лесам, а на веселье опоздали. Обидно, — имея ввиду недавний обстрел, вздохнул Михновец.

— Странно тут как-то всё. Вон снова прикатили особисты, опрашивают народ, документируют, фотографируют, снимают хронику. Посол в Коста-Рике опять подаст ноту протеста, и станет грозить пальчиком, типа, ата-та. А мы как торчали на позициях, так и торчим.

— И что, совсем ни с места? — хмыкнул Питон.

— Так, выбираемся на полигон на учения, да отрабатываем переправу, без высадки на тот берег, вот и всё движение.

— Ну вот, видишь, катаетесь, горючку жжёте, а ты жалуешься, — возразил спецназовец.

— Ну вы то же по тому берегу шастаете. Чего ты стонешь?

— Уел, — развёл руками капитан.

— А вообще, я не понимаю нахрена нас тут держат. По хорошему штат ЧВК должны были бы уже сократить. За прошедшее время мы успели подготовить три полка никарагуанцев, танковый батальон и два авиационных полка. Ни у Гондураса, ни у Коста-Рики таких сил и близко нет, — пожал плечами Виктор.

— У начальства головы большие, пусть они и думают. А наше дело исполнять, — хмыкнул Михновец.

— Уж лучше бы отправили на границу с Маньчжоу-Го. Уверен, что от кадрам с боевым опытом там нашлось бы применение.

— Да нечего там уже делать, — произнёс подошедший поручик особист.

— Здравия, Андрей Степанович, — поздоровался Виктор, протягивая руку.

Питон так же обменялся с поручиком рукопожатием, и склонил голову набок.

— Хочешь сказать, что там уже всё закончилось? — поинтересовался спецназовец.

— Закончилось, — подтвердил «молчи-молчи». — Побряцали оружием, да разошлись по сторонам. Разве только бомберы наши провели три налёта, показав наш решительный настрой. Но там вроде бы без особого ущерба. А вот советы на Халхин-Голе схлестнулись с самураями не на шутку. По итогам всего с обеих сторон тысяч тридцать безвозвратных потерь. По ходу та ещё была мясорубка.

— То есть, у нас объявлена демобилизация? — спросил Виктор.

— Не то, чтобы. Сейчас между Японией и СССР идут переговоры. Мы стоим в сторонке, соблюдая вооружённый нейтралитет. Наш президент лично принёс извинения за инцидент с нашей стороны, произошедший из-за несогласованности действий и поспешно принятого решения генералом Сухаревым. Какового погрозились примерно наказать, но оставили на посту командующего воздушной армией.

— Значит наши сухопутные войска так в бой и не вступили? — уточнил Виктор, вспомнив об Аршинове, как раз и служившем на границе с Маньчжурией.

Роман рвался в бой с того момента как на его плечах оказались офицерские погоны. На начальство зарубило его устремления на корню. В Испанию он мог попасть только отслужив минимум год в качестве командира взвода. Но весной этого года война там завершилась поражением республиканцев. Да и не мудрено, коль скоро их правительство было подобно лебедю, раку и щуке из басни Крылова. А при отсутствии единого руководства, никакое оружие не поможет.

— Ни сухопутные войска, ни военно-морской флот не сделали ни единого выстрела, — подтвердил поручик. — И уже не сделают. Конфликт сойдёт на нет.

— И чего было за советы вступаться? — хмыкнул капитан-спецназовец.

При этом настрой у него был откровенно враждебный, что не удивительно. Приходилось ему хаживать на советскую сторону, как и терять там товарищей. Трудно считать своими тех, с кем ещё совсем недавно резался не на жизнь, а на смерть.

— И советы и мы, суть есть Россия, Алексей Робертович, и наши противоречия, это внутреннее дело, а нападение третьей стороны, это уже другое, — покачав головой возразил поручик.

— Андрей Степанович, а вы, я гляжу, опять документируете и фиксируете. Не проще ли, нам сходить на ту сторону и объяснить господам самосовцам и костариканцам, что трогать нас дурная затея, — решил сменить тему Виктор.

— С чего такие разговоры? Мы не заинтересованы в конфликте. К тому же за них вступятся янки, и тогда это может вылиться в войну. Поэтому выдержка, и ещё раз выдержка, товарищи офицеры. Ладно, поболтал с вами, пора и честь знать. Материал сам себя не соберёт, — попрощался особист.

— Вот же темнила, — хмыкнул ему вслед Михновец.

— Полагаешь всё же нас спустят с цепи? — поинтересовался Нестеров.

— А ты думаешь сколько можно нас дразнить. Терпение и желание решить всё тихо и мирно мы уже выказали. Поэтому, не сегодня, так завтра начнётся, — убеждённо произнёс спецназовец. — Строительство набирает обороты, а такие выпады тормозят сроки и влекут за собой финансовые потери. Опять же, подвешенное состояние с Сан-Хуан нас ни в коей мере не устраивает. Подозреваю, что Коста-Рика потеряет часть территории. А что до янки, то они даже не дёрнутся. Разве только будут гадить исподтишка.

— С чего такая уверенность?

— О чём говорит потеря двух авианосцев махом? — в свою очередь спросил Михновец.

— О том, что у ДВР появился какой-то новый артефакт.

— Ну вот видишь, ты и сам всё знаешь. Мы же эдак можем покрошить все их корабли. И что они тогда будут делать? Уверен, что слухи достигли уже и Японии, потому они так и не подогнали к нашим берегам свой флот. Хотя и имеют военно-морскую базу со всей инфраструктурой на севере Кореи.

— Твои слова, да богу в уши. А то уже заржавел тут сидеть.

— Так может к нам в спецуру. У нас скучать некогда. Даже сейчас, нет-нет, а вглубь Коста-Рики прогуливаемся, чтобы соседи совсем уж не борзели.

— Я танкист, нечего мне делать в спецназе.

— Расскажи мне. Т-танкист, — с подначкой возразил капитан. — Все танкисты как люди, командуют танковыми взводами и ротами, и только у тебя под рукой мотострелковый взвод. И как тебя угораздило? — хмыкнул капитан.

— Это в Шанхае ещё началось. Пришлось кумекать, как сделать так, чтобы не сожгли машину к бениной маме. Вот и удумал собрать вокруг себя десант, да обучить как надо. А после он вырос до взвода. Дальше, взвод особого назначения в «Витязях». А теперь, так уж выходит, что командовать одними лишь танковыми экипажами мне уже не комфортно. Чувствую себя как голый.

— Ясно. Ну, пойду я. Бывай Тополь.

— Бывай, Питон.

Не успел отойти капитан, как на смену ему подошёл Ясенев. Виктор окинул его оценивающим взглядом, и улыбнулся.

— Товарищ поручик, разрешите доложить, прибыл из медпункта без происшествий, ранение в мягкие ткани, освобождение от физических нагрузок сроком на трое суток, ежедневные утренние процедуры.

— Я гляжу тебе галифе не только застирали, но и заштопали, да ещё и выгладили.

— Это тётка Исабель, сказала, что если засохнет, потом не отстирать, вот и… А потом просушила утюгом, — невольно краснея, стушевался жизнерадостный балагур.

Исабель, сорокапятилетняя женщина, старшая медсестра фельдшерского пункта, с Ритой с самого её прибытия в Никарагуа. В ходе войны она потеряла мужа и двоих детей. Побила её жизнь изрядно, и когда казалось, что выхода больше нет, рядом с ней появилась Шапина. Молодой фельдшер приставила женщину к делу, и начала обучать сестринскому делу. А потом, как-то так получилось, что никарагуанка превратилась в самую настоящую дуэнью подруги Нестерова.

— Ну, поздравляю, Тимур, — хмыкнул Виктор, — коль скоро Исабель тебя приняла, это считай две трети успеха.

— А Маргарита Ивановна об этом знает? — поинтересовался радист.

— Предлагаешь нам с Исабель сделать за тебя всю работу?

— Сам управлюсь, — буркнул радист.

— Очень надеюсь. Что там в медпункте, пострадавших много?

— Точно не знаю, но вроде бы подняли одного убитого и двух тяжёлых, шестеро ранены, госпитализированных нет.

— Ну, в этот раз по божески. Можешь идти.

— Есть.

Виктор поправил ремень «Горки» на плече, глянул на солнце склоняющееся к закату, и направился в сторону своей палатки. Время до ужина есть, так отчего бы не сходить на стрельбище. Сегодня это для него едва ли не единственный источник опыта. За прошедшие год с лишним, что он находится на строительстве канала, чаще подвергался обстрелам, чем сам стрелял в ответ.

Снимать бронежилет не стал, предпочитая носить защиту постоянно. Случалось, что на том берегу появлялись снайперы одиночки, предпочитавшие отстреливать зазевавшихся военных. Эта броня серьёзно отличалась от кустарных поделок Виктора, которые он пользовал прежде. При весе в четырнадцать кило, его бронепластины гарантированно держали винтовочную пулю с четырёхсот метров. Тяжёлый, не без того, но в общем и целом, это неудобство стоило того, чтобы с ним мириться.

Не стал расставаться и с «Горкой», предпочитая иметь винтовку под рукой. В дополнение к ней подхватил трофейный помповик «Браунинг», набросил на плечо два патронташа по полсотни патронов, и вышел из палатки.

— Сидор Матвеевич, — окликнул он своего зама.

— Я, товарищ поручик, — отозвался старший унтер.

— Схожу постреляю, остаёшься первым после бога.

— Есть.

Всего-то, семь минут по хорошо натоптанной тропе, и он вышел на стрельбище. Между прочим, хорошо оборудованное. Тут и обычные мишени, и падающие, устроенные из броневой стали, вырезанной из сгоревших танков. Компания заботилась о своих работниках. Правда, при этом не забывала и о собственной прибыли. Аренда огневого рубежа, мишени и боеприпасы были достаточно дешёвыми, зато пользовались спросом.

Кроме того, на каждом строительном участке имелись филиалы государственного банка ДВР, где рабочие могли сбыть свой опыт, по вполне приличным ценам. В местных реалиях, ясное дело, а так-то выходило раза в полтора дешевле чем в том же Владивостоке. Ну вот так у дэвээровцев, помогать они конечно готовы, но только не взваливать себе на плечи, и не содержать союзников. Всё должно быть к обоюдной выгоде.

А вот Виктор в обороте опыта принимать участие не имел никакого права. Его удел, только трофеи. Но ввиду отсутствия активных боевых действий, да и не активных то же, возможность эта лишь возможностью и оставалась.

— Привет, Мигель, — поздоровался он со смотрителем стрельбища.

— Здравствуйте, господин поручик. Хороший денёк, чтобы настрелять немного опыта, — подмигнул он Нестерову.

— Имею такое желание. Тарелочки напрессовал?

— А то как же. Всё как полагается.

Эти мишени-тарелочки были одним из девяти изобретений Виктора, сделанных за последние полтора года. Как говорится, голь, на выдумку хитра. Когда закончились трофейные боеприпасы, Нестеров начал крутить свои патроны, используя для этого более дешёвый чёрный порох. Но главная проблема заключалась именно в мишенях.

Поначалу-то он пользовал отлитые из цемента или обычные плоские камни. Их отличала высокая прочность, и они выдерживали множество попаданий. Основной их недостаток был в том, что Виктору было скучно в них стрелять и он решил как-то разнообразить монотонный настрел опыта.

Для этого воспользовался обычным измельчённым древесным углём и клейстером из муки. В результате получилась достаточно прочная конструкция, чтобы её можно было запустить в полёт, и в то же время, при попадании дроби тарелочка разлеталась эдаким чёрным облачком.

Изготовить ручной пресс было проще простого, а там презентовать идею смотрителю стрельбища, который тут же усмотрел в этом источник дохода. Разве только клейстер из муки заменил на клей из рыбьей чешуи, нечего продукты переводить. Всего-то копейка, в перерасчёте на рубли, зато на выходе интересная игрушка. Тем более, что стендовой стрельбой по определению занимались только те, у кого в кармане водились деньги.

Правда, Виктор пока всё ещё пользовался этими мишенями бесплатно, в счёт подаренного пресса. Впрочем, выгода для него оказалась не только в этом. Как ни странно Эфир счёл такую безделицу достойной очка надбавок, который ушёл в Выносливость. Интеллект и без того уже в одну целую девять десятых.

Память раз за разом возвращала Нестерова в тот самый незабываемый рейд по тылам противника в компании неутомимых спецназовцев. Он конечно не стремится к ним присоединяться, но, как говорится — от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Поэтому предпочитал на всякий случай быть всё же готовым к подобному.

— Дай, — заняв положение для стрельбы, скомандовал он.

Паренёк, помощник Мигеля замахнулся и запустил мишень с помощью ручного метателя. Эдакий крюк с проточкой, по которой катилась тарелочка, а затем срывалась с конца, на довольно приличной скорости. Летела достаточно далеко, по непредсказуемой траектории, что только на пользу, потому как вносило какой-то элемент разнообразия.

Выстрел! На фоне голубого неба вспухло облачко угольной пыли, очень быстро рассеявшееся опадая на землю истончающейся дымкой.

— Товарищ поручик! — вбежал к нему в палатку Ясенев.

Нестеров, замер с поднесённой ко рту вилкой, устремив на взволнованного парня вопросительный взгляд. Офицерской столовой в их расположении не было, но хотя он и питался из общего котла, принимал пищу в своей палатке. Хотел было с личным составом, но натолкнулся на стену непонимания со стороны Овечкина, едва ли не с силой усадившего его есть в одиночестве.

— Говори, Тимур, — опустив вилку с кашей обратно в тарелку, подбодрил Виктор.

— Маргариту Ивановну похитили! — выпалил он.

— Та-ак. Подробности будут? — стараясь сохранять хладнокровие, поинтересовался он.

— Я пошёл на утренние процедуры…

— Не настолько подробно, Тимур, — сквозь зубы одёрнул его Виктор.

— Весь первонал порешили, тётку Исабель ранили, она чуть не померла. Всех повязали, и бросили в палатках. Их только поутру обнаружили. Стоматолог и акушерка переродились, обе медсестры холодные.

Странно отчего не добили старшую медсестру, ведь по сообщению Эфира видно, что она была только ранена. Впрочем, вполне возможно, что самосовец не был инициирован. У никарагуанцев это в порядке вещей даже среди молодого поколения, характерников тут не хватает катастрофически. К примеру, Виктор отправляясь сюда получил «Инициатор», успел израсходовать его полностью, и перед повторной отправкой обзавестись новым. К слову, ресурс которого так же на исходе.

— Значит так, вооружаешься автоматом, бесшумным карабином, пистолетом, четырьмя осколочными гранатами и двумя дымовыми. Одеваешься в камуфлированный комбинезон, берёшь маскировочную сеть, сухой паёк на трое суток и две двойные «Аптечки». Бронежилет, каску и рацию не брать. И обеспечь мне связь с комбатом. Вопросы?

— Никак нет.

— Свободен.

— Есть!

Едва радист выбежал из палатки как Виктор начал собираться. О недоеденном завтраке даже не вспомнил. Вот как-то не до этого ему сейчас.

Скинул с себя повседневную форму и надел камуфлированный трёхцветный комбинезон с капюшоном. Далее закрепил наколенники и налокотники, изготовленные из сваренных кусков автомобильной камеры. Получилось достаточно эластично и в то же время, неплохо предохраняло от соприкосновения с твёрдой поверхностью.

К его удивлению осуществление давней задумки принесло ему очередное очко надбавок. Правда, несмотря на то, что изделий два, награда Эфира оказалась одной. Впрочем, Нестеров откровенно радовался этому, он и представить не мог, что это будет засчитано изобретением. Ведь ничего нового, поножи и наручи, выполнявшие в том числе и эту функцию, известны с незапамятных времён.

«Горку» с собой брать не стал, слишком громоздкая, даже со сложенным прикладом. Для средних дистанций автомат подойдёт куда лучше. Всё же сомнительно, что в лесу придётся драться на дальних. Для ближнего боя в зарослях, штурмовой дробовик Горского, со складным плечевым упором и пистолетной рукоятью. В качестве бесшумного оружия пистолет «Вепрь» с глушителем. Подхватил ранец, с тревожным комплектом. Там дополнительный боекомплект, предметы первой необходимости, сухой паёк и ёмкость с водой, а то в этих краях не из каждого ручья пить можно.

Хм, вроде и старался не перегружаться, а на круг получается больше двадцати кило. Не слабо так. А ведь с этим нужно ещё побегать. Едва подумал об этом, как тело тут же заныло, от предчувствия неминуемых нагрузок. Он конечно жирком не заплывал, и в Выносливость вложился, да и Сила своё слово скажет, но никакой марш-бросок не сравнится с реальным боевым выходом.

— Разрешите, товарищ поручик, — появился на входе Овечкин.

— Хорошо, что зашёл, Сидор Матвеевич. Мне нужно в Манагуа, поработать в тамошней центральной библиотеке. Остаёшься первым после бога.

— А оно того стоит? — Овечкин и не подумал поддерживать игру Нестерова.

— Она мой друг, Сидор Матвеевич. Поступи я иначе, и ты сам же не поймёшь меня. Так к чему эти слова?

— Кхм. М-да. Ну хотя бы Ясенева не берите с собой. Он же только мешаться будет. У него ведь ваших умений и близко нет,

Ну, да, есть такое. У Ясенева пока только третья ступень «Камуфляжа» и «Наблюдательности». Но с другой стороны, если его кто и сумеет приметить, то только спецы из числа янки. Что ни говори, а у местных с опытом дела обстоят не очень. Но американцы тут в основном в качестве инструкторов, а Тимур ему нужен.

Это если позабыть, что его в принципе придётся связывать. Сейчас-то он выполняет приказы без лишних разговоров, потому что знает, что его возьмут с собой, и отдаёт себе отчёт, что командир реально лучше подготовлен. Но стоит его оставить в сторону, как он тут же сорвётся с нарезки. Виктор это чётко рассмотрел в горячечном блеске его глаз.

— Тимур идёт однозначно, Сидор Матвеевич. И обузой не будет.

— Виктор Антипович, вы же тишком пройдёте так, что вас никто и не приметит. Одолжитесь у ваших дружков из спецуры химией, чтобы девица не трепыхалась, а в подвесной для переноски языков, она с вами будет заодно. В той пигалице весу-то, чуть больше трёх пудов. С вашими умениями и подготовкой, управитесь. А замаетесь, так и отдохнуть сможете. Коли захотите, от вас в трёх шагах пройди и не заметишь. А Тимура я стреножу, не сомневайтесь.

— Нет, дед. Так не пойдёт. Мы с ним уже не первый год из одного котелка хлебаем. А что до обузы, я уже сказал, в тягость он не будет, а случись, так и спину прикроет. Опыт имею, знаю о чём говорю. И потом, умаюсь я её на своём горбу таскать, пусть уж сам с ней разбирается, — улыбнувшись, подвёл черту Виктор.

Странное дело, но сомнений по поводу успеха в спасении Риты он не испытывал. Вот злость, это да, она била через край. Может именно по этой причине он сейчас и совершает очередную глупость. Но и поступить иначе не может. Если уж он за Пановым попёр на рожон, то за неё и подавно.

— Ну, так, значит так, — слегка развёл руками старший унтер.

Когда Нестеров подошёл на НП, где находилась радиостанция, и постоянно присутствовал часовой, Ясенев тут же протянул ему микрофон.

— «Бук» четыреста первый, ответьте «Буку» пятьсот первому, — вызвал Нестеров.

— На связи, «Бук» четыреста первый, — отозвался комбат, майор Остроухов.

— Прошу разрешения на увольнение в Манагуа.

— Причина?

— Посетить библиотеку. Я же заочно готовлюсь к магистерскому экзамену.

— Помню. Как обстановка?

— Как обычно. Самосовцы гадят исподтишка, мы даём укорот. Ночью была диверсия, вырезали персонал медпункта, особисты занимаются.

— Ясно. Сколько тебе нужно?

— Думаю за сутки управлюсь, максимум за двое.

— Кто за старшего, твой дед?

— Так точно.

— Добро. Можешь выезжать.

— Принял.

— «Бук» четыреста первый, конец связи.

— «Бук» пятьсот первый, конец связи.

Едва Нестеров закончил переговоры, как Ясенев подскочил, и схватил ранец. Виктор же наоборот, снял свой, к которому был прикреплён дробовик со сложенным прикладом. Избавился и от бандольеры на полсотни патронов двенадцатого калибра, оставив при себе только автомат, и пояс с подсумками и пистолетом.

— Не суетись, Тимур. Лишние телодвижения, они лишние и есть. Прихвати мои вещички и двигай к Рогову, пусть приготовится переправить нас на тот берег.

— А вы куда?

— На кудыкину гору. Выполняй.

— Есть.

Ну что сказать, дед был прав, стоит навестить спецназовцев, которые устроились рядом с особистом и четверыми его помощниками из рядовых. Силовая поддержка молчи-молчи на строительном участке выполняла и полицейские функции, что вовсе не лишено смысла.

— Здорово, Тайга, — приветствовал Виктор старого знакомого спецназовца.

— И тебе поздорову, Тополь, — не тушуясь офицерского звания Нестерова, на ты, ответил унтер.

— А где ваши?

— О ночном происшествии слышал?

— Слышал.

— Вот, они и отрабатывают.

— Насколько всерьёз? — с затаившейся в груди надеждой, поинтересовался Виктор.

— На отвали, — скривившись, ответил спецназовец.

Всё ясно. Группе Питона особо приказали сильно не отдаляться от реки. А в этом случае они могли лишь обнаружить следы переправы, и определить предположительное направление отхода диверсантов. Ни о какой спасительной операции не могло быть и речи. Осознание же того, что по факту приходится бросать свою согражданку, настроение Тайге не улучшало.

— Молчи-молчи бумажки строчит?

— Работа у него такая, фиксировать, вынюхивать, да докладывать, — пожал тот плечами.

— А ты чего тут?

— Наши налегке ушли, я на хозяйстве.

— Не ссудишь меня подвесной и «снотворным»?

— Тополь, ты понимаешь на что можешь нарваться? — вперив в Виктора оценивающий взгляд, спросил спецназовец.

— Не дурак. Только выбора у меня нет. Рита для меня не чужая.

— Девушка?

— Друг.

— Погоди. Это не из-за неё ли ты рубился в прошлом году?

— Было дело.

— М-да. Тогда говорить бесполезно. Жди.

Тайга скрылся в палатке, откуда послышались звуки возни. Длилось это недолго и вскоре он появился, с ремённой подвесной системой. С её помощью можно транспортировать человека на закорках. Это мог быть, как усыплённый язык, так и свой же раненый товарищ. К слову, спецназовцы использовали их и для того, чтобы выносить трупы врагов, у которых обнаруживалось большое количество опыта. Довольно удобно, если уметь правильно подгонять. Виктор умел. Научился в их совместный боевой выход.

Помимо неё Тайга передал Нестерову и парочку шприц-тюбиков. В первом «снотворное», ну или всё же какой-то забористый наркотик. С одного раза на него не подсядешь, зато вырубает качественно и надолго. Человеку можно хоть все кости переломать, он даже не пикнет. Из побочных эффектов, состояние после пробуждения такое, что в качестве анестезии в медицинских целях лучше не использовать. Не ломка, но тошнит и выворачивает на изнанку так, что впору согласиться на пулю в лоб. И «Аптечка» тут бессильна, потому как ни на наркотики, ни на алкоголь она не действует.

Во втором уже знакомая и опробованная Виктором химия стимулятора. Мёртвого поднимет, и придаст сил. Правда, после так же стребует плату, хотя и не такую лютую как «снотворное».

— Девочка лёгкая, ей и одной дозы хватит чтобы на сутки вырубило. Стимулятор для тебя, на всякий случай, — пояснил Тайга.

— А дай-ка ещё, не жадничай. А то я не один иду.

— Не вопрос.

Когда Нестеров подошёл к капониру в котором находился грузовичок первого отделения, Ясенев едва не подпрыгнул от радости. Не иначе как решил, что командир его обманул, и ушёл сам, налегке. Опасения не лишённые смысла, ведь он подобное уже проворачивал. Именно памятуя об этом, радист уже давно обзавёлся нужными умениями, чтобы случись надобность, составить компанию командиру. И однажды это уже пригодилось, когда они пытались задержать наступление, и жалили противника короткими ударами.

— Товарищ поручик, может всё же радиостанцию с собой возьмём? — предложил Ясенев.

— Лишние тринадцать кило, они лишние и есть. Тем паче, что на помощь к нам никто не придёт. Останешься?

— Вот ещё, — вскинулся Тимур.

— Я так и подумал. Грузимся.

Виктор забрался в кузов плавающего грузовичка-амфибии, устроившись пракого борта на откидном сиденье. Вообще, для полного отделения тесновато, но сейчас тут только он с Ясеневым, да пулемётчик у крупняка на турели. Командир отделения на пассажирском месте. Так же никакого стеснения.

ВАЗ-26ГП бодро подкатил к кромке воды, после чего сбавил ход и медленно въехал в воду, даже в этом случае погнав перед собой волну. Не катер, конечно, но реку рассекает довольно уверено. В качестве движителя колёса с ребристым протектором. Вообще, Виктор сомневался, что на плаву машина покажет хорошие результаты, ведь отказались же от подобной схемы для «бардака». Однако, на деле получилось очень даже хорошо, максимальный ход в десять километров в час, небольшой радиус разворота, да ещё и приличная грузоподъёмность.

Виктор привстал, вглядываясь в противоположный берег. Совсем скоро он приметил движение, и вскинул к глазам бинокль. Не ошибся, Питон с парнями вышли как раз к лодке. Удачно складывается. Впрочем, могло ли быть иначе, коль скоро им приказали не углубляться на сопредельную территорию. Не приметил бы сейчас, обождали бы на берегу, с гарантированным результатом.

— Рогов, правь вон к той группе, — указал Нестеров на спецназовцев.

— Принял, — ответил командир первого отделения, и отдал приказ водителю.

— Ясенев, свяжись с ними, пусть обождут.

Тот дёрнулся было к радиостанции, закреплённой впереди со стороны комода, но тут же отпрянул назад.

— Так я же их частоту не знаю, — растерянно ответил он.

Н-да. крепко же его огрело пыльными мешком по голове, коль скоро всегда находчивый и изворотливый боец выдаёт подобное. Не сказать, что он всегда действовал безоговорочно, зачастую вставлял свои пять копеек, но никогда не выглядел растерянным, как сейчас.

— Мне без разницы, как ты это сделаешь. Приказ ясен?

— Так точно.

— Выполнять.

— Есть.

Радист полез в свой ранец, достал оттуда две чистые портянки из светлого полотна и встав на скамью начал семафорить спецназовцам. Вскоре те его заметили, и вызвали по рации, выйдя на частоту взвода.

А пока суд да дело, Виктор решил подтянуть пару умений, которые у него оставались в загоне и вот теперь могли понадобиться. Решение он принимал не под влиянием момента, а вполне осознанное. Он своих не бросает. И уж тем более друзей. Хотя и осознаёт, что слишком многое поставил на кон, а значит, ему нужен безоговорочный успех, и никак иначе.

Выслушав Питона, Виктор поблагодарил его, и кивнув Тимуру направился в сторону зарослей. Признаться, из них так себе спецназовцы, в сравнении с ними кое-что умеют и не более. Ну, разве у Нестерова навыки охотника, да задранные умения. Поэтому Михновец прав, на пограничников им всё же лучше не нарываться. И в этой связи едва скрывшись в подлеске, они тут же активировали умение «Камуфляж».

Вообще-то использовать его постоянно не получится, так как через какое-то время оно выдыхается. У каждого человека срок активности умения сугубо индивидуален. Виктор может поддерживать его примерно час, но это благодаря тому, что у него «Маскировка» имелась на момент инициации, а значит в этом направлении он изначально был не бесталанным. Ясенев же открывал его дополнительно и соответственно оно у него изначально слабее и срок работы «Камуфляжа» на третьей ступени не превышает пятнадцати минут. Соответственно и откат у них разный.

Однако, Нестеров решил, что на начальном этапе это будет оправдано. Ведь недаром же Питон говорил о пограничниках. Вот не хотелось бы бодаться с косториканцами. С одной стороны, прав спецназовец, не стоит их недооценивать. С другой, у них нет времени играть с ними в кошки мышки.

Едва оказались под сенью деревьев, как Виктор сразу же уловил произошедшие с ним изменения. Возможно, наращивай он «Лёгкую поступь» постепенно, и разница была бы не столь разительной, чтобы он сам же её и заметил. Нестеров и прежде не был неумехой в лесу, что отмечали и спецназовцы, а тут и вовсе едва ли не превратился в призрака.

— Что? — остановившись вслед за командиром, выдохнул Ясенев.

— Держись позади, в пределах видимости, — приказал Виктор.

— Да я тебя уже через десяток шагов потеряю, — возразил Ясенев, трезво оценивающий свои способности.

Обращение на ты в боевой обстановке было в порядке вещей. Поэтому Нестеров не обратил на это внимания и пояснил.

— Просто иди по тропе. Если случится развилка, я тебя обожду.

— Принял.

Коль скоро есть возможность выдвинуться передовым дозором, скользя бесшумной тенью, так отчего бы этим и не воспользоваться. До дороги следует добраться максимально быстро, а Виктора обнаружить гораздо сложнее, в то время как он со своей «Наблюдательностью» и «Шестым чувством» имеет все шансы опередить возможную опасность.

Нестеров и побежал бы, если бы имел возможность на такой скорости контролировать округу посредством «Наблюдательности». Однако, всё, что он мог себе позволить, это скорый шаг. Чуть быстрее, и умение уже начинало давать сбой. По этой же причине он мог использовать его в движении на технике, только всматриваясь вдаль, или на черепашьей скорости. Правда, «Шестое чувство» и «Камуфляж» работали даже в этом случае.

Ощутил он изменения и в «Следопыте». Конечно сомнительно, что он не рассмотрел бы следы каблучков Риты, или подошв ботинок её похитителей, на сохраняющей влажность земле. Но вместе с ними он улавливал и другие, менее заметные отпечатки, а так же без труда понимал, какие из них были изначальными, а какие накладывались поверх, и скольких именно человек их оставило. Всего их было шестеро. Вот так он теперь может…

Могильным холодом потянуло спереди и слева. Виктор не стал осмысливать, что именно произошло, и какого характера опасность притаилась за листвой кустарника. Он просто затормозил откидываясь на спину. Ребристые подошвы его сапог впились в едва влажную землю, и всё же не смогли остановить своего владельца, их выбросило вперёд, а Виктор упал навзничь. Впрочем, как и планировал.

Не успел ранец коснуться звериной тропы, а палец уже нажал на спусковой крючок дробовика, посылая в сторону куста рой картечи. В ответ хлестнул винтовочный выстрел и прогрохотала автоматная очередь. Нестеров отмахнулся от сообщения Эфира, успев отметить, что либо убил кого-то, либо ранил сразу двоих. Не важно! Главное, что не впустую, и он выстрелил вновь.

Гулкая пальба дробовика, перемежалась с грохотом автомата и хлёсткими, словно удар плети, выстрелами винтовок. Вокруг коротко и угрожающе свистели пули, проходя выше, и с боков, тупо ударяя в тропу уходя в не такую уж и твёрдую землю, со звонкими щелчками срезали тонкие ветки и шуршали в листве. А ещё, под сенью деревьев послышались душераздирающие крики и стенания раненых.

Пять патронов в трубчатом магазине и один в стволе он выпустил из самозарядного дробовика в считанные секунды. Рой картечи свинцовой метлой прошёлся по кустам, взбивая листву, срезая тонкие ветки и впиваясь в живую плоть. Именно в такой схватке накоротке это оружие наиболее эффективно и куда предпочтительней автомата.

Затвор замер на задержке, давая понять, что патроны кончились. Виктор откатился в сторону, выронив оружие, и потянув из-за спины автомат. Ему нужна была всего лишь пара секунд, которых у него казалось попросту нет. Но именно в этот момент вновь раздался гулкий выстрел дробовика. Один, другой, третий…

Ясенев опустошил своё оружие не менее сноровисто, чем Нестеров. И этого хватило, чтобы Виктор выхватил-таки автомат, и сбросив предохранитель открыл огонь. Он выпустил весь магазин одной непрерывной очередью, после чего сорвался в направлении кустов, успев бросить на бегу.

— Прикрывай!

Дистанция всего-то пятнадцать метров, и на то чтобы их преодолеть ему потребовались считанные секунды. Тем не менее, он успел выхватить снаряжённый магазин и подбив опустошённый вогнать полный в приёмное окно. Сбросил затвор с задержки и в кусты вломился уже готовый открыть огонь.

Нападавших он рассмотрел сразу. Как и отметил для себя то, что они были одеты в форму костариканских пограничников. Всего пятеро. Двое наглухо, третий корчится схватившись за живот и оглашая окрестности истошным воем, четвёртый с ошалелым видом зажимает рану в плече, последний с всхлипом старается остановить кровотечение из бедренной артерии.

Без тени сомнений и сожалений короткими двойками добил раненых в живот и бедро, после чего наставил ствол на паренька с простреленным плечом.

— Девушка гринго, которую похитили с той стороны, где она?

Вот как-то не интересно с какого перепуга они решили на них напасть. Выполнение долга или желание нажиться — без разницы. «Шестое чувство» не обманешь, оно чётко указало на опасность, и коль скоро так, то и действовать нужно соответственно. Ну или принять удар с гордо поднятой головой, с чем он категорически не согласен.

— Говори, — уперев ствол в лоб пленного, равнодушным тоном произнёс Виктор.

И вот это-то безразличие к судьбе пограничника, похоже проняло того до печёнки, так как он затараторил скороговоркой.

— Л-люди с асьенды Ла Эстер увели её туда, — он указал дрожащей рукой направление дальше по тропе, — т-там на дороге их ждал грузовик.

— Это точно были люди с Ла Эстер?

— Д-да, — закивал болванчиком пленный.

— Зачем хотели напасть на нас?

— С-сержант Солано сказал, что наш долг задержать нарушителей границы.

— Чувство долга это похвально, — равнодушным тоном произнёс Виктор и нажал на спусковой крючок.

Кто бы сомневался в том, что публика всех питейных заведений одинакова, невзирая на материки и национальность. После спиртного неизменно тянет по нужде, и обязательно найдётся тот, кто пройдёт мимо уборной, или кого прижмёт невовремя, когда все толчки заняты. И в этом случае у всех маршрут один, за ближайший угол, и как правило самого трактира.

Этот был уже третьим, решившим справить малую нужду на свежем воздухе, при свете звёзд. Двое предыдущих оказались местными жителями и Виктора не заинтересовали. А вот этот явно самосовец. Шляпа с широкими полями, рубашка военного кроя, пояс с патронташем и револьвером в кобуре. Нацгвардеец на отдыхе, как он есть.

Виктор скользнул к намеченной цели замерев у него за спиной, оставшись незамеченным, словно призрак. Дождался когда тот покончит со своим мокрым делом, после чего приложился ребром ладони по основанию шеи. Самосовец сразу обмяк и опал в его руки, так, что он едва успел его подхватить, отметив выскочившее перед внутренним взором сообщение Эфира.

Едва Рита погасила свет в спальне, как Виктор подошёл к окну и осмотрел двор. К сожалению, от «Кошачьего зрения» сейчас больше проблем, чем пользы. Даже редкие фонаря давали такой засвет, что о его использовании нечего было и думать.

Однако часового на стене он рассмотрел и тот оставался в прежней позе. Однозначно уже провалился в глубокий сон, просто научился спать стоя, как умел это делать и сам Нестеров. Причина вовсе не в умениях Эфира, а в практике, приобретённой в училище, когда каждую свободную минуту стараешься использовать для отдыха. Для него уснуть будучи на построении, не было чем-то сверхъестественным.

Часового у ворот и второго, на площадке, не видно. Но и они ведь не смогут его рассмотреть. Опять же, если уйти влево, то он останется в тени, что вкупе с «Камуфляжем» обеспечит гарантированную скрытность. Вот с Шапиной ему пока лучше держаться врозь.

Бесшумно открыл дверь и сместившись влево перелез через перила, после чего повис на руках. Оставшаяся высота не превышала полутора метров, так что спрыгнуть не составило труда, а при активации «Лёгкой поступи» так и вышло совершенно бесшумно.

Присев, извлёк из кобуры пистолет с глушителем, и закрепил на рукояти плечевой упор. После чего, оставаясь в тени продвинулся к складам, с подвалами и пристроившись в очередном тёмном углу, обождал появления Риты. Та не заставила себя долго ждать, и вскоре вышла из двери, направившись прогулочным шагом в сторону фонтана, где и присела на лавку, осмотревшись в поисках Виктора. Он убрал маскировку, и помахал рукой, привлекая её внимание. При этом сумев укрыться от обоих часовых на стене и площадке, оставаясь на освещённом участке.

Она заметила его, и показала это поправив причёску. Виктор глянул на площадку и приметив, что часовой отвернулся, сделал ей жест в направлении ворот. По поводу второго, на стене, пока беспокоиться не приходилось. Разумеется, если она не решит лишний раз нашуметь.

Он так же направился к калитке, но с куда большей скоростью, чтобы опередить Шапину и расчистить ей путь. Самосовца у ворот постоянно беспокоили снующие товарищи, а потому сон его был более чутким и он легко просыпался при любой возможности. Как и прежде он пристроился на лавке и дремал, откинув голову на стену.

Виктор приблизился к нему и протянув руки легонько надавил указательными пальцами на сонные артерии, в готовности обезвредить, если тот проснётся. Расчёт был на то, что после потери сознания, он достаточно быстро придёт в себя и спишет всё на сон. Чем позже обнаружится бегство Риты, тем дальше они смогут отдалиться от асьенды без приключений.

Вообще-то рискованно и именно поэтому он был готов при необходимости просто сломать ему шею. Но всё срослось как надо, Шапиной даже не пришлось останавливаться, она просто вышла из калитки, а Виктор поспешил присоединиться к ней.

Они уже приблизились к Ясеневу и были готовы скользнуть в придорожные кусты, когда из зарослей напротив и дальше метров на десять появилась троица самосовцев. То ли они сокращали путь, то ли двигались не из городка. Не суть важно.

— О! А это разве не сеньора фельдшер!? — воскликнул один из них.

Вроде и нет луны, только звёздное небо, но он всё же сумел заметить её и узнать. Скорее всего, обладал «Кошачьим зрением»

— А что она тут делает? — удивился второй.

— Сеньора, позвольте засвидетельствовать своё почтение, — вклинился третий.

Шум они подняли изрядный. Нестеров бросил взгляд назад. Часовой на стене отлип от своего столба и посмотрел в сторону компании на дороге. Дальше тянуть не имело смысла. Виктора они не заметили только благодаря тому, что он всё ещё использовал «Камуфляж», а всё их внимание сосредоточено на Рите.

Нестеров вскинул пистолет, уперев приклад в плечо, прицелился в первого, которого заподозрил в обладании «Кошачьим зрением», и потянул спусковой крючок.

Хлоп-п!

Первый мотнул головой и завалился на спину. Двое других оказались не робкого десятка и обращаться с оружием умели. Они одновременно дёрнули из кобур свои револьверы. Виктор подбил Рите ногу, роняя её на дорогу и сам рухнул на колено, одновременно с этим стреляя и отмечая, что в этот раз противник только ранен. Из кустов донёсся хлопок. Как и было условлено, Тимур отрабатывает по часовым на стенах. Одновременно с этим грохнул револьверный выстрел, а вдогонку в очередной раз хлопнул пистолет Нестерова. На этот раз наповал.

— Ч-черт! — выругался Виктор едва посмотрев на Риту.

Она неподвижно лежала на пыльной дороге, раскинув руки, а на серой рубашке расползалось тёмное пятно. Грохнул винтовочный выстрел со стены. Вновь хлопнул бесшумный карабин. Нестеров рванул из нагрудного кармана «Аптечку», откинул крышку, скинул предохранитель, приложил артефакт к её груди и активировал.

— О-о-о-ой, — бурно выдохнула она, от прокатившейся по её телу волны удовольствия.

— Потом будешь наслаждаться, — схватив её за руку и поднимая на ноги, произнёс он.

Ещё толком не пришедшую в себя Шапину он утянул с собой в кусты, где их уже поджидал Ясенев, с навьюченными на него амуницией и оружием Нестерова.

— Уходим, — коротко приказал Виктор, продолжая держать девушку за руку.

Радист в свою очередь ухватил её за другую. Вовсе не появление чувств, хотя по пробежавшей по нему дрожи этого и не скажешь. Это опять же установка командира, чтобы не потеряться ночью в зарослях. Он-то благодаря умению может двигаться быстро, обходя препятствия, а им придётся тыкаться как слепым котятам. А ещё есть шанс банально потеряться. Пусть ночь и звёздная, это мало чем помогает и уж тем более, в лесу.

За спиной между тем уже завывала сирена, поднимая самосовцев по тревоге, а значит вот-вот начнётся погоня. Рассчитывать на то, что там нет следопытов, попросту глупо и сейчас помочь беглецам может только скорость. За себя Виктор мог не переживать, чего не сказать о его спутниках.

За час бега, перемежаемого шагом, бесчисленным количеством спотыканий и одним лечением перелома голени у Риты, они наконец взобрались на лысую вершину холма. До кромки леса в среднем метров сто, скаты довольно крутые, так что не вдруг и заберёшься, не говоря уже о том, чтобы забежать.

— Командир, а мы разве не должны путать следы? — справляясь с одышкой, спросил Тимур.

Шапина только глубоко дышала, пытаясь прийти в себя. Недавно использованная на неё «Аптечка» полностью восстановила её ногу, но ничего не могла поделать с усталостью. А досталось ей изрядно. Юбка-брюки и кофта получили пару-тройку прорех. Похоже, при похищении ей пришлось пережить куда меньше, чем при спасении.

— Путая следы нам не уйти, — возразил Нестеров, изучая карту.

Ну что сказать, отдалились они не так чтобы и намного. Выкладываясь через не могу, они сумели преодолеть только шесть километров. Спасибо «Топографу», позволяющему с помощью карты определять своё местоположение. А ведь по ощущениями им удалось пройти куда больше. В принципе, так оно и есть, если учесть спуски, подъёмы и обходы препятствий, то минимум ещё один километр добавить можно. Но этого всё одно мало. Чертовски мало.

— И что тогда будем делать? — поинтересовался Ясенев.

— Вы с Ритой занимаете оборону здесь. На дурака к вам не подобраться, даже несмотря на ночь, а через час рассветёт, и самосовцам вовсе станет кисло. Правда, думаю, что они нагонят нас раньше. Мы за собой целую тропу оставили, по ней двигаться никакого труда не составит.

— Мы на этом холме как в ловушке, — не согласился Ясенев.

— Если все втроём тут сидеть будем, то оно конечно. Только я не для того такой след оставил, чтобы тут отсиживаться.

— А для чего же?

— Хвост буду рубить, — застёгивая на себе бандольеры, ответил Виктор и продолжил, — Рита, возьмёшь мой автомат, только выставь одиночный, очередями с непривычки ты вообще никуда не попадёшь.

— Я поняла.

— Вот и ладно. Постараемся взять их по-тихому. Тимур, вооружаешься бесшумным карабином. Если из леса кто-то появится, даже не один, не стреляй. Позволь им приблизиться до пятидесяти метров, но и тогда работаешь только ты. Рита, не высовываешься. Вообще. Даже не отсвечиваешь. У Тимура есть «Камуфляж» и его так просто не заметить. Тебя обнаружат сразу. В дело вступаешь если поднимется пальба. Вопросы?

Шапина отрицательно тряхнула головой. Нестеров глянул на Ясенева, тот пожал плечами, мол всё предельно ясно. Виктор осмотрел свой арсенал — в сдвоенном подсумке пара запасных магазинов к «Вепрю», сам пистолет с глушителем в кобуре, слева подсумки с гранатами и нож. Прикинул, и потребовал у Тимура и его клинок. Вот теперь готов.

Подхватил дробовик, проверил наличие патронов в трубчатом магазине и хлопнув Ясенева по плечу, по их же следам побежал обратно к лесу. Едва оказавшись под сенью листвы, сошёл с торного пути, на этот раз двигаясь совершенно иначе и стараясь не оставлять следов, для чего задействовал весь свой опыт и соответствующие умения.

Позицию Виктор занял чуть в стороне, укрывшись в зарослях папоротника. Оно и так-то получается хорошо, а уж вкупе с «Камуфляжем» и неподвижностью, так и подавно. Даже имеющий четвёртую ступень «Наблюдательности» и реальный опыт охотника, не сумеет его тут обнаружить. А вот он как раз наоборот.

Хуже нет, чем ждать и догонять. Но гораздо труднее сохранять при этом полную неподвижность. Бог весть, какими умениями будут обладать преследователи. А в том, что они непременно пойдут по следу, у Виктора не было и капли сомнений.

Уж у кого, у кого, а у самосовцев бойцы с нужными навыками просто обязаны быть. Ведь уже более полутора лет как они перешли к партизанским методам войны, и действовали достаточно активно. Нестеров прекрасно знал, насколько быстро нарабатываются нужные навыки и открываются соответствующие умения, при постоянном участии в боях или диверсиях.

Прошло полчаса, прежде чем появились преследователи. Шли небольшой цепью, так, чтобы не пропустить возможную засаду. У ближайшего из них, до которого было не больше двух метров, Виктор рассмотрел умение «Следопыт» и «Камуфляж» третьей ступени и «Наблюдательность» второй. Однако, несмотря на близость, тот его не заметил.

К слову, двигались они не так чтобы и медленно, хотя и не бежали. Грамотный подход, если погоня рассчитана вдолгую. С беглецами девушка без соответствующих умений и с довольно скромной физической подготовкой. До границы порядка тридцати километров и если выдерживать не очень быстрый, но постоянный темп, то нагонят непременно.

А ещё, у того, что шёл по тропе Нестеров приметил за спиной носимую радиостанцию. Получается, эта группа не столько преследователи, сколько загонщики. Их задача идти по следу, и сообщать о направлении движения беглецов, координируя действия облавы, которая выдвинется на грузовиках, чтобы перерезать пути отхода к границе.

Молодцы, что тут ещё сказать. Виктор именно так и поступил бы. Остаётся только понять сколько человек в группе преследования. Так-то, по его наблюдениям пятеро. Но это неточно, возможности для более детальной оценки попросту нет. У самосовцев достаточно сил чтобы отправить по следу и десяток бойцов. С другой стороны, с помощью «Следопыта» определить количество беглецов проще простого. Так что, есть надежда, что избыточное количество всё же не послали. Тем паче, если речь идёт даже не о захвате, а о координации действий основных сил.

Достигнув кромки леса преследователи замерли, не рискуя появляться на открытом месте. Какое-то время старший вглядывался в полоску примятой травы, тянущуюся прямиком к вершине, и наконец подозвал к себе двух бойцов.

— Бертран, обойдёшь холм слева, Алехандро, справа. Всё время осматривайте склоны, и если увидите следы, сразу дайте сигнал. Как сойдётесь, двойной. Всё понятно? — тихо отдал распоряжения старший.

— Ясно, — тихо ответили они.

— И не лезьте к ним. Наше дело просто их блокировать, доложить сеньору капитану и дождаться подкрепления. Может это и не их спецназ, но стрелять они точно умеют.

Виктор покинул своё укрытие и тихонько подкрался так, чтобы слышать разговоры. Поэтому, хотя они и говорили чуть не шёпотом, он расслышал о чём была речь. Далее старший отдал приказ ещё двоим бойцам, один из которых был радистом, рассредоточиться.

Предположения Виктора относительно численности преследователей оказались верными, и это радует. Как и то, что их Суть не впечатляла своими показателями, хотя умения и были подобраны грамотно, их нужно было развивать. О чём говорил и тот факт, что он всё ещё оставался незамеченным.

Теперь настала пора действовать. В смысле, обождать пока эта парочка не разойдётся по сторонам. Цифра три Виктору нравилась куда больше, чем пять. А с ними он и после разберётся, благо изучив их характеристики в своих силах не сомневался. Что там говорил Рома — зачем ему столько трудов вкладывать в «Характерника»? А вот за этим, друг ситный. Возможность правильно оценить противника это уже половина успеха…

Первым на очереди оказался старший, засевший за деревом и через бинокль всматривавшийся в вершину холма. Может и рассмотрел что-то, но это не важно. Главное, он сейчас сосредоточен на другом деле и это облегчает задачу по его ликвидации.

Нестеров тенью скользнул к самосовцу и прикрыв ему рот одновременно вогнал в почку нож, а потом ещё и провернул. Противник задохнулся криком, словно поражённый столбняком, после чего осел в руках Виктора, который аккуратно опустил его на землю. В тот момент когда перед его внутренним взором появилось сообщение об очередном убийстве, его «Камуфляж» накрыл и тело убитого, находящееся с ним в непосредственном контакте.

Все факторы вкупе позволили Нестерову остаться незамеченным и скользнуть теперь уже в сторону радиста. С этим разобраться по-тихому не получилось. Атаковать как первого оказалось невозможно, да и нужен он ему. Поэтому Виктор нанёс удар сверху вниз в надключичную впадину, провернул и выдернул нож с оттяжкой. Удар достаточно сложный в исполнении, но весьма эффективный, буквально парализующий противника, который умирает через пару минут от потери крови из-за повреждения артерии.

Всё же странный этот Эфир. По факту, ранен и умрёт далеко не сразу, но он учёл тот факт, что рана смертельная и засчитал убийство.

Как Виктор ни старался, но оставшийся самосовец его обнаружил и тут же попытался достать из Томпсона. Зря. Вот если бы просто палил, чтобы нашуметь, тогда совсем другое дело. У его товарищей ещё появился бы какой-то шанс. А так… Едва выдернув нож из тела радиста, Виктор метнул его в третьего преследователя. Клинок прошуршал между листьями и впился в тело противника.

Захрипев тот рухнул на колени, выронив автомат и схватившись за грудь, но Виктор и не подумал на этом останавливаться. Вот если бы Эфир счёл того убитым, то совсем другое дело. Нестеров рванул из кобуры пистолет, и хлопнул выстрел. С семи метров он закатал пулю точно в лоб.

Покончив с этим, поспешил к радисту и ничуть не заботясь о том, что причиняет ему страдания, в первую очередь затолкал ему в рот его же панаму. Потом перевернул на живот и всё так же жёстко связал руки и ноги. К моменту, когда он закончил с его упаковкой, тот был уже мёртв. Но это мелочи, когда у тебя в наличии имеется «Аптечка».

Едва ожив радист громко засопел, явно переживая волну удовольствия. Вот так оно всё кучеряво получается. Только что был готов сойти с ума от невыносимой боли, а теперь захлёбывается от наслаждения.

— Жить хочешь? — спросил его Виктор.

К слову, все они, и старший в том числе, не имели возрождений. Виктор всё ещё мог их поднять, времени прошло не так много. Но это в его планы не входило.

Пленник что-то промычал пытаясь ответить и энергично закивал.

— Вот и ладно. Тогда я сейчас выну кляп, а ты постарайся не шуметь. Понял?

Опять кивок. Виктор освободил его рот, будучи готовым вырубить его при малейшем поползновении на нарушение договорённости.

— Сколько вас было?

— Пятеро, — с готовностью ответил пленник.

— Какой сигнал должны подать Бертран и Алехандро?

— Один крик ночной птицы если обнаружат следы и двойной если не обнаружат и встретятся.

— Как должны ответить вы?

— Один крик птицы.

— Ты умеешь

— Да.

— Какое у вас задание?

— Идти по следу и по радио сообщать направление в котором вы пойдёте, а сеньор капитан позаботится о том, чтобы перекрыть путь к границе.

— Хорошо. Сидим, ждём.

Вскоре послышался двойной крик ночной птицы, и повинуясь знаку Виктора, пленник ответил своим товарищам. После чего Нестеров вновь затолкал ему в рот кляп и привязал к дереву. Оно бы Ясенева приставить, чтобы он присмотрел за ценным кадром. Но не хотелось бы терять время.

По большому счёту опасность сейчас представляет только эта парочка, с противоположной стороны холма. Что же до двух сотен самосовцев, то их теперь не составит труда отправить по ложному следу. Так что, возвращение если и не будет увеселительной прогулкой, то уж точно не представляет большой опасности.

— Выходите, товарищ поручик, — отойдя от дверного проёма, произнёс конвойный.

И судя по его тону, Виктор уже не подследственный. Интересно, что успело произойти за ту неделю, что он сидит на гауптвахте в Эль Рудаль, где находится штаб ЧВК? Не сказать, что дознаватель особо злобствовал. Признаться, на фоне того, что правительство ДВР, «варяги» и «товарищество никарагуанского канала», в частности, старались не поддаваться на провокации, он ожидал куда более жёсткого подхода. Опять же, разговоры разговорами, но когда даже спецура в лице Питона крутила пальцем у виска, это ведь что-то да значит.

Однако, едва услышал тон, которым к нему обратился конвойный, отчего-то сразу решил, что гроза миновала и его пронесло. Мало того, появилась стойкая уверенность, что скоро он окажется за воротами и отправится принимать обратно свой взвод…

Как только в их руках оказался радист, выход к своим стал всего лишь вопросом времени. Виктору удалось убедить самосовцев, что беглецы оставили явственный след в сторону границы, после чего попытались его запутать и направились в другую сторону. Как результат оцепление сместилось к западу, а они благополучно миновали его восточней. При этом разминулись и с костариканскими пограничниками.

Пленного радиста они так же переправили через границу. Питон при виде этой глупости покрутил у виска. Виктор должен был закрыть с ним вопрос так, как всегда поступали с пленными на территории противника. А вместо этого притащил свидетеля, создав себе же головную боль.

Вот только иначе Нестеров поступить не мог. Когда добивал костариканского пограничника, в этом был практический смысл, тот мог поднять тревогу и не факт, что удалось бы вырвать Риту из плена. Здесь ничего подобного не было. Враг, на руках которого кровь и, скорее всего, его приговорят к смертной казни? Возможно. Но он был пленный и у Нестерова была возможность его вывести к своим…

Виктора вывели из здания гауптвахты и проведя по внутреннему двору комендатуры провели в крыло где располагались дознаватели. Привычный маршрут, которым он ходил уже несколько раз, но теперь не отпускало ощущение, что это уже в последний раз.

— Ну чего замерли, Виктор Антипович. Проходите, садитесь, — оторвавшись от бумаг, предложил майор Ворохов.

Вот значит как. Его почтил своим вниманием сам начальник особого отдела ЧВК. Нестеров переступил через порог и прикрыв за собой дверь, подошёл к рабочему столу

— Здравствуйте, — поднявшись, протянул руку особист.

— Здравствуйте, Всеволод Иванович, — ответил рукопожатием Виктор и опустился на стул.

— Ну и учудили же вы, Виктор Антипович, — покачал головой майор.

— Так уж вышло.

— А почему вы притащили того самосовца с собой. Ведь могли избавиться, отправить Маргариту Ивановну через речку, а сами переправились бы в другом месте. В результате всё можно было бы свести к самоволке с дисциплинарной ответственностью.

— Я мог вывести пленного, и я его вывел. Ясенев выполнял мои приказы. А что до ответственности, я рассудил так, что меньше взвода не дадут, дальше передовой не пошлют.

— Это может быть и арестантская рота, с лишением всех наград и звания.

— Сомнительно.

— С чего такие выводы?

— Договориться с костариканцами не получается, не сегодня завтра мы перейдём границу, чтобы отодвинуть её от реки Сан-Хуан. А иначе никакого смысла строить канал на спорной территории. И на этом фоне строгий приговор в отношении меня выглядел бы вопиющей несправедливостью. А что до карьеры, так тут у меня и без этого проблемы.

— Вчера этого самосовца расстреляли, — заметил Ворохов.

— Я не судья, — пожал плечами Виктор, ничуть не испытывая по этому поводу разочарования.

— Ладно, хватит пустых разговоров. Для всех, вы понесли дисциплинарную ответственность в виде штрафа в размере одного годового жалования. Но одновременно с этим, уже поползли слухи, что вы действовали не сами по себе, а выполняли задание особого отдела по спасению гражданки ДВР и сбору разведданных.

— О как! — Виктор не смог сдержать своего удивления.

— Это не лично моя инициатива, а приказ сверху.

— А штраф?

— А что штраф? Он будет удержан. Нестеров, что бы вы там себе ни напридумали, вам была прямая дорожка на каторгу, но повезло. А потому, примите совет, больше не нарывайтесь. Распишитесь в ознакомлении с постановлением о прекращении дознания за отсутствием состава преступления, и привлечения к дисциплинарной ответственности. Личные вещи и оружие получите у дежурного по комендатуре.

— А как же мой радист?

— Как вы правильно заметили, он выполнял ваши приказы. Его выпустили ещё четыре дня назад, — подвинув по столу документы Нестерова и предписание явиться по месту службы, ответил майор.

Дежурный без лишних разговоров выдал Виктору пакет, со всем его имуществом, изъятым при аресте. Двойная «Аптечка», «Кинитофон», поясной ремень с «Вепрем», полевую сумку, бумажник с деньгами, которые он заставил Виктора пересчитать.

— Товарищ поручик! — радостно рванул к нему Ясенев, едва он вышел за КПП.

— Ты как тут? — удивился Нестеров.

— Здравия желаю, — для начала вытянулся тот в струнку, кинув ладонь к панаме, и пояснил. — Позвонили из штаба, сообщили, что вас сегодня отпустят. Овечкин решил отправить транспорт за продовольствием, ну я и напросился.

— Здравия желаю, товарищ поручик, старший машины рядовой Весёлый, — доложился боец из второго отделения.

— Продукты уже получили?

— Никак нет. Не знали, когда именно вы выйдете.

— Тогда правь на продсклад.

— Есть.

Небольшой грузовик-амфибия, с крупнокалиберным пулемётом на турели тронулся с места, и покатил по улочкам заштатного городка. Центральная улица выстроена вроде как в колониальном стиле, но в то же время заметно, что здешние владельцы домов по большей части достатком не отличаются. Или всё же правильней будет сказать, не отличались, потому как то тут, то там на глаза попадались новостройки.

С другой стороны, уже на параллельной улице начинаются жалкие лачуги. По сути, именно они являют собой подавляющее большинство городской застройки. И даже столица Никарагуа, Манагуа, не является исключением. Бедно живут, чего уж там.

Все вооружённые силы по численности не превышают мотострелковую дивизию, да и те содержат из последних сил, с огромными дырами в бюджете. ДВР конечно помогает, но при этом подход такой, что русские предоставляют не «рыбу», а «удочку», обучая «рыбной ловле». Ну и о своей выгоде не забывают. Правда, она не сиюминутная, а на дальнюю перспективу, но это уже детали.

— Как Рита? — спросил Виктор.

— Стоматолог и акушерка решили покинуть Никарагуа. Получили полагающуюся компенсацию и убыли. Новых пока ещё нет, медсестёр нет, «Аптечек» нет. Зашиваются они с тёткой Исабель. Два дня назад случился очередной миномётный обстрел. Сразу из четырёх стволов работали. Удачно накрыли, ублюдки. Троих наглухо, двое на инвалидность, шестеро тяжёлые в госпиталь отправили, ну и четверых в палату при медпункте положили.

— Что наши?

— Никого даже не поцарапало, только парочке прилетело в броники.

— Понятно. С тобой как?

— Порядок, товарищ поручик. Допросили, подержали несколько дней, потом дали под зад коленом. Правда, оштрафовали на годовое жалование. При том, что слух пустили, мол, мы это по заданию особого отдела на ту сторону сунулись. Ну меня наши спрашивают, я отнекиваюсь, да только никто не верит. Хотя и слушок из штаба о штрафе то же пополз, это я уже подтверждаю.

А ведь похоже Нестерову опять повезло. Могло прилететь, и прилететь знатно. Но похоже это происшествие решили замотать и обвешать гроздьями противоречивых слухов. И чем больше противоречий, тем больше уверенность в том, что он не на дурака сунулся в Коста-Рику, а это была операция ДБР, которую маскируют под его самовольство. Да и чёрт с ним, ему как-то без разницы. На свободе, возвращается в свой взвод, вот и ладно.

Они уже выехали за пределы Эль Рудаль, когда их вызвал по радио старший унтер Овечкин.

— «Бук» пятьсот пять, ответь «Буку» пятьсот третьему.

— Пятьсот пятый, на связи, — ответил Весёлый.

— Пятьсот первый с вами?

— Пятьсот первый, на связи, — забрав у старшего машины микрофон, ответил Виктор.

— Пятьсот первый, вам приказано прибыть к четыреста первому.

— Принял тебя, пятьсот третий. Конец связи. Слышал? — Это уже к бойцу с занимательной фамилией Весёлый.

— Так точно, — ответил тот.

— Разворачиваемся.

Водитель притормозил и не дожидаясь дублирования команды начал выворачивать руль. А вскоре они уже катили обратно в сторону покинутого городка.

Расположение танкового батальона встретило их непривычной суетой. Оно никогда не походило на сонное царство, техника дело такое, что требует постоянного обслуживания, и работы с железом всегда было в избытке. Но когда народ бегает, да то и дело звучит забористый трёхэтажный мат, невольно начинаешь понимать, что это неспроста.

— Товарищ майор… — начал было докладывать Виктор, войдя в кабинет комбата.

— Вольно, поручик, — оборвал его Остроухов, указывая напротив себя.

Виктор начавший было протягивать руку для рукопожатия, одёрнул её в самом начале и опустился на стул. Вот как-то сомнительно, что комбат рад его видеть. Похоже того куда больше устроило бы разбирательство по всей строгости. А ведь Остроухов ни разу не отличается кровожадностью.

— Как всё разрешилось? — поинтересовался майор.

— Дисциплинарное взыскание и лишение одного годового жалования.

— Хм. Как-то мягонько с тобой. Сомнительно, чтобы они не знали о твоём материальном положении.

— Хотите добавить?

— Считаешь, что не заслужил?

— Со своевольством согласен, с остальным нет. Мы своих не бросаем.

— Ты сейчас для всех «варягов» герой. А потому тебя следовало бы приземлить как следует, чтобы другим неповадно было. И плевать, связан ты в особистами или нет. Как накласть и на то, что мне из-за тебя худого слова никто не сказал. Ты нарушил приказ, обманул и подставил своего непосредственного начальника. И вот этого я тебе не прощу, Виктор Антипович.

— Товарищ майор…

— Сейчас мне каждый боевой офицер на вес золота, — жёстко оборвал его комбат. — Но если ещё раз откинешь подобный фортель, отдам под трибунал. Это тебе ясно?

— Ясно, товарищ майор.

— И ещё. По окончании боевых действий я буду настаивать на твоём увольнении из рядов частной военной компании «Варяг».

— Но…

— Не интересно, товарищ поручик, — вновь оборвал его майор. — Теперь к нашим баранам. Самосовцы и костариканцы всё же добились того, чего так упорно выпрашивали. Конгресс Никарагуа проголосовал за начало боевых действий. По поступившим сведениям посол в Сан-Хосе вручит акт об объявлении войны уже завтра вечером. Послезавтра, на рассвете войска перейдут границу. У тебя сутки, на то, чтобы подготовиться и выступить. Твоя задача, силами сводного взвода выдвинуться в направлении асьенды Ла Эстер, в кратчайшие сроки захватить её и удерживать до подхода основных сил. Вопросы?

— Никак нет.

— Тогда, выполняй.

— Есть, — поднявшись со стула, отдал честь Виктор.

А что ему ещё оставалось? Как ни крути, но комбат прав. Никакой командир не пожелает иметь в своём подчинении мину замедленного действия, да ещё и со сломанным взрывателем, который может сработать в самый непредсказуемый момент. А значит, просто перевестись в другое место может и не получиться.

Сейчас не ко времени, но возможно впоследствии можно будет обратиться с личной просьбой к полковнику Аршинову. Может же он, как начальник ЧВК выделить отдельное подразделение, напрямую подчиняющееся ему, как в своё время сделал Григорьев.

Едва подумал об этом, как настроение тут же улучшилось. Слова комбата, это только слова. Нестеров не просто так погулять вышел, он орденоносец, обладает бесспорным боевым опытом. Сам Остроухов, при всём желании избавиться от него, не может этого отрицать и собирается подать рапорт по окончании боевых действий.

Что же до асьенды. Там конечно две сотни бойцов, против неполной полусотни в его сводном взводе. Но на стороне «варягов» будет внезапность и огневая мощь. Главное не позволить противнику задействовать их миномёты и тогда численное превосходство будет практически сведено на нет. Жаль в его распоряжении нет «мабут», вот уж когда у самосовцев вообще не было бы шансов.

Но эти машины как-то сошли со сцены и теперь не используются даже в Китае, где «витязи» достаточно активно участвуют в боях по объединению страны под властью гоминьдана. Как-то сомнительно, что причина в их неэффективности, Виктор успел убедиться как раз в обратном. Да и в Виноградовске продолжают тестировать эти машины, выжимая из них весь максимум, на какой они только способны.

— Ну что, товарищ поручик, сильно прилетело? — поинтересовался Тимур, когда Виктор вышел из здания штаба танкового батальона.

— Ясенев, ты кажется что-то стал путать, после нашей прогулки на тот берег. Решил, что мы стали приятелями?

— Никак нет, — тут же вытянулся в струнку радист.

— По прибытии в расположение доложи старшему унтер-офицеру Овечкину об объявлении мною тебе одного наряда вне очереди.

— Есть один наряд вне очереди.

— Вот теперь поехали.

— Восемнадцать ноль пять, — взглянув на наручные часы, произнёс Виктор.

— Уверены, товарищ поручик? — с сомнением произнёс Овечкин.

— Более чем. У костариканских пограничников уже проблемы со связью. Мы, по ходу движения немного добавим и упадём самосовцам как снег на голову. Если даже выйдем на рассвете, то они уже будут знать об объявлении войны и скорее всего готовы к нападению. Не мне тебе объяснять, как они смогут укрепиться к утру. У них за плечами боевой опыт и окопы рыть они умеют.

— Я не об этом, — покачав головой, возразил старший унтер.

— Дед, мне хуже уже не будет. Если не завтра, то по окончании боевых действий меня спишут на гражданку.

— Нам нужно будет продержаться на асьенде почти сутки.

— Если успеем, то у нас будет достаточно «Аптечек», чтобы максимально минимизировать потери. Всё, теряем время. По машинам! — повысив голос, отдал он команду.

— Нестеров, что это значит? — подбежал к нему особист Смеянов.

— Поздорову ли, Андрей Степанович? — обернулся к нему Виктор, уже запрыгнувший на броню «бардака».

— Вы куда собрались? — требовательным тоном, поинтересовался поручик.

— Туда, — кивнул Нестеров в сторону противоположного берега реки.

— Согласно плана…

— Война уже объявлена, — подняв руку, оборвал его Виктор, — мне поставлена боевая задача, а уж как я её выполню моя головная боль. Занимайтесь своими вопросами, товарищ поручик. Миша, трогай, — хватаясь за скобу на башне, приказал Нестеров.

БРДМ рыкнул двигателем, плавно подкатил к обрезу воды и погнав перед собой волну, уверенно въехал в речной поток, увлекая за собой прицеп плоскодонку, нагруженный амуницией. Следом за ним потянулись грузовики-амфибии, с личным составом и такими же плавающими прицепами. Им предстоит действовать в отрыве от основных сил, а потому Нестеров постарался унести с собой по максимуму.

Впрочем, относилось это не только к амуниции и боеприпасам. После комбата он навестил полковника Аршинова и тот не обрадовал его. С человеческой точки зрения, Глеб Данилович отнёсся к его поступку с пониманием и одобрением. Но как военный осуждал подобный подход и честно сказал, что если поступит рапорт от майора Остроухова, поддержит его.

Признаться, поначалу Виктор обиделся. Но переспав это понял, что отец друга прав. Вместо того, чтобы быть опорой для него, Нестеров явился проблемой и головной болью. Ну и такой момент, что сам бы он подобного поведения от подчинённых не потерпел бы. Добавить сюда его дуэль и картина становится ещё менее радостной. Так что, всё закономерно.

Однако, в его планы не входило уходить поджав хвост. Коль скоро всё так сложилось, то отчего бы и не прихватить немного трофеев. Тем более, если это не идёт в разрез с основной боевой задачей. Асьенда Ла Эстер, теперь являлась военным объектом, а значит, он имел законное право наложить руку на сейф в кабинете хозяина.

Однако имеется парочка немаловажных нюансов. Во-первых, как уже говорилось, самосовцы вполне могли организовать оборону и тогда выковырять их будет достаточно сложно. А во-вторых, узнав о начале боевых действий хозяин попросту мог убраться от греха подальше, прихватив с собой все артефакты. Вот уж чего не хотелось, так это терять такой куш.

Что же до увольнения… С одной стороны, с ним просто расторгнут контракт, ни о какой отставке с позором не могло идти речи. По департаменту безопасности, он выполнял приказ, а потому и здесь никакого негатива. С другой, он и так намеревался взять перерыв в службе, чтобы заняться академическим образованием, благо первый этап уже позади и пора двигаться дальше.

А танки… В ДВР нет закона, запрещающего наёмничество или участие в боевых действиях на территории других стран в качестве добровольца. Так что, если так уж сильно начнёт зудеть, то он всегда может найти применение своим знаниям и навыкам. Хоть в том же Китае…

Переправа прошла без сложностей. Они выехали на противоположный берег, после чего «бардак» двинулся прямо через лес, подминая подлесок и деревья. Последние могли стать проблемой для грузовиков, но не являлись препятствием для многотонной машины. За БРДМ оставалась едва ли не просека.

Вскоре они вышли на просёлок, а там двинулись в направлении шоссе. На перекрёстке на их пути оказался блок пост пограничников, которые даже не стали пытаться их остановить, а просто бросились врассыпную. Оно и понятно, куда им тягаться с колёсным танком, возглавляющим колонну, численность которой из-за шлейфа пыли установить не представлялось возможным.

Пока катили по дорогам, «бардак» то и дело валил телеграфные столбы, благо для этого практически не нужно сбавлять скорость. Разве только отвернуть, прихватив обочину, и разнести пару-тройку столбов в щепки.

На подъезде к цели взвод разделился. Три отделения, под командой старшего унтера Овечкина, свернули на просёлок, чтобы обойти асьенду со стороны хозяйственного двора и атаковать непосредственно казармы. «Бардак» и грузовик с миномётчиками покатили в сторону холма, с которого Виктор вёл наблюдение в прошлый раз. Не сказать, что туда вела дорога, но плантация сахарного тростника и голый склон, с редкими кустами были вполне проходимы для внедорожников.

Миномётчики остановились у подножья холма, едва выехав из зарослей, присмотрев более или менее ровную площадку. Там же бросили и прицеп который тянул БРДМ. Нечего тащить его на позицию.

Командир расчёта забрался на броню и покатил на вершину, чтобы корректировать огонь. Имелась у них на этот случай носимая радиостанция. Тринадцать кило не пушинка, но куда компактней и легче стационарной. Правда, если в случае экипажа Виктора это была отсебятина, то тут связь полагалась по штату.

Выехали прикрываясь кустарником, хотя ни о какой скрытности говорить и не приходилось. Мотор ревел так, что в вечернем воздухе этот звук разносился далеко окрест. Но с другой стороны, слышать-то они слышат, и направление вроде как угадывается, но визуально всё же не обнаружили.

Корректировщик соскочил ещё до полной остановки и поспешил на вершину, на ходу разворачивая кусок маскировочной сетки. Оно бы дать ему время, чтобы он успел сориентироваться на местности, установить связь и передать данные для стрельбы. Но у Нестерова были свои планы на эту асьенду. Тем более на фоне того, что во дворе наблюдается явное оживление.

— Игорь, осколочный, — скомандовал он, наводя орудие на знакомое окно третьего этажа жилого дома.

Главное конечно выбить самосовцев, занять асьенду и удерживать её до подхода основных сил. Но лично для него не менее важно захватить артефакты. Своя рубашка, она как известно всегда ближе к телу, и коль скоро это не противоречит долгу, то отчего бы и не воспользоваться случаем.

— В стволе, — чуть погодя доложил заряжающий.

— Выстрел!

Орудие грохнуло посылая снаряд, который через пару секунд влетел точно в раскрытое окно и рванул внутри. Из обоих окон кабинета выметнуло дым, пыль, осколки стекла, кирпичную крошку и деревянную щепу. В воздухе закружилась сорванная с петель створка.

— Миша, права тридцать, — отдал Виктор команду.

За грохотом подвески и железа выстрела они не услышали, что в общем-то и не удивительно, учитывая калибр. Зато звон от рикошета очень даже ощутили, словно это и не пуля в четырнадцать и пять десятых миллиметров. Поднаторели местные наводчики, что тут ещё сказать. Это не линейные части, против них сейчас бьётся настоящая элита.

Впрочем, их то же не в дровах нашли, это только первое попадание и пришла пора ответить. Нестеров поднял рукоять горизонтальной наводки и потянул на себя, разворачивая башню влево. Электропривод сработал штатно и орудие быстро навелось на противника. Ручку наводки в горизонтальное положение, подправить в ручном режиме, отработав заодно и по вертикали.

Не прошло и трёх секунд как пушка продудукала посылая в цель очередь на шесть тридцатимиллиметровых снарядов. Два трассера ударили с землю перед машиной противника, пара в район ходовой, по одному в борт и башню. Не справившись с преградой, снаряд попавший в борт, отскочил и крутясь как фейерверк упал на землю. Угодивший в башню, коротким росчерком устремился куда-то в небо.

Пробить такую броню даже в упор не получится, хоть молись всем богам скопом. А вот перца подсыпать под хвост, совсем другое дело. Сомнительно конечно, что при толщине их шкуры экипаж получит контузию, но мало им точно не покажется.

— Ба-а-а, к-как-кие люди!

Григорьев вышел из-за стола, подошёл к Виктору и ухватив его за плечи, слегка повернул влево и вправо, словно рассматривая со всех сторон.

— Повзрослел, возмужал, ума так и не нажил. Ну, здравствуй, бродяга.

Обниматься полковник не стал, всё же настолько близкими они никогда не были. Вместо этого он отпустил Нестерова и протянул руку.

— Здравствуйте, Александр Трифонович, — отвечая на рукопожатие произнёс Виктор.

— Надеюсь напоминать о том, что японцы ничего не забыли и тебе следует быть осторожным не нужно?

— Вы в курсе?

— Я много чего знаю. И о покушении на тебя, и о том, что ты головы рубишь на дуэли, и о том, что плевать не хотел на приказы, если решил, что должен спасти подругу, и о том, что превентивно расторгнул договор с ЧВК, пока тебя не погнали взашей.

— Что-то информация у вас какая-то однобокая — сплошь один негатив.

— Хорошее о себе ты и так знаешь, а вот о плохом возможно не желаешь думать. Прошу.

Полковник сделал жест в сторону столика с самоваром, чайными приборами и корзинкой, накрытой салфеткой. Не изменяет Александр Трифонович своей любви к выпечке. Несмотря на то, что есть не хотел, Виктор без лишних слов, присел за столик. Ибо — пирожки это не еда, а потому что вкусно!

— Не думаю, что я поступил неправильно, — наполняя стакан в подстаканнике чаем, произнёс Нестеров. — И вообще, мне не понятен подобный подход к своим гражданам со стороны государства. Знаете как давило на личный состав то, что мы просто отмахивались от наседавших на нас самосовцев и тупо несли потери?

— Хочешь сказать, что это не лучшим образом отразилось на морально-психологическом состоянии бойцов? — вслед за ним, наполняя чай, хмыкнул Григорьев.

— Именно.

— Но ведь когда пришло время, они пошли вперёд и порвали всех как тузик грелку. Я прав? — убирая салфетку с корзинки с выпечкой, подмигнул полковник.

— Правы, — вынужден был признать Нестеров.

— Так и должно быть, Витя. Государство это механизм принуждения. Просто нужно иметь понимание какой у него запас прочности и при какой нагрузке он не сломается, а будет нормально функционировать. Бездействие накапливало в вас злость и на самосовцев с костариканцами, и на ваше командование, и на правительство ДВР. Но когда дошло до дела, вы направили весь этот негатив на противника, что говорит о чёткой работе государственной машины. Она с лёгкостью перемолола весь мусор, грязь и камешки попавшие в её шестерёнки. Не то, что в семнадцатом, когда всё полетело к чертям из-за пары-тройки бракованных деталей.

— То есть, вы меня осуждаете?

— Нет. Ни по одному из пунктов. Но я не армейский офицер, а потому и понятие выполнения приказа у нас разное. Ты слишком самостоятелен, что не нравилось твоим командирам. Так что, как бы ты ни мечтал служить, солдат из тебя получился не очень. Хотя, конечно это не значит, что от такого кадра нужно спешно избавляться. Лично я использовал бы твои сильные стороны. А их у тебя куда больше. И именно по этой причине сам Песчанин озаботился тем, чтобы ты не попал в жернова, и вместо каторги спокойно ушёл на гражданку.

— Песчанин? — удивился Нестеров, замерев с поднесённым ко рту пирожком.

— У меня хорошие источники информации, — подмигнул Григорьев. — Так что, не сомневайся, твоя судьба решалась на самом высоком уровне. Президент лично отслеживает обстановку вокруг строительства никарагуанского канала и твой случай не мог пройти мимо него. В тебе заложен большой потенциал, Витя, и глупо не использовать это. Как подтверждение, созданный тобой танк, который отправили к нам для полевых испытаний.

Вообще-то, не один танк, а три. В течении месяца были изготовлены ещё две «четвёрки», с двухместными башнями. Одна машина была вооружена всё той же тридцатимиллиметровой автоматической пушкой. В ней командир теперь был свободен и мог сосредоточиться на отслеживании ситуации на поле боя и управлении. Вторую машину вооружили сорокасемимиллиметровой пушкой, где он по прежнему оставался за наводчика.

После укомплектования экипажами и проведения ходовых испытаний танки загрузили в дирижабль и переправили в Китай. Здесь им предстояло пройти испытания в боевой обстановке. Виктор был этому только рад, уж больно закис без дела в течении прошедших месяцев. Оно вроде и не сидел сложа руки, а очень даже наоборот, да только всё это не то. Ему не хватало армейского быта и главное струящегося по жилам адреналина.

А вот Татьяну данное обстоятельство не обрадовало. Она уже настроилась на то, что они проведут вместе как минимум год, и всё это время будут жить как обычная семья. Но как-то не задалось. То он чуть не сутки напролёт был занят строительством своего танка, а теперь вот опять упылил в закат, за несколько тысяч километров.

— Признаться, я ожидал от тебя чего угодно, но только не того, что ты сконструируешь свой танк, — произнёс полковник.

— А чему удивляться? — пожал плечами Виктор. — Я ведь по образованию механик и а по роду деятельности практик. Имею допуск к новейшим разработкам и в средствах не стеснён. О моей мечте вы знаете, так мог ли я пройти мимо объявленного конкурса? Да и не изобретал я ничего. Просто собрал машину как конструктор из уже имеющегося.

— Разве только при этом сумел использовать заложенный потенциал прежних наработок и с лёгкостью обставил конструкторов представивших нечто оригинальное, — поправил Григорьев.

— Тут не поспоришь. Спасибо моей богатой практике. Хотя, признаться, мне непонятно к чему вообще было разрабатывать эту машину. Насколько мне известно, мы ведь решили отказаться от лёгких танков. А тут вдруг такое, — хмыкнул Виктор, нацеливаясь уже на третий пирожок.

— Это потому что, ты узко мыслишь, Витя, — ткнув в его сторону стаканом и отпивая глоток чаю, возразил Григорьев.

— Не объясните?

— А что тут объяснять. Насколько мне известно, твой танк побьёт «тройку» по всем статьям, за исключением скорости и запаса хода, да и то, уступит ненамного. А ТР-3, на сегодняшний день, считается всё ещё современной машиной, отвечающей существующим требованиям. Что было наглядно продемонстрированно на Халхин-Голе.

— Но ДВР-то он зачем? В сравнении с новыми образцами техники, мой танк выглядит как насмешка.

— А что, на ДВР свет клином сошёлся? Отчего не наладить производство хорошей, в своём классе, машины для продажи другим государствам. Не торговать же нам нашими передовыми образцами. А для того, чтобы производство приносило прибыль, продукцию нужно куда-то сбывать. Потребности нашей армии всё же куда скромнее, чем хотелось бы промышленникам.

— То есть, это для внешнего рынка? — поинтересовался Виктор.

— Я конечно не член правительства, но в этом более чем уверен, — подтвердил Григорьев.

— Хм. Ну, если так, тогда это не лишено смысла. Тем более, что за счёт экранов броню можно серьёзно нарастить и на выходе получить средний танк.

— Два в одном. Получается ещё и экономическая целесообразность. Не удивительно, что выбор пал именно на твою машину.

— А у вас-то тут как дела, Александр Трифонович?

— Вошкаемся понемногу, — с выражением кота объевшегося сметаны, ответил полковник.

— Судя по вашему виду, вы тут прямо как рыба в воде, отчего получаете невероятное удовольствие, — улыбнулся Виктор.

— И ты недалёк от истины. По сути, я отошёл от руководства ЧВК, занимаюсь только общими вопросами, «витязи» существуют сами по себе, под командованием моего начальника штаба. Я же полностью сосредоточил свои усилия на разведке, контрразведке и тайных операциях.

— И как на это смотрят в ДБР?

— Главное, результат, Витя. Пока ЧВК действует эффективно и успешно, никого не волнует как именно здесь осуществляется руководство. А мы с Альбертом Константиновичем прекрасно дополняем друг друга.

— Понятно. Я слышал, что процесс объединения страны под властью гоминьдана уже завершено.

— Номинально, да. По факту, до этого пока ещё далеко. Китай ведь не моноэтническое государство, а по сути своей многонациональная и многоконфессиональная империя. Да ещё и с полуфеодальным укладом. Время от времени глава какой-либо из провинций начинает мнить себя царьком и желает обрести независимость от центра. Интриги, заговоры, тайные союзы, восстания. Гражданская война в самом худшем её проявлении, когда страна разорвана не на две части, а на множество лоскутов. Мы это одеяло всячески пытаемся сшить, в то время, как те же японцы всячески способствуют сепаратистским настроениям. И не так чтобы безуспешно. Мало им Маньчжоу-Го, так они ещё и на территории Внутренней Монголии поспособствовали образованию Мэнцзяна. Оказывают всяческую поддержку князю Дэ, возжелавшему независимости от Китая. Весьма дурной пример для других милитаристских лидеров провинций страны.

— И вам это нравится, так как для вас разворачивается обширное поле деятельности, — улыбнувшись, заметил Виктор.

— Не буду отрицать очевидное. Мне действительно это нравится. Жаль только, что по моим прогнозам года через два, процесс объединения завершится уже по факту. Гоминьдан набирает силу и вес, на руководящих должностях многих провинций если не лояльные руководящей партии, то её ставленники.

— А эти не заразятся сепаратизмом?

— Болеют, конечно, но по отношении к ним оперативно применяются радикальные методы лечения. Есть те, кто якобы заигрывают с японцами, проявляя свою готовность к активному противостоянию центральной власти.

— Контригра?

— Она родимая. Словом, тут такой клубок, что мне скучать не приходится.

— А что коммунисты?

— С ними у нас неофициальное перемирие. Мы стараемся не трогать их. Они не атакуют нас. И в то же время работаем над их расколом и привлечением на свою сторону.

— Коммунистов?

— А что тебя удивляет? Если уж у нас вполне себе официально существует партия РСДРП, так называемые меньшевики, то отчего бы и китайцам не пойти по этому же пути, — поднимаясь из-за чайного столика и подходя к рабочему столу, хмыкнул полковник.

Часть членов этого крыла коммунистической партии были даже на стороне белой гвардии. Впоследствии, объединившиеся с большевиками были полностью разгромлены на территории СССР. Остатки меньшевиков окончательно обосновались в ДВР, где они и продолжили свою политическую деятельность. Не сказать, что имели успех, и тем не менее, факт остаётся фактом. Похоже, таким образом Песчанин пытался дать понять, что идеи коммунизма ему не чужды, весь вопрос в трактовке учения Маркса. Если же задумка была в создании точек соприкосновения с советами, то она потерпела крах.

— Союз с китайскими коммунистами то же ваша разработка? — вздёрнул бровь Виктор.

— Куда уж мне, — отмахнулся Григорьев. — Тут поработали с Чан Кайши сам Песчанин его личный представитель и посол.

У Нестерова не было никаких сомнений в том, что у проводивших переговоры с лидером гоминьдана Харизма задрана до небес. Но тут такое дело, что если бы тот совершенно неприемлил такой вариант, то никакой Эфир не оказал бы на него должного эффекта. Мнение о том, что серьёзные показатели этой характеристики могут заставить поверить в то, что белое это чёрное, в корне не верно.

— Александр Трифонович, а вы случайно не выдаёте мне государственную тайну?

— Боишься ответственности?

— Да мне как бы и своих проблем хватает, к чему ещё и лишняя головная боль.

— Расслабься. Никаких секретов. Эти слухи уже вовсю гуляют по стране и озвучиваются на различных уровнях гоминьдана и коммунистической партии Китая. Запущен планомерный процесс подготовки необходимого общественного мнения. Процесс небыстрый, но тут особо спешить и не нужно. У Чан Кайши сейчас хватает проблем с местными царьками. Так что, если ты по секрету расскажешь, что слышал достоверную информацию от знакомого в высоких кругах, делу это точно не повредит.

— Успокоили.

— Ладно. Давай теперь к нашим баранам. Вернее, твоим танкам. Я получил приказ задействовать вас в полной мере, и желательно чтобы вы не отсиживались на базе. Что полностью соответствует моим планам.

— Мне это как-то уже не очень нравится, — пересаживаясь к приставному столу, настороженно произнёс Нестеров.

— Как всегда, дело сугубо добровольное, Витя. Важное, но я не сказал бы, что жизненно необходимое. Однако, прежде чем озвучить его, у меня к тебе есть вопрос — как насчёт проверить своё детище в экстремальных условиях?

— Что-то мне подсказывает, что речь пойдёт о рейде по тылам противника.

— Ну нельзя тебя ставить в общий строй, — слегка развёл руками полковник. — Ты может и бредил танками, офицерскими погонами и службой, только подчинённый из тебя так себе получается. А вот самостоятельные действия, инициатива и риск, совсем другое дело. С тобой и твоими экипажами машин заключаем краткосрочный договор, скажем, месяца на три. Затем я придам тебе взвод мотострелков на трёх грузовиках, проведёшь боевое слаживание, а через пару недель мы доставим вас на дирижабле вот сюда.

Полковник поднялся со своего места, и подойдя к стене раздвинул шторы, прикрывавшие карту. Виктор внимательно на неё взглянул, задействовав «Топографа». Изображение тут же стало трёхмерным. Однако, подробной и точной её всё же не назвать. Слишком мелкомасштабная, для детального ознакомления, но для общей оценки характера местности вполне годится.

— Это же пустыня Гоби.

— Западная её часть, — утвердительно кивнул полковник.

— И что мы там должны делать? Понятно что для испытания ходовых качеств танка условия подходят как нельзя лучше. Но вы туда отправляете целый взвод мотострелков усиленный танками, — Нестеров посмотрел на Григорьева склонив голову на бок.

— Вот здесь, с севера на юг, по горной гряде проходит ряд опорных пунктов, прикрывающих перевалы, проходы и тропы. Их не так много, а потому и сил на это задействовано мало. К тому же, чтобы вести наступление с этой стороны, нужно хорошо заболеть на голову.

— Как и проводить рейд по пустыне.

— Не скажи. Видишь что это?

— Автомобильная дорога?

— Именно. По факту, грунтовка, и не дорога, а скорее направление. Но они то и дело сходятся к определённым точкам, где устроены мосты, через русла сезонных водотоков, имеющих достаточно отвесные берега, или проходам в горных массивах, что в Гоби как за здравствуй. Коммунисты потому и растянули контролируемый район, чтобы выйти к границе с Монголией, и наладить автомобильное сообщение с СССР, откуда идут поставки продовольствия, горючего, оружия, боеприпасов и амуниции. Что ни говори, а края, где закрепилась Красная армия, аграрными не назвать, а численность её уже достигает шестидесяти тысяч человек. И это не крестьяне неумехи, а солдаты закалённые в боях. Но всю эту прорву народа нужно кормить, одевать и вооружать. На всем протяжении примерно через каждые двести километров расположены опорные пункты, где есть условия для технического обслуживания, заправки и отдыха. Каждый такой пункт охраняет до роты солдат. От границы Монголии до Нанся, столицы Советской территории, почти восемьсот километров и четыре таких поста. Кроме того, по маршруту всё время передвигаются патрули. На один рейс туда и обратно автомобилю требуется десять суток. По факту, это их дорога жизни, и именно по ней нужно нанести удар. Причём не единичный.

— Я правильно понимаю, Чан Кайши вроде как собирается договориться с коммунистами о союзе и убедить выбрать не радикальный путь, а умеренный? Наверное к лидерам компартии ещё и представители РСДРП направлены, для проведения разъяснительной работы? А тут вдруг удар по коммуникациям, пролитая кровь, а без неё не обойдётся. Как-то не вяжется.

— Одно другому не помеха. Пока имеют место бесперебойные поставки от поддерживающего их СССР, договариваться будет достаточно сложно. Не сказать, что они получают много, но для продолжения боевых действий им этого худо-бедно хватит. Как и поддержания в них уверенности в том, что они представляют собой реальную силу. Совсем не помешает малость разубедить их в этом.

— А отчего высадка за линией опорных пунктов?

— Хочешь прорываться с боем?

— Неплохая проверка для моих машин в условиях горной местности.

— Только для нас главное не это, а удар по коммуникациям.

— А мне нужно всесторонне испытать машины, — упрямо гнул своё Виктор.

— Отсюда до трассы, самый короткий маршрут составит три сотни километров.

— Ну, я так понимаю, без снабжения вы нас не оставите.

— Не оставим. Снабжение будет осуществляться по воздуху.

— Ну тогда какая разница, триста километров или пятьдесят.

— Это к вопросу с топливом и продовольствием. А что делать с самой техникой. Железо имеет свойство ломаться, — усомнился полковник.

— В принципе, все узлы и агрегаты уже проверены временем. Начнём, а там видно будет, — пожал плечами Виктор.

Сидя на башне свесив ноги в люк, Виктор посмотрел назад и вправо, на машины шедшие уступом. Двигаться в колонне друг за другом сродни пытке, из-за густого пыльного шлейфа. Не в плане трудностей с дыханием, а из-за отсутствия обзора у механиков. Опять же, в перископы много не увидишь, как ни старался Нестеров разместить их наиболее рационально, но от мёртвых пространств не избавиться. Поэтому командиры двух других танков так же сидели на броне, наблюдая за своими секторами.

От первоначального плана, предусматривавшего состав отряда из танкового и мотопехотного взводов, Виктор отказался. Он решил действовать без прикрытия, которое могло стеснить его в манёвре. Задание подразумевало под собой короткие наскоки и быстрый отход. Проходимость у танков выше, чем у грузовиков, входить с противником в соприкосновение совсем не обязательно, главное нанести материальный урон.

Как результат, пришлось отказаться и от идеи прорыва линии опорных пунктов. Без прикрытия пехоты это практически нереально, а что до марша в несколько сотен километров, так они и без того намотают их на гусеницы. При налаженном систематическом снабжении по воздуху им удастся пробыть в тылу достаточно долгое время, чтобы устроить небольшой хаос, нарушив снабжение и причинив серьёзный материальный ущерб.

— Та-ак. И ведь ещё ничего не успели. «Лисы», воздух. Остановка, подготовиться к отражению воздушной атаки, — приказал он по радио.

Михаил тут же ударил по тормозам, гусеницы проскрежетали по каменистому грунту, Виктор упёрся в крышку люка, чтобы погасить инерцию. Их сразу накрыло догнавшее облако пыли, заставив его чихнуть, не помог и платок, прикрывающий лицо. Машина подалась вперёд, потом назад, покачнулась и замерла.

Игорь не дожидаясь команды чуть довернул башню и приподнял ствол тридцатимиллиметровой пушки, беря на прицел маячивший вдали самолёт.

Проектируя машину Виктор исходил из своего личного опыта, умений и навыков. А потому выбрав в качестве основного вооружения тридцатимиллиметровую автоматическую пушку, решил максимально облегчить машину и сделал башню одноместной. Однако, коль скоро была изготовлена машина и с двухместной, то занял место командира именно в ней. Вопрос о том, кому быть за наводчика даже не стоял, при условии согласия Туникова, ясное дело. Тот и не подумал отказываться, оставив «арену» на своего помощника…

Вообще-то сомнительно, что их смогут заметить. Если только пыль не успеет осесть. Почва тут каменистая, а потому за следы волноваться не приходилось. Об остальном позаботится артефактная раскраска «Камуфляж», серьёзно снижавшая заметность машин, куда там маскировочной сети.

К слову, на каждый из трёх танков небезызвестному Виктору одарённому пришлось разрабатывать отдельный рисунок. Двухместная башня, придаёт машине иную конфигурацию, как и различное оружие. Но для однотипных моделей «Камуфляж» подойдёт без доработок.

Виктор вскинул бинокль, рассматривая самолёт. Похоже советский И-16 и судя по всему, он один. Наверняка осуществляет облёт дороги, до которой оставалось порядка тридцати километров. И вряд ли при этом пилот невнимателен. Григорьев говорил, что диверсий тут они пока не проводили, но на дороге время от времени шалят банды хунхузов. Поддерживаемые японцами, они совершали дальние рейды на территорию подконтрольную гоминьдану и коммунистам. А потому к охране дороги подходили вовсе не формально.

Однако, истребитель не лучший выбор для патрулирования, уж больно плох у него обзор земли. На месте руководства коммунистов Виктор остановил бы свой выбор на вооружённом У-2. В кабине штурмана устанавливался пулемёт на поворотной турели, чего вполне достаточно, чтобы показать хунхузам кузькину мать.

Самолёт пролетел по прямой и вскоре пропал из виду, скрывшись за горной грядой. В пустыне Гоби пески занимают меньшую её часть, в основном она имеет каменистую поверхность и горный рельеф, хотя о высоких вершинах тут говорить и не приходится. Имеются участки с суглинком и чахлой растительностью, которые язык всё же не поворачивается назвать степью. Изредка встречаются небольшие оазисы с колодцами или ключами пробивающимися на поверхность, а так же небольшие солёные озёра.

— «Лисы», продолжить движение, — едва самолёт скрылся из виду, приказал Виктор.

Двигатель рыкнул, выметнув из выхлопной трубы облачко чёрного дыма, машина дёрнулась и под лязг гусениц тронулась с места. Виктор глянул назад, наблюдая как за ними вновь поднимается шлейф пыли, горестно вздохнул и поправил платок, защищавший от пыли. Жаль только с жарой ничего не поделать.

Стремясь хоть как-то облегчить свою участь, они сменили тёмные комбинезоны на светлые, под стать выгоревшей полевой форме. Только помогало это откровенно слабо. Да, никак в общем-то не помогало. Что и не удивительно, учитывая то, что на командирах были надеты тяжёлые штурмовые бронежилеты, с толстыми броневыми пластинами способными выдержать винтовочный выстрел. На головах каски-сферы в тканевых чехлах, весом, на секундочку, порядка двенадцати килограмм.

Эти бронежилет с каской были разработаны для экипировки штурмовых групп и не предусматривали постоянного ношения. Что и не удивительно, при такой-то массе. Зато они обеспечивали достаточную защищённость, поэтому Виктор использовал своё знакомство с директором ЧВК, дабы экипировать командиров машин и обеспечить им максимальную защищённость.

Оно конечно, прилети в голову винтовочная пуля, то даже не пробив такую защиту, она гарантированно сломает шею. Но это и не так уж важно. Было дело с помощью «Аптечки» Виктор прилаживал обратно отрубленную голову. Главное, чтобы мозг не пострадал. Так что, защита не лишённая смысла. Но как же это тяжело!

Примерно через час они наконец вышли к дороге. Ну как дорога. Серая полоса накатанная десятками тысяч колёс грузовиков. Никакой оговорки, их проехало тут столько, что остался явственный след даже на каменистом грунте. Как там говорил полковник Григорьев — «дорога жизни»? Пожалуй так оно и есть.

Место для засады вполне удачное, дорога проходит с севера на юг, на запад отвернуть не даст гряда валунов. Они невысокие, всего-то от полуметра до полутора, но это препятствие непреодолимо даже для танков, что уж говорить об автомобилях. В случае нападения им останется либо двигаться вперёд, либо разворачиваться, повернув в сторону танков устроившихся в засаде. С учётом скорострельности их пушек и дистанции, шансов у противника никаких.

Виктор расставил машины с интервалом в пару сотен метров. Не полагаясь только на «Камуфляж» они использовали так же и маскировочные сети. Так-то оно куда надёжней, а то мало ли, вдруг найдётся кто-то с хорошо развитой «Наблюдательностью». Всё же не стоило забывать, что в Красной армии достаточно много бойцов закалённых в боях. Учитывая же нападения хунхузов, Виктор использовал бы для охраны колонн хорошо подготовленные кадры.

Пусть это и была «дорога жизни», но не сказать, что движение по ней столь уж оживлённое. За четыре часа мимо них не проехал ни один автомобиль. Они не услышали даже отдалённого шума двигателей. Только вновь наблюдали в небе истребитель.

Наконец на севере появился шлейф пыли, относимый в сторону лёгким ветерком. Впрочем, слишком слабым, чтобы водители не глотали пыль, несмотря на выдерживаемую дистанцию. Видимость так себе, но пусть и с трудом, однако детали рассмотреть всё же получается. Всего два десятка тентованных грузовиков ЗИС-5 с прицепами. Впереди колонны, бронеавтомобиль с круглой башней в которой установлен пулемёт. Точно такие же в середине и в конце. Ещё в каждой машине должно быть по одному бойцу охраны.

Несмотря на то, что колонна растянулась метров на шестьсот, для отражения нападения хунхузов вооружённых только стрелковым оружием, более чем серьёзная охрана. Положение мог бы существенно исправить крупнокалиберный пулемёт, но о подобном вооружении у налётчиков никто пока не слышал. Остаются только связки гранат, но нужно ещё уметь правильно их использовать.

— Внимание «Лисы», здесь шестьсот первый, — вызвал Виктор командиров танков.

— Шестьсот второй, на связи.

— Шестьсот третий, на связи, — соответственно отозвались унтера.

— Шестьсот третий, работаешь с хвоста колонны. Шестьсот второй, с центра. Я с головы. Первыми целями определяю бронеавтомобили. Приоритет — вывод из строя техники и уничтожение груза. Как приняли? Приём.

— Шестьсот второй, принял. Работаю с центра колонны, первая цель бронеавтомобиль. Приоритет — вывод из строя техники и груза.

— Шестьсот третий, принял. Работаю с хвоста колонны, первая цель бронеавтомобиль. Приоритет — вывод из строя техники и груза.

— Шестьсот первый, конец связи, — и уже Туникову. — Игорь, бей по мотору. Их пулемёт нам не сможет навредить.

— Ясно, — отозвался наводчик.

Поднять ему необходимые умения на третью ступень не составило труда. И обошлось не так чтобы дорого. По максимуму Нестеров решил всё же не задирать, а сам Игорь сомневался, что подобные вложения могут быть оправданы впоследствии. Он отправился в Китай, потому что не мог оставить командира, когда был ему нужен.

Воссоединение с семьёй для Туникова не прошло бесследно. В октябре жена должна была родить третьего ребёнка, есть работа, благодаря которой он вполне способен обеспечить семью. Появились и кое-какие сбережения, пока служил в горячих точках, так что он смог себе позволить покупку каменного дома во Владивостоке. Пусть и на окраине, но это был их дом, где они могли осесть…

Колонна слишком растянулась, поэтому пришлось пропустить головной броневик, и дать ему отдалиться на три сотни метров, чтобы под обстрелом оказался весь транспорт. Туников продолжал удерживать машину в прицеле, отрабатывая маховиками наводки.

— Огонь, — как-то уж совсем буднично скомандовал Виктор.

Пушка отрывисто гавкнула и трассер бронебойного снаряда устремился к цели. Очень точное орудие. Можно сказать снайперское. Огненный росчерк ткнулся в боковой лист капота. Несмотря на острый угол, броня оказалась слишком тонкой, чтобы случился рикошет. И судя по сообщению Эфира, был не просто разрушен двигатель, но и произошло возгорание.

— Игорь, переноси огонь на первый грузовик, — приказал Виктор.

— Есть, огонь на первый грузовик, — отозвался наводчик, отрабатывая маховиками.

Тем временем головной ЗИС отвернул в сторону, чтобы объехать подбитый и резко остановившийся броневик. Тем самым ещё лучше подставляя двигатель, и Туников не дал маху, вогнав снаряд точно в мотор. Автомобиль с прицепом прокатился по инерции ещё несколько метров, пока не замер. Но судя по всему пожара там не случилось.

Водитель и находившийся в кабине охранник не пострадали и распахнув двери вывалились наружу. Боец сопровождения сразу оказался под защитой грузовика, шофёру же пришлось переползать на противоположную сторону под кузовом на четвереньках.

Тем временем второй грузовик так же попытался объехать образовавшийся затор, но этому пришлось отворачивать ещё больше, а потому он полностью подставился боком, и тут уж попасть по двигателю вообще не составило труда. И на этот раз не обошлось без возгорания.

Остальные автомобили остановились и находившиеся в них бойцы китайской Красной армии поспешили покинуть кабины, в поисках укрытия на противоположной стороне. Кто-то в отчаянии пытался стрелять по обнаружившим себя танкам. Виктор отчётливо слышал беспомощные звонкие щелчки пуль по броне.

— Игорь, смени бронебойные на осколочные и бей по бензобакам, — приказал Виктор.

— Выполняю, — отозвался наводчик и начал возиться с пушкой.

Такая возможность была предусмотрена конструкцией изначально. Буквально несколько секунд и пушка вновь гавкнула, а снаряд рванул под кузовом, попав точно в бензобак.

Будь тот полным и подобного эффекта не случилось бы. Но точка была выбрана примерно посредине между опорными пунктами и автомобили успели израсходовать более трети топлива, плюсом к этому жара и большое количество паров в бензобаках. Поэтому не просто сразу полыхнуло, но ещё и рвануло куда громче самого снаряда, а под кузовом тут же полыхнуло жирное оранжевое пламя.

Вскоре загорелись ещё четыре машины, а там подожгли и первый грузовик, правда, в этом случае Эфир не расщедрился на опыт, так как машина уже была выведена из строя. Впрочем, никто по этому поводу особо не расстроился.

Не прошло и двух минут, как два десятка грузовиков и три бронеавтомобиля превратились в пылающие костры. И что самое примечательное, исходя из докладов подчинённых получалось, что после такого разгрома китайцы не понесли никаких потерь. За исключением трёх раненых, в секторе действия шестьсот третьего, вооружённого сорокасемимиллиметровой пушкой, у которой осколочный снаряд с куда более могучим зарядом взрывчатки.

Признаться, тот факт, что противник не понёс потерь удивил Виктор. Но с другой стороны, такой цели ведь не ставилось изначально. Да и Григорьев просил по возможности не лить лишнюю кровь.

Они успели отдалиться километра на два, когда сзади раздался оглушительный взрыв. Следом ещё один, сменившийся целой цепочкой разрывов уже поскромнее. Похоже они накрыли колонну с боеприпасами и взрывчаткой. Удачное начало, что тут ещё сказать.

Виктор поёжился от прилетевшего порыва ветра и запахнул полы куртки. Вот поди и скажи, что ещё четыре часа назад стояла нестерпимая жара. Пустыня, чтоб ей. Днём раскалённая сковорода, ночью натуральный холодильник. И это вовсе не фигура речи, потому что сорокапятиградусная жара сменилась десятиградусной прохладой. Ну очень бодренький такой контраст и без тёплой одежды тут никак не обойтись. В первую ночь, у Нестерова вообще зуб на зуб не попадал.

От холода захотелось есть. Ужин прошёл уже давно и от него не осталось и следа, поэтому достал плитку сухого пайка в вакуумной полиэтиленовой упаковке. Впился зубами в уголок и надорвал его. Довольно толстая плёнка поддавалась с неохотой, он даже успел пожалеть, что не воспользовался ножом, но упрямство взяло верх и он продолжил терзать упаковку.

Полиэтилен разработали сравнительно недавно в Германии. Русский делец из Владивостока прознав об этом, поспешил выкупить права, заплатив весьма внушительную сумму и наладил производство. И весьма выгодное, надо сказать. С сырьём в республике проблем никаких, благо имеются свои месторождения нефти, сбыт стабильный. Мало того, завод пока не в состоянии удовлетворить резко появившийся спрос. И главный заказчик вовсе не армия, с её упакованными рационами, а сельское хозяйство. Плёнка в разы дешевле стекла, а главное совсем не обязательно возводить дорогостоящие теплицы, если можно обойтись парниками.

Наконец добравшись до плитки пеммикана* он впился в него зубами и с удовольствием заработал челюстями. На одной порции рациона, можно продержаться не ощущая голода целый день. Правда, тут всё зависит от физических нагрузок, но голодать всё одно не будешь. Постоянно сидеть на такой еде затея не из лучших, но если в качестве сухого пайка, или вот так, когда невовремя подвело живот, вполне оптимальный вариант. Тем более, что это ещё и вкусно.

Виктор окинул взглядом скалу, вздохнул и приблизившись к ней бросил рюкзак с поклажей на землю. Привязал конец верёвки к поясному ремню сзади и поплевав на руки, вновь глянул на красноватый камень.

В момент когда он собирался ухватиться за один из выступов, пришло понимание, что этого делать не стоит, куда практичней использовать другой, чуть выше и правее. Потому что далее идёт столь же удобная щель, где можно держаться не на кончиках пальцев, а нормальным хватом. К тому же он уже знал, куда поставит ногу и где после лёгкого толчка ухватится высвободившейся правой рукой.

Так вот как работает «Альпинист». Нестеров не просто чувствовал поверхность на интуитивном уровне, но мог просчитывать свои действия на несколько шагов вперёд. На столько, насколько мог видеть скалу. А ещё, был способен едва коснувшись камня кончиками пальцев тут же определить насколько тот может быть надёжной опорой.

Взобравшись метров на десять, он оказался на площадке, шириной порядка полуметра. В запасе есть ещё не меньше двадцати метров верёвки, но больно уж удобное место. Поэтому он подтянул рюкзак и пристроил его в уголке. Вообще-то, опасно подниматься вот так. Не дай бог рюкзак соскочит когда окажешься в неудобном положении, то утащит с собой и разобьёшься к нехорошей маме. Но Нестеров считал риск оправданным и был уверен в своих силах.

Передохнул немного, сделал глоток воды и вновь на штурм скалы. Прошёлся пальцами левой руки по очередному выступу, сметая каменную крошку, ухватился и потянулся правой к следующему, одновременно пристраивая правую же ногу на другом выступе. Выиграл сантиметров двадцать и ухватился левой рукой за другой выступ, найдя упор для соответствующей ноги.

Вообще, задача облегчается тем, что скала не вертикальная и не имеет отрицательных углов. Хотя конечно удобным восхождение не назвать, угол наклона совсем незначительный. Но хорошо уже то, что не наблюдается гладких стенок, которые без снаряжения не взять. Во всяком случае, Виктор о подобных умельцах пока ещё не слышал.

Восхождение заняло добрых три часа. С одной стороны вроде как и медленно, при том, что высота составляла не больше сотни метров. Но с другой, поди ещё заберись на такую высоту, мало того, что это серьёзная физическая нагрузка, так ещё и нещадно палит солнце.

Ну и такой момент, что примерно на половине восхождения начали болеть стёртые пальцы. Как-то не подумал об этом, а следовало бы обзавестись перчатками. Хотя-а-а, они скорее были бы помехой, потому что мешали бы чувствовать скалу.

Пока поднимался, хунхузы попытались было высунуть нос из расщелины, но поспешили убраться после пулемётной очереди, подкреплённой осколочным из сорокасемимиллиметровки. Калибр-то вроде несерьёзный, но сто двадцать грамм тротила всё же куда весомей сорока граммов в тридцатимиллиметровом. И судя по тому, что стрельба больше не возобновлялась, бандитам этой демонстрации оказалось более чем достаточно.

Выбирая место для восхождения, Виктор специально сместился в сторону, дабы не выйти прямиком на наблюдателя. Перед завершением подъёма активировал «Камуфляж», а потому взобраться на гряду получилось незамеченным. Он даже смог без труда поднять свой рюкзак, не всполошив двоих хунхузов, до которых было не больше сотни метров.

Впрочем, злоупотреблять умением он не стал. Глупо слишком уж на него полагаться, позабыв о том, что оно является, хотя и весомым, но всё же подспорьем, а не панацеей. Поэтому едва подняв рюкзак, он поспешил укрыться за выступом. К тому же, отсюда открывался хороший обзор на эдакий природный колодец, образованный нависающими скалами.

Как Нестеров и предполагал, тут имелся источник воды. Он представлял собой эдакую каменную чашу или всё же корыто, потому как имел ширину примерно сантиметров пятьдесят и был вытянут вдоль скалы метра на три. Похоже ключевая вода пробиваясь наружу после короткого бега уходила в трещину в скале.

Площадка довольно небольшая, в форме окружности диаметром метров в семьдесят. Из-за грузовиков, лошадей и людей внутри довольно тесно, но в общем и целом для привала вполне приемлемо. И уж тем более, учитывая то, что скалы отбрасывают тень, а значит можно переждать полуденный зной в относительном удобстве, да ещё и с ключевой водой под рукой.

Впрочем, на пленников это не распространялось, так как связанные красноармейцы сидели как раз на солнцепёке. Хотя-а-а, хунхузы тоже не блаженствовали, сосредоточившись у прохода, в готовности отбить атаку. И к чему такие крайности, если можно оставить на жаре только часть народа. Тем более, при наличии наблюдателей, у которых танки как на ладони. Но нет, сгрудились всей толпой.

К посту наблюдателей просто так не подобраться. Тропа, если её можно так назвать, поднимается только на половину высоты. Дальше нужно взбираться с помощью верёвок и вырубленных упоров для ног, что значительно упрощало подъём. Данное обстоятельство не могло не радовать, так как исключало подъём на гребень кого-либо другого.

Виктор отцепил от рюкзака бесшумный карабин и снял с него оптику, которая тут скорее помехой. Его предположения оказались правильными и самая большая дистанция в общей сложности менее двух сотен метров. Так что он и с открытого прицела отработает на ять, а плюсом к этому ещё и лучший обзор.

Затем настал черёд автомата и гранатомёта. Упаковался он на славу, так что мало хунхузам точно не покажется. Извлёк подсумок с десятком гранат, и сразу зарядил одну из них. «Гранатомётчик» у него на четвёртой ступени и на такой дистанции он может забрасывать гостинцы прямо под ноги выбранной жертвы.

Под конец достал подсумки с ручными гранатами, запасными магазинами, кобурой с «Вепрем», нож. Всё это богатство он нацепил на поясной ремень, оружие так же закрепил на себе, чтобы при смене позиции на прежней оставалась только радиостанция. Можно и её с собой унести, забросив рюкзак на спину, но Нестеров счёл, что это уже будет слишком. И без того нагрузился изрядно.

— Шестьсот второй, ответь шестьсот четвёртому, — тихо вызвал Виктор по радиостанции.

До наблюдателей всего-то сотня метров, так что приходилось соблюдать осторожность, дабы не быть обнаруженным раньше времени.

— На связи шестьсот второй, — отозвался старший унтер Логинов, оставшийся за командира.

— Я на позиции. Готов работать. Как у вас?

— Ждём команду.

— Тогда я начинаю. Шестьсот четвёртый, конец связи.

— Принял. Шестьсот второй, конец связи.

Виктор взял на изготовку бесшумный карабин и уперев приклад в плечо, осторожно выглянул из-за каменного выступа. Наблюдатели по прежнему смотрели в сторону замерших в долине танков. Странные они какие-то. Неужели их не насторожил вылезший из машины человек, который вдруг пропал из виду? Если только не знают что такое Эфир, но вот как-то сомнительно, что они настолько дремучие.

Нестеров посадил мушку на голову одного из них, совместив с прорезью прицела. Оружие достаточно точное, чтобы на такой дистанции произвести такой выстрел. Плюсом его умения, так что сомнений у него никаких.

Хлоп-п!

Выстрел сродни пневматической винтовке, звук совершенно бесшумным не назвать. Находившиеся внизу хунхузы не то, чтобы галдели, но вели себя достаточно шумно, а потому ничего не заметили. Чего не сказать о напарнике наблюдателя, вдруг уронившего голову на камень.

Прекрасное воскресное утро. В смысле туманное и промозглое, температура всего-то двенадцать градусов. Но это вполне обычно для Приморья, где довольно затяжная весна. На дворе двадцать второе июня, но лето в этом году подзадержалось и солнечных дней не так много, как хотелось бы. Впрочем, нет худа без добра и бегать по холодку куда приятнее, чем под палящими солнечными лучами.

Воскресенье вовсе не причина для безделья. Иное дело, что Виктор в этот день особо не налегает на физические нагрузки, но не может отказаться от элементарной пробежки и занятий на спортивном городке. Просто, если не сделает этого, то весь день будет ощущать дискомфорт.

— И охота тебе, — встретила его Татьяна, зябко передёрнув плечами.

— Брось. Вот зря ты не захотела со мной пробежать. Сейчас чувствовала бы себя взбодрившейся, — задорно возразил он.

— Спасибо, но в воскресенье я предпочитаю поспать на час дольше. Давай в душ, а я пока завтрак приготовлю.

— Ага, я мигом.

— Одежду брось там в угол, мокрая и грязная, нужно постирать.

Татьяна не любила собирать большое количество белья, предпочитая стирать чаще, но в небольших количествах. Спасибо стиральной машине, которую она неизменно называет своей помощницей. Вообще-то, довольно дорогое удовольствие, но они могут себе позволить ещё и не то.

С началом серийного выпуска танков конструкции Виктора, их, и без того хорошее материальное положение, серьёзно улучшилось. Если не сказать больше. Они теперь без преувеличения являются состоятельной семьёй. Виктор отказался от единовременной выплаты опытом и деньгами, пожелав получать лицензионные отчисления.

Ввиду того, что в конструкции своего танка он использовал уже существующие и апробированные решения, выплаты были не так высоки, как могло бы показаться. Но даже две сотни рублей за единицу, приносили ему сорок тысяч ежемесячного дохода. Вкупе с другими лицензиями, «ареной» и фермой, за минусом налогов сумма составляла уже около сорока шести тысяч. И это при их довольно скромных потребностях.

Миллионером он конечно не стал, но и куда пристроить такие доходы пока не знал. Поэтому деньги в подавляющем большинстве оседали в банке. В настоящий момент он сумел пристроить к делу лишь небольшую их часть. Не то, чтобы не находились прожектёры, просившие его профинансировать их идеи. И откуда только узнавали о его финансовом положении? Но он предпочитал не пороть горячку и выждать.

Танки дело не вечное. Ну сколько их произведут, учитывая то, что он уже знал о планах перевооружения республики совершенно другими образцами? По идее их вообще не должны были выпускать. Насколько он знал, в Китай и Никарагуа направляется гораздо меньше машин, чем производится на заводе в месяц. И даже в этом случае ДВР продаёт ТР-3 и ПТ-1.

Именно по этой причине он и думал, в какое предприятие можно вложить имеющиеся деньги. Но так и не пришёл ни к какому конкретному решению. А то, до чего он всё же додумался, в финансовом плане приносило не так много, хотя и являлось весьма прибыльным. Но это другое…

— Садись, — пригласила его Татьяна, когда он после душа вошёл на кухню.

— И что нам бог послал? — потирая руки, опустился он за стол.

— Щи, да каша, пища наша, — улыбнулась она.

И не так чтобы обманула. Каша рисовая на молоке, с кружочком сливочного масла в центре тарелки, яйцо всмятку, гренки, бутербродное масло, клубничное варенье и чай. Виктор как-то привык в армии всё больше к мясному рациону, но Татьяна придерживалась иного мнения, ему же оставалось только принять это.

— Какие планы на воскресенье? — поинтересовалась она.

— Я весь в твоём распоряжении, — сделал он широкий жест.

— Отлично. Как насчёт прокатиться во Владивосток?

— Что-то конкретное?

— Нет. Просто прогуляться.

— Думаешь, там погода сильно отличается от здешней?

— Можно посидеть в ресторане или кафе, сходить в кино или навестить «арену» и Туниковых. Виноградовск как-то утомляет.

— Не вопрос. Давай так и сделаем. А по дороге заедем в Сергеевское, — улыбнувшись, согласился Виктор…

— Дай я поведу, — протянув ладошку лодочкой, попросила Татьяна.

— Только без лихачества. Асфальт мокрый и временами туман попадается, — вкладывая в неё ключи, предупредил Виктор.

— Как скажешь, — лучезарно улыбнувшись согласилась она.

Супруга окончила автомобильные курсы ещё в прошлом году, поступив туда, едва он пожелал приобрести авто. Он предлагал ей и раньше, но она всё отказывалась. А тут вдруг сразу же воспылала. Не иначе как коричневый автомобиль новой модели, с никелированными радиаторной решёткой, молдингами на кузове и блестящими дверными ручками сказали своё веское слово.

Татьяна плавно тронулась с места, и покатила по влажному гравию подъездной дороги на трассу Виноврадовск-Владивосток. Поначалу ехала достаточно медленно, ловя колёсами неровности грейдера, но как только оказались на асфальте, сразу прибавила газу уверенно набирая ход.

Водила она хорошо, не отнять. Тут и сами по себе неплохие навыки и умение, которое Виктор задрал ей на максимум. Она хотела было откреститься, мол не стоит сливать столько опыта, но он был непреклонен. Автомобиль не только средство передвижения, но ещё и источник повышенной опасности. Так что, оно того стоило, без вариантов.

Сидя на пассажирском сиденье, Нестеров протянул руку и включил радиоприёмник. Пощёлкал кнопками фиксированных радиоканалов, подбирая приятную музыку. Очень удобно, не нужно крутить настройки и ловить нужную волну.

— Витя, а не лучше ли было впаять Семёнычу штраф, заставив его выплатить всё до копейки и урезать вдвое зарплату? Всё же прогресс в двадцать девять раз, а завтра-послезавтра и в тридцать, — поинтересовалась Татьяна.

— Завтра, — уточнил он. — Но тут такое дело, если пожалею его хоть в одном пункте, в будущем будет куда больнее. Да и он может посчитать себя настолько ценным, что может уже и мне условия диктовать. Сейчас я потерял, зато показал, что готов бить наотмашь и без раздумий, невзирая на потери.

— Хм. Резонно, — прибавляя газ на прямом участке, произнесла она.

До Владивостока добежали быстро. Тут Виктору уже пришлось немного поёрзать, время от времени поглядывая на супругу. Самый трусливый пассажир это шофёр. Правильная поговорка, зрит в самую точку. Хотя он и понимал, что жена управляет авто куда аккуратнее него, но ничего не мог с собой поделать, наблюдая оживлённое движение и не имея возможности контролировать автомобиль.

Первым делом направились к «арене», благо до предприятия было не так далеко. Двухэтажное вытянутое каменное здание дореволюционной постройки, которое долгое время пустовало. Прежде тут были казармы японских интервентов, которых выбивали отсюда с боем. Не сказать, что военный городок удалось взять штурмом, но зданию досталось изрядно.

Как результат, оно долгие годы стояло невостребованным, уж больно неудобное расположение для частных вложений. Городские же власти считали нерентабельным проведение ремонта. Если бы возникла острая нужда, тогда оно конечно, но необходимости не было.

Когда Виктор решил его арендовать, то сложностей не возникло. Даже не потребовалось задействовать связи в городской управе в виде Анны Фёдоровны Аршиновой. Потому что в него едва ли не вцепились, стремясь сбыть с баланса эти полуруины.

При минимальных вложениях в ремонт, он получил на выходе вполне себе прибыльное малое предприятие. Признаться, если бы не его награды и не правильно проведённая реклама, то конкурировать с другими было бы сложно. А так, нашлось много желающих померять силы с георгиевским кавалером, героем трёх войн и двух конфликтов. Ну а дальше спортивный интерес, подогреваемый жаждой надрать зад этому заносчивому вояке, который чаще сам мылил холку охотникам на его пятую точку.

— О! Виктор Антипович! Неожиданно, — выйдя к нему навстречу с протянутой рукой, приветствовал его Туников.

— Как у вас тут, Игорь? — отвечая на рукопожатие, поинтересовался Нестеров.

— По большей части хорошо. Я как раз собирался вам звонить по поводу схватки в следующее воскресенье. Есть группа желающих навалять героям орденоносцам. Если бы знал, что сегодня приедете…

— Нет-нет-нет, — тут же замахал руками Виктор. — Я конечно от схваток не бегаю, но сегодня никакого настроения зарабатывать синяки. В следующее воскресенье, хорошая дата.

— Как скажете. Тогда, просто выехали развеяться? — предположил бывший заряжающий

— А за одно, напроситься к вам на ужин, — улыбнувшись, уточнила Таня.

— Мы всегда за, — с готовностью заверил Туников.

— Ну, тогда часов в семь? — уточнил Виктор.

— Не вопрос, — подтвердил тот.

Попрощавшись с ним, покатили прямиком к магазину «Детский мир». Без подарков заявляться в дом, где имеется ребятня, оно как-то не правильно. Опять же, Татьяне это доставляло удовольствие, причём не столько покупка, сколько сам процесс. К слову, Виктору так же нравилось бродить меж стеллажей, рассматривая игрушки. Возможно оттого, что у его бати не всегда была возможность баловать своих детей.

К полудню выглянуло солнце и воздух очень быстро прогрелся, а лужи начали стремительно высыхать. Правда, стало душновато, но если расположиться в тени деревьев летнего сада, на площадке летнего кафе с чашкой полной мороженого, то получается одно сплошное удовольствие.

Потом был сеанс кино. «Таинственный остров» снятый в СССР уже около месяца как вышел в прокат, но несмотря на это всё ещё пользуется популярностью, а потому имеются два сеанса в большом зале. И свободных мест практически нет.

Картину закупили в рамках культурного обмена с советами. Несмотря на противоречия, практика эта давняя, для чего выбираются более или менее нейтральные темы. В ней конечно присутствует некий посыл к людям труда, способным создать рай на отдельно взятом острове, без эксплуататоров. Однако никаких противоречий с идеологией ДВР не наблюдается.

Насколько знал Виктор, в СССР с ответным визитом отправилась картина Владивостокской киностудии «Пятнадцатилетний капитан». И вроде как идёт в прокате на ура. Что в общем-то и не удивительно, учитывая всё возрастающий интерес к кино в общем.

Они уже практически миновали летний сад, чтобы выйти к стоянке, на которой оставили автомобиль, когда из громкоговорителей на улице и в саду послышался сигнал предупреждения. Свернул игру духовой оркестр, люди с встревоженным видом потянулись к столбам с репродукторами. Ничего хорошего от экстренных выпусков ждать не приходилось.

В последний раз этот сигнал подавали в тридцать девятом, во время советско-японского конфликта на Халхин-Голе. Тогда была объявлена общая мобилизация, хотя до войны дело так и не дошло, все небезосновательно ожидали, что после победы над японцами, советы могут повернуть штыки против ДВР.

Тогда войны не случилось, но кто знает, каковы причины экстренного сообщения сегодня. Конфликт с Японией, Польский поход, присоединение Прибалтики, Зимняя война. Всё это за короткий промежуток времени и везде советам сопутствовала удача. Кто знает, быть может в Москве решили, что настало время решить вопрос с Дальневосточной республикой. Тем более, что с Германией заключён пакт о ненападении.

— Внимание, говорит Дальневосточное информационное агентство. Передаём важное правительственное сообщение, — наконец послышался голос диктора первого государственного канала, на смену которому тут же пришёл не менее знакомый, президента Песчанина. — Граждане Дальневосточной республики, сегодня в одиннадцать часов утра по Владивостокскому времени, и в четыре по Московскому, без объявления войны германские вооружённые силы вероломно напали на Советский союз. Меж нами есть множество противоречий, неоднократно случались пограничные конфликты, но несмотря на это мы один народ, между родными случаются ссоры, но это дело семейное. В ответ же на внешнюю угрозу мы выступим единым фронтом, одной дружной семьёй. На экстренном заседании государственной думы было принято решение об объявлении войны Германии и её сателлитам. В республике объявляется общая мобилизация первой, второй и третьей очереди резерва. Враг не только коварен, но и силён, однако он будет разбит, победа будет за нами.

Сообщение завершилось и из репродукторов полился гимн республики. Виктор невольно подтянулся, хотя и был в гражданской одежде. Остальные так же не спешили расходиться, тех, кто всё же проявлял нетерпение, одёргивали стоявшие рядом. Наконец музыка смолкла и люди начали расходиться.

При этом вели они себя довольно спокойно, даже те, кому, судя по возрасту, предстояло вскоре явиться в военкоматы. С одной стороны, нечто подобное уже было два года назад, с другой, война где-то там, далеко на западе, через семь часовых поясов. А от того казалась чем-то нереальным и признаться не верилось в то, что войска действительно отправят за многие тысячи километров.

Ну может быть поедут добровольцы, как это было с Испанией. Или опять задействуют частные военные компании как в Китае и Никарагуа. А то и вовсе ограничатся чисто символическим жестом, и вообще никого не пошлют. У СССР не просто большая, но и сильная армия, оснащённая по последнему слову военной мысли. Так что, не исключено, что сегодня они сдержат первый натиск, а уже завтра перейдут в контрнаступление. А объявление ДВР войны и мобилизация, всего лишь политика.

Нашлись конечно и недовольные, бурчащие себе под нос или перешёптывающиеся с теми, кого хорошо знали. Высказываться в открытую не рекомендовалось категорически. Было уже такое. Свобода слова в республике приветствовалась, но ровно до того момента, пока страна не объявляла мобилизацию в готовности вступить в войну. С этого момента начинала действовать жёсткая цензура. Не сказать, что за длинный язык непременно попадёшь за решётку, но прилетит больно, а не осознаешь, так и каторга обломится.

Несмотря на начавшуюся войну, ужин у Туниковых прошёл весело. Подтянулся Уткин с молодой женой и полугодовалым сынишкой. Но самое главное, это сюрприз в виде приехавших в отпуск Ясенева и Шапиной, которым Виктор и Татьяна были откровенно рады. Тем паче, что эта парочка успела пожениться, так что выпили не только за встречу, но и по поводу.

Жаль только долго посидеть не получилось. Чете Нестеровых предстояло ещё заехать в Сергеевское, чтобы закрыть вопрос с забойщиком. В этой связи КПП Виноградовска они проехали буквально за десять минут до истечения назначенного срока…

— Виктор Антипович, признаться, я рад, что вы сами пришли, а то ведь на ваше имя уже выписана повестка, — приветствовал его капитан ДБР, курировавшего второй отдел кадров в Виногардовске.

— А чего тянуть, я и так знаю, что нахожусь в резерве первой очереди. Готов получить назначение, — пожал плечами Нестеров.

Утром, вместо того, чтобы направиться в университет, он пошёл прямиком в контору, где и числился на учёте как характерник и бывший офицер ДБР, пусть и лишь номинально.

— Э-э-э не-эт, Виктор Антипович, так легко отделаться у вас не получится. И мобилизации вы пока не подлежите.

— В смысле, не подлежу? А повестка?

— Это по другому поводу. В республике хватает и командиров взводов и характерников. Слава богу, не били баклуши, готовили кадры и есть кого призвать без того, чтобы выдёргивать предпринимателей занятых на стратегических направлениях.

— Не понял.

— Сейчас объясню. Вам надлежит в самые сжатые сроки нарастить поставки пеммикана минимум втрое. Если получится больше, это только приветствуется. Возможности у вас для этого есть, остаётся немного поднапрячься.

— Между прочим, я ещё не вернул вложения сделанные на строительство существующей свинофермы.

— И вернёте и заработаете, государство вам это гарантирует. Тем паче, что основное направление для вас не финансы, а опыт. Получите соответствующую бумаги и обратитесь в налоговый департамент, где с вашим забойщиком заключат договор по Сути о налоге не превышающем пятнадцать процентов.

— Получается, что для ценных работников я смогу получить бронь?

— Вы правильно понимаете, Виктор Антипович.

— В таком случае она нужна для управляющего, ветеринара и трёх забойщиков.

— У вас же только один забойщик, — заглянув в свои бумаги уточнил безопасник.

— Я тут подумал, что глупо складывать все яйца в одну корзину. Так оно конечно получается меньше, зато и случись потерять, будет не так больно.

— Резонно. Случиться может всё что угодно, — с понимающим видом кивнул капитан.

— Вы уже знаете?

— Так вы же занимаетесь поставками в Виноградовск и ферма ваша всего лишь в двадцати пяти километрах, да ещё и вдоль автодороги в режимный город, — ответил безопасник с таким видом, словно Нестеров сморозил несусветную глупость.

— А. Ну да, — хмыкнув, согласился Виктор.

— До вечера представьте мне данные на нужных людей. И помните, до выхода на указанные показатели у вас пять месяцев.

— Я не забуду…

Виктор поднялся на боковой мостик и начал прилаживать на треноге телескоп. Никакой морской бинокль не позволит рассмотреть детали, на расстоянии в добрых двадцать километров. Зато сравнительно маломощный телескоп с этим вполне справится.

Увиденное впечатляло, если не сказать больше. Что ни говори, а работа главного калибра крейсера зрелище завораживающее. «Мономах» методично гвоздил своими стовосьмидесятимиллиметровыми орудиями находящимися в трёх трёхорудийных башнях, перемалывая в щебень артиллерийские и пулемётные ДОТы.

Вообще-то, Нестеров не понаслышке знает каким может быть эффект от прилёта тяжёлых морских чемоданов. Успел испытать на себе ещё во время шанхайских боёв. Приятного конечно мало, но перекрытие из толстого железобетона вполне справляется с этой напастью. Так что, он не стал бы особо рассчитывать на то, что артиллерия обезвредит батарею и начал бы десант.

А эт-то ещё что такое!? Виктор не поверил своим глазам, когда из амбразуры одного из артиллерийских ДОТов выметнулись дым и пыль от случившегося внутри разрыва. А ещё, оттуда буквально вышвырнуло тяжёлое стопятидесятимиллиметровое орудие.

Прямое попадание в амбразуру и детонация боекомплекта? Чушь собачья. При стрельбе прямой наводкой, такое ещё возможно, но когда снаряды забрасываются по крутой траектории, подобное попросту нереально. Снаряд пробил перекрытие? Тогда японцы вообще с головой не дружат и разворовали весь цемент, чего не может быть в принципе. А тут, всего лишь час, причём не сказать, что столь уж интенсивной стрельбы на пределе возможностей и от четырёхорудийной батареи в железобетонных ДОТах ничего не осталось.

Конечно есть ещё вариант с использованием артефактов усиливающих боевые возможности орудий. Но тут не помог бы даже «Модификатор», так как ДОТы строятся с запасом на куда более значимый калибр, чем у «Мономаха».

Увиденному у Виктора было только одно объяснение. Это то самое секретное оружие, в испытаниях которого он некогда участвовал в Никарагуа. Конечно тогда оно выказало не такую убийственную точность. Но разработчики ведь не стоят на месте, а с того момента прошло уже четыре года. В существующих реалиях невероятных темпов научно-технического прогресса, это целая куча времени.

— Сигнал с флагмана, приступить к высадке десанта, — услышал Виктор, как вахтенный офицер докладывает командиру корабля.

— Машинам, полный вперёд, — отдал приказ тот и обернулся к командиру батальона морской пехоты. — Ну что, Артур Андреевич, ваши орлы готовы?

— Мы всегда готовы, — подтвердил тот и не подумав трогаться с места.

Времени до высадки ещё более чем достаточно, а потому он предпочёл остаться на ходовом мостике, рассматривая берег. Японцы упорный противник и никакие детали лишними не будут. Виктор решил последовать примеру своего командира, вновь приникнув к окуляру телескопа…

Для того чтобы подойти к берегу достаточно близко, большому десантному кораблю потребуется ещё с полчаса. Как раз самое время для того, чтобы личный состав занял свои места, а командиры могли проверить готовность подчинённых. Поэтому, прежде чем покинуть боковой ходовой мостик, майор Любимцев переглянулся с командиром БДК и подал знак, подняв большой палец. Тот понял всё правильно и вскоре по палубам разнёсся вымораживающий звук ревуна.

— Внимание, говорит командир корабля. Экипажу приготовиться к обеспечению десантирования. Батальону морской пехоты занять свои места.

Не сказать, что экипаж чувствовал себя расслабленно. Вовсе нет. Но до этого они находились на постах согласно боевого расчёта для отражения морской или воздушной атаки. Теперь же предстояло десантирование. Поэтому аварийная команда покинула свои прежние посты и спешила занять новые. Плюсом к топоту их ботинок добавился ещё и грохот сапог морпехов, покидавших свои кубрики с полной выкладкой. Словом, поднялась суета и стало достаточно шумно.

Прежде чем спуститься на грузовую палубу, Виктор завернул в свою каюту. Соседей уже не было, скорее всего покинули её заблаговременно, чтобы потом не носиться как угорелому. Ведь ясно же к чему всё идёт.

Облачился в бронежилет, надел сбрую, на голову шлем сферу. Экипировка не та, которой он пользовался в Китае. Там защита была куда серьёзней, правда и тяжесть, что у твоего полного средневекового доспеха. Но сейчас ему не только из башни торчать буем, но ещё быть может и бегать придётся, так что и броня гораздо легче.

Поясной ремень с подсумками, кобурой с «Вепрем» и ножнами с тесаком. Наконец подхватил АГС-37, автомат Горского складной, модель тридцать седьмого года. Отличное оружие, со складным прикладом. Вообще-то, офицерам положен укороченный вариант, но Нестеров предпочитал полноразмерный. Он вообще без дальнобойного оружия чувствовал себя не очень.

От «Горки» пришлось временно отказаться, передав её на хранение старшине. Что ни говори, а ресурс у винтовки не бесконечный, Нестеров же собирался прожить долго. Очень долго. А потому стоит поберечь артефакторное оружие для более серьёзных моментов.

Экипировавшись Виктор спустился на грузовую палубу сплошь заставленную боевой техникой. За ней, ближе к корме разместились автомобили обеспечения выполненные в виде амфибий. Грузовики способны нести до трёх тонн груза, полностью загружены в готовности доставить на берег первую волну боеприпасов и снаряжения. Они выдвинутся как только будет захвачен плацдарм.

Личный состав под присмотром взводных снимал с БМП транспортировочные крепления и занимал свои места в машинах. Ротные же собрались у командно-штабной машины, на базе всё того же основного танка, разве только без башни. Из вооружения только крупнокалиберный пулемёт на турели, да картечница в лобовой броне. Задача КШМ обеспечивать руководство, а не непосредственное участие в бою.

— Итак, товарищи офицеры, повторенье мать ученья. Первая рота, высаживаетесь западнее, ваша задача захват складов ГСМ и аэродрома. Желательно, при минимальных материальных потерях, но если столкнёшься с упорным сопротивлением, не стесняйся, — обратился Любимцев к Нестерову.

— Есть, — коротко ответил тот.

— Вторая и третья роты, под моим непосредственным командованием атакуем укрепрайон у военного городка. После их захвата двигаемся дальше на город с запада. Вопросы? Вопросов нет. По местам, товарищи офицеры.

В общем и целом, ничего нового. План захвата Корсакова, никто и не думал называть его на японский манер, уже давно проработан в деталях. Так что, сейчас следовала всего лишь окончательная постановка боевой задачи, в общих чертах и без какой-либо конкретики.

— Товарищ капитан, рота к десантированию готова, — едва Виктор приблизился к своему БМП, доложил его зам.

— Ну что, Вениамин Петрович, нервничаете? — ободряюще подмигнув, спросил Нестеров.

— У всех это когда-то было в первый раз, — улыбнувшись, произнёс поручик, прежде служивший в стрелковом полку.

— Всё правильно. Главное делать всё как на учениях, — хлопнул его по плечу Нестеров, и полез в машину.

В роте всего десять БМП, по три во взводах и одна непосредственно под руководство роты, выполняющая роль КШМ. Только в отличии от машины комбата, это вполне себе стандартная боевая единица. Отличия лишь в десантном отсеке, где установлен планшет с картой и командирский телескопический перископ поднимающийся на высоту в четыре метра и имеющий круговой обзор.

Виктор забрался в десантный отсек через задний трап, и разместился на командирском месте. Взгляд непроизвольно скосился в сторону места командира машины, занятое старшим унтером.

М-да. Даже когда Нестеров командовал танковой ротой в Китае, он совмещал обязанности командира танка и действовал всё больше в боевых порядках. К руководству подразделениями мотопехоты подход совершенно иной. Как впрочем отличается и тактика ведения боя, не сравнимая с взаимодействием танкового десанта, который придан для поддержки машины, а не является одним подразделением.

Наконец вновь заголосили ревуны и створки носовых ворот подались в стороны. Щель начала быстро расширяться, впуская на сумрачную грузовую палубу дневной свет. Виктор опустил к глазам панораму и нажав на кнопку на правой рукояти, приподнял перископ на метр, так, чтобы он всего лишь возвышался над башней. Пока вполне достаточно. Нужно будет больше, всегда можно выдвинуть ещё.

— «Окунь» сто первый, ответь «Ёршу» четыреста первому, — послышался в головных телефонах голос комбата.

— На связи, «Окунь» сто первый, — ответил Нестеров.

— Сто первый, начать высадку.

— Есть начать высадку, — переключил частоту на ротную, — Внимание, «Окуни», запустить двигатели, активировать «Облегчители».

Командиры взводов продублировали приказ, после чего снаружи послышалось подвывание десятка стартеров, сменившееся рёвом запускаемых двигателей, а затем равномерным рокотом дизелей.

— Сто десятый, сто первому.

— На связи сто десятый.

— Начать движение.

— Есть начать движение.

Машины одна за другой подходили к створу ворот в носу корабля и уходя по наклонному пандусу оказывали на плаву. Вслед за первой машиной, пошла вторая, третья. С берега, до которого было порядка полукилометра послышались орудийные выстрелы и рядом с первыми машинами появились всплески.

Это уже не морские орудия в ДОТах, а полковые пушки в полевых укреплениях. И судя по отсутствию разрывов стреляют они бронебойными, что при таком угле даст гарантированный рикошет. Не поможет и фугас, разве только ударит по ушам. Ну и в обоих случаях может привести к контузии находящихся внутри. Артефакты облегчили машину, но при этом ничуть не ослабили броню, каковая у БМП достаточно толстая.

В ответ на огонь японцев тут же заговорили две стотридцатимиллиметровые пушки и тридцатисемимиллиметровые зенитные автоматы десантного корабля. Грозно рявкнули орудия эсминцев и громогласно заявил о себе главный калибр крейсера. Берег тут же окутался черными султанами разрывов.

Машина Виктора въехала в створ ворот и потеряв опору плюхнулась в воды залива, погнав перед собой волну и оказавшись на плаву. Бодро вращающиеся гусеницы погнали воду, подавая её на задние решётки, перенаправляющие поток. Бронированная машина постепенно начала ускоряться и вскоре набрала полный ход.

Виктор ещё приподнял перископ, улучшая обзор. БМП его роты расходились веером, как это уже многократно отрабатывалось на учениях. Рядом с ними ещё появляются единичные всплески бронебойных снарядов. Один из них ткнулся в корпус и коротким росчерком трассера ушёл в рикошет. Броня крыши конечно не такая толстая, как на бортах, но и угол встречи слишком уж острый.

— Сто десятый, сто первому, — вызвал он командира первого взвода.

— На связи сто десятый, — отозвался тот.

— Ты ориентироваться разучился. Возьми на двадцать градусов правее.

— Есть на двадцать градусов правее.

БМП из второго взвода под номером сто двадцать два, тот самый от которого рикошетировал японский гостинец, дал короткую очередь на три бронебойных снаряда. Виктор проследил за строчками трассеров. Один ткнулся в бруствер дзота, другой ушёл выше цели, но третий ударил точно в щит полевой пушки, различимой в амбразуре. Заряд взрывчатки там конечно курам на смех, но осколки могут и насмерть приложить. А уж если прямое попадание, так и вовсе в клочья разорвёт.

Наконец гусеницы вгрызлись в гальку морского дна и машины погнав перед собой волну двинулись к берегу. Третий взвод, в порядках которого он и находился, приотстал, являясь резервом и обеспечивая огневую поддержку атакующим. Точность стрельбы с места куда выше, чем с движущейся. И уж тем паче у тридцатимиллиметровой автоматической пушки, которую вполне можно назвать даже снайперской.

Били одиночными и эффект конечно не столь ощутим как от более крупных калибров. Однако, маломощность боеприпаса вполне компенсировалась количеством осколочных снарядов загоняемых в амбразуры. Сорок граммов тротила рванувшие в замкнутом пространстве, разбрасывая мелкие осколки здоровья не прибавляет.

Довольно скоро удалось привести к молчанию практически все огневые точки. Разве только солдаты вели огонь из траншей, да грохотали ручные пулемёты пехоты. Вот уж бесполезное занятие, против накатывающих на тебя бронированных машин. Но отчаяние ещё и не на то способно.

Когда БМП приблизились настолько близко, что появилась опасность попасть под дружеский огонь, Виктор связался с эсминцем «Страшным» поддерживавшим их, и запросил перенос огня в глубину. От цепи наступающих послышались хлопки картечниц, засыпавших пулями пространство перед собой. Стрелки сидевшие с боков от мехвода, так же не отмалчивались, ведя автоматный огонь из бойниц.

Метрах в тридцати от траншей, БМП опустили трапы, и из их утробы появились морпехи облачённые в бронежилеты и сферы. По двое бойцов сняли закреплённые сзади машин большие щиты и укрываясь за ними выдвинулись с боков машин. Следом за ними потянулись по двое бойцов. Прикрытие быстро обогнало свои бронированные колесницы, выдвинувшись вперёд.

Крышки люков с боков от мехводов поднялись и под их прикрытием наружу вылезли стрелки. До этого они вели огонь из автоматов из бойниц, теперь же вооружившись ручными гранатами начали забрасывать ими траншеи, благо с высоты им это сделать гораздо проще.

И тут же, сквозь дым и пламя туда ссыпались штурмовые тройки. Высвободившиеся «гранатомётчики» наконец покинули машины и поспешили присоединиться к своим товарищам, которые уже сошлись с противником лицом к лицу.

— Сто тридцатый, ответь сто первому, — вызвал Виктор командира третьего взвода, остававшегося в резерве.

— На связи сто тридцатый, — отозвался тот.

— Вперёд. Обеспечить прикрытие машин и вяжите трупы.

Вот такие реалии войны. Уйдёшь вперёд, а позади тебя возродится боеспособный враг. Иди и сражайся потом в полном окружении.

— Есть выдвинуться вперёд, обеспечить прикрытие машин и повязать трупы.

Мехвод Нестерова выжидать не стал и так же тронул машину. Когда они достигли траншей, двое бойцов, находившиеся рядом с мехводом, и пара в десантном отсеке, покинули машину чтобы обеспечить безопасность штабной машины. Это его личный резерв, и боевое охранение.

Вскоре посыпались доклады о занятии первой линии траншей и огневых точек. О больших потерях у противника и отсутствии оных среди его подчинённых. Нестеров приказал перегруппироваться, пополнить боекомплект и приготовиться к следующему броску.

Внутренне он рвался покинуть машину и принять непосредственное участие в бою. Однако времена когда он мог позволить себе подобное безрассудство давно прошли. Спрос за халатное отношение к управлению подразделением в бою куда как серьёзный. Вот никакого желания оказаться на каторге.

Опять же и тактика, у истоков которой он стоял, существенно изменилась. Результат целого года ведения активных боевых действий на германском фронте, в действии. Вообще-то получалось дорого, так как в немалой степени расчёт делался на высокую насыщенность артефактами. Но на поверку, оно того стоило.

Вторую линию траншей и находящиеся там огневые точки, захватили так же быстро как и первую. Где-то даже было проще, так как разгорячённые и поверившие в себя бойцы действовали более уверено и напористо. Из-за широкого использования автоматов, штурмовых дробовиков и гранат потери у самураев оказались просто катастрофические. Выдвинувшиеся следом похоронные команды с трудом успевали стаскивать тела павших и обеспечивать их охрану.

Специфические условия ведения войны в новых условиях требуют соответствующего подхода. В этой связи при каждом батальоне имеется взвод обеспечения, который во время боевых действий берёт на себя роль похоронной команды. Если в процессе боя, сами линейные роты должны позаботиться о своей безопасности, то как только они продвигаются вперёд, в дело вступают эти парни.

Неудобно, хлопотно, требует отвлечения определённых сил и средств, но иначе никак. Ну и такой момент, что род деятельности накладывает отпечаток на развитие Сути. Этим бойцам пришлось вложиться в Силу и Выносливость, потому что сносить в кучу трупы не такое уж и лёгкое занятие. И уж тем более, когда их до неприличия много. Сказывается несомненное качественное преимущество морпехов ДВР.

Несмотря на щиты, бронежилеты и шлемы сферы, среди атакующих так же были убитые и раненые, хотя и в существенно меньших количествах. Эта зашита вполне способна уберечь от штыка, осколков и винтовочной пули по касательной, но от прямого попадания уже не спасает.

Впрочем, благодаря высокой насыщенности «Аптечками» весь личный состав остался в строю. Удивительно, но обошлось только лёгкими царапинами, на которые грешно тратить заряды артефактов. Хотя без помощи раненых конечно же не оставили, ротный санинструктор оказал им первую помощь.

— Сто десятый, сто первому, — вызвал Виктор командира первого взвода.

— На связи, сто десятый, — отозвался тот.

— Выдвигайтесь в направлении складов ГСМ.

— Есть, выдвинуться в направлении складов ГСМ.

— Сто двадцатый, сто первому.

— На связи, сто двадцатый, — послышался в ответ голос командира второго взвода.

— Твоя цель аэродром. Действуй по плану.

— Есть, выдвинуться на захват аэродрома.

— Сто тридцатый, сто первому.

— На связи, сто тридцатый, — это уже третий взводный.

— Находитесь в резерве. Следуйте к перекрёстку в квадрате двадцать восемь двенадцать.

— Есть выдвинуться к перекрёстку в квадрате двадцать восемь двенадцать.

На этот раз БМП приняли личный состав на броню. Рискованно конечно, так как люди будут уязвимы для стрелкового оружия. Но мера необходимая. Испытывая дефицит в противотанковых средствах, японцы пошли на отчаянные меры, широко используя камикадзе. Солдаты вооружённые шестовыми минами атаковали танки противника, разменивая свои жизни на гибель боевой техники. И для самураев такой подход был вполне приемлем.

По мере наработки союзниками опыта противодействия атакам этих смертников, они стали малоэффективными. Поэтому японцы пошли дальше и создали истребительные группы из целых отделений, в которых у каждого бойца была своя роль. Потери стали значительно выше, но и результативность серьёзно возросла.

Вот именно от подобной напасти и береглись морпехи, устраиваясь на броне и подвергаясь при этом риску. Зато шансы обнаружить засаду, куда выше. Опять же, это мог быть и одиночка, так как на вооружении императорской армии стали появляться гранатомёты. Пока немного, но кто сказал, что их нет на Сахалине. Одна такая граната в борт и мало не покажется.

Сам Виктор присоединился к третьему взводу. Перекрёсток находился примерно посредине между двумя объектами которые предстояло захватить его роте. Едва достигли места, как начали окапываться. Спасибо лопатам самоокапывания и умениям «Тракторист» и «Бульдозерист», благодаря которым мехводы были способны управиться с этой задачей без посторонней помощи.

Личный состав так же не праздновал лодыря, рассредоточившись и окапываясь по периметру. В полный профиль окопы копать конечно никто не собирался, но как минимум для стрельбы лёжа, подготовить нужно.

Виктор покидать машину и не думал. Выдвинув перископ на максимальную высоту он осматривал местность в оптику. Время от времени отвлекаясь от панорамы, чтобы внести поправки в отметки на планшете, где в режиме реального времени отслеживал передвижение машин остальных взводов.

Артефакторы Виноградовского университета шагнули достаточно далеко в создании «Маяков». Теперь в комплект входило не два артефакта, а сколь угодно много. Единственное условие, изготавливаться они должны были вместе и детали вытачивались из единого куска того или иного сплава.

Конкретно на его планшете закреплены девять «Маяков», которые указывают направление и дистанцию до каждой из машин. Далее всё просто, глядя на карту сделать соответствующие пометки на плексигласе с помощью фломастера, активировать умение «Топограф» получив трёхмерную модель оценить ситуацию. Тут уж всё зависит от качества исполнения карты.

— Сто десятый, сто первому, — вызвал Виктор.

— На связи сто десятый, — отозвался командир первого взвода.

— Что у тебя со сто двенадцатым? Почему отстал?

— Нарвался на противотанкистов. Разобрался с проблемой, повязал трупы, готов двигаться дальше.

— А ты куда спешишь? Держи линию и продвигайся равномерно без брешей.

— Есть, держать линию.

— Сто двадцатый, сто первому.

— На связи сто двадцатый, — ответил командир второго взвода.

— Куда прёт сто двадцать третий? Не видите, что там ров.

— Это на карте ров, на деле есть проезд, там только что проскочил грузовик. Зайдёт в тыл опорному пункту аэродрома со стороны взлётно-посадочной полосы.

— Принял. Как там оборона? Помощь нужна?

— Пока ничего неожиданного. По нам отработали малокалиберные зенитные автоматы, пощекотали немного, но мы их заткнули. Один двухсотый, трое трёхсотые, все уже в строю. Зениток крупных калибров пока не наблюдаем. Похоже разведка не соврала.

— Принял, работай. Сто первый, конец связи.

— Сто двадцатый конец связи…

Минут через двадцать, когда склады ГСМ были зачищены, а охрану аэродрома уже додавливали, японцы попытались организовать танковую контратаку. Десять танков ударили по второму взводу на аэродроме, но даже толком не успели развернуть боевые порядки, как были сожжены.

Всё же танки у самураев серьёзно так уступали дэвээровским и не способны противостоять бронебойному снаряду тридцатимиллиметровой автоматической пушки. Ну и наличие в каждом отделении противотанкового гранатомёта, что-то да значит. Опять же, три машины оказались уничтоженными артиллерийским огнём с эсминца «Страшный», всё так же продолжавшим поддерживать его роту. Морячки им сегодня вообще помогли далеко не только с танками. Ведь двумя захваченными объектами роль его роты в штурме Корсакова не ограничилась. Тут главное правильно и вовремя передать координаты.

Три батальона морской пехоты на БМП, против трёх с половиной тысяч гарнизона города. Численный перевес самураев подавляющий, чего не сказать о качественном. Наиболее подготовленные и мотивированные кадры находились на других участках тихоокеанского театра военных действий. Поэтому, как это ни удивительно, но больше половины самураев сдались в плен, что для японской армии дело весьма не обычное. Остальные либо погибли, либо получили серьёзные ранения.

И, к слову, большинство безвременно покинули этот мир, так как со средним образованием в Японии дела обстоят не лучшим образом. Начальное и неполное среднее, это да, едва ли не поголовное, а вот дальше уже проблемы. Казна попросту не тянула всеобуч, имевший место в СССР и ДВР. Впрочем, даже в них образование получали не поголовно, хотя и по другим причинам.

Столь высокая эффективность морской пехоты для Виктора вовсе не была неожиданностью. В смысле, он конечно сомневался в своих подчинённых, так как для подавляющего большинства это был первый реальный бой. Однако выучка на качественно ином уровне, совершенно другой подход к тактике ведения боя и несомненное преимущество вооружения должны были сделать своё дело в любом случае. Просто получилось лучше ожидаемого, что радовало особо…

— Товарищ майор, поставленные задачи выполнены, потери трое двухсотых. Двое ранения в голову и одного разорвало в клочья из противотанкового ружья. Возродились и желают остаться в строю, — доложил Виктор комбату прибыв к нему в штаб.

— На ваше усмотрение, Виктор Антипович. Но если решите оставить, не забудьте данный факт задокументировать.

— Есть.

— Теперь к нашим баранам. Вашей роте надлежит выдвинуться в квадрат двадцать пять шестнадцать. Оседлаете вот этот перекрёсток, окопайтесь и ждите дальнейших распоряжений.

— Будем наступать вглубь острова?

— Нужно будет помочь армейцам.

— А как же Курилы?

— А куда они от нас денутся. Вот закончим с Сахалином, а там и их приберём к рукам. Глядишь ещё и на Хокайдо заглянем.

— Не слишком? — вздёрнул бровь Виктор.

— Я полагаю в самый раз, — хитро улыбнулся Любимцев.

Панорама города сменилась видом вокзала, послышался перестук сцепок, вагон дёрнулся и наконец замер.

— Ну вот мы и дома, — улыбнулась Таня.

— Хм. Как ни странно, но это так, — вынужден был признать Виктор.

Несмотря на предприятие во Владивостоке и свиноферму в Сергеевском, проживают они в Виноградовске на съёмной квартире. И хотя в Троицком живут только их родители, домом по сути для них является именно этот город.

— Витя! Таня! — радостно выкрикнул рослый парень со светлой шевелюрой.

— Паша? — вздёрнула в удивлении брови Татьяна.

— Во вымахал, оболтус! — хмыкнул Виктор.

Тем временем младший брат подбежал к ним и радостно сграбастал в объятия старшего, после чего, не менее эмоционально и тепло, но не столь бурно приветствовал невестку.

— Ваши? — скорее для порядка поинтересовался Павел и подхватил два объёмных чемодана.

На привокзальной площади их ожидал автомобиль ВАЗ-30. Заматерел младший брат, уже своё авто. Впрочем, чему тут удивляться, если по окончании сельхозинститута и службы в армии в свои двадцать три, он уже является полноправным хозяином обширной теплицы, сотни гектар пахотной земли и молочно товарной фермы. Оно конечно, не без помощи Виктора, но ведь не промотал выделенные ему деньги, а вложился в дело и трудится не покладая рук.

По дороге сначала заехали к родителям Татьяны. Правда пробыли там недолго, только и того, что обменялись приветствиями и условились, что те приедут на ужин в усадьбу Нестеровых.

— Ого, грейдер, — удивился Виктор, когда они выехали за город.

— Батя сказал, что молиться на капиталы последнее дело, и коль скоро есть деньги, так отчего не проложить к дому нормальную дорогу. Этим летом не получится, но следующим думаем положить асфальт, чтобы не глотать пыль, — пояснил Павел.

Ну, насчёт глотать пыль это брат загнул. Машина конечно предыдущей модели, но в отличном состоянии, все уплотнители в полном порядке, так что пыли в салоне не больше, чем при езде по асфальту. Хотя конечно сзади тянется шлейф, уж больно быстро они ехали. Ну и изрядный её слой осядет на машине, это факт.

От прежнего дома не осталось и следа. Его попросту снесли, поставив на прежнем месте двухэтажную каменную усадьбу с колоннадой и фронтоном в дореволюционном стиле. Всё большое семейство проживает вместе. Даже Павел, несмотря на то, что стал самостоятельным землевладельцем и работодателем для нескольких десятков человек.

Семейство встречало родных высыпав на широкое крыльцо. Батя скромно отошёл в сторону, по обыкновению попыхивая папиросой. Татьяна направилась было сразу к нему, но тот отрицательно покачал головой, и легонько так кивнул в сторону супруги, у которой глаза были на мокром месте.

— Ну как, сынок, отвоевался? — когда с приветствиями было покончено, и они уединились в беседке в молодом саду, поинтересовался отец.

— Демобилизовали вчистую, — хмыкнул Виктор.

— Закуришь? — протянул он Виктору пачку папирос.

К слову, марочный табак, духовитый, но Нестеров младший лишь отрицательно покачал головой. Когда-то, ещё в училище он решил для себя, что если и закурит, то только дорогие папиросы и никак иначе. Однако, денег у него сейчас более чем достаточно, но...

— Не, батя. Я так и не закурил.

— И как ты на службе без курева? — покачал головой Нестеров старший.

— Да как-то обошёлся.

— Японочки то как? Хороши? — сменил тему отец.

— Вообще-то, я там воевал, а не шашни крутил.

— Одно другому не помеха.

— Я от Тани не устал, чтобы кого не лень в постель тащить.

— Вот и молодец. Дурное дело не хитрое, а ты поди потом склей разбитые черепки. Дальше-то, что собираешься делать? Поди такие объёмы поставок мяса и пеммикана уже никому не нужны. Я ещё в прошлом году лишился госзакупок.

— Мне удалось сохранить производство. Спасибо Григорьеву.

— А он-то тут каким боком?

— Предложил создать свою небольшую частную военную компанию. Ну и поспособствовал по своей линии. Войны и конфликты никуда не денутся, а наше правительство уже поднаторело действовать опосредованно. Ну, это как бы со стороны, — видя, что незнакомое слово поставило батю в тупик, пояснил Виктор.

— Ага. Ну, это понятно. Знать не сидится тебе на месте.

— Закисну, я батя.

— А Таня что же, опять за тобой? Это не семья получается, а чёрт знает что.

Супруга, после его отбытия из Китая осталась при ЧВК «Витязь», где прослужила до конца войны, окончив её в звании капитана и должности начальника полевого госпиталя. За два года она наработала такую практику, каковой мало кто мог похвастать. В основном за счёт китайцев, у которых насыщенность «Аптечками» была на крайне низком уровне. Поэтому нескончаемый поток раненых приходилось обрабатывать медикам.

Взявшись за эту работу, она всё же вняла совету Виктора, и подняла свои умения на должный уровень, сумев получить доступ к ряду других, открывавших перед ней новые перспективы. Собственно именно благодаря быстрому росту по Сути и превосходству над старшими товарищами в росте и количестве умений, она и сумела обойти остальных, выйдя на первые роли. Что ни говори, а подобное по силам немногим.

Сейчас она, как и Виктор, готовилась к магистерскому экзамену. И причина тут вовсе не в возможности приобрести очередное возрождение. Это конечно важно, но не сама цель. В конце-концов получить его можно и позже, в запасе предостаточно времени. Всё же прав был Аршинов, когда говорил, что они живут в переломное время, и сейчас идёт закладка новой элиты общества. Оказаться ниже по социальной лестнице никогда не поздно, но отчего бы не попробовать подняться, коль скоро такая возможность имеется.

— Таня останется дома. Мы решили обзавестись детьми, — тепло улыбнувшись, произнёс Виктор.

— Кхм, — распрямился и повёл плечами Антип Васильевич. — Вот это я одобряю. А то уж думал скорее от Пашки дождёмся внуков, чем от тебя.

— А он собрался жениться?

— Если бы. Но по старшинству-то за тобой идёт он.

— И что, нет охотниц до такого приза?

— Как не быть. Почитай в очереди стоят. Да он охламон всё ещё не нагулялся. И когда только успевает, ведь работает с рассвета до заката.

— Ясно. Ну, тогда готовься, через восемь месяцев будешь дедом.

— От это молодец. Только… Охламон ты, сын. Мамке надо было сначала сказать, — зардевшись от радости, пожурил отец.

— А ты удивись больше всех.

— Ага. Ну, это я постараюсь. Так, а твоё это ЧВК… Потянешь ли? — решил сменить тему Нестеров старший.

— Конечно потяну. На лицензионных отчислениях за ТР-4 я стал миллионером. Да и сейчас они продаются как горячие пирожки, не смотри, что война с Германией закончена. Кроме СССР хватает и других покупателей.

— Поди у Григорьева-то свои планы на твой счёт.

— Очень может быть. Но, знаешь батя, ты был прав, он без гнили, квохтать и беречь от всех напастей не станет, но и своих не бросит.

— А свиноферма-то твоя тут при чём?

— ЧВК не армия, воюет не числом, а умением и за немалые деньги. Так что, там нужны настоящие профессионалы, а чтобы подготовить таких потребуется очень много опыта. Вот и решили в правительстве выказать мне поддержку. Если бы не моё намерение, то, как и в твоём случае, я уже лишился бы госзаказа.

— Понятно. А может всё же к Аршинову подашься. Мужик он надёжный и доверия к нему куда больше.

— Не скажу, что с ним надёжней, но что есть, то есть, оказаться разменной картой в его случае шансы гораздо ниже. Но мне всё же Александр Трифонович ближе по духу будет. А вот Ромку к себе перетяну. Он скоро должен будет вернуться из Австрии.

— Анна Фёдоровна тебе не простит, — покачав головой, возразил Антип Васильевич.

— А я по умному, так, чтобы и волки сыты, и овцы целы. Сначала пусть женится, подарит родителям внуков, а там и ко мне можно. Времени у него будет предостаточно. Думаю, эдак года два, пока я магистерский экзамен выдержу.

— Х-хе. Экий ты искуситель. Только ведь Ромка он не ты, танками да войной не бредит.

— У него к жизни сугубо практичный подход, батя. Он и в училище-то поступал дважды, потому что считает, что сейчас идёт безжалостный слом старого мира. Ему же хочется занять положение повыше, а не плестись где-то позади. Да он мне прямо так и сказал, что готов идти за мной, пока я буду его тянуть паровозом, и только если он сам сумеет меня обойти, пойдёт своей дорогой.

— Эк-кий он хитрован.

— Есть такое дело.

— Ты, береги такого друга, сын. Этот нипочём не предаст.

— Знаю батя.

— Вот и молодец, что знаешь. Ладно, пойдём, что ли. Там поди уж обед готов, только нас и ждут.

— Только батя…

— Удивлюсь так, что в театру позовут на сцену, — заверил глава семейства.