— Чего задумался, Витя? — хлопнул его по плечу Аршинов.

— Да вот Рома, стою и думаю, радоваться мне такому повороту или впору вешаться. В наряде по тому же учебному корпусу куда приятней, чем дежурным на первом КПП, — глядя на свое отражение, произнес Нестеров.

Из зеркала в бытовой комнате на него смотрел темноволосый молодой человек среднего сроста, крепкого сложения, одетый в парадно-выходную форму и подпоясанный белым ремнем со штык-ножом на боку. На левом рукаве шеврон с изображением танка, ниже две годички, свидетельствующие о том, что он является юнкером второго курса. Ну и «Георгиевский крест» на груди.

Сподобилось-таки начальство усмотреть в действиях их экипажа не преступное небрежение долгом, а подвиг, достойный высшей боевой награды для рядового и унтер-офицерского состава. Правда, крест догнал Виктора уже в училище. Буквально вчера орден был вручен ему перед строем всего личного состава училища.

Ну-у, тех кого сумели наскрести из числа задолжников имеющих хвосты по учебным дисциплинам, и не сумевшим отправиться в отпуск. А их было не так много. Для массовости на плац выгнали еще и батальон обеспечения учебного процесса. Вообще-то, для военного училища событие из ряда вон. Абитуриенты, уже в немалом количестве прибывшие в училище, взирали на происходящее со стороны, с горячечным блеском в глазах.

— Главное, что это не пост номер один. А то ведь тебе всему такому красивому туда прямая дорога, — подмигнув подбодрил Нестерова, Аршинов. — Так что, радуйся, что решили сделать тебя визитной карточкой училища, чтобы всем напоказ. А то кто тебя увидит на этаже штаба.

Ну, что тут сказать. Оно конечно стоять на посту номер один у знамени училища, честь. Это факт. И когда Виктора впервые туда поставили, он был на седьмом небе от счастья. Его буквально распирало от гордости, чего он всячески старался не показывать. Хотя и твердили товарищи, что этот пост, то еще удовольствие.

Ладно еще две смены в вечернее и ночное время. Там никто не ходит, можно и книжку почитать, или подремать, если конечно с умом и чутко. Проверку дежурного проспать практически нереально, потому как в пустом корпусе звуки шагов слышны хорошо. Это ему нужно красться как Чингачгуку, чего никто из офицеров не делал.

Но две дневные смены, это уже каторга. Если только не воскресенье. На этаже постоянно кто-то есть, мимо знамени просто так не пройти, нужно непременно отдать ему честь, и часовой так же обязан приветствовать проходящих, принимая стойку смирно. Два раза по два часа таких мучений! Вот уж поистине не поймешь, то ли тебе оказали честь, то ли наказали, поставив под ружье, как это бывало в императорской армии.

Так что, однозначно, дежурный по первому КПП не идет ни в какое сравнение с постом номер один. Но ведь можно и куда-нибудь подальше. Например в столовую. Юнкера должны были многое испытать на себе, и чистку картошки, в том числе.

— Ну что же, визитная карточка, так визитная карточка, — вновь осмотрев свое отражение, вздохнул Виктор.

— Да ла-адно тебе. Можно подумать, можно подумать. Перед кем другим можешь играть, но я-то знаю, — многозначительно погрозил он ему пальцем. — Опять же, плюс четверть стипендии и ежемесячная выплата в пять рублей. На круг выходит десять целковых. Да большинство рабочих за полтинник пашут по восемь часов, шесть дней в неделю. Социальная пенсия червонец. Так что, ты у нас вообще зажиточный получаешься. С первой же выплаты ведешь в лабаз, — ткнув в Нестерова пальцем, потребовал Аршинов.

— Да будет тебе лабаз, будет, — хмыкнул Виктор.

Вообще-то, для него эта выплата не была чем-то там существенным, так как его изобретения наконец начали приносить свои плоды. Среднемесячные поступления на его счет составляли порядка двухсот рублей. Не миллионы, но весьма существенно. На секундочку, среднее жалование подпоручика составляло сто двадцать. У его отца, не рядового хуторянина, получалось порядка сотни. Так что, хорошие деньги, чего уж там. Правда, он старался не афишировать свои доходы. Лишнее это, и весь сказ.

Да, к кресту полагалась еще единовременная выплата в сто тысяч опыта. Можно деньгами, но Виктор как-нибудь без ста рублей обойдется. С каждой степенью ордена, выплата увеличивается на те же сто тысяч. Вообще-то не сказать что так уж и много. Но с другой стороны, все познается в сравнении. Для тех же рабочих это куда как солидно, и даже ежемесячные выплаты ощутимы.

— Кстати, Рома, а ты как насчет поездки ко мне, не передумал? — поинтересовался Нестеров.

— Пахать на тракторе землицу, после того, как нас месяц насиловали на стажировке!? Ты серьезно? Да у меня руки черные как будто я их неделю не мыл, и когда придут в норму, одному богу известно. Мой низкий поклон и искренние извинения Антипу Васильевичу, обнимашки Анне Савельевне, но тут без меня, — поспешил откреститься от подобной перспективы, друг.

— Работа на тракторе способствует…

— Витя, ты ничего не перепутал? — выставив руки в протестующем жесте, перебил его Роман. — Это ты у нас болеешь танками, а я ищу свое место под солнцем. Помнишь?

— Да помню, помню, — отмахнулся Нестеров.

— Вот и молодец.

К слову, Виктор не только болел танками, но и со всей серьезностью подходил к своему развитию, делая ставку на свое умение стрелять. И получалось у него на зависть остальным. Как бы над ним не потешался его одноклассник задавака Панов, но сомнительно, что он на сегодняшний день мог похвастать подобными успехами.

И это всего лишь за год! Подобным похвастать могли немногие. Конечно во многом спасибо армии, с ее возможностью пользовать различное оружие. Но с другой стороны, он немало поднял и на изобретениях. Да еще и поход с отцом за одаренным, вкупе с единовременной выплатой за «Георгия». Так что, солидно получилось, чего уж там.

Впрочем, Генка ведь в авиационное поступил. У них там на другие Умения налегают. И сомнительно, чтобы он был среди отстающих. Не тот характер. Впрочем, если родители не вкладывались рублем, то ему до результата Виктора как до Шанхая… Пешком, в общем. Хм. Оно вроде и не так далеко получается. Впрочем, это ведь смотря как идти.

— Ты, кстати, билет-то уже купил? — поинтересовался Аршинов, когда они вышли из бытовки, и направились на плац, на развод заступающего наряда.

— Нет еще.

— И чего тянешь?

— Так проездные еще не выдали.

Вообще-то документами снабжали заблаговременно, чтобы юнкера могли приобрести билеты. Лето. Пора отпусков. Народ с северов тянется на владивостокские пляжи, ну и конечно же возвращается обратно. А потому билетами лучше бы озаботиться заранее.

— Слушай, я с тебя дурею. За свои нужно покупать. Потом отчитаешься, и получишь компенсацию. Всему тебя учить надо, дер-ревня, — толкнул Роман Виктора в плечо.

— Издеваешься? Напомнить, что до вчерашнего дня, я понятия не имел чем закончится дознание по моему подвигу? А покупать билеты, чтобы они потом сгорели, желания нет, знаешь ли.

— А. Ну да. Только все равно не тяни с этим.

Цены на поезд кусаются. На секундочку, двадцать три рублика. Но иначе никак. Юнкерам положено ездить только в купе, первым классом, и никак иначе. А так-то, вторым, в плацкарте, чуть не вдвое дешевле. Но, не положено. На эти места министерство обороны выписывает проездные унтер-офицерскому и рядовому составу. К коим будущие офицеры никак не относятся.

— Да завтра же подгадаю время и сбегаю в строевую часть, а там в увольнение и на вокзал, — заверил Виктор.

— Рискуешь остаться без билета.

— Да ла-адно. Еще целая неделя.

— Всего лишь, неделя, Витя. Почувствуй разницу, — вздев палец, назидательным тоном, возразил Роман…

Нести службу на КПП Виктору не понравилось. От слова совсем. Ладно еще когда был курс молодого бойца. Несмотря на его большое желание учиться в училище и стать офицером, ему все же хотелось взглянуть на гражданку хотя бы одним глазком. Но даже на занятия их упорно водили по таким маршрутам, чтобы они не оказались рядом с училищной оградой.

На втором курсе у них времени будет много больше. При отсутствии залетов и если ты не в наряде, можно ходить в увольнение хоть каждое воскресенье, а если есть где переночевать, так и на сутки, с субботы на воскресенье. Так что, острота ощущений первого курса попросту испарилась как дымка.

Зато каждый проходящий офицер неизменно осматривал дежурного и дневальных, на предмет соблюдения формы одежды. А еще приходилось постоянно подскакивать приветствуя их, как того и требовал устав. Плюсом встречать абитуриентов, и оформлять им пропуска. Хорошо, хоть этим занимается Вадим Кобец, у которого почерк получше будет.

— Вот уж не думала, что это будет так просто и быстро, — улыбнушись произнесла Аглая.

— Гкхм, — запнулся Виктор. — Юра, займи мое место. Мне нужно отойти, — окликнул он второго дневального, и вышел из дежурки.

Указал посетительнице на дверь в комнату ожидания, и прошел следом за ней. Вот уж удивила, так удивила. Ладно еще она пришла в училище, будучи уверенной в том, что он зол и больше не появится под ее дверью. Но теперь-то чего? И перед ребятами неудобно. Так и зыркают, рискуя заполучить косоглазие. Вадим оставил в покое амбарную книгу пропусков, и вышел из дежурки с веником и совком наперевес, как будто не он же прибирался в проходе буквально полчаса назад.

— Витя, ты в порядке? — окинув его обеспокоенным взглядом, поинтересовалась она.

— Разумеется я в порядке. Что со мной может случиться? — заливаясь краской до корней волос, ответил он.

Уж больно она сейчас походила на наседку, квохчущую над своим цыпленком. Хотя нет. Во взгляде нет ничего, указывающего на материнские чувства. Правда, обеспокоенность была искренней. Так бывало мать смотрела на батю, когда тот возвращался из тайги после длительного отсутствия. Но там-то все понятно, мужняя жена. А тут-то чего?

— В газетах писали о том, что ваш танк в одиночку противостоял целому полку, и вы покрыли себя неувядаемой славой.

— Газетчикам верить нельзя. Они любят приврать.

— Но крест у тебя на груди, — вновь обежав его фигуру обеспокоенным взглядом, произнесла она.

— Я не получил ни единой царапины, если ты об этом, — улыбнувшись, заверил он.

— Ты давно вернулся?

— Десять дней назад.

— И не нашел время, чтобы навестить меня? — с толикой осуждения, произнесла она.

— Извини, но я вообще не был в увольнительной. Как-то не сложилось. Народу не хватает, на нас сейчас все наряды по училищу, — пожал плечами он.

— А я уж подумала, что ты не желаешь меня видеть.

— Ничего подобного, — искренне заверил он.

Рассказывать о том, что за эти дни он все же побывал в увольнении, Виктор не собирался. Роман утянул его с собой в клуб, где они вдоволь натанцевались, немного выпили, и по обыкновению поучаствовали в потасовке. А после Нестеров проснулся в объятиях красавицы Насти, всякий раз неизменно заявлявшей на него свои права.

— Навестишь меня? — улыбнувшись поинтересовалась она.

— Если получится, то постараюсь завтра вечером, после сдачи наряда. Но ты же понимаешь что точно обещать я не могу.

— А когда в отпуск?

— Через неделю.

— Билеты уже взял?

— Еще нет.

— Может задержишься на пару-тройку дней? Скатаемся на базу отдыха. Тут неподалеку открыли, закрытый пляж, отдельный домик.

— Прости, но не только ты читаешь газеты, где в трагических красках расписали тот бой. Батя, тот сам воевал, а вот мамка…

— Да-да, конечно я понимаю. Но завтра… — она погладила его по груди, накрыв дрожащей ладонью Георгиевский крест.

— Я постараюсь. Но обещать ничего не могу. Служба.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Я позвоню. Обязательно. Смогу прийти или нет, но позвоню непременно, — искренне пообещал он.

— Я буду ждать.

Она потянулась было к нему, чтобы поцеловать. Но уловив, что он слегка отстранился, скосившись в сторону двери, разочарованно улыбнулась, поправила крест, и вышла на улицу, откуда вскоре донесся рык двигателя ее кадиллака. Нестеров вышел на крыльцо и проводил взглядом умчавшийся по улице автомобиль.

— Витя, а что это за старуха тут терлась о тебя? — коброй прошипела невесть откуда взявшаяся Настя.

Среднего росточка, ладная, с приятными формами средних размеров, укрытых под светлым летним платьицем в зеленый горошек, миловидным личиком, светлыми волосами с дерзкой стрижкой каре и большими зелеными глазами. Которые сейчас едва ли не метали самые настоящие молнии.

— С чего это ты взяла? — вздернул он брови.

— Я не взяла, а сама видела, — она обличительно ткнула пальчиком в окно комнаты посетителей.

Дело к вечеру, а потому внутри уже горел свет, так что помещение просматривалось если не как аквариум, то близко к этому.

— Да что ты там видела, — отмахнулся он. — Это жена начальника строевой части. Орден подвернулся, она его поправила. Что она, что ее муж, повернуты на порядке.

— Это сколько же зарабатывает ваш начальник строевой части, если его жена на такой машине катается? — усомнилась девушка.

— Мне у него уточнить? А заодно проверить и ее доходы, узнать кто ее родители? Ты излагай, я вот прямо завтра, после смены с наряда и займусь.

— Ты чего завелся, Витя? — явно сдавая назад, удивилась девушка.

— А ты?

— Витя, а это тот самый крест? А чего ты не сказал, когда мы виделись?

— Откуда же мне было знать, что нас наградят.

— Вас?

— Ну да. Экипаж танка.

— А-а-а.

— А ты чего тут?

— Газету прочитала, пришла поздравить.

— Спасибо. Мне приятно, — думая о том, что неплохо было бы, если б она сейчас ушла, произнес он.

— Витя, а ведь у вас скоро начинается отпуск?

— Ну да. Только у меня уже билет куплен.

— Жа-аль. Я думала задержишься, потанцуем, и покутим, перед твоим отъездом. Но завтра-то ты в увальнении?

— Если не случится залета, то да. Насть, ты не обижайся, но тут такое дело… На службе я. Сейчас начальство увидит, и нагорит.

— Ла-адно. Тогда до встречи.

Девушка атакующей коброй метнулась к нему, и впилась в губы. Поцелуй вышел долгим, требовательным и многообещающим. Настолько, что Виктору в голову даже закралась крамольная мысль, а не похулиганить ли немного дисциплину. Настя, она вообще та еще бестия, всегда готовая к самым неожиданным экспериментам. Но он все же взял себя в руки, и нашел силы, чтобы отстранить ее.

— Служба, солнышко, — сожалеющим тоном произнес он.

— Витя, я уже скучаю. Ты уж постарайся навестить меня перед отпуском.

— Ничего не обещаю. Но я о-очень постараюсь. Ну все, беги.

— Ла-адно, пока-а, — разочарованно протянула она, и направилась к автобусной остановке.

Провожая ее взглядом, Виктор спохватился и достав носовой платок, наскоро утер с губ помаду. Надо бы в зеркало глянуть, а то мало ли, она у Насти въедливая, вот так просто от нее не избавишься.

А эт-то что такое?! Таня?!

Он смотрел на угол дома, освещенный закатным солнцем, за которым скрылась девушка в светлом платье. Зажмурился и тряхнул головой. Нет. Это уже был бы перебор. Хотя вот кого он сейчас с удовольствием увидел бы, так это ее. И уж точно не стал бы стараться как можно быстрее от нее избавиться. Нашел бы, вариант и они проговорили бы с ней пару тройку часов. А там, вызвал бы со станции такси, и отправил бы ее домой. Он мог себе это позволить.

Ч-черт! То же мне, друг называется! Год как во Владивостоке, сколько раз бывал в увольнении, а ни разу так и не сподобился найти подругу. Вот же. Ладно. Съездит домой, там с ней встретится, и непременно узнает, как ее тут найти.

— Витя, а когда это капитан Колокольников успел жениться? — с лукавой улыбкой поинтересовался вышедший на крыльцо Вадим.

— Вот его и спросишь, — окинув взглядом товарища, угрюмо бросил Нестеров.

— Нет, это я просто, чтобы знать, — с хитринкой, начал было Кобец.

— Хватит, — оборвал его Виктор.

— Как скажешь. Только ты бы сходил, умылся. А то как бы чего не вышло, — едва не смеясь, закончил однокурсник…

Помните, что лайки только приветствуются. Вам это ничего не стоит, а мне приятно. Не хлебом единым сыт человек, а уж автор, так и подавно. Ибо интерес читателя это топливо для воображения автора. Так что, как зарядите, так оно и полетит.

Вечер и ночь прошли без происшествий. Самое обычное дежурство. С утра налегли на приборку, и уже через полчаса, КПП блистало чистотой. Подпоручик Федоров заявился на службу загодя, как поступал всегда, когда его взвод нес службу по училищу. Быстро, но тщательно проверил чистоту, после чего убыл третировать другие наряды.

В девять утра, пока суд да дело, Виктор сбегал в строевую часть и получил проездные документы. А потом, по обыкновению пошли косяком абитуриенты. До начала вступительных экзаменов осталось чуть да маленько. И сегодня последний день, когда они еще могли прибыть в училище.

Глядя на этих возбужденных, по сути, мальчишек, Виктор невольно припомнил себя. Год назад он точно так же с трепетом в сердце переступил порог КПП. И его так жестко развел Мицкевич. Виктор даже захотел, чтобы нашелся точно такой же паренек, каким был он, и представил себе, как он помогает ему в последнюю минуту сдать документы в строевую часть. Ребячество чистой воды. Ничего такого не случилось. Часам к четырем дня поток абитуриентов окончательно иссяк…

К слову, набор в этом году увеличивается до двух рот. Чтобы освободить дополнительную казарму, четвертый курс переводят в общежитие. Ну и начали возводить еще одну. Причем строят ее ударными темпами. Что невольно наводит на мысли о грядущей войне.

Уж больно агрессивно повела себя Япония. И то, что им надавали по сусалам, ни о чем не говорит. Самураи пребывают в полной уверенности, что их обыграли только благодаря численному перевесу и четкому взаимодействию родов войск. Иными словами, им есть куда расти. Но в то же время, столкновение с русскими показало отсутствие превосходства со стороны ДВР. И вне всяких сомнений, генеральный штаб японской Императорской армии сделал соответствующие выводы.

Не сказать, что будучи участником событий, Виктор так уж много видел. Но уши-то у него есть. А в войсках разговаривали не особо стесняясь. Да и сам он наблюдал сколько техники вышло из строя еще на марше, сколько было подбито в бою, и потом ремонтировалось, какие случились потери. Обошлось без безвозвратных, но многие отправились на гражданку разменяв по одной жизни. Сравнительно небольшой вооруженный конфликт выявил как сильные, так и слабые стороны вооруженных сил республики.

А потому ничего удивительного в том, что после его окончания были сделаны соответствующие выводы. Причем в весьма сжатые сроки. Одним из первых направлений являлось подготовка кадров. И судя по скорости с которой было принято решение, вопрос этот прорабатывался уже давно.

Для начала увеличение денежного довольствия офицерского состава. Далее введение службы по контракту, и возможность увольнения из армии и флота уже через пять лет после выпуска из училища. Крупные единовременные выплаты по выслуге в двадцать лет и в случае гибели при исполнении воинского долга. И ряд других новшеств.

Прав был Рома. Вьюношей бледных со взором горящим, таких как Виктор, среди поступающих не так уж и много. Хотя их и отличает особое упорство, и уж кто-кто, а они точно рапорт на отчисление не напишут. Большинство же поступающих смотрят на этот вопрос сугубо прагматично. И в этом плане служба в вооруженных силах становилась куда престижней прежнего.

Ну и такой момент. Эфир и впрямь весьма странная штука, и явно имеет уклон в сторону насилия. Ну или, по меньшей мере, именно такой вывод напрашивается исходя из имеющихся данных. И нет, об этом думает не только Аршинов. Хватает различный теоретиков, публикующих свое мнение не только в желтых листках, но и в государственных изданиях. Их даже допускают на радио!..

В семь их сменили однокурсники из третьего взвода. Они уже не желторотики, у которых сдача наряда могла растянуться и на час, и на два. Поначалу-то бывало всякое. Порой и за грудки хватались, когда кто-нибудь особенно хитромудрый начинал перегибать. Но это уже в прошлом. Если только сталкиваются представители разных курсов. Да и то, не часто, а лишь в случае обостренных личных взаимоотношений.

Особо собираться ему не пришлось. Форма одежды и так парадная. Разве только побриться, ибо с суточной щетиной в город никто не отпустит. Как говорится — настоящий офицер должен быть до синевы выбрит и слегка пьян. В отношении юнкера верно только первое. Пьяным лучше не попадаться, ибо чревато.

На автобусе доехал прямиком до железнодорожного вокзала. Всего-то, полчаса. Но едва вошел в кассовый зал, как его настроение тут же испортилось. На часах двадцать ноль-ноль. Сами-то кассы работают круглосуточно, но перед ними скопилось столько народу, что никаких сомнений, быстро он тут не управится. Однако, делать нечего и он встал в очередь.

— Простите, господин юнкер, но на тридцатое число билетов нет, — ответила кассирша, возвращая ему проездные документы.

— Как нет? — возмутился Виктор, простоявший в очереди почти два часа.

— Вот так, господин юнкер, — развела руками дородная женщина.

— А на когда есть?

— На пятое июля.

Пять дней! Он потеряет пять дней отпуска!

— Тогда плацкарт.

— Плацкарт на завтра так же продан.

— Общий.

— Господин юнкер… — начала было кассирша.

— Что и в общий нет? — с нажимом спросил он.

— В общий есть, но-о-о…

Еще бы не было в общий. Туда вообще без проблем. Правда, и не факт, что найдется сидячее место. Сутки на ногах? Да без проблем! Тем более, что у него имеется чемодан, на него-то и присядет. Он достаточно жесткий, чтобы выдержать подобную нагрузку. Глядишь еще и сохранней будет. Не упрут.

Иное дело, что юнкеру положено путешествовать первым классом. Даже не плацкартом. За подобные выходки можно и огрести по самое не балуй. Но он ведь может переодеться в гражданское платье. Благо в уголку платяного шкафа Ромки Аршинова нашлось местечко и для его вещей.

— А раз есть тогда мне билет в общий вагон до станции Троицкой, — вновь протягивая ей военный билет с проездными документами, произнес он.

— Я не могу выдать билет в общий вагон, по проездному в купейный, — отодвинула она документы обратно.

— Билет в общий вагон до станции Троицкая, — выложив в окошко красненькую, повторил Виктор.

Сзади уже шушукались и слышались недовольные голоса. Уж больно долго возился юнкер, но Нестеров и не подумал тушеваться по этому поводу. Он должен уехать тридцатого, и он уедет.

Была мысль отправиться на аэродром. Самолетом он вообще доберется за каких-то три с половиной часа. Только сомнительно, что у него из этого что-то получится. На его борту ведь всего-то четырнадцать пассажирских мест, и несмотря на дороговизну билетов, желающих совершить воздушное путешествие гораздо больше пропускной способности авиакомпании.

Выйдя из здания железнодорожного вокзала, Виктор глянул на часы. Десять часов вечера. Не сказать, что так уж и поздно. Но в то же время, идти к Аршиновым уже неудобно. В это время они с Ромкой обычно уже давно убегали из дома, и признаться, Нестеров просто не в курсе, не ложатся ли его родители в это время уже спать. Идти в клуб в форме? Более глупого решения представить себе трудно. Значит…

Он подошел к телефонной будке и набрал номер Аглаи. Вообще-то, тоже не то чтобы урочный час.

— Ало, — после первого же гудка послышался ее голос.

— Здравствуй. Это я.

— Здравствуй Витя. Очень хорошо, что ты позвонил. Поднимайся, я тебя жду.

— Кхм. Вообще-то я на вокзале.

— Покупал билеты?

— Потому и задержался.

— Купил?

— На тридцатое.

— Бери такси и приезжай, я…

— Аглая, я не альфонс.

— Я помню, — сказано это было так, что он явственно увидел ее теплую, домашнюю улыбку. — Тогда добирайся как сможешь. Я жду.

И чтобы он после этого раздумывал, стоит ли отдавать таксисту целых три рубля? Да ни за что! Как уже говорилось, стеснений в средствах он не испытывал. Не то, чтобы был готов шиковать направо и налево, но сейчас оно того стоило.

Вот интересно, Михалыч когда-нибудь бывает не на посту? В какое бы время Виктор не появился во дворе дома Аглаи, тот непременно что-то метет, скребет, или катит. И взгляд такой цепкий, как у полицейского шпика. Впрочем, вид у него настолько же добродушный, а взгляд понимающий. Вот и сейчас улыбнулся в бороду, огладил усы, мол, где мои семнадцать, и привалился плечом к стене, освещенный тусклым светом фонаря.

Дверь открыла сама хозяйка, которая с порога впилась в припозднившегося гостя долгим жарким поцелуем. Ну и как волчица добычу, уволокла его в спальню, он даже ботинки не успел скинуть. Н-да. Ну хорошо хоть все пуговицы не повыдирали с мясом…

— Ты меня обманул, — погладив его по плечу, произнесла она.

— В чем?

— Сказал, что на тебе не царапины. Но я не помню этот шрам.

Странное дело. Осколок прошелся так, словно не очень глубоко полоснули ножом. Но шрам получился отчего-то довольно широким. Хотя и обошлось без нарывов.

— То есть, о всех ссадинах тоже надо было рассказать? Я еще и коленку рассадил.

— Там шрама нет, — убежденно произнесла Аглая.

— Просто поцарапался о железяку. Это же танк. Там повсюду металл.

— Врешь. В газете писали, что ваш танк подбили.

— Попали в машину, нас развернуло, мы бросили дымовые гранаты, и под прикрытием завесы убежали.

— Трусов у нас не награждают.

— Нет, но до этого-то мы очень даже погеройствовали, — притягивая ее к себе, и целуя в податливые губы, возразил он.

Она ответила на его поцелуй, и на этот раз полностью отдала инициативу в его руки, наслаждаясь сильными объятиями, и прикосновением крепких заскорузлых ладоней. Железо, оно такое, свою дань непременно возьмет. И это возбуждало ее особенно…

Утром Аглая предложила ему прокатиться вместе на дикий пляж, благо народу там бывает немного. Слишком далеко, и добраться можно только на автомобиле. На лошадях слишком долго. Ну и негласная традиция, приезжающие туда не приближаются друг к другу. Вдруг случится такое, что повстречаются знакомые. К чему ставить их в неловкое положение. Ну и самим светиться не больно-то хочется.

Однако Виктор предпочел отказаться, от этой поездки. Он вообще старался не показываться с ней на людях. И причина вовсе не в ее возрасте. Просто, он обычный юнкер, из простой семьи. Она, состоятельная светская львица. Что могут подумать при виде такой парочки? Только одно. Он является ее альфонсом. Вот уж какой радости и даром не нужно.

Покинув квартиру Аглаи Нестеров направился прямиком домой к Аршиновым. Он уже на втором курсе, а потому командование уже особо не задается вопросом, где юнкер провел ночь в увольнении. Раз не притянул за собой хвост, значит все в порядке. Но не навестить Анну Федоровну, Виктор не мог. Уж больно хорошо она к нему относилась. Говорит, что он хорошо влияет на Романа. Сомнительное утверждение. Но если он не придет засвидетельствовать свое почтение, непременно обидится.

— Витя, вы купили билеты? — поинтересовалась Анна Федоровна, усадив его за стол, пить чай.

Вообще-то, Аглая его накормила. Не могла себе позволить отпустить его на голодный желудок. Еще и ночью подкармливала, спохватившись, что уволокла его в постель прямо с порога. Но отказать маме Романа он не мог. Лучше уж лопнет. Впрочем, до этого еще очень далеко. Желудок юнкера, что топка паровоза, сколько не забрось, все переработает не поморщившись.

— Да, Анна Федоровна, купил. Благодарю, — принимая от нее чашку чая, ответил он.

— И когда уезжаете?

— Тридцатого.

— Вы счастливчик. Сейчас сезон отпусков и… Витя, а позвольте взглянуть на ваш билет, — запнувшись, и посмотрев ему в глаза, попросила она.

— Зачем? — как можно беззаботней пожал он плечами.

— Хочу убедиться, что вы меня не обманываете, и не будете ночевать несколько дней, не пойми где. Я лично пока не знакома с вашими родителями, но все же ощущаю перед ними ответственность за вас.

— Пожалуйста, — он извлек из нагрудного кармана билет и показал ей.

— Общий вагон!? Глеб, как тебе это? — обратилась она к мужу. И тут же опять к Виктору. — Это недопустимо!

— Анна Федоровна, уверяю вас, со мной ничего страшного не случится. Да нас так гоняют в училище, что сутки в общем вагоне это сущая мелочь.

— Нет. Так дело не пойдет, — покачал головой полковник Аршинов. — Вы будущий офицер, молодой человек, и должны соответствовать. Я понимаю, когда речь идет о службе. Доводилось мне и в скотном вагоне пропашем навозом кататься. Не к столу будь сказано. Но это другое, — закончил Глеб Данилович.

— Сделаем так, Витя, сейчас мы закончим завтрак, а к полудню вы должны быть на вокзале. Только непременно в форме. И уже оттуда позвоните мне. А пока вы будете добираться, я все решу.

— Решила воспользоваться правительственной бронью? — вздернул бровь Глеб Данилович.

— Ну, для чего-то же я служу в столичной управе. Имею право, — пожала она плечами.

Виктор посмотрел на Романа, словно спрашивая, не составит ли он ему компанию.

— Не. На меня не смотри. Я спать, — отодвигая от себя чашку с наполовину недопитым чаем, открестился тот.

Ну что тут сказать. Судя по его помятому виду, увольнение в очередной раз удалось. Причем не только в плане веселья, но и мордобоя. Интересно, кто ему составил компанию на этот раз? Или вышел один на один? Виктор вдруг ощутил как у него начали зудеть кулаки. Странно. Прежде он никогда не был драчуном. А тут вдруг такие склонности.

После завтрака, Нестеров поспешил на вокзал. Время-то уже к полудню. А от дома Аршиновых добираться не так уж и близко. А потому пришлось потолкаться в автобусе. Солнечный воскресный день, народу дома не сидится. И это еще не вечер. Как только станет попрохладней, Светланскую запрудят толпы горожан. Да и не только ее. А уж в летнем саду, так и вовсе будет не протолкнуться.

Позвонил Анне Федоровне. Та велела ему подойти к кассе номер один и передать кассиру, свои документы и купленный вчера билет. Хм. Он бы с радостью. Только не представлял как это сделать. Сегодня днем очередь тут ничуть не меньше, чем была вчера вечером. Разве только лица другие.

А нет. Вон того мужчину в светлом костюме он узнал. Вид помятый и усталый, на щеках щетина. Вот интересно, какого он тут трется в надежде, что кто-то сдаст билет. Лично Виктор лучше бы отправился в общем вагоне, чем так-то маяться на вокзале.

К слову, это была та самая касса, в которую Виктор вчера простоял битых два часа. И тетка в окошке та же самая. Только в другом платье. Он ее едва сумел рассмотреть в небольшом просвете между телами давящихся в очереди пассажиров.

Нестеров конечно же помнил инструкцию Анны Федоровны, но не представлял, как ей следовать. Поэтому стоял вроде как и неподалеку от окошка, но в то же время явно не в очереди и не претендуя на место подле него. Как результат, это ни у кого не вызвало негатива. Ну стоит себе и стоит. Может вон, вывешенную на стекле информацию читает.

Кассирша приподнялась со своего места. Благодаря помосту внутри кассы, она имела возможность посмотреть поверх голов пассажиров. Их взгляды встретились, после чего она опять опустилась на свое место. И тут он увидел, как она высунула в окошко руку, скользнувшую змеей между двумя мужчинами. Еще не уверенный в том, что поступает правильно, он сунул в ее пальцы свои документы, и рука тут же исчезла.

— Спокойно господа! Спокойно! Правительственная бронь, — послышался ее голос, в ответ на возмущение столпившихся у окошка.

Виктор от охватившего его стыда был готов провалиться сквозь землю Тем более, сознавая, что билет у него по сути имелся, а вот эти люди стоят без какой-либо гарантии приобрести их. А тут еще и встретился взглядом с тем самым мужчиной. Только странное дело, он понимающе улыбнулся, и подмигнул, словно подбадривая его.

Рука кассирши с документами вновь показалась в просвете между покупателями. Виктор выхватил их, не имея возможности даже поблагодарить женщину, и отошел в сторону. Открыл военный билет, заглянув вовнутрь.

Девять рублей двадцать копеек, за возврат. Купейный билет на тридцатое июня, на бланке красного цвета. Что означает бронь. И еще один, уже обычного, желтого, на двадцать девятое июля. Получается туда и обратно. А вот проездных выданных в училище уже не было. Ну что тут сказать, Анна Федоровна прямо ангел хранитель.

— Хм. А хорошо, Нестеров. Очень хорошо, — подполковник Дерягин оторвался от окуляра трубы и потер руки.

Еще бы. Начальник кафедры огневой подготовки одновременно являлся главным тренером команды училища по военному многоборью. А там умение владеть оружием далеко не на последнем месте. Каждый промах, это штрафные очки. Даже если ты пришел к финишу вторым, но твои результаты стрельбы лучше чем у опередившего тебя, победу могут присудить и тебе.

— Унтер-офицер Макаров, — позвал подполковник.

— Я, товарищ подполковник, — тут же отозвался командир отделения Виктора.

— Сопроводите юнкера Нестерова на полосу препятствий. Он должен уложиться в норматив не менее трех раз. После чего бегом сюда.

— Есть.

Чего Виктор не ожидал, так это вот такого поощрения. Он с надеждой посмотрел на Макарова, но тот только отрицательно покачал головой. Ссориться с начальником кафедры он явно не собирался. Так что, никаких сомнений, контролировать выполнение приказа он будет на совесть. Вот ведь!

С переходом на второй курс все решили, что теперь-то можно расслабиться, ибо успели попривыкнуть к нагрузкам, дисциплине и уставному распорядку. Но не тут-то было. Если после зимнего отпуска рапорта на отчисление написали одиннадцать однокурсников, а потом в течении полугода ушло еще пять. То после летнего таковых сходу нашлось двадцать восемь. Тридцать дней без вот этого вот всего, а потом вдруг опять с головой в — так точно, никак нет, виноват, дурак, исправлюсь. Вот и сломались парни в первую же неделю.

Правда, тут их ожидало горькое разочарование. Реформа вооруженных сил не обошлась без подводных камней. Так, возможность отчислиться из военного училища сохранялась. Вот только осуществить это было практически нереально. Достаточно сказать, что самый простой способ это инвалидность или перерождение. Подобные меры вкупе с увеличением набора на первый курс, вело к резкому росту офицерского корпуса уже в ближайшие годы. Правда, Виктор был уверен, что качество подготовки кадровых офицеров при этом резко упадет.

Мало парням этой напасти, так тут еще и второй круг курса молодого бойца. Или первый, зрелого. Без ста грамм вот так сразу и не разберешь. Но гонять их начали как бы еще и не крепче прежнего. После чего вывезли на полигон для полевых занятий. Тут и общевойсковая подготовка, и сдача нормативов на технике, проверяли чему юнкера научились на стажировке.

Признаться, Виктор сильно сомневался, что у него получится трижды кряду уложиться в норматив полосы препятствий. Один. Ну два. Но три!? Н-да. Перспектива пойти на четвертый виток подстегнула не хуже готового вцепиться в задницу волкодава. Оно конечно результат был только на троечку, но все же уложился.

После этих мучений бегом на огневой рубеж. А до него добрых пятьсот метров. Когда Макаров докладывал Дерягину о выполнении приказа, Виктор стоял на трясущихся ногах, пребывая в полной уверенности, что вот сейчас рухнет прямо в траву, и будь, что будет.

— Заряжай, — окинув его внимательным взглядом, приказал подполковник.

Дыша как запаленная лошадь Виктор перебросил из-за спины винтовку. Трясущимися руками разложил приклад, открыл затвор, взял со стола первую обойму и выдавил патроны в магазин. Получилось не сразу. Но он управился. После чего глянул на начальника кафедры. Тот утвердительно кивнул, и Новиков взял вторую, и едва не выронив ее, определил патроны в магазин и закрыл затвор, поставив оружие на предохранитель.

— Пятнадцать секунд, время пошло, — коротко бросил офицер, не дожидаясь доклада и щелкая секундомером.

Виктор вскинул винтовку, сбросил предохранитель, глубоко вздохнул пытаясь унять дыхание и дрожь в руках. Ага. Как бы не так! Кровь упругими толчками струится по венам, грудь вздымается как мехи, руки трясутся, глаза застилает пот. Прикрыл веки пытаясь ощутить винтовку, почувствовать с ней некое единение. С ростом показателей Сути, это ему давалось с каждым разом все лучше и лучше.

Вот оно! Открыл глаз. Посадил мушку под черный круг центра мишени в ста метрах от огневого рубежа. Мысленно представил себе траекторию пули, как это делал с некоторых пор. После чего плавно потянул спусковой крючок.

Передернул затвор, зажимая рукоять между большим и указательным пальцами, и не выпуская ее потянул спусковой крючок подушечкой безымянного пальца. Раз. Другой. Третий. Он отстрелял все десять патронов словно в его руках была не обычная «горка», а едва ли не автомат. Причем, несмотря на задержку с открытием огня, управился за секунду до конца отведенного времени.

— Все в яблочко, — удовлетворенно произнес подполковник. — не халтурили? — уточнил, глянув на Макарова.

— Никак нет, — для убедительности тряхнул тот головой.

Вообще-то, странный вопрос, учитывая состояние в котором пребывал Виктор.

— Это хорошо. Передайте взводному, что я забрал Нестерова.

— Есть, — бросил руку к обрезу кепи, Макаров.

— Пойдемте, товарищ юнкер.

Они отошли на огневой рубеж, где тренировалась команда по военному многоборью. Посторонние сюда попросту не допускались. Всего сейчас здесь было пять человек. И среди них Игнатов, из первого взвода.

Вот уж никогда не подумал бы, что он хороший стрелок. Но на стажировке был серьезно удивлен. Поскольку тот обращался со стрелковкой немногим хуже Виктора. Ну хорошо. Не так уж и немногим. Но уж в роте точно шел следом за Нестеровым. Вот и не обошел его вниманием подполковник Дерягин. Правда, с Максимом занимался капитан Прибылов, а вот им заинтересовался сам подполковник. Отчего плечи сами собой расправились, мол, знай наших.

— Виталий Олегович, я присмотрю за вашим подопечным. А вы пока, не могли бы сменить меня на огневом рубеже взвода, — обратился начальник кафедры к Прибылову.

— Непременно, Михаил Евгеньевич, — капитан сделал Максиму последние наставления, и поспешил выполнить приказ начальства.

Среди офицеров как-то не принято козырять званиями. Наследство еще царской армии. Даже в боевой обстановке обращаются в основе своей по имени отчеству.

— Ну, что же, Виктор, давайте вы мне покажете, что можете с пистолетом-пулеметом, — кивнув на лежащий на столе ППГ-15, произнес подполковник.

— Что мне делать? — уточнил Виктор.

— Для начала снарядите все четыре магазина, — распорядился он и подошел к Максиму, стрелявшему из винтовки.

Остальные четверо юнкеров команды, были предоставлены самим себе. Рядом с ними лежали вскрытые цинки, валялись опустошенные коробки, блестели на солнце лакированные гильзы. Латунь в ДВР используется только в гражданском секторе, и патроны те получаются несколько дороже. Впрочем, есть настоящие ценители, которые не признают стальные ни под каким видом.

На лицах стрелков выражение неприкрытой скуки, и даже каторги. Стрелять им явно уже надоело. Но судя по наличествующим рядом с ними патронам, закончат они нескоро. Уши прикрыты наушниками. У Виктора имелись точно такие же. Только они остались в казарме. Хотел было прихватить с собой, но взводный подобный подход не оценил и приказал убрать в чемодан с личными вещами. Только, похоже, прикупил он их все же не зря. Коль скоро этим разрешают пользоваться подобной защитой, то и ему не запретят.

— Нус-с, товарищ юнкер, поведайте мне о ваших успехах в обращении с пистолетом-пулеметом, — вернувшись к нему, произнес подполковник.

— Стреляю двойками. Первый патрон неизменно в яблочко. На магазин получается одна-две серии по два патрона, — коротко доложил Виктор.

— Очередь на три патрона не пробовал?

— Пробовал несколько раз. Но потом отказался.

— Почему?

— Решил сначала получить устойчивый результат на двойках. Но, несмотря на вторую ступень «Пистолетов-пулеметов», пока, воз и ныне там.

— Понятно. Нус-с, огонь.

— Есть.

Виктор взял автомат, присоединил магазин, передернул затвор и вскинул оружие. Посадил мушку под срез черного кружка мишени и нажал на спусковой крючок. ППГ привычно толкнул в плечо выпустив две пули.

Есть! Со второй попытки! В магазине еще двадцать шесть патронов, и кто знает, может повезет еще раз. Воодушевленный успехом Виктор вновь нажал на спусковой крючок.

Ну что сказать. Не повезло. Серий больше не получилось. Впрочем, обошлось без промахов и на том спасибо. Не то, чтобы это было для него свойственно, но ведь закон подлости никто не отменял. Мало ли по какой причине он мог дернуть.

— Юнкер Нестеров стрельбу закончил, — доложил Виктор.

— У нас самостоятельности куда больше, чем в обычных подразделениях, товарищ юнкер. Вы знаете правила безопасности при проведении стрельб. Нарушите, взыщу так, что рады не будете. Побольше самостоятельности, Нестеров.

— Есть, побольше самостоятельности, товарищ подполковник.

Виктор отсоединил магазин. Проверил отсутствие в нем патронов. Передернул затвор. Контрольный спуск. И положил оружие на стол.

— Каков результат? — поинтересовался Дерягин.

Он даже не приближался к трубе, чтобы отслеживать результат, а наблюдал за самим Виктором. А потому ничего удивительного в том, что не знал как тот отстрелялся.

— Одна серия, остальные шестиочковые.

— Ясно. Знаете в чем причина?

— Нужно нарабатывать практику, — пожав плечами, высказал свою точку зрения Виктор.

— Или менять технику, — покачав головой, возразил подполковник.

Взял со стола автомат, сменил магазин, подмигнул Нестерову, и вскинув оружие выпустил все патрону одной непрерывной очередью. Удовлетворенно кивнул. Разрядил, проверил оружие и положил его на стол.

— Одна серия из четырех патронов, одна из трех и три из двух. Четыре пули мимо яблочка. Моя база владения стрелковым оружием ниже вашей, хотя и повыше, чем у вашего товарища, Игнатова. Вопросы?

— Н-но как? — только и сумел выдавить Виктор.

— Все дело во вкладке. Вы стреляете из автоматического оружия так же, как и из винтовки. Но, несмотря на скорострельность «горки», это в корне не верный подход. Здесь нужно действовать иначе. И тогда совершенно не имеет значения из чего вы стреляете, из пистолета-пулемета или пулемета. Возьмите автомат, присоедините пустой магазин, и прицельтесь.

Виктор выполнил распоряжение. Дерягин вновь кивнул своим мыслям, а потом начал объяснять Виктору, что именно он делает не так. Признаться стойка была непривычной. Стоять приходилось как-то ссутулившись, подав плечи и тело вперед.

Битый час он тренировался правильной вкладке с незаряженным оружием. Причем всякий раз подполковник подмечал что он делает не так, и показывал как это исправить. При этом успевал еще и заниматься с Игнатовым. Правда, его он натаскивал на работу с винтовкой. Как видно, решил, что учить Нестерова, только портить, коль скоро у него и без того все в порядке. Чего не сказать об автоматическом оружии.

Наконец дело дошло до стрельбы. Присутствовала надежда, что тренировка не пройдет даром и он сходу получит положительный результат. Тем более, что он чувствовал, что оружие в его руках ведет себя иначе. И куда лучше прежнего. Ему было значительно проще выдерживать линию прицеливания, Ствол не гулял так, как прежде. Но реальность его не обрадовала. Из тридцати выпущенных пуль только шесть оказались результативными. О сериях и говорить нечего.

— Что же ты, мой друг, не весел? Что ты голову повесил? — нараспев произнес подполковник.

— Да я… — растерянно начал было он, и осекся.

— Выдыхайте, Нестеров. Выдыхайте. Стойка правильная. Урок вы усвоили правильно. Видно, что оружие чувствуете, оно в ваших руках не брыкается, ходуном не ходит. И это главное. А результат. Не все измеряется заработанным опытом. Посмотрите, — указал он на трубу.

Расстояние всего-то полсотни метров. Оптика мощная. Стрелял он в свежую мишень. Так что отметины от пуль теперь видел явственно.

— Пересчитайте пробоины. Я не глядя скажу вам, что их тридцать и все легли не далее восьмерки.

— Так и есть, — закончив с подсчетами, ответил Нестеров.

— Вы хороший стрелок, юнкер. И при такой вкладке не попасть в мишень просто не могли. И чтобы в этом убедиться. Заряжайте последний магазин и непрерывный огонь. Но на этот раз из своей прежней стойки.

Ну что сказать. Не даром же Дерягин занимал должность начальника огневой подготовки и курировал команду училища. Два попадания в яблочко. Но главное не это, а шесть пуль ушедших в молоко и разброс по всей мишени.

— Все понятно? — ухмыльнувшись, поинтересовался подполковник.

— Отрабатывать новую вкладку, нарабатывать опыт, и результат будет, — подытожил Виктор.

— Именно. И учтите, Нестеров, стрельба на выбивание серий входит в программу соревнований. Причем как из пистолетов-пулеметов, так и из пулеметов. Так что, отрабатывайте вкладку, не ленитесь. У нас конечно предусмотрены поощрения для членов команды. Но есть и спрос. Учитывайте это.

— Есть учитывать, товарищ подполковник.

— Заряжайте и стреляйте, — кивнув на вскрытый цинк, приказал Дерягин.

— Разрешите вопрос, товарищ подполковник.

— По теме или как?

— По оружию, — уклончиво подтвердил Виктор.

— Ну спрашивайте.

— Я вот все понять не могу. Умения улучшают только нашу базу. Если я посредственный стрелок, то они окажут на меня благотворное влияние, и как результат я стану более собран, буду лучше чувствовать оружие, его особенности. Но это не повлияет на характеристики самого оружия. Только на меня.

— Все правильно.

— А как же тогда тот же «Камуфляж». Он ведь по сути оказывает влияние на моего противника, фактически отводя ему взгляд. «Аптечка» и вовсе воздействует напрямую не только излечивая раны, но и возвращая к жизни. Конечно при определенных условиях, но все же.

— Хотите спросить, нет ли Умений или артефактов способных повлиять на характеристики самого оружия?

— Так точно.

— Насчет артефактов не скажу. Ни о чем подобном не слышал. Только разговоры на уровне — а было бы неплохо. А вот что касается Умений, то есть такое. Тоже из разряда воинских, «Снайпер». Первая ступень уменьшает разброс на один процент. Вторая на два, третья на четыре и четвертая на восемь. Звучит конечно не очень, но на деле куда как серьезное подспорье. А главное, распространяется на все огнестрельное оружие. Будь это хоть древний мушкет.

— И как можно получить такое Умение? — тут же сделал стойку Виктор.

— Проще простого. Поднять на четвертую ступень «Винтовку», «Стрелка», «Маскировку», «Камуфляж», «Наблюдательность», «Топографа», «Метеоролога».

— Это получается почти два миллиона опыта, — не сдержал своего удивления Виктор.

— С учетом того, что для получения и роста некоторых Умений нужно выполнить определенные условия, гораздо больше. Но с другой стороны, обладатель «Снайпера» сам по себе получается ходячим артефактом.

— А на пушки это не распространяется? — с нескрываемой надеждой поинтересовался он.

— Вопрос достойный танкиста и артиллериста, — улыбнулся подполковник. — При наличии четвертой ступени «Снайпера», «Пушка», «Командира танка», «Наводчика» и «Заряжающего», открывается доступ к Умению «Канонир». Надбавки те же самые, что и у «Снайпера». Что приуныли, Нестеров?

— Да как-то оно… — не нашелся с ответом Виктор.

С одной стороны вроде как изменения и возможны. Но с другой… Это сколько же нужно опыта, чтобы разброс снаряда уменьшился всего лишь на восемь процентов!..

Впрочем… Виктор завис на пару минут, мысленно производя подсчеты. А почему собственно говоря он с таким пренебрежением-то? Сорокасемимиллиметровка на тысячу метров дает среднее рассеивание радиусом восемьсот миллиметров. Минус восемь процентов, составит уже семьсот тридцать шесть. Так что, не так уж и мало. А если взять артиллерию, так там эллипс рассеивания уменьшится еще больше. Однозначно есть смысл вкладываться в это дело со всем тщанием!

Жаль только, это пока лишь дальние перспективы. Ну или выкупить опыт. Если его доходы останутся на прежнем уровне, то через год в его распоряжении будет порядка двух с половиной тысяч рублей. На которые можно приобрести сто двадцать пять тысяч опыта. То есть, к моменту выпуска он выкупит полмиллиона. Всего лишь! Конечно за три года он что-то заработает. А с его данными получается не так чтобы и мало. Но…

Помимо Умений ведь нужно же еще вкладываться и в Харизму. До минимальных значений для комвзвода ему осталось четыре очка надбавок. Но кто сказал, что он сможет опять что-то изобрести. От него это вообще не зависит. То фонтанирует идеями, а то вообще ничего. Ноль. Так что делать ставку на это в корне неправильно.

Да что же все так сложно-то!

— Роман, не мечи так, словно с голодного края, — сделала замечание Анна Федоровна.

— Так и есть, мам. Месяц полигона на подножном корме.

Виктор только усмехнулся на эти слова. Врет как дышит, а дышит часто. То, что жили в палатках, это факт. И с удобствами было не очень. Но несмотря на полевые условия, сухим пайком их не пичкали. Кухня была хорошая. Пусть и без особых разносолов, зато вкусно, сытно и ни единого случая дизентерии. Наоборот, вернулись в училище может и не отъевшимися, но явно подобравшимися, обветренными, загорелыми и заматеревшими.

Анна Федоровна даже руками всплеснула, когда увидела их на пороге. Хотя и непонятно с чего. Старший ведь не так давно отучился. И каким он становился после лагерных сборов она видела прекрасно. Впрочем, мать, она и есть мать. И да. Следом за удивлением в ее взгляде мелькнула и гордость за кровиночку. Взрослеет сын-то. И это радует родительское сердце особо.

Глеб Данилович отложил газету, подошел к сыну, повертел его хмыкнул, хлопнул по плечу, мол, хорош. Потом поприветствовал Виктора. И поинтересовался у супруги, сколько ему еще терпеть с ужином, ибо оболтусы-то вот они, явились не запылились.

Виктор, в отличии от Романа, старался есть не торопясь, отдавая должное кулинарным способностям Анны Федоровны, которая по случаю возвращения сына сама встала к плите…

— Как у вас дела? Военную реформу успели на себе ощутить? — когда перешли к десерту, поинтересовался глава семьи.

— Мы, нет, — пожал плечами Роман. — А вот те кто после летнего отпуска хотел написать рапорт на отчисление, прочувствовали изменения на своей шкуре, — не удержавшись от смешка, закончил он.

— Вообще-то, начальники училищ должны были получить особые распоряжения относительно репрессивных мер, — с сомнением произнес Аршинов старший.

Полковник. Командир полка. И что с того, что стрелкового. Реформа-то коснулась всех родов войск, без исключения. Конечно со своими особенностями и отличиями, как оно было всегда. Но это уже частности. Ну и сын, обучающийся в военном училище. Поэтому ничего удивительного в информированности Аршинова.

— Ага. Только об этом наверное забыли сказать командирам рот и взводов, — хмыкнул Роман.

— Не передергивай, — возразил Виктор. — Никто к написавшим рапорта предвзято не относится. С каждым отдельно переговорили командиры. И заместитель начальника училища по кадрам, провел разъяснительную лекцию. Просто некоторые твердо уверились в своем решении уйти из армии и начали заваливать учебу. Ну, а к ним за это применили некоторые меры мотивации. И коллективной, в том числе.

— Ага. Ну, это нормально. У меня тоже нашлось несколько офицеров которые решили, что у них появился реальный шанс скоренько распрощаться со службой. Правда не поняли, или сделали вид, что не поняли, что это только в дальней перспективе. Реформа-то растянута на пять лет.

— Глеб Данилович, ну вот вы, как командир полка, скажите пожалуйста, какой смысл в подобном подходе?

— А что вас не устраивает, Витя?

— Лично я полагаю, что качество подготовки кадровых офицеров резко снизится.

— И будете в корне неправы, — покачал головой полковник.

— Но те кто учатся из под палки, никогда не сравнятся с теми, кто по настоящему желает связать свою жизнь со службой.

— Э-э-э не-э-эт. Не можешь, научим, не хочешь, заставим, не доходит через голову, дойдет через ноги и руки. Старые добрые принципы на которых все армии мира всегда держались, держатся, и держаться будут. Конечно из под палки выйдут не те офицеры, что учатся с желанием, но все же на голову выше выпускников военных кафедр. С этого года пиджакам все так же присваивается звание прапорщика военного времени, но в случае мобилизации их будут ставить на должность командиров танков. А там уж как получится. Выпускники же военных училищ должны будут отслужить минимум пять лет, после чего могут увольняться со службы.

— Выходит, вся реформа, по сути, затеяна только ради создания мобилизационного резерва? — поинтересовался Виктор.

— А разве это не очевидно? — отпивая чаю, пожал плечами Аршинов старший.

— Только боюсь, что желающих стать офицерами станет куда меньше.

— Процент выходцев из интеллигенции резко снизится. И скорее всего это уже случилось, — согласно кивнул полковник. — Но число желающих из рабочих и крестьян возрастет. Вы забываете о таком серьезном побудительном мотиве, как значительное увеличение денежного довольствия. Офицеры и без того не бедствовали, а теперь станут получать еще больше. Жалование молодого подпоручика раза в два больше, чем у начинающего инженера. Или вы, Витя, уже и не помните те времена, когда ваша семья испытывала материальные затруднения?

— Отчего же, помню конечно. Просто даже тогда, отец предпочел бы, чтобы я выбрал гражданский институт.

— А стал бы он так же думать, при сегодняшних перспективах?

— М-м-м. не знаю.

— Вот то-то и оно.

— Но это не показатель. Отец из казаков, как он любит говорить — из воинского сословия.

— Допустим. Но ведь есть еще Эфир и Суть. В вооруженных силах перспективы роста ступеней Умений куда выше.

— Пап, извини, мы побежим. Ладно? — поняв, что разговор может и затянуться, произнес Роман.

— Бегите конечно. Мы с мамой тоже будем собираться. Сегодня в театре премьера, — извлекая портсигар согласился Аршинов старший.

— Кстати, Рома… — заговорила было Анна Федоровна.

— Мам, ну не начинай. Рано мне еще по театрам ходить. До него нужно сначала дорасти, — перебил ее сын.

В ответ она лишь безнадежно махнула рукой. Глеб Данилович многозначительно улыбнулся, и подкурил папиросу.

Уже через двадцать минут они вышли из дома, переодетые в гражданскую одежду. Поначалу Виктору было неудобно, что его вещи стирают и гладят наравне с Ромкиными. Но Анна Федоровна только отмахнулась, когда он попытался воспротивиться этому. Тем более, что делает это не она самолично, а прислуга. А той без разницы, одной парой брюк больше, одной меньше.

— О, глянь, — толкнул Роман Виктора в бок, указывая в переулок.

Нестеров глянул в указанную сторону и рассмотрел трехэтажный дом дореволюционной постройки. Уже опустились вечерние сумерки, а потому по фасаду горело сразу четыре фонаря, ярко освещая как само здание, так и автостоянку перед ним, забитую легковыми автомобилями различных марок. Окна занавешены светлыми занавесями, но сквозь них отчего-то не пробивается ни одного проблеска света. Вообще-то странно.

— «Ристалище», — прочитал он название над входом. — Что за зверь?

— Это сегодня прямо владивостокский бум. Но скоро и до провинции дотянется.

— Объяснишь? — заинтересовался Виктор.

— Да просто все. Помнишь наши пострелушки на тактическом городке.

— Еще бы, — невольно поведя плечами, подтвердил Нестеров.

Ну что тут сказать. Воспоминания не из приятных. Повезло тем, кто получил переломы ребер и резинка проникла-таки в мягкие ткани. Их привели в порядок посредством «Аптечек». А вот те кто обошелся ссадинами, синяками и кровоподтеками восстанавливались самостоятельно.

— Все то же самое, — начал пояснять Роман. — Три этажа, три площадки. Двери, мебель, все осталось неизменно. Единственно пробили еще несколько дверных проемов. Наружные стены и потолки обшиты толстым войлоком, так, чтобы звуки пальбы не вырывались на улицу. Участники разбиваются на две команды, и начинают палить друг в друга. Правила договорные. Ну или можно выйти один на один. Правда такое не приветствуется. Владельцу не выгодно. Если только заплатить красненькую.

— А поконкретней?

— Оружие, револьверы и пистолеты. Можно свои, можно взять на прокат местные. Пятьдесят копеек. Аренда площадки, «ристалища», рубль в час с человека. Абонемент, красненькая в месяц. Пять процентов опыта, заработанного на «ристалище», уходит клубу. Вот и все, если вкратце.

— И что, много желающих подраться?

— Отбоя нет.

— Признаться, не вижу выгоды, — Виктор пожал плечами и пошел дальше.

— Это потому что ты все измеряешь возможностью заработать опыт, — присоединяясь к нему, возразил Роман. — А между тем, это еще и возможность пощекотать нервы. Кто-то предпочитает выйти на площадку и померяться силами в рукопашной схватке. А кому-то нравится вот так, с пальбой. И потом, кроме досуга, это еще один способ выяснения отношений. Взять того же нашего Игнатова. Ну вот куда ему с кулаками против меня? Я же задавлю его, при всей его упертости. Но… Стоит только нам с ним встретиться на «ристалище», как его шансы сделать из меня отбивную увеличиваются многократно. Ну и опыт зарабатывается, не без того. Если конечно не палить в белый свет, как в копейку.

— Хм. Попробовать, что ли.

— Не настрелялся? Сначала стажировка, потом полигон. Не. Мне нужен перерыв, — отмахнулся Роман.

— Ну так и спаринги у нас чуть не каждый божий день, но ты предпочитаешь непременно подраться в клубе.

— Ну, люблю я это дело, — сокрушенно вздохнул друг.

— Рома, а ты не в курсе, где находится медицинское общежитие.

— Витя, я вообще собирался в клуб.

— Я то же. Но тут просто подумал. Клуб никуда не денется. Хочу Татьяну найти.

— Подружку свою! — тут же подхватился Аршинов. — Я в деле!

— Что, соскучился? — покосился на него Виктор.

— Витя, ты задрал. Я тебе говорил и повторяю, не было ничего. Ну чего ты такой твердолобый?

— Да мне-то какая разница? Было, не было, сами разберетесь. Только если не было, то чего ты сразу стойку сделал?

— Да потому что не дело оставлять друга в беде.

— В какой беде?

— Как в какой? Она же не одна обитает в комнате общежития. Должен же кто-то тебя прикрыть пока ты будешь миловаться.

— Рома.

— Ну хорошо. Разговаривать, — слегка разведя руками, легко согласился тот.

— Может и не повезти. А в клубе тебя наверняка уже ждут. Не соскучился по женскому обществу.

— Тебя, между прочим там ждут еще больше, чем меня. И потом, хочется свежей струи. Так. Нам туда, — указывая на автобусную остановку на противоположной стороне Светланской, решительно произнес Аршинов.

До цели добрались довольно быстро. Правда, когда были на месте, окончательно стемнело, и улицу освещали фонари. И, да, общежитие оказалось не одно. Их было целых четыре.

Во время отпуска Виктор так и не увиделся с Татьяной. В смысле, он конечно ходил к ней. Но Баевых дома не оказалось. Как сказала прислуга, они уехали во Владивосток, отдохнуть на море. Где именно проживает Татьяна горничная не знала. Оно ей ведь без надобности. Письма писать хозяйской дочке она не собиралась.

В первом же общежитии им едва не выписали пинка. Они ведь не смешанные, а делятся на женские и мужские. Политика нравственности в действии. Вахтерша, моложавая женщина лет пятидесяти, встала непреступной скалой, отказываясь пропускать молодых людей. Как впрочем и общаться вообще.

Виктор едва не вспылил на подобную грубость. Положение спас Роман. Похоже у него уже имелся опыт общения с подобными дуэньями, если можно так выразиться. Он тут же начал ей поддакивать, заверяя, что она совершенно права. Если бы не ее принципиальность, то нравы общежития и вообще всей республики упали бы ниже всяческого предела. Но ведь они не желают ничего плохого. Только узнать, не проживает ли в данном общежитии одноклассница Виктора, с которой он проучился долгие годы. Ну и подмаслил свою пламенную речь целковым животворящим.

Как оказалось студентка Баева тут не проживала. И пришлось им уходить не солоно хлебавши, да еще и потеряв при этом целый рубль. Нестеров вернул деньги другу, едва они оказались на улице. Но отступаться и не подумал. В кои-то веки он все же решил разыскать подругу. И коль скоро это требует каких-то трат, то отчего бы и нет. Аршинов только покачал головой, заметив, что трех рублей с носа, было бы более чем достаточно, чтобы нормально отдохнуть в клубе. Но кто бы его слушал.

Во втором общежитии нестеров едва все не испортил, когда хотел сэкономить время едва сходу не выложил перед ней целковый. Аршинов вовремя среагировал, и оттерев друга взял инициативу в свои руки. На этот раз обошлось без мзды. Да и не взяла бы тетка денег. Вот веником погнала бы непременно.

А так, услышав историю об одноклассниках, прониклась. Но Татьяна ей знакома не была. Хотя она знала всех проживавших здесь не просто в лицо, но и кто откуда, кем являются их родители, на каком факультете учатся, и даже как обстоят дела с успеваемостью. Словом, не тетка, а ходячая картотека. Она даже остановила выбегающую на улицу стайку студенток и поинтересовалась у них, не знают ли они такую. Но безрезультатно.

— Витя, вот что ты за валенок, а? Ты когда с людьми научишься общаться? Прешь буром, как танк. Вон, даже Харизма не помогает, при таком-то подходе.

— Это ты типа решил меня жизни подучить?

— А ты не ухмыляйся, Витя. Не ухмыляйся. Я тебе реально говорю, учись общаться, и главное обращаться с женщинами.

— А я типа того, не умею?

— Не умеешь, Витя.

— Ну знаешь!

— Я-то знаю. А вот ты похоже не понимаешь. Думаешь мне аргументировать нечем? Типа крутишь сразу с двоими, такими разными. Да только это не ты с ними крутишь, а они с тобой.

— Ну, продолжай, Рома. Продолжай, — подбодрил он осекшегося было друга.

Аршинов посмотрел в глаза Нестерову, вздохнул и отвернувшись попытался идти дальше. Но был пойман за плечо, остановлен и развернут кругом.

— Витя, у нас еще два общежития. Пошли, а?

— Ну уж нет, Рома. Мы или друзья, и честны друг с другом, или врем, недоговариваем и воротим морду.

— Ну, хочешь правду, будет тебе правда. Витя ответь самому себе, скольких женщин ты добился. Только именно ты. Нечего сказать? У тебя есть отношения сразу с двумя, но ни Настю, ни Аглаю ты не выбирал. Это они тебя взяли в оборот. Эта твоя попутчица, что подарила ручку. Кажется Алина. Будь у нее в запасе хотя бы еще один день, и ты превратился бы в ее рыцаря без страха и упрека. Единственная девушка у которой не получилось тебя завлечь в свои сети это Таня.

— Она мой друг.

— Дава-ай, убеждай в меня в этом. И себя заодно. Ты и сам подспудно не видишь в ней подругу. Всякий раз взвиваешься тигром и готов порвать за нее. И нужно быть полным придурком, чтобы не понять, что ты ревнуешь. А я, уж извини, не дурак. Вот набить кому морду, это да. В одиночку выйти против полка, не вопрос. Вышибить мозги из винтовки и даже прирезать, сделаешь. Но что касается женщин, уж извини, но тут ты не охотник, а дичь.

— З-заткнись, — дернув уголком губ, глухо бросил Нестеров.

— А ты врежь мне, Витя. Врежь. Глядишь и полегчает, — разведя руки, и не думая оказывать сопротивление, предложил Роман.

— Да п-пошел ты, — отвернулся Виктор.

— Погоди. Да погоди ты, — догнал его Роман. — Куда? Общага там.

— Ром, пошли найдем трактир поприличней.

— Чего это ты? Напиться решил?

— Н-нет, — прислушавшись к себе, возразил Нестеров. — Жрать что-то хочется.

— Мы же только ужинали.

— Ну вот хочется.

— Ладно. Пошли. Только тогда в ту сторону. Ну чего ты смотришь? Мимо третьей общаги и за угол. Там нормальное заведение, а в той стороне только тошниловка.

Мимо общежития прошли так, словно и не собирались в него заворачивать. Виктора подспудно не отпускало ощущение, что Роман его специально так повел, на случай если он все же изменит свое решение. Да только не бывать этому. И дело тут вовсе не в том, что он считает Таню другом. Просто, реально захотелось есть. Аж живот урчит. Что более чем удивительно, после разносолов Анны Федоровны.

— Отпустите меня! Вы негодяй! — какая-то неизвестная девушка беспомощно билась в руках высокого парня.

— Не брыкайся, красавица! — хрипло бросил тот.

— П-подлец! — девушка извернулась и влепила ему пощечину.

От неожиданности здоровяк ослабил хватку, и ей удалось вырваться из его рук.

— А ну стой! — взревел он, бросаясь следом.

— Витя! — попытался остановить друга Роман.

Да куда-а та-ам. Сорвался как бронебойный снаряд. Ну вот куда его несет!?

— Стойте! — выкрикнула девушка, резко остановившись и выставив перед собой руки.

Злоумышленник так же остановился, прекратив ее преследовать. Виктору бы задуматься, что что-то тут не так. Но думать-то как раз было и некогда. Да и не хотелось, если честно. Он видел цель и жаждал ее сокрушить.

Нестеров сходу нанес удар, но несмотря на довольно крупные габариты неизвестный оказался весьма подвижным. Он сумел поднырнуть под руку нападавшего, одновременно впечатав кулак в душу. Виктор задохнулся, не в состоянии вдохнуть. Противник и не думая останавливаться на достигнутом подбил ему ногу, и он рухнул на колено.

Острая боль в чашечке словно привела его в себя, и когда неизвестный нанес завершающий удар ногой, Виктор откинулся назад уходя в перекат через левое плечо. Вторую атаку ногой, он принял в жесткий блок, попытался захватить ее, но не преуспел в этом. Ничего удивительного, учитывая его состояние. Тут впору гадать, как у него вообще получилось отразить нападение.

О контратаке не могло быть и речи. Он вскочил на ноги, и отскочил на пару шагов назад. В результате этого следующая атака здоровяка прошла впустую. Он замер оценивая противника, а Нестеров тем временем пытался прийти в себя. Передышка короткая, но лучше уж такая, чем вовсе никакой.

— Прекратите! — вскричала девушка.

К слову, весьма боевитая особа, учитывая появившийся в ее руках браунинг. Аршинов едва подоспел, чтобы обезоружить ее.

— Ой! — испуганно вскрикнула она.

— Спокойно, красавица, я не бандит и не насильник. Не стоит палить, мой друг разберется с этим гадом, — вырвав из ее руки оружие, заверил Роман.

— Кто гад? Никита? Это мой парень, — всполошилась она.

— А что это тут было? — развел руками Аршинов.

— Мы шли из драмкружка и репетировали сцену.

— Хм. Да? Тогда ладно, — и не подумав вмешиваться, пожал плечами Роман.

Тем временем Никита атаковал Виктора ногой. Нестеров поднырнул под нее, дотянулся до опорной ноги и схватив за штанину изо всех сил потянул ее. У него получилось, противник покатился кубарем по асфальту. Виктор же в свою очередь нагнал его и врезал подъемом стопы в голову. Парень тут же откинулся на спину, замерев на месте.

Ага. Ну ничего удивительного. В этот раз он неосознанно в основном опирался на ухватки отца, уж больно ловок оказался паразит. Наверняка занимается самбо. Это конечно армейское единоборство, но, с учетом особенностей развития общества, оно уже прочно вошло в гражданский обиход.

— Никита!

Девушка бросилась к бесчувственному парню, и опустилась на колени. Нестеров недоумевающе посмотрел на Романа. В ответ тот слегка развел руками.

— Это ее парень. Они не ссорились.

— Твою в гробину душу мать нехай! — невольно вырвалось у Виктора.

— Бывает.

— Подождите, девушка, — опустился он рядом.

— Вы убили его!

— Не говорите ерунду, — извлекая из заднего кармана брюк «Аптечку», возразил Виктор.

Противник разумеется жив. Эфир не может ошибаться. Но в то же время он определил его как раненого, а тут может быть все что угодно. К слову, если впоследствии раненый умирал, ранившему его опыт больше не начислялся. Так что, это может быть как банальный нокаут, так и черт его знает, что еще. Ну и в любом случае, это вроде как сотрясение головного мозга. Так им говорили на занятиях по медицинской подготовке и рукопашному бою.

Вообще-то, ресурс у артефакта не бесконечный. Но и иначе поступить он не мог. Мало ли, что у парня с головой. И ведь получается ни за что. Мысленно представил себе ноль, и активировал артефакт. По телу Никиты пробежала дрожь, и он тут же открыл глаза. Судя по слабой реакции, повреждения вышли так себе. Ничего серьезного.

— Прошу прощения. Я подумал, что на девушку напали, — поднимаясь и протягивая для помощи руку, произнес Виктор.

— Проехали, — принимая помощь, легко согласился Никита.

Обычное в общем-то дело. Тут чуть не в каждом дворе появляются площадки для спарингов отсыпанные песком. На заднем дворе трактиров и танцевальных клубов такие тоже не редкость. Полиция не всех драчунов определяет в участок. Если только никто не схватился за нож или дубину. Ну и не затеяли драку среди скопления народа. И это не только в ДВР. Такая тенденция наблюдается повсеместно в мире.

И потом. Использование «Аптечки» не только исцеляет только что полученное ранение. Артефакт оказывает благотворное влияние на организм в целом, исцеляя от других недугов. Разумеется, если они не приняли хронический характер. В общем, полезная штука в плане оздоровления. И Никита только что прошел один из курсов. Почти бесплатно.

— Позвольте представиться, Роман, Виктор, юнкера танкового училища, — произнес Аршинов.

— Вика, а это Никита, мы учимся на третьем курсе Медакадемии.

— Рома, так ты мне кричал чтобы сказать о том, что они пара? — отряхиваясь, поинтересовался Виктор.

— Откуда мне было это знать. Просто, уж простите Вика, мне показалось, что убегая, вы всем своим видом словно говорили преследователю — попробуй не догони. Без обид, — прижал он руки к груди.

В ответ Никита рассмеялся, да так сильно, что на время прекратил приводить себя в порядок.

— А почему вы их не остановили когда я вам сказала, что Никита мой парень?

— Вите нужно было спустить пар. Перегрелся немного. Ах, да. Ваш пистолет. Вы бы поаккуратнее, а то еще пристрелите кого ненароком.

— Там травматические патроны, — пряча оружие в сумочку, возразила девушка. — Ну что, пойдемте в общежитие, я хотя бы приведу вас в порядок.

Виктор и Никита переглянулись. Максимум, чего они смогли добиться, это выбить пыль. Грязные разводы, подранные рубахи, а у Никиты еще и штанина. Короче, в порядок себя привести нужно однозначно. Не хватало еще, чтобы полиция в участок загребла.

Одно дело, если полицейский лично наблюдал драку, и развел соперников. И совсем другое если такое вот чудо повстречал на улице. Мало ли где ты набедокурил. А там передадут в комендатуру, и здравствуй гауптвахта. Ибо в армии наказывают не за проступок, а за то, что ты попался.

— А в каком общежитии вы проживаете, Вика? — поинтересовался Роман.

— В третьем.

— Это судьба, — хмыкнул он.

— В смысле? — вздернула бровь она.

— Витя искал свою школьную подругу. Мы обошли две общаги, но в третью решили не идти, ибо этот проглот захотел есть, и мы направились в трактир.

Виктор не хотел спрашивать о Татьяне. Он вообще чувствовал, что начинает злиться, стоит только о ней подумать. Причем, никак не мог понять, на что или кого именно направлена эта злость. Вот чувствует, что начинает заводиться и все тут.

— А как ее зовут?

— Баева Таня, второй курс, — тут же произнес Роман.

— М-м-м. Нет. Не слышала.

Вахтерша окинула странную компанию неодобрительным взглядом, и остановила его на девушке. Дородная женщина, под шестьдесят. Вот интересно, их в инкубаторе выращивают. Не сказать, что они все на одно лицо, но вот габариты, словно специальный отбор проходят.

— Здрасьте, тетя Глаша, — приветствовала ее девчушка.

— Здравствуй Вика. Где это ты столько кавалеров набрала? Да нарядные такие.

— Это они из-за меня подрались, — хихикнув, ответила она.

— Лечить, стало быть будешь? — хмыкнула вахтерша.

Никита-то от своих боевых отметин избавился. Только и того, что одежда подранная. Зато на Викторе следы схватки в наличии. И подтек на скуле уже начал наливаться синим. И как этот студент не вырубил его тем ударом, совершенно не понятно.

— И штопать одежду, — подтвердила девушка.

— Ну занимайся, медик. Только помни, что до одиннадцати, чтобы духу их в общежитии не было.

— Непременно, — заверила она. — кстати, тетя Глаша, а ты не знаешь такую, Таню Баеву.

— Была такая. Со второго курса хирургического факультета.

— Была?

— Ну да. В четыреста третьей комнате жила. После каникул они все вместе съехали. Вроде как квартиру в городе сняли.

— Понятно. Спасибо, тетя Глаша.

— В одиннадцать, — вслед компании напомнила вахтерша.

— Помню, — продолжая идти по коридору, крутнулась девушка.

Они прошли к лестнично клетке, после чего поднялись на второй этаж. Прошли по коридору с дверями по обеим сторонам, освещенному электрическими лампами. Сомнительно, что тут обходится без них и днем. С торцов коридора конечно имеется по окну, только света от них должно быть немного.

— Встречайте гостей! — открывая дверь с номером двести двадцать два, возвестила Вика, и тут же начала представлять. — Мои соседки, Рита, Зина и Надя. Никиту вы знаете. А это мои спасители, господа юнкера танкисты Роман и Виктор.

— И чего они такие красивые? — не удержалась от вопроса Надя.

— Это они из-за меня подрались, — гордо возвестила Вика, расправляя плечи, и задирая нос.

— А вот это уже интересно, — оживилась Рита, брюнетка среднего росточка, с губами бантиком и приятными формами.

Пришлось поведать им об истории их знакомства. Н-да. Получилось занимательно, чего уж там. Зина и Надя взялись помочь Вике с починкой двух рубашек и одних штанов, пострадавших в результате инцидента. Роман же предложил отметить знакомство праздничным ужином в трактире. Но девушки отказались идти туда в эту пору. Но ведь можно заказать и на вынос.

Чтобы студенты отказались от угощения? Да никогда в жизни! Не занятая Рита тут же вызвалась сопроводить Романа до трактира, и помочь донести еду. Им вручили две корзины и благословили на подвиг во имя общества.

Уже через полчаса комната наполнилась ароматами, а на столе оказалась пара бутылочек красного. Напиться с такого количества четверым девчатам и троим парням, нереально. Но чтобы кровь слегка заиграла и легче лились разговоры, вполне достаточно. Ну и чтобы выпить на брудершафт и перейти на ты.

— Ребята, а вы участвовали в конфликте с самураями этим летом, — поинтересовалась Рита.

— Что значит участвовали, — подбоченившись хмыкнул Роман. — Чтобы вы понимали, сударь и сударыни, перед вами сидит самый настоящий герой, кавалер «Георгиевского креста» Нестеров Виктор Антипович. Танк, которым он управлял в одиночку сражался против целого полка, и задержал его продвижение и предотвратил фланговый обход. А потом их экипаж еще и не позволил противнику уничтожить при отступлении переправу.

— Я читала об этом. Витя, так это был ты? — устремив на него восхищенный взгляд произнесла Зина.

— А я видела в киножурнале, и о подвиге, и то, как тебя награждали. Только в форме ты совсем другой, — придвинувшись чуть ближе, вставила свои пять копеек Надя.

— А как это было? Расскажи, — прижавшись к нему горячим бедром с другой стороны, попросила Зина.

— Это было страшно, девчата. Просто страшно.

— И ты со страху совершил подвиг, — хмыкнул Никита.

— Не боится только дурак, — с самым серьезным видом произнес Виктор. — Просто не нужно путать это с трусостью.

— Я не хотел тебя обижать.

— А я и не обиделся. Просто, когда отец мне рассказывал об этом, я до конца не понимал смысла этих слов. И только когда запахло жареным, до конца осознал, о чем он говорил.

Пока он говорил Зина и Надя времени зря не теряли. Не удовлетворившись тем, что обложили его с двух сторон, они начали тайком его поглаживать, кидая лукавые взгляды. Но против их ожиданий, Нестеров и не подумал отвечать на их… Да не намеки, а призыв.

— Ладно. Время позднее. Поря и честь знать. Тем более, что тете Глаше обещали управиться до одиннадцати, а уже полночь.

— А наша тетя Глаша с пониманием, — возразила Рита, которая уже вовсю флиртовала с Романом. — Если вести себя пристойно и не пытаться перевернуть все вверх дном, то и она ничегошеньки не замечает.

Ну, на этот счет догадаться не сложно. Не дура же она, понимает, с какого перепуга молодежь выбегает с пустыми корзинками, а возвращается с полными и весьма аппетитно пахнущими. Но конкретно ему тут оставаться не хотелось. Из головы все не шли слова Аршинова, о том, что Нестеров не охотник, а дичь.

Вот никаких сомнений, останься он здесь, и все у него сложится. Выбирая любую. Причем обе очень даже хороши. Зина посмазливей, худенькая и стройная. Надя покрупнее, прямо кровь с молоком, с солидным таким балконом. Вот только по факту это опять его возьмут в оборот. И от осознания этого он начинал не на шутку злиться.

— Витя, твою налево, ты куда? — поймал его в коридоре Роман.

— Ну, найду, чем себя занять. А ты оставайся, у тебя ведь все на мази.

— Ну вот куда ты сейчас сунешься? Первый час. Везде уже опоздал.

— Да хоть в кино, на ночной сеанс завалюсь. Давно, кстати, не ходил.

— Х-ха! Голова. Девчата, поступило предложение завалиться на ночной сеанс. Какой тут кинотеатр поблизости? Родина?

— Родина, — игриво подтвердила Рита.

— Нет. Я пас, — возразила Вика.

— И я тоже, — поднял руки Никита.

— Дайте нам десять минут и мы будем готовы, — чуть не хором, отозвались Надя и Зина.

— Витя, вот если сейчас свалишь, подведешь меня под монастырь.

— На улице подожду.

— Вместе подождем. Девчата, мы перед общагой, — возвысил он голос.

Как ни странно, несмотря на поздний час в коридоре хватало народу. Не сказать, что толпы, но все же. И кстати, между комнатами сновали в основном парни. Правда, вели себя пристойно. Не иначе как с тетей Глашей связываться никто не хотел.

К слову, она была на своем посту. И когда только спит? Вон сидит с газетой в руках. Чуть приспустила, глянула через верхний край, и опять закрылась ею.

— Витя, я что хотел сказать-то…

— Вот только не надо. Хорошо? — подняв руку, резко оборвал друга Нестеров.

— Вообще-то я не про баб. Но если уж ты начал, то какая тебе разница, ты или тебя, бери от жизни то, что само плывет тебе в руки.

— О чем ты хотел сказать?

— Ладно. Я спросил Никиту, и узнал, что он только вскарабкался на вторую ступень «Самбо».

— И?

— И ты с ним едва управился. Да и то, подозреваю, что благодаря батиным ухваткам. То твое исполнение никак не тянуло на самбо.

— Правильно полагаешь. Опыт ушел в «Кулачный бой».

— Вот именно. У тебя чертова уйма опыта лежит мертвым грузом. Может все же вложишься во что-то нужное. Та же рукопашка растет в час по чайной ложке. А она совсем не лишняя. И вообще, я тут приметил, что ты стал чаще проигрывать в спарингах. Потому что другие не забывают вкладываться в Умения.

— Ты же знаешь мою ситуацию. Опыт мне нужен для очков надбавок.

— А смысл, Витя? Уж у кого, у кого, а у тебя проблем с опытом нет. Прешь как на дрожжах. Опять же в команде по многоборью. А у них всегда с этим было нормально. Я бы на твоем месте не парился столь дальними перспективами, и подумал во что можно вложиться уже сегодня. Ну чего ты как Кощей над златом чахнешь?

— Ну не знаю. Тут ведь дело не только в очках надбавок. При наличии запаса опыта, с получением высшего образования я смогу не просто сразу подняться на седьмую ступень, но, глядишь, еще и восьмую осилю. Если сохранится сегодняшний темп, то однозначно так и будет. А это уже коэффициент опыта один и восемь. И это при том, что одновременно с этим подтяну еще и Умения. Вкладываться же сейчас это просто не рационально.

— Ну, не знаю. Я бы кое-что потерял. Опять же, ходить с битой мордой, так себе удовольствие.

— Как видишь, получается нивелировать с помощью «Кулачного боя».

— Пока да. Но ты хотя бы все излишки на банковский счет слей.

— Зачем?

— Я слышал, недавно появился новый вид грабителей. Специализируются на отборе опыта. Характерник примечает жертву. Ее похищают, после чего опустошают, и дают пинка. И вроде как уже есть случай, когда лишали жизни. А тут ты, весь такой красивый. Сколько там у тебя свободного? Под две сотни?

— Сто восемьдесят две тысячи.

— Вот-вот, и я о том же.

— Мальчики, а вот и мы, — с радостным щебетом выбежали три подружки.

Что примечательно, Вики не было, и Никита из общаги так и не вышел. Ну, что тут сказать, пусть веселятся. Зина и Надя сразу обступили Виктора с двух сторон, повиснув у него на руках. Рита вцепилась в Романа. И они шумной компанией направились к кинотеатру.

Роман, по обыкновению, травил какие-то байки, полностью завладев вниманием окружающих. Девчонки внимали ему, время от времени оглашая ночную улицу звонким смехом. Виктор же шел молча, и мысли его текли в совершенно другом направлении.

В принципе, Роман прав. Если Виктор не хочет ходить с битой мордой, то нужно вкладываться в «Самбо». Вот ведь как получается. Когда его уровня развития не хватает, когда он не поспевает за противником, Нестеров, не отдавая себе отчета, переходит на ухватки отца. А «Кулачный бой», что ни говори, проигрывает «Самбо». Его сила во внезапности и необычности подхода. Да, не рационально. Но и ходить с битой мордой, так себе выбор.

Мелькнула было мысль залить до предела. Расти, так расти. Н-но… Шестьдесят четыре тысячи. Нет. Это точно уже лишнее. Если только припрет. А так. Нужно завтра же навестить банк, и определить все излишки на счет. Хм. Не получится. Воскресенье. Тогда просить увольнительную среди недели. Отпустят. С успеваемостью у него все нормально. Опять же, причина вполне уважительная.

Преподаватель высшей математики начал что-то там записывать у себя в журнале. Но Виктор по этому поводу уже не переживал. Коль скоро Эфир решил, что он сдал экзамен, то куда уж деваться товарищам офицерам. Конечно это вовсе не значит, что он получит высший бал. Но его устроит и тройка. Никогда не стремился быть отличником.

Наученный прошлым опытом, Нестеров не стал оставлять на потом закрытие первой ступени «Наводчика» и «Заряжающего», доступ к которым появился в середине второго курса. Бог весть в чем тут взаимосвязь, тем более учитывая то, что высшее-то у них образование гражданское, а военное получится средним. Но без этих военных специальностей этап не закрылся бы. Возможно причина в том, что умникам удалось рассчитать систему обучения так, чтобы военные знания, дополняли гражданские и наоборот.

— Четыре бала. Можете идти, господин юнкер, — наконец объявил преподаватель.

— Есть.

Ну и что с того, что математик гражданский. Они-то военные. Принял положение смирно, четкий поворот направо, и широким шагом, разве только не строевым, вышел из учебного класса. Гоняли их крепко. И если они надеялись на то, что на втором курсе муштровать их станут меньше, то глубоко ошибались. Просто они привыкли к этому, и воспринимали как нечто естественное.

— Ну что? — встретил его Роман.

Всегда тянется в конце списка. Виктор так не может. Постоянно заходит в первой пятерке. Хуже нет, чем ждать и догонять. Охотник? Ну охотник. Только он предпочитает все же ходовую охоту, а не на засидках. Может конечно и так отсидеть. Только тут придется собирать всю терпелку в кулак. С японцами тогда было попроще. Там ведь не нужно было сидеть на одном месте.

— Четыре, — объявил Виктор.

— Класс, — то ли обрадованно, то ли с завистью, произнес Роман.

— Заходи.

— С ума сошел. Я последним. Вон, Кобец сейчас идет.

— Ну пожелайте мне ни пуха, — решительно взявшись за ручку, произнес невысокий, худощавый блондин.

— К черту, — хором ответило несколько голосов.

— Да не так же, — скривился парень, и открыл дверь.

— Я в лабаз, — оповестил Виктор.

— Смотри, чтобы к построению после экзамена был как штык, — потребовал Макаров.

— Есть, товарищ младший унтер-офицер.

— Иди уж, умник, — отмахнулся тот.

Виктор вышел на улицу, и прищурившись глянул на солнце. Ясный, безоблачный июньский день. Между прочим ни разу не тепло, а жарко. В учебном корпусе куда комфортней. Хорошо хоть по территории высажены деревья, и по большей части ты остаешься в тени.

Воспользовавшись тем, что никого из офицеров не видно, сдернул фуражку и с наслаждением потянулся, словно расставляя руки в объятиях солнцу. Потом встряхнулся как матерый котяра и поспешил в лабаз.

Была у него особенность. Как перенервничает, так обязательно есть хочется. Нет. Скорее уж жрать. До обеда еще часа два. Поэтому прикупил двойную порцию салата Оливье, который очень уважал. Пару пирожков и стакан компота. Нормально, чтобы заморить червячка. Растолстеть он не боялся. Не с их физическими нагрузками переживать по поводу избыточного веса. Все съеденное сгорает как в топке.

Перекус решил совместить с полезным и привести в порядок Суть. Одно другому ведь не мешает. Тем более, что давно уже для себя решил, куда именно будет вкладываться.

Он внял-таки совету Романа, и определил львиную долю своего опыта в банк. Сейчас у него там хранится двести тысяч. И счет периодически пополняется. Хотя, в последнее время он аккумулировал опыт у себя. Просто, потому что лишний раз среди недели в увольнение не отпросишься. Навстречу идут далеко не всегда. Да и нет в этом особой нужды, коль скоро он планировал раскидать его по нужным Умениям.

То как Виктор расхаживал перед самураями, заставило его задуматься об открытии «Наблюдательности». А то мало ли как оно обернется. Будет кто-то крутиться у самого носа, а он и не заметит. Ну и такой момент, что для танкиста это Умение то же совсем не лишнее.

Так. Пока этого достаточно. «Наблюдательность» по эффективности идет вровень «Камуфляжем». Ну, а там, если что, война план покажет. На стажировке будет возможность пополнить опыт. Причем даже в больших объемах чем на тренировках команды по многоборью. Потому как тут стрелять каждый день не получается. Да и в пневматический тир на территории училища не находишься.

Если на первом курсе основная сложность была в правильном планировании своего времени и расстановке приоритетов, то на втором банально возросла нагрузка. Да еще с учетом того, что большую часть сентября они провели на полигоне. Объем же изучаемых предметов от этого меньше не стал. Гражданская специальность инженера-механика на ровном месте не получится. Людей обмануть может и удастся, но только не Эфир. А тут рулит именно он.

Вот так. Как выяснилось, «Гимнастика» имеет самое непосредственное отношение к степени владения «Самбо» и «Кулачного боя». Дошло это до Виктора через синяки, ссадины и проигранные спаринги. Опять же, хорошее подспорье в прохождении той же полосы препятствий. И вообще, лишним не будет точно. А вот растет в час по чайной ложке. И это несмотря на то, что как и поединки в рукопашке, соревнования между собой они устраивают с завидным постоянством. Так что, вариант для быстрого роста только один. Вкладываться в него.

— Ну что, товарищи юнкера, поздравляю вас с успешной сдачей экзаменационной сессии, — заложив руки за спину, и раскачиваясь с пятки на носок, произнес перед строем командир роты, капитан Калинчук. — Не все преуспели в этом безнадежном деле. У них еще будет шанс исправиться по окончании стажировки и в ущерб своего отпуска. Но это будет после. Что касается дня сегодняшнего. После обеда парко-хозяйственный день, затем увольнение, до шестнадцати часов завтрашнего дня. В шестнадцать тридцать получение направлений на стажировку, продовольственных аттестатов и проездных документов. Далее сборы и отбытие утренним поездом. Вопросы? Рад, что их не возникло. Старшина командуйте.

Приборка казармы и закрепленной территории на улиц прошла быстро и рутинно. Времена, когда командиры придирались к каждой мелочи, давно миновали. Да и сами юнкера уже прекрасно понимали как и что нужно сделать, чтобы не переделывать, и не тратить попусту свое же время.

Так что, уже через два часа после начала приборки, взвода выстроились в холле, для проверки внешнего вида, и получения увольнительных записок. При том, что первокурсники все еще мели, скребли и драили. Как там говорится в старой поговорке — опыт, как и половое бессилие, приходит с годами. Так-то.

— Встречайте гостя, зубрилки! — распахивая дверь комнаты с номером двести двадцать два, громко возвестил Нестеров.

При этом он держал на сгибе левой руки большой бумажный пакет из которого доносились аппетитные запахи. Заскочил в трактир за углом и прикупил кое-чего на вынос. Как он поступал с завидным постоянством, благо не испытывал стеснений в средствах, потребности его были не столь уж и велики, а цены в заведении вполне демократичные.

— Ой! Витя пришел! Девчата, в пень конспекты! — откладывая толстую тетрадь, решительно произнесла Надя.

— Ты один? — поинтересовалась Зина.

— Один. Ромка опять вам изменяет с родителями, — подтвердил он.

— Врешь. Наверняка замутил с какой-то очередной пассией, — хмыкнула Рита, поднявшаяся из-за стола с учебниками.

Девушка вытянула руки в сторону Виктора и призывно потрясла кистями. В ответ он улыбнулся и сделал пару шагов к девушке, подставляя щеку. Она обняла его и чмокнула в щеку. Следом подбежали Надя и Зина, которые пихаясь так же запечатлели по поцелую на его щеках.

— По какому случаю гуляем? — заглядывая в пакет и втягивая дразнящий аромат, поинтересовалась Надя.

— Закрыл сессию, — выставляя на показ левый рукав кителя с тремя годичками, оповестил он.

— Хм. А три полоски смотрится куда солидней одной, — заметила Зина.

— Предпочитаю две звездочки на погоне, — возразила Рита. — Девчата, накрываем на стол. У нас праздничный ужин! Витя, в угол, сиди с умным видом. Можешь почитать книжку. А мы пока подумаем, чем можно дополнить твое угощение.

Вообще-то не сказать, что там было так уж много. Пара килограммов шашлыка, кусок копченого окорока, сыр, колбаса, пирог с капустой, и три бутылки вина. Вполне достаточно чтобы слегка захмелеть и отвлечься от бесконечной учебы. И в то же время, не так много, чтобы это отозвалось утренним похмельем.

— Предлагаю не мудрить и просто пожарить картошку, — произнесла Зина.

— С луком! — ткнув в нее пальцем, согласился Виктор.

— Ну конечно с луком. Тебе ведь все равно нас не целовать.

— Ну, пропаренный лук это не свежий, так что беды не случится, — повиснув на его плече, проворковала Надя.

— Хм. Звучит заманчиво, — развязывая поясок халата поддержала Зина.

— Так. Вечер перестает быть томным, — отворачиваясь от распахивающей полы халатика подруги, произнес Нестеров.

— Ты куда? — схватила его за руку Надя.

— Пойду, пожалуй.

— Стоять, бояться! Зина, прикройся уже. Ведь знаешь же его, сейчас свалит в закат, — преградила путь к двери, Рита.

— Да-а ла-адно. Уж и пошутить нельзя, — запахивая халатик и завязывая пояс, фыркнула та…

Тот поход на ночной сеанс для Риты и Романа прошел довольно бурно. Благо в зале кроме их компании никого не было, и последний ряд был совершенно свободен. Зина и Надя так же пытались атаковать Виктора, но тот так и не сдался под их натиском. Уж больно задели его слова друга относительно дичи. Настолько, что он даже не почувствовал к ним влечения. Он даже испугался этого.

Но утро все расставило по своим местам. Никаких нарушений у него не оказалось. Более того, в следующее увольнение, он отправился вместе с Романом в клуб, познакомился с девушкой, чем едва не спровоцировал Настю на скандал. Ну и чтобы доказать самому себе, довел дело до логического завершения. Чем был невероятно горд. Н-да. Вот интересно, ему теперь всегда и во всем нужно будет преодолевать свои страхи?

Роман же, из клуба отправился в знакомую комнату в третьем общежитии. Он вообще стал там завсегдатаем, перебывав в койках троих подружек. Управился бы и с четвертой. Виктор ничуть не сомневался в этом ловеласе.

Но не срослось. В один из холодных ноябрьских вечеров, Аршинов заявился в гости к подружкам в сопровождении с Нестеровым. Просто, нужно было убить пару часов. Но не на морозе же торчать. Вот и завернули на чашку чаю. Да так вышло, что уже оттуда не ушли.

На поверку Виктору оказалось в их обществе очень уютно. Потом он завернул к ним в одиночку. И еще раз. И снова. Причем не делая никаких поползновений в сторону близости. Он сам не понял как так случилось, но нашел среди них отдушину от ежедневных нагрузок в училище. Тут он отдыхал душой. Мог просто пристроиться в углу и прочитать книжку сутки напролет.

Он и сам не понял, как так вышло, что он к ним привязался. Причем настолько, что был готов оторвать башку любому, кто попытается их обидеть. Не желая терять этот тихий уголок, он откровенно предупредил, что если он попытается влезть под юбку Вике, у которой вроде как было все серьезно с Никитой, они поссорятся. Аршинов решил, что очередная победа дружбы все же не стоит. Время от времени он навещал подружек, но случалось это крайне редко.

Виктор никогда не оставался ночевать у девчат. Он неизменно собирался и уходил. Либо в училище. Либо только делая вид, что направляется в училище, заворачивая к какой-нибудь пассии. Зачастую новой. Ну вот не складывались у него долгие отношения.

К слову и с Аглаей разбежались. Она навещала его в училище, но он к ней так и не вышел. Передал через Романа, что якобы загремел в караул, и прийти не может. Ребячество. Взрослая и умная женщина все поняла, и больше его не тревожила. Думал было позвонить и объясниться. Но понял, что так сделает только хуже. Лучше уж оставить как есть.

В феврале, уже после зимнего отпуска, Виктор в очередной раз засобирался в училище. На этот раз не отговорка, он реально собирался в казарму. Ну не к Аршиновым же заявляться на ночь глядя. Девчата начали наседать, мол не глупи, на улице вьюжит, общественный транспорт не ходит, и не факт, что в такую ночь можно найти даже такси. Указали ему на койку, мол вот, тут и располагайся, никто тебя не потревожит.

Когда он уже засыпал к нему под бок ввинтилась Зина, вернувшаяся из душевой. Он было возмутился, но она заметила, что это, на секундочку, ее койка, и должна же она где-то спать. При этом она клятвенно заверяла, что и не подумает его домогаться. Обманула. Выждала минут пять и полезла с обнимашками.

Виктор поднялся и начал одеваться, от чего всполошились все подружки. Начали махать на него руками. Рита, по обыкновению, встала в двери и потребовала, чтобы он не маялся дурью и ложился спать. Потом они сдвинули вместе две койки, и поместились на них втроем. Вот с тех пор, если он задерживался в гостях, в его распоряжении всегда имелась отдельная койка.

Глупость? Возможно. Ну вот такие тараканы завелись в его башке. И ничем-то их не вытравить. Ну вот не воспринимал он их иначе как подруг, и все тут…

— Ну, на посошок, — разливая остатки вина, произнес он.

— Не останешься? — взглянув на часы, поинтересовалась Надя.

— Нет. Пойду в училище. Завтра тяжелый день. Нужно подготовиться к отъезду, а послезавтра с утра поезд.

— И куда на этот раз?

— На советскую границу.

— В эту глухомань.

— Да нормально там. Тайга, сопки. Жаль только не сезон. А то бы на охоту сходил.

— Мало поохотился в отпуске? — вздернула бровь Зина.

— Чего это мало. Нормально получилось. Просто люблю я это дело. И вообще, вам грех жаловаться.

— А мы и не жалуемся, — тряхнула головой Рита.

Еще бы им жаловаться. Он из отпуска, между прочим, привез четыре лисьих муфточки, из собственноручно добытых шкурок.

Простившись, Нестеров поспешил покинуть их общество. Правда и в училище не пошел. Вместо этого вновь завернул в трактир, где уже был готов его очередной заказ. На этот раз поскромнее, так как был рассчитан на две персоны. Одна из которых уже вполне себе сытая. После чего вернулся в общежитие. Только поднялся на третий этаж.

— Привет, Ларчик. Заждалась?

— Только пришла. Здравствуй, — обняв и поцеловав, встретила его девушка.

Двадцать два года, каштановые волосы подстриженные под модное среди молодежи каре. Стройная, но скорее худощавая. Сегодня она одна в комнате, так как соседки укатили на каникулы. Лариса же, устроилась на подработку в больницу. Материальное положение у семьи не очень, стипендия небольшая, вот и крутится.

— Ты у своих был, что ли? Вином и едой пропах.

— Ну, ты была на дежурстве. Нужно же мне было чем-то себя занять.

— Гляди, Витя, женщины они такие. Не любят когда ими пренебрегают.

— Кто говорит, что я ими пренебрегаю? Ларчик, да чтобы ты знала, я за них любому башку откручу. Но мы с ними только друзья.

— Осталось, чтобы они это признали, — раскладывая из пакета еду и вино, возразила она.

— Я ни разу не дал повода подумать иначе, — подступаясь к ней, и обнимая, произнес он.

Лариса подняла лицо, подставляя губы, и он жадно в них впился. Однако форсировать не стал. Она ведь с дежурства. И наверняка голодна. А потому, сначала ужин. А что до остального, у них вся ночь впереди.

Стук в дверь раздался совсем невовремя. Они уже закончили ужинать, и занялись друг другом, а тут такое.

— Лариса открывай, — потребовала Рита. — Мы знаем, что ты там. И что Витя у тебя, тоже знаем. Открывай.

— Что за… — возмущенно начал было и запнулся Нестеров.

— Я же тебе говорила, — покачала головой Лариса.

— Короче, нас тут нет, — принял он гениальное решение, под грохот в дверь, и требование немедленно открыть.

— Брось. Они не успокоятся. Да еще и разгоряченные вином. Закончится тем, что на этаж поднимется тетя Глаша, и наведет порядок. Вить, ну вот оно мне надо?

— Я понял. Извини. Я им сказал, что ушел в училище и вернулся через окно туалета на первом этажа.

— Потом. Все потом. А то это добром не кончится.

— О! Витя! Я же говорила, что он у Ларисы. Здравствуй, подруга.

— Здравствуй Рита, — ответила хозяйка комнаты.

— Извини, но мы его забираем.

— Да я уже поняла.

Рита, Надя и Зина обступили его, повисли на руках и шее, и потащили в свою комнату. Он не сопротивлялся. Ну не скандалить же, в самом-то деле. И так, обитатели общаги высовываются в коридор, чтобы глянуть на происходящее.

Когда вошли в комнату, там обнаружилась Вика, смущенно пожавшая плечами, мол, невиноватая я.

— Витюша, ты на нас не обижайся, ладно, — икнув, произнесла Рита. — Просто, раз уж ты с нами ни-ни, то и других курочек в этом курятнике топтать не будешь. Вон твоя законная койка, ложись и отдыхай. А завтра пойдешь в свое училище.

— Рита. Девчата. Ну вот чего вы как собаки на сене? — развел он руками.

— Мы не собаки на сене, Витя, — покачав пальчиком возразила Надя. — Если уж говорить аллегориями, то мы скорее не покрытые телочки, — прыснув, пьяно выдала она, и тут же была поддержана дружным смехом подружек.

— Витя, извини, я не знала, что так выйдет, — улучив момент, подошла к нему Вика. — Просто видела как ты поворачивал на дальнюю лестничную клетку. Задержалась переговорить с тетей Глашей, а когда пришла сюда, тебя нет. Вот я и удивилась.

— Нормально все, Вика. Не бери в голову, — снимая китель, подмигнул он ей.

Прогрохотала автоматная очередь. Виктор мгновенно ушел за угол дома, в который с дробным перестуком влетел рой пуль. Но как бы ни был он быстр, одна из них все же ожгла плечо.

— М-мать! С-сука! Ну держись!

— Ты как? — поинтересовался Аршинов, вооруженный автоматом.

— Нормально, — зло бросил Нестеров.

Присел на колено, изготовил винтовку к выстрелу и качнулся в сторону, на мгновение появляясь из-за укрытия. Вот он! Как и ожидал Виктор, противник держал его укрытие на прицеле. Только ствол направлен выше, в расчете на стоящего человека. Чтобы оценить изменившуюся обстановку и опустить оружие ниже, нужна всего-то секунда. Н-но…

Выстрел!

Даже не надеясь успеть выстрелить еще раз, Нестеров вновь ушел за укрытие, одновременно с этим перезаряжая винтовку. Грохот автоматной очереди и перестук пуль оборвались, сменившись болезненным вскриком. Теперь автоматчику точно не до противника. И это шанс!

Вскрик и противник уходит за укрытие, только делает это слишком медленно. Рука привычно передернула затвор, а подушечка безымянного пальца нажала на спусковой крючок. Выстрел!

— С-сука, Нестеров! — донесся злой выкрик Зуева из-за укрытия.

— Димку достал, что ли? — поинтересовался Роман.

— Его родимого. Поквитался за вчерашнее.

Винтовочный выстрел. Удар в сетку маски. Вроде и понимает, что навредить ему это попадание не может, но рефлексы сработали сами собой, и он вжав голову в плечи подался дальше за угол. В реальном бою, Нестеров уже был бы трупом, и никакая «Аптечка» не помогла бы. Выстрел в голову это все. Без вариантов. Потому и оценивается Эфиром вдвое от обычного. Но только не в тренировочном бою, с использованием травматов.

В реальном бою он уже был бы трупом. Сейчас же, все иначе. А потому Виктор начал выискивать своего противника. Встал так, чтобы высунувшись оказаться в поле зрения стрелка, и не попасть в сектор автоматчика. Качнулся в сторону выглядывая наружу, и тут же назад. Выстрел! Резиновая пуля с глухим жужжанием пролетела мимо. Вновь выглянул. Игнатов заканчивает перезарядку и не подумав укрываться. Слишком долго тебе везло, парниша. Выстрел!

Получай! Игнатов, в отличии от Зуева медлить и подставляться под второй выстрел не стал. Вскрикнув, он тут же упал за укрытие, грозя карами своему обидчику. Если вообще грозил. В отличии от Димки, с Максимом отношения у Виктора нормальные. Совместные походы в училищный тир, на тренировки, и поездки на соревнования, друзьями их конечно не сделали. Но общались они накоротке.

Может потому он и выстрелил Нестерову в маску? Мол, не подставляйся. Ограничившись при этом лишь незначительной прибавкой к Умению «Стрелок». Виктор же ответил без дураков. Впрочем, никаких угрызений совести он не испытывал. Для чего их еще регулярно выводят на тактический городок, если не для повышения навыков.

Заработок опыта? Вот уж нет. На стрельбище можно набить гораздо больше и быстрее. Причем без риска получить горячий привет. В прямом смысле этого слова. Если не случится ранения, то никто на тебя «Аптечку» тратить не станет. И воспользоваться своей не позволит. Они конечно принадлежат юнкерам, и потом уйдут вместе с ними в войска. Но ресурс у них ограниченный и лечить ими обычные ссадины, попросту глупо. К тому же, на перезарядку требуется целых десять дней…

— Рома, я в дом, — сообщил он другу, засевшему у другого угла дома.

— Поаккуратней там.

— Да уж как-нибудь, — отмахнулся Виктор.

Перебежал к двери и пригнувшись, чтобы не оказаться обнаруженным в оконный проем, забежал в комнату, заняв позицию в простенке. Главное не задерживаться надолго на одном месте, и как можно чаще менять позицию. Если уйти в глухую оборону, то тебя непременно достанут.

Дом, так, и не дом вовсе. Деревянный каркас обшитый дюймовой доской в нахлест. Жить в таком, все равно, что в сарае. Но, чтобы защитить от резиновых пуль, более чем достаточно. Тут ведь главное отработка тактических приемов и навыков. Шесть строений имитируют улицу. Посредине, с обеих сторон по двухэтажному «дому». С боков от них по одноэтажному.

Вообще-то, подобные баталии большинству не больно-то и нравятся. Не только юнкерам, а военнослужащим вообще. Но сегодня это уже стандартные занятия по боевой подготовке, включающие в себя как действия в поле, так и в условиях городской застройки. Поговаривают, подобный подход исходит лично от президента Песчанина. Врут наверное. Потому как ему приписывают ну о-очень много. Прямо не голова, а целая академия.

Штурмовые группы, между прочим, это ничуть не его идея, а немцев. Они применяли их для вскрытия долговременных укреплений в Германскую. И весьма успешно. В республике же просто решили использовать этот опыт в несколько ином ракурсе, ну и в условиях максимально приближенных к боевым.

Желания юнкеров никто не спрашивал. Если в училище у них изредка проводились подобные занятия, чтобы дать им понять, что бравада на поле боя ни к чему хорошему не приведет. То теперь, с реформированием вооруженных сил, такие занятия ввели в систему боевой подготовки.

Хм. Хотя Виктору подобный подход нравился. Да, опыта получается куда меньше. Попадания неизменно болезненные. Зато кровь огнем струится по жилам! И ему это реально нравится.

Выглянул в окно, и сразу назад. Особо ничего рассмотреть не успел. А тут еще и маска мешает. Плохая позиция. Глянул влево. Ага. Лестница на второй этаж. Ну-у, как вариант. Не факт конечно, что сверху обзор будет лучше, но есть шанс, что он сможет заглянуть в мертвые пространства.

Приблизился к лестнице удерживая винтовку наизготовку, глянул вверх, наведя в ту сторону ствол. Вроде никого. Оружие на предохранитель, сложил приклад и за спину. Достал из кобуры пистолет, снял с предохранителя и взвел курок.

Штатный армейский ПГ-16, магазин двухрядный, на шестнадцать патронов. Внешне он походит на Браунинг, но только и того. Свободный затвор, курок двойного действия, емкость магазина пятнадцать патронов девять на двадцать пять миллиметров. Эргономичная рукоять.

По ступеням поднимался как учили, все время удерживая в прицеле постепенно открывающееся пространство лестничного марша. Дошел до межэтажной площадки, и далее на второй этаж. Верхняя площадка. Три двери, в комнаты. Все грубое, из необработанной доски. Потолка нет, видны балки, стропила и двускатная крыша, с множеством щелей. Прятаться здесь от дождя дурная затея. Лучше уж на улице.

Обследовал все три комнаты. Чисто. Вошел в одну из них, изготовил винтовку и не приближаясь к окну начал всматриваться в дом напротив. День солнечный, но здесь сумрачно. Так что, если держаться в глубине, то можно остаться незамеченным.

Есть! Ну Зуев, прости, что это опять ты. Сам нарвался. Тот засел в простенке у окна, и высматривает Виктора на первом этаже. Похоже хитрец использует щель в стене дома. Вообще-то, их стараются не оставлять, чтобы максимально приблизить к реальной обстановке. Но хитрецы постоянно ковыряют доски ножичками, чтобы иметь возможность наблюдать, не подставляясь под выстрел.

Виктор же зашел сверху и сбоку. Видно не так чтобы и много. Всего-то плечо и часть бедра. Но кто сказал, что этого мало. Расстояние порядка пятнадцати метров. Нормально. Из винтовки и автоматов вообще-то запрещено стрелять ближе шести. Слишком мощные патроны. Вот пистолеты те да, ограничение до трех. Нестеров вскинул винтовку. Выстрел!

— Твою мать, Нестеров! Я тебя достану!

Виктор улыбнулся, передергивая затвор винтовки. Стрелять не в кого. Димка опять укрылся. А вот и свисток командира третьей роты, которого сегодня приставили к молодняку, для проведения занятий. Отбой. Пора сворачиваться.

Разрядил винтовку и пистолет, ссыпав патроны в карман. Поставил на предохранитель, и только потом снял маску для фехтования. Глубоко вздохнул, потянувшись и довольный собой сбежал по грохочущей под ногами лестнице. День сегодня задался. Настрелял он не так чтобы и мало. Его же по настоящему достали только раз. Максим в голову. В руку не считается. Даже если бы прилетела реальная пуля, она прошла бы вскользь, и болезненные ощущения были бы один в один.

Два десятка юнкеров подтягивались к пункту сбора, потирая места в которые прилетел горячий привет от товарищей. Зуев зыркнул на Нестерова так, что имей возможность, то испепелил бы взглядом. Ну, а что тут сказать. Досталось ему изрядно. Правда, справедливости ради вчера он подловил Виктора на очередь, достав четыре раза кряду. Думал ежика родит. Зато сегодня поквитался.

— Строиться, товарищи юнкера, — потребовал капитан. — Оружие к осмотру.

После проверки, капитан устроился за столом, принимая оставшиеся боеприпасы, и проверяя Суть юнкеров. Отсидеться в уголке, стреляя в белый свет как в копейку, не получится. Нет твоих попаданий и в тебя ни разу не прилетело, значит на лицо халтура. А это залет. Спросят строго.

— Игнатов, что за ерунда? Опыт пошел только в «Стрелка», — удивился капитан.

— Я стрелял в головы, товарищ капитан. Эфир зачел попадание достаточным для начисления опыта в рост «Стрелка». Но на «Винтовку» ничего не упало. По факту же, пятнадцать попаданий в голову. Пятнадцать трупов.

— И охота опыта лишаться?

— Опыт я и так настреляю. Проще простого.

— Жалеете товарищей? Ну что же, дело хорошее.

— Жалость тут ни при чем, товарищ капитан. В голову попасть труднее.

— Как скажете, Игнатов. Следующий, — сделав отметку в журнале по боевой подготовке, подозвал капитан.

Покончив с этим, направились в расположение. Подразделения второго армейского корпуса в летние лагеря не выезжают, все время находясь в пунктах постоянной дислокации. Разве только на полигоны выезжают для учений. И причина вовсе не в том, что советы постоянно точат зубы на республику. Просто тут с открытыми пространствами как-то не очень. Кругом сплошные сопки да тайга. Ну и такое дело, как постоянное пребывание в состоянии повышенной боеготовности.

Военные конфликты, провокации, банальные перестрелки на границе, дело обычное. Случается и диверсанты шалят по тылам. Разумеется, это обоюдно. При том, что между СССР и ДВР тесные торговые отношения. Вот такие из них соседи. Собственно по причине повышенной опасности, сюда на стажировку начинают отправлять только со второго курса.

В общежитии Виктор делил комнату с Романом. Вольготно устроились, чего уж там. Строевой древесины вокруг море, а потому городки строятся с размахом. Места конечно предостаточно, но стол один. И его поспешил занять ушлый Аршинов. Пришлось устраиваться на кровати и расстилать на полу большой кусок ветоши.

Разобрал оружие и тщательно его вычистил. Уж что, что, а чистить оружие их приучили. В смысле не его конечно, а однокурсников. В независимости от того, стреляли они или нет, этим юнкера надраивали свои винтовки каждую пятницу. Так что, дело привычное. Единственно, не забыть сменить на пистолете ослабленную возвратную пружину, под травматический патрон, на нормальную, под боевой.

— Войдите, — услышав стук в дверь, произнес Нестеров.

— Виктор Антипович тебя унтер кличет, — сообщил появившийся в дверях Полухин, заряжающий их экипажа.

— Иду, — заканчивая собирать пистолет, ответил он.

Переоделся в комбинезон, и направился на выход. Наверняка командир машины припашет. Унтер у них нормальный, с головой, ни разу не гоношистый. Везет Виктору с командирами, что тут сказать. Этому не пришлось ничего доказывать. Стажер у него не первый, а потому как с ними быть он знал прекрасно. Ну и наверное держал в голове такой момент, что вооруженные силы республики не так уж и велики, а танковые войска и того меньше. Так что, встреча со своим обидчиком это скорее вопрос времени. А зачем сверхсрочнику тиранить того, кто может вернуться офицером?

Уже через десять минут Нестеров был в парке боевой техники. В первом корпусе, на границе с Маньчжоу-Го преобладают легкие «троечки». Там хватает отрытых пространств и есть где разгуляться быстроходным машинам. Второй же корпус, под командованием Слащева, занимал позиции в таежной глуши. И здесь, на дальних рубежах отдают предпочтение тяжелым «пэтэшкам», составляющим две трети от общего числа танков.

Три башни. Орудийная и две пулеметные перед ней. Высота два с половиной метра, длинна более шести, ширина порядка трех. Общая концепция машины взята с британского Викерса. Впрочем, по этому пути пошли не только конструкторы ДВР. Многие страны за образец взяли именно английский танк. Масса у этой стальной громадины, с некоторых пор двадцать пять с половиной тонн.

Еще год назад они весили двадцать одну, но опыт боев с японцами выявил недостаточную бронезащищенность. Ведь задача пехотного танка поддержка пехоты в наступлении, и прорыв линии обороны. А, как выяснилось, противотанковая артиллерия вполне эффективно борется с ними.

Единственный выход, усилить броню танков. У уже существующих машин решили усилить уязвимые места, прикрыв их броневыми экранами. Как результат, общая масса машины увеличилась на четыре с половиной тонны. Для ходовой подобное испытание оказалось чрезмерным. Число поломок возросло многократно. Пришлось в срочном порядке решать эту проблему. Но за прошедший год сумели найти не только решение, но и практически полностью модернизировать парк ПТ-1.

— Вызывали, Егор Пантелеевич? — войдя в бокс, где стоял их танк, поинтересовался Нестеров.

— Виктор Антипович, ты ведь стажировку механиком-водителем уже прошел, и в моторе понимание имеешь?

— Захар чего-то намудрил? — предположил Нестеров.

— Да кто же поймет этого тракториста, — махнул рукой унтер. — Слесаря заняты, сам он так себе механик, а завтра стрельбы и машина кровь из носу должна быть готова.

— Ага. Стало быть обозначил мою личную заинтересованность, Егор Пантелеевич. Мол, если хочешь побахать из пушечки, будь добр приведи машину в порядок.

— Ну так, любишь кататься, люби и саночки возить, — улыбнулся унтер.

— Гляну. Только ничего не обещаю. Захар, что тут у тебя? — окликнул он мех-вода.

— Да глохнет зараза! Вроде запускается. Но как только даю обороты, задыхается и глохнет.

— Вопрос первый. Топливо в баке есть? Ну чего ты на меня глядишь?

Оно вроде бы и глупый вопрос. Но он настолько тривиальный и наивный, что случается и умудренные опытом водители становятся жертвами подобного недосмотра.

— Есть топливо. Как полагается, полный бак, — утирая тряпицей руки, обиженным тоном ответил мех-вод.

— Хорошо. Идем дальше. Воздушный фильтр проверял? — вот уж чего не собирался Виктор делать, так это щадить чувства Захара.

— Сменил.

— Топливный?

— Сменил.

— Грубой очистки.

— Выскреб.

— То есть, мусора было много? — уточнил Виктор.

— Ну-у, было.

— Топливопровод проверял?

— Да его-то чего…

— Ты в фильтр грубой очистки не заглядывал, хрен знает сколько и тот забился напрочь, — оборвал механика-водителя Виктор. — Значит, часть мусора могла оседать прямо в трубке. Снимаем, и смотрим.

Ну что сказать, как в воду глядел. Трубка топливопровода оказалась забитой практически полностью. Оставшейся пропускной способности было явно недостаточно, для нормальной подачи солярки. Оно и к лучшему. Чем дальше Виктор продвигался бы по перечню возможных неисправностей, тем все серьезнее они становились бы.

Двигатель уверено рыкнул и прогреваясь затарахтел на холостых оборотах. Наконец температура достигла рабочего уровня, а унтер вернулся от командира взвода с разрешением выехать из бокса и погонять танк по танкодрому при парке боевой техники. Конечно там не разгуляешься. Он ведь рассчитан на обучение механиков-водителей различным элементам вождения. Но хоть что-то.

Двигатель работал уверено, резво набирая обороты, с легкостью срывая машину с места. Это конечно не «тройка». Но все познается в сравнении. К примеру, если сопоставить с иностранными образцами, то моторы ДВР на голову выше. И если «пэтэшка» уверено катила свои тонны стали, то иномарки, можно сказать, ползали. Впрочем, прогресс не стоит на месте. Так что, глядишь заграничные образцы вскоре и догонят по характеристикам.

— Эт-то еще что такое, — недовольно заметил Виктор наблюдая как из выхлопной трубы повалил густой белый дым.

Впрочем, заблуждался он недолго. Это был пар. Н-да. не было печали, купила баба порося. Кранты прокладке головки блока цилиндров. Вот какого он такой везучий? Не сказать, что проблема вселенского масштаба. Но повозиться придется. Причем, лучше приложить руки ему самому, иначе Захар Может провозиться долго.

Загнали танк обратно в бокс, и принялись за работу. До обеда успели снять головку, и обнаружить неисправность. Его предположения относительно прокладки оказались верными. Впрочем, лучше уж так. А то, причина ведь могла быть и в другом. К примеру в выхлопной коллектор выбрасывало бы несгоревшее топливо. А это уже подгоревшие клапана, и их шлифовка.

До обеда успели раскидать двигатель, и подготовить запчасти. Но Виктора все время не отпускало ощущение, что он что-то упускает. Мелькнула какая-то мысль, когда он обдумывал неисправность машины. Но хоть убей, никак не мог вспомнить какая.

— Запускай! — распорядился Виктор.

Захар, занявший место мех-вода, завел двигатель и тот уверенно схватился. Нестеров же наблюдал за ним через открытый технологический люк. Мотор работал как часы. Ну почти. Если не считать свищ на выхлопном коллекторе.

— Глуши! — выкрикнул он, пока двигатель не успел прогреться.

— Что не так? — выбравшись из машины, поинтересовался Захар.

— Свищ в выхлопном коллекторе. Надо либо заварить, либо менять.

— О новом нечего и думать.

— Значит снимать и варить. Если дырка есть, то она будет только расти. Сейчас это просто неприятность, а там, глядишь превратится в проблему. И обычно это случается в самый неподходящий момент.

— Ну вот что сегодня за день-то! — в сердцах бросив ветошь на броню, выдал мех-вод.

— Да ла-адно, великая трагедия. Тут всего-то открутить четыре гайки и снять один хомут. Больше…

Нестеров вдруг замер, глядя на дырку в трубе. Вот что-то крутится в голове. Но что!?

— Виктор Антипович… — начал было мех-вод.

— Ты можешь помолчать! — вспылив, оборвал его юнкер.

Думай голова! Думай! Шапку куплю. Итак, он перебирал возможные неисправности, которые могли привести к обильному выделению белого дыма. Их несколько. И одна из них, подгорание выпускного клапана. Есть!

— Захар, у тебя есть паяльная лампа?

— А как же. Зимой первое дело. Без нее никак.

— А запасная форсунка?

— Имеется. Только она того. Когда чистил расковырял отверстие. Ну, прибрал на всякий случай…

— Не важно. Тащи и то и другое, — вооружаясь ключами распорядился Виктор.

Захара могли промурыжить, а время терять не хотелось. Поэтому сняв коллектор, Виктор отправился к сварщику сам. Тот сильно удивился, когда выяснилось, что нужно не просто завалить свищ, а сделать там полноценное отверстие и приварить к нему гайку. Но все же сделал то, о чем его просили.

В эту гайку Виктор ввинтил форсунку. Потом, с помощью шланга соединил с паяльной лампой, из которой форсунку как раз вывернул. А в нее залил дизельное топливо.

Наконец испросив разрешение у взводного они вновь выехали на танкодром. Дали пару кругов по периметру, окончательно прогревая двигатель, и тут Виктор открыл вентиль подачи топлива из лампы. Солярка через форсунку попала в коллектор, и из выхлопной трубы повалило густое облако дыма и пара, которое быстро начало заволакивать пространство за танком, а когда тот повернул, с изменением направления ветра и саму машину…

— Какого черта, тут происходит! Юнкер Нестеров, доложите, на каком основании вами использована шашка дымзавесы!? — потребовал остановивший танк командир взвода.

Вообще-то по запаху понятно, что это не химические шашки. Но по эффективности, да, вполне сопоставимо. Задымили весь танкодром. Виктор уже думал, что старался вхолостую. Но нет. Не обидел Эфир. Просто, как обычно, новинка должна была пройти испытания и показать реальный результат. И вот уже появляется уведомление о том, что он изобрел нечто новое.

Х-ха! Целых два очка надбавок! Это он похоже изобрел что-то реально стоящее. Правда опыта можно было бы подбросить и побольше. Но какая разница! Хм. Еще денек на стрельбище, и надо бы навестить полкового характерника, чтобы перевести избыток в свободный. Если судить по прежнему опыту, оно порой бывает к месту.

Ну что тут сказать. Везет им как утопленникам. На стажировку во второй корпус генерала Слащева отправился весь курс. Но вот именно им, должно было повезти снова оказаться в в самом центре очередного пограничного конфликта. Хорошо хоть вчера вечером все же сподобился зайти к полковому характернику. Несколько дней откладывал. То одно, то другое. А между тем, избытка собралось уже предостаточно.

К чему это он? Да хотя бы к тому, что если в ходе конфликта все же дойдет до танков, то он не раздумывая вложится в «Пушку» и «Наводчика». Благо теперь есть чем усилиться. Так-то он не собирался уделять им особое внимание. Лучше придерживаться принципа поддержания необходимого минимума, дабы не расходовать свободный опыт с половинным эффектом. Он ведь опять уперся в потолок. В плане заработка избыточного опыта, это хорошо. Но если начать подтягивать Умения, то на росте ступеней Сути это никак не отразится. Впрочем, об этом уже говорилось.

Гаубичный снаряд рванул совсем близко. По броне загрохотали осколки и комья земли. Виктор вздрогнул от неожиданности. Хм. Или все же от испуга. Ну не больной же он на всю голову, чтобы ничего не бояться. И вообще, прилети такой привет прямой наводкой, мало точно не покажется. Братская могила для всех шестерых членов экипажа.

Стодвадцатимиллиметровая гаубица не отличается точностью. Зато ее снаряд имеет могучий заряд почти в четыре кило тротила. Хорошо если взрыватель будет выставлен на фугас, тогда его корпус практически точно расколется. Только и того, что оглушит экипаж. Ну или рикошетирует, взорвавшись уже в стороне, и не причинив вреда. Но если прилетит осколочный, то он рванет прямо на броне, и шкуре их «пэтэшки» точно не выстоять.

Кругом тайга и сопки. С одной стороны, обороняться в таких местах гораздо проще. Но с другой, танкам развернуться негде, маршруты выдвижения и направления атак можно перечесть по пальцам. И если это прилетел не шальной снаряд, а пристрелочный, то следом начнет молотить вся батарея, а то и не одна. Вот тогда мало им не покажется.

Из-за протекающей по лощине реки, места тут немного и десять танков расположены достаточно плотно. Если только начать отходить, чтобы выйти из под накрытия. Но тогда они окажутся как на ладони у корректировщиков. Если они, конечно, тут есть.

Пока думал об этом, поймал себя на мысли, что непременно хочет чтобы это оказалось правдой. А еще, с нетерпением ждет приказа на начало атаки. Словно вчера вспомнилось все то, что он ощущал в том бою, когда они в одиночку вышли против полка и надрали задницу многократно превосходящему противнику. С одной стороны он боится. С другой жаждет схватки. Клиника!

Но других снарядов не случилось. Артиллерия продолжала обрабатывать передний край, укрепрайона.

— На связи сто тринадцатый, — прижав к шее ларингофоны, произнес командир унтер Кадилов. — Есть приготовиться к движению, — и переключившись на бортовую сеть, — Захар, заводи. Экипаж к бою. Не журись братцы. Оно только поначалу страшно. А как начнется, так и бояться будет некогда. Верно я говорю, Виктор Антипович.

— Со мной не пропадешь. Прошлый экипаж весь в крестах из боя вышел. И с вами так будет. Зарок у меня такой. Что ни стажировка, то «Георгий». Радуйтесь, в этот раз вам свезло.

— Вот это дело! А то уж шесть лет служу, и все без наград. Непорядок, я считаю, — поддержал браваду командир.

Н-да. Судя по выражению лица заряжающего, так себе способ поднятия настроения. Да и близкий разрыв снаряда не прибавил оптимизма. Мех-воду и пулеметчикам труднее всех Они ведь никого не видят, один только металл, да ограниченный обзор в смотровые щели да бойницы. Троим в орудийной башне все же повеселее будет.

— Захар, трогай, — наконец приказал урядник.

Машина качнулась и загрохотала гусеницами по каменистому грунту, вслед за остальными. Смотровые щели забраны триплексом. Но вездесущая пыль все же нашла возможность забраться вовнутрь, и сплошной завесой поднялась с пола до самого верха. Да еще и резво так. Ну что тут сказать, с герметичностью у танков не очень.

Признаться, Виктор раньше полагал, что это болезнь легких «троечек», но вот ошибся. Впрочем, им можно было простить этот недостаток, компенсировавшийся высокой скоростью и проходимостью. ПТ-1 полз по земле величаво и грозно, но невероятно медленно. Километров пятнадцать. Может немного больше. Однозначно, эта машина не является его мечтой.

— Егор Пантелеевич, что там передали? — приблизившись к командиру, сквозь грохот машины, поинтересовался Нестеров.

Пользоваться внутренней связью он посчитал лишним. И так экипаж на взводе. Для четверых из них это первый бой. Это его охватили страх, азарт, нетерпение и предвкушение. Они же сейчас просто напуганы.

— Все будет нормально, Виктор Антипович, — ответил унтер.

— Меня бодрить не нужно, командир. Просто хочу знать, вкладывать опыт в «Пушку» и «Наводчика» или погодить.

— Пока ничего сказать не могу. Приказано выходить на рубеж атаки. Это все. Но если судить по канонаде, там сейчас жарко.

— Понял.

И чего только неймется советам? Проверяют линию укреплений на прочность? Выявляют огневые точки и сектора стрельбы? Бетонные укрепления это ведь не окопы, их так просто не перенесешь. Вполне возможно. Для чего-то же они прокладывают железнодорожную ветку вдоль границы.

Лично Виктор не заморачивался бы такими сложностями. Нанес бы удар вдоль Амура. Да, это ожидаемое направление. И укрепления тут самые серьезные. Но прогрызть ведь можно любую линию обороны. И это всяко обойдется дешевле, возни с прокладкой путей.

Впрочем, у этой дороги двойное предназначение. И хозяйственное не менее значимое. Она ведет к недавно обнаруженному довольно богатому месторождению железной руды. Хороший стимулирующий фактор для развития региона. Тем более, что неподалеку имеется и угольное месторождение. Не Сучан, конечно, но все же.

А вот беззубая политика Песчанина откровенно непонятна. На провокации он отвечает довольно жестко. Но всегда только в ответ, строго придерживаясь оборонительной стратегии. И несмотря ни на что, упорно продолжает поддерживать плотные торговые отношения…

Минут через двадцать они вышли на рубеж атаки, замерев у кромки деревьев. Впереди более или менее открытый участок местности. Виктор смотрел через бойницу, на вздымающиеся черные султаны разрывов снарядов. В воздухе висит густая взвесь пыли. Серьезно так перепахали линию обороны республиканцев. Казалось, там живого места не осталось. Картина просто завораживала.

А вот и танки. Однотипные с их «пэтэшкой» Т-28. Впрочем, чему тут удивляться, коль скоро корни у них одни, британский «Викерс». Правда, сходство машин ограничивалось только внешностью.

Подвеска у республиканских танков торсионная. Расположение двигателя поперечное, что серьезно уменьшает габариты и позволяет более рационально распределить массу. Мотор мощнее и надежней, скорость выше. Н-да. Была, пока не навесили экраны. Теперь резвости поубавилось. Зато защищенность серьезно превосходит.

Среди наступающих машин то и дело вздымались черные султаны разрывов гаубичных снарядов республиканцев. Но эффективность артобстрела так себе. Никакая в обще-то. Тут бы не помешали реактивные установки. У них с точностью все еще хуже. Зато они могут за короткий срок засыпать снарядами большую площадь. А тогда и шансы накрыть танки противника куда выше.

Ну или вызвать авиацию. Штурмовка сейчас была бы как нельзя кстати. Но это Виктор судит со своей колокольни. Командование же исходит из общей сложившейся обстановки. И коль скоро действуют так, а не иначе, значит на то есть причины, ему неведомые.

Похоже без боя все же не обойдется. А раз так, то и тянуть больше нельзя. Для начала нужно вывести по максимуму «Наводчика». Воинские умения растут вдвое медленнее оружия. Так что, «Пушка» еще подтянется.

Так. С этим разобрались. Теперь еще и специальность подтянуть. Жалко опыт до зубовного скрежета. Но что уж тут поделать.

Ну вот он и снова нищий. Только в прошлый раз хоть что-то еще оставалось. Теперь же израсходовал все в ноль. Еще бы не зря все. Хотя-а… Это он уже привередничает. Все эти Умения и надбавки реально работают. Факт.

Виктор приник к прицелу. Объяснить, что именно изменилось, он не мог. Но сразу же уловил, что ощущает орудие как-то иначе. Да именно так. Он стал лучше чувствовать его, что ли. По другому взглянул на поле боя, машинально оценивая обстановку. Сами собой складывалось понимание, как и куда лучше послать снаряд.

Впрочем, до наступающего противника сейчас шестьсот метров. Для их короткоствольного коротыша далековато. Считается, что семидесятишестимиллиметровая короткоствольная пушка эффективна против танков на дистанции до полутора тысяч метров. Теоретически ее снаряд на такой дистанции может пробить броню Т-28. Но ты поди еще попади в него. Разброс у орудия, закачаешься. Даже на пятистах метрах радиус составляет восемьдесят сантиметров. Пушка-то в первую очередь рассчитана на поддержку пехоты, а не на борьбу с танками.

Тем временем республиканские и советские гаубицы прекратили огонь. Танки красных достаточно приблизились к ДОТам узла обороны, и слишком высок шанс накрыть дружеским огнем своих же. С одной стороны, бетонным перекрытиям ничего не станется, они рассчитаны на противодействие куда более мощным снарядам.

Но с другой, есть еще и танковые башни, которым прямого попадания не пережить. Да и близкий разрыв не обрадует. На данном узле обороны установлено четыре танковые башни с сорокасемимиллиметровыми пушками. Две из них уже выведены из строя. Одну сорвало с погона, вторая задрала ствол куда-то вверх.

Наступающие уже в двухстах метрах от первого ДОТа. Вполне приемлемая дистанция для точного выстрела их пушек. Обороняющиеся поливают их пулеметным огнем, скашивая неаккуратных пехотинцев высунувшихся из-за грохочущей громады танка. Бьют противотанковые пушки.

Четыре из десяти машин уже подбиты. В остальные раз за разом бьют трассеры бронебойных снарядов, которые то и дело уходят в рикошет. Слишком большое отклонение угла от нормали. Но случается и такое, что короткие росчерки пропадают ткнувшись в броню. Однако, стальные монстры с угрожающей неотвратимостью продолжают накатывать на обороняющихся, посылая в ДОТы свои фугасы.

— Похоже советы по нашему примеру экранировали свои танки. Сорокасемимиллиметровок явно уже недостаточно, — заметил Виктор.

— Вижу, — ответил унтер, наблюдавший за происходящим через командирский перископ.

— Предлагаю бить осколочными, — предложил Нестеров.

— Толку от них, — возразил унтер.

— Все больше, чем от грохота болванки бронебойного. Если противотанковые пушки пасуют, то у нашего бронепробите еще ниже. А так, глядишь, контузим экипаж.

— Да там той взрывчатки. Вот если ему гусеницу перебить, и заставить развернуться бортом. Тогда совсем другое дело.

— Да какая гусеница, Егор Пантелеевич. В танк попасть, еще туда сюда. А выбирать уязвимые точки, это уже фантастика. Не та у нас пушка. И основная задача у нее другая.

— Сам знаю. На связи, сто тринадцатый. Есть. Ну послушаю тебя. Полухин, заряжай осколочный.

— Есть, осколочный, — ответил тот, высвобождая из зажима на борту снаряд, и выставляя взрыватель в соответствующее положение.

— Нестеров, танк прямо перед нами.

— Есть, танк перед нами. Цель наблюдаю, — отозвался прильнувший к оптике Виктор.

Оно можно воспользоваться и дальномерной сеткой. Но к чему, если он и так знает, что до противника четыреста пятьдесят метров. Умение «Топограф» работает на ять. Конечно погрешность присутствует. Но она всяко меньше, чем у прицела.

— В стволе, — с лязгом затвора загнав снаряд в казенник, доложил Полухин.

— К выстрелу готов, — отозвался Виктор.

Неподалеку уже слышны выстрелы других танков. К противнику устремились сразу девять трассеров. четыре прошли мимо. Два ударили в землю, уйдя в рикошет. Три ткнулись в броню, так же рекошетировав, и лишний раз подтвердив правоту Нестерова.

— Огонь! — приказал Кадилов.

Б-банг!

Секунда с небольшим, и на броне Т-28 рванул разрыв осколочного снаряда. Удачно прилетело. Точно в бронедверцу мех-вода. Разумеется она выстояла. Сомнительно даже, что взрывной волной и осколками смогло разбить триплекс смотровой щели. Но механик-водитель однозначно наложил в штаны. Если бы контузило, то и появившееся перед взором сообщение имело бы иной характер.

А судя по этому, экипаж не пострадал. Впрочем, это и не важно. Главное, что машина развернулась бортом.

— Бронебойный! — азартно выкрикнул Виктор, намереваясь добить противника.

— Бронебойный, — подтвердил унтер, четко, но без эмоций.

Лязг затвора. И доклад Полухина.

— В стволе!

А вот выстрелить Нестеров уже не успел. В борт подставившейся машины ткнулись сразу три трассера. В такой-то сарай и не попасть. И на этот раз, никаких сомнений в том, что машина подбита. Один из снарядов прилетел в моторное отделение, и стальной монстр замер на месте.

Зато заработали оба башенных пулемета, посылая пули во временно оказавшуюся без защиты пехоту. Каждый третий патрон трассирующий, а потому прекрасно видно, как прошлась метелка, собирая кровавую жатву. Ну и результат, ясное дело, появился перед взором Виктора. В части его касающейся, ясное дело.

— Захар, вперед, — приказал командир по внутренней связи.

Рота выдвинулась из-за деревьев практически синхронно, четко выдерживая линию. Виктор попытался поймать в прицел следующую машину указанную командиром, но безрезультатно. Сама точность пушки оставляет желать лучшего. Плюс тряска. Но он и не собирался бить на ходу.

— К выстрелу готов! — доложил он в ларингофон.

— Захар, короткая, — приказал унтер.

Гусеницы замерли, слегка пропахав землю и взметая облако пыли. Машина качнулась вперед, и откинулась назад. Поймав момент равновесия, и слегка довернув маховик, Виктор нажал на педаль.

Б-банг!

Трассер устремился к цели, а качнувшаяся вперед машина вновь сорвалась с места.

Вот уж выстрел на миллион. Ну ладно, пусть на сотню. Хотя это и не точно. Поди попади из этого обрубка в гусеницу. На месте Эфира Виктор не засчитал бы результат, потому что целился он в лобовой проекции. Конечно бронебойным бесполезно, но не перезаряжать же пушку.

— Бронебойный, — все так же без надрыва, но громко и четко скомандовал Кадилов.

— В стволе! — вскоре отозвался Полухин.

Тем временем пулеметчики сосредоточили огонь по появившейся из-за танка пехоте. Красноармейцы поспешили укрыться за развернувшейся машиной. Даже неподвижная она все одно сумеет их защитить. Впрочем, спрятаться успели не все.

— К выстрелу готов, — беря пример с унтера, спокойно и четко доложил Виктор.

Тем временем в подставившуюся машину вновь полетело несколько снарядов. Но не один из них не попал. Если не считать того что выбил из земли комья земли и влетел в корпус уже рикошетом. Впрочем, не причинив вреда.

— Захар, короткая, — приказал Унтер.

Машина вновь качнулась и Виктор ловко уловив момент послал снаряд в кормовую часть. Т-28 в боковой проекции, что твой сарай. Промазать сложно даже из обрубка. Тем более, учитывая то, что дистанция сократилась до трехсот метров.

А вот теперь более чем серьезно. Снаряд мало, что попал в моторное отделение, так еще и воспламенился бензин. Экипаж поспешно начал покидать машину, укрывшаяся было за танком пехота, бросилась врассыпную. Пулеметчики опять открыли огонь, посылая в спасающихся веера трассирующих пуль.

Бум-м-м!

Бам-м-м!

Твою дивизию! Несмотря на защиту клапанов шлемофона с головными телефонами, по ушам прилетело крепко. Голова отозвалась резкой колющей болью. Это конечно не контузия, но приятного мало. Советские танкисты тоже не зря едят свой хлеб. Два попадания кряду с движущейся машины, да еще и из обрубка, это уметь надо. Так что, хорошо готовят кадры у красных. Факт!

Неподалеку гулко рванул снаряд, взметая черный султан земли. По броне загрохотали камни, комья и осколки. А вот в дело опять вступили советские гаубицы. Снаряды летят по навесной траектории. Проломить крышу, где толщина брони всего-то десять миллиметров, фугасу не составит труда. А тогда уж братская могила. Почти четыре кило тротила в замкнутом пространстве, это гарантированный абзац. Ни о каких «Аптечках» не может быть и речи.

Снаряды начали падать часто и густо. Очередной рванул перед машиной, и «пэтэшка» влетел в черный султан, получив очередную порцию комьев земли и осколков. Воронка от стодвадцатимиллиметрового снаряда примерно метр глубиной и два с половиной в диаметре. Остановить ПТ-1 такое препятствие не может, но преодолеваемый им ров все же примерно на полметра меньше. А потому гусеница врезалась в противоположный край воронки, отчего машину серьезно тряхнуло. Виктора бросило влево, и он больно приложился плечом о погон башни.

Спасает пока то, что на больших дистанциях рассеивание у гаубицы все же серьезное. Ну и стреляют они не прицельно, а по пристрелянным площадям. Плюс машины находятся в движении. Но если долго мучиться, что-нибудь получится. Единственная возможность выйти из под обстрела, это максимально сблизиться с советскими танками. В этом случае артиллеристы будут вынуждены прекратить огонь, чтобы не накрыть своих же.

Виктор взял на прицел очередную машину. Панорама дрожит и дергается, но навести орудие в нужную сторону все же возможно.

— К выстрелу готов, — доложил он.

— Захар, короткая, — приказал командир машины.

ПТ-1 качнулся вперед. Виктор быстро заработал сразу двумя маховиками горизонтальной и вертикальной наводки. Птичка уже практически на цели. Нужно ее только чуть подвести, выставляя на центр контура Т-28. Не вложись Нестеров в Умения, и такой четкой работы ему не видать. Но сейчас все идет как надо. А каково оно будет, когда он сумеет достигнуть более высоких уровней!

Танк едва качнулся назад, дойдя до упора, как пушка рявкнула, посылая в противника снаряд. Правда, на этот раз он прошел мимо. Хотя дистанция всего-то сто двадцать метров. Ну что тут сказать. Не все коту масленица.

— Захар, вперед. Полный ход, и забирай вправо, — приказал унтер, и тут же, — Бронебойный. Башню влево на сто двадцать градусов. Живее, живее, юнкер. Захар, как только поравняешься, забирай еще правее.

Виктор налег на маховик горизонтальной наводки вращая башню. Между прочем, не такое уж и легкое занятие. Могли бы озаботиться и электрическим приводом. А то вручную не накрутишься. Скорость их танка выше, чем у пятящегося назад противника, поэтому нагнали его без труда. Виктор успел вывернуть орудие. Правда, по всему выходило, что он вроде как перестарался. Но это не так.

Выполняя приказ командира мех-вод развернул машину вправо, выставив борт под острым углом. И тут же в него влетел снаряд, разнесший инструментальный ящик, но не сумевший пробить броню. А вот пушку Виктора как раз вывело на машину противника. Оставалось только слегка подправить наводку, и выжать педаль спуска.

Он уже давно привык как походя воспринимать информацию от Эфира, так и обрабатывать ее на интуитивном уровне. Снаряд проломился сквозь борт выбив из брони пробку, практически равную диаметру снаряда, и выдав множество сколов. Эти поражающие факторы сами по себе уже достаточно серьезны. А тут еще и рванувший в замкнутом пространстве заряд. Сто пятьдесят грамм тротила, плюс куча осколков. Однозначно весь экипаж выведен из строя. Но судя по цифрам, убиты все же не все. Если имеется «Аптечка», что вряд ли, если только в танке нет офицера, то машину можно считать полностью выведенной из строя.

Одновременно с этим пулеметчик в левой башне, развернул ее и открыл огонь по появившимся в его поле зрения пехотинцам. Вообще-то, эти ребята могут быть весьма опасны для танка. Конечно же при условии, что у них найдутся противотанковые гранаты. Они уже давно разработаны и имеются на вооружении обоих армий. Впрочем, при желании можно использовать и связку противопехотных гранат. Но похоже красноармейцы слишком напуганы, чтобы дать отпор стальным громадам.

Виктор невольно припомнил каково ему пришлось на полигоне, во время обкатки танками. Незабываемые ощущения. Причем не только в первый раз, но и в последующие. Невозможно привыкнуть к зрелищу грохочущей и лязгающей горы металла накатывающей на тебя с неумолимостью катка. Стрельба пулемета на этом фоне выглядит бледно, хотя опасность от него куда выше чем от гусениц…

Машины замерли перед кромкой деревьев. Лезть туда без сопровождения пехоты, глупость несусветная. Танк конечно грозная сила, но без прикрытия он достаточно уязвим. Опять же, ближайшая задача уничтожить танки противника выполнена. Танковая рота атаковавшая оборонительный узел укрепрайона полностью уничтожена. Правда и республиканцы потеряли четыре машины. Но тут уж ничего не поделать. Реальный противник это не безответные мишени на полигоне.

— И что дальше, Егор Пантелеевич? — поинтересовался Виктор.

— Ждем приказа. Хорошо хоть их артиллерию приструнили, — ответил унтер.

Есть такое дело. Вдали слышалась канонада от рвущихся снарядов. Республиканские пушкари нащупали батареи противника и судя по их молчанию, накрыли их весьма удачно. Что не могло не радовать.

— Сто тринадцатый на связи, — произнес унтер на вызов по рации. Выслушал приказ, и к экипажу. — Машину не покидать. За старшего Полухин. Нестеров, со мной.

После чего откинул люк и резво полез наружу. Интересно, куда это их вызывают? Если бы Кадилов был взводным, тогда еще ладно. Изменение обстановки, постановка новой задачи. Неужели взводного приложило так, что и «Аптечка» не поможет. Но даже если так, Виктор-то зачем понадобился?

Выбравшись наружу, первым делом осмотрелся. Из танка обзор так себе. Никакой, в общем-то. В командирский перископ видно конечно получше. Но кто же ему позволит в него пялиться. Да еще и во время боя.

Вон он, танк с бортовым номером сто одиннадцать. Который пока еще можно рассмотреть. Машина объята пламенем. Еще немного и начнет рваться боекомплект. В принципе, и республиканские и советские машины не столь пожароопасны, как может показаться. Хотя большевики и используют карбюраторные двигатели. Тут ведь главное толково расположить баки с горючим.

В случае возгорания, у экипажа достаточно времени, чтобы покинуть технику. Но это если пожар начинается не в боевом отделении. Явление не частое, но случается. Если до такого доходит, то экипаж зачастую попросту не способен спастись, ввиду ранений или гибели.

Словом, взводный погиб. Хм. Как и экипаж второй машины. Вон она стоит с вырванным бортовым листом брони. Похоже гаубичный снаряд пробил крышу, и рванул внутри. Н-да. Повоевали.

Ага. Появились грузовики с мотопехотой. Судя по колонне не меньше батальона. У Виктора засосало под ложечкой от подкатившего страха, а по спине пробежал озноб нетерпения. Вот так у него все противоречиво. Ох чует его сердце, что на этом ничего не закончится. С чего бы тогда подтягивать стрелков.

— Кадилов, от первого взвода только твой танк и остался. Но задачу никто не отменял, — взял быка за рога ротный, едва они подошли к его машине.

Тем временем стрелки спешивались, и просачивались в лес. Три взвода огневой поддержки разворачивали свои минометы. Но Виктор был уверен в том, что это лишено смысла. Большевики уже у самой границы, а кто порезвее так и вовсе на советской территории. Тут всего-то порядка километра. Остается проконтролировать их выдворение за кордон. Только, так просто не будет. Нужно же как-то ответить. Да побольнее.

— Смотрите, — продолжил ротный, развернув карту. — Противник пришел отсюда. Вот здесь полустанок, где красные сосредоточили свои силы, а потом развернули наступление. Вполне ожидаемо, что в случае их неудачи мы ударим в направлении полустанка. И наверняка нас там уже будут ждать.

Сомнительная какая-то игра, в результате которой советы лишились десяти дорогих, современных машин. Плата за опыт штурма долговременного узла обороны? Слишком уж дорого. Да и потери в людских ресурсах значительные.

Кстати, не меньше роты мотострелков сейчас обходит поле боя и подбитые машины, собирая и извлекая трупы. Полностью разоружают, грузят на грузовики и увозят в тыл. Там уже разберутся, кто погиб окончательно, а кто еще возродится. У советов система образования поставлена на широкую ногу, не отнять. Но и у них далеко не все имеют среднее. А значит, отсутствует и возрождение. В особенности таких много среди крестьян.

— Пока мы будем имитировать атаку там, где они этого ждут, вы, с приданными вам двумя отделениями мотострелков и минометным расчетом, обойдете противника с фланга, и выйдите к их шестнадцатой заставе. По штатам там сорок два бойца. Какая-то часть находится в нарядах на границе. На вашей стороне будет внезапность и подавляющее превосходство в огневой мощи. Нестеров, у вас «Топоргаф» второй ступени?

— Так точно, — подтвердил Виктор.

— И вы регулярно помогали механику водителю с машиной. Значит, состояние техники знаете?

— Так точно.

— Взгляните на карту. Идти предстоит вот по этой реке. Дно каменистое, больших валунов препятствующих движению нет. Течение сильное, но глубина не превышает метра, так что танк пройдет без проблем. Далее, вот этот ручей. Поднимаетесь по нему и выходите во фланг заставе. О пограничных нарядах позаботятся две группы спецназа ДБР. Как оцениваете, ваша машина сумеет преодолеть этот маршрут?

Виктор вгляделся в качественно исполненную карту. Благодаря матрице высот и качественно выполненной прорисовке, он четко видел перед собой трехмерную модель местности, которую предстояло преодолеть. Мог оценить сложность маршрута с высокой долей точности. Понятно, отчего вместе с унтером вызвали и его. Сомнительно, чтобы у Кадилова было развито Умение «Топограф». Ну и машину Виктор реально знал лучше него.

— А что с глубинами?

— Месяц в целом выдался засушливый. По сведениям средняя глубина составляет метр.

— Ну-у, не случится валунов, омутов и сильного сужения русла, тогда пройдем. Но пройдут ли грузовики?

— Поэтому с вами и отправится только двадцать пять человек. Возьмете их на броню.

— Это как же они там поместятся-то? — покачал головой Кадилов.

— Да уж как-нибудь. Есть такое слово, надо, Егор Пантелеевич.

— Хм. Ну-у, надо, значит напихаем как сельдь в бочку, — почесал в затылке тот.

— Задача, разнести заставу в пух и прах, после чего вернуться тем же маршрутом. Командует поручик, Верхолетов, — указывая на пехотного офицера, закончил ротный.

Понятно, что изначально командовать должен был их взводный. Да и танк наверняка предусматривался не один. Но встречный бой с большевиками внес изменения в первоначальный план. С другой стороны, ничего невыполнимого. Максимум, что найдется в распоряжении пограничников, это противопехотные гранаты и пятидесятимиллиметровый миномет. Направление справедливо считается не танкоопасным. Хотя, гранаты конечно можно и вместе увязать. Но у машины хорошее прикрытие.

Вообще-то, Виктор отправил бы для выполнения этой задачи ТР-3. Что ни говори, а рейды по тылам противника это как раз работа «тройки». Машина для этого и разрабатывалась. Она легче и с проходимостью у нее дела обстоят куда лучше. С огневой мощью конечно не так радужно, как у «пэтэшки». Но это единственный недостаток. К тому же, если отправить три танка, то они свободно увезут и взвод пехоты, усиленный минометным расчетом.

— Легкие танки ушли по другим задачам, — пожав плечами, ответил ротный.

Ну не мог Нестеров не озвучить Виденееву свои соображения. Правда, для начала дождался пока они останутся наедине. Что ни говори, а юнкера стоят на особицу, отношение к ним совсем не то же самое, что к рядовому и унтер-офицерскому составу. Нечто вроде вольноопределяющихся в царской армии.

Когда он подошел к машине, на нее резво, с шумом и гамом взбирались стрелки. Укладывали ящики с боеприпасами и минами, тянули миномет. Еще немного, и ему уже будет не пробиться к люку в башне. Все было за то, что на ее крыше расположится чуть не половина десанта. Она для этого достаточно большая.

— Нет, ну ты видал, а? — встретил его возмущенный мех-вод.

Захар сидел на своем месте, с откинутой дверцей и опущенной крышкой, на которой сидел улыбающийся стрелок, расставивший ноги. Чтобы угнездиться на этом месте пушку слегка отвернули вправо. Теперь ствол не мешал и парочке расположившейся на пулеметной башенке, и ему позволял устроиться со всеми удобствами. Относительно конечно же.

— Такова жизнь, Захар. Ничего не поделаешь, — развел руками Виктор и полез на броню.

Чтобы добраться до люка пришлось потолкаться. Да еще и сгонять с него бойца, водрузившего на нем ящик с патронами и усевшегося на него верхом. Дурдом! Нет, пехоте явно не помешает своя машина, способная перевозить парочку отделений. И желательно бронированная. Хм. Вообще-то, один снаряд, или попадание из противотанкового ружья, и беды не оберешься. Зато винтовочно-пулеметный огонь нипочем.

— Вот так и сиди. Этот люк не перекрывать, — распорядился Виктор.

— Ла-адно, — нехотя согласился боец.

— Прорвался? — хмыкнув встретил его унтер.

— Прорвался. Командир, я там сказал чтобы люк не замуровали, но ты все же вылезь наружу. Оно и к поручику поближе, и пехоту отгонишь, а то мне ведь периодически осматриваться нужно, ориентиры высматривать, маршрут уточнять. Не хватало еще не в тот ручей свернуть.

— Добро.

Как ни странно, шли довольно споро. Признаться, Виктор все же думал, что машина может подвести. Опыт прошлой стажировки, явственно указывал на то, что превышение грузоподъемности не лучшим образом сказывается на ходовой. А тут, почти три тонны сверх расчетной нагрузки, да еще и по бездорожью. Все же хорошо поработали конструкторы и металлурги. Резвости конечно поубавилось, но тут и не разгонишься. Главное, что двигатель уверено тянет всю эту массу. Мотор получился с изрядным запасом.

Граница между СССР и ДВР имела долговременные узлы обороны только со стороны республики. Советы ограничились только выставлением застав. Еще имелись полевые укрепления, которые ничего не стоили, кроме солдатского пота. Сами-то большевики задирали недобитков старого режима, но в то, что те сами перейдут в наступление явно не верили. Да и правильно, в общем-то. Реваншисты среди республиканцев конечно присутствуют, но куда больше трезво оценивающих как свои силы, так и стабильность СССР.

Нужный им ручей они нашли без проблем. Умение работало как положено. Ну и такой момент, как вышедший им навстречу спецназовец в лохматом одеянии. И как только они не цепляются всем этим тряпьем за ветки? Впрочем, тут все дело в умении носить такую одежку и привычке. Как-то же рыцари в средние века носили на себе гору железа. Сражались, боролись и даже без стремян запрыгивали в седло. То, что Виктор считает это невероятным, вовсе не отменяет того факта, что это было в реальности.

— Командир разведывательно-диверсионной группы ДБР, Бобр, — представился вышедший на берег реки спецназовец.

Вот так вот у них все кучеряво. Ни имен, ни званий, лица не показывают. Оно у него прикрыто сеткой от комаров, ну и еще размалевано так, что и без этой преграды внешность особо не рассмотришь.

— Поручик Верхолетов, — представился взводный стрелков. — Нам сказали, что будет две группы.

— Мы зачистили от нарядов участок заставы ниже по течению, вторая группа работает выше.

— Ясно. Далеко еще?

— Три километра вверх по течению.

— Бор, или как там тебя, а нас там не услышат? Вишь как мы ревем, — кивая на корму танка, поинтересовался Кадилов.

— Бобром и называй. Так оно привычней. А что до услышат, то уже услышали. Отправили разведку. Но мы ее приняли. Так что, ждут вас. Хотя и не верят в то, что тут танки могут пройти. Там их около взвода. Сидят по окопам. Вот их позиции.

Бобр развернул свою карту, позволив поручику и унтеру срисовать себе данные. Что те и поспешили проделать. Виктор же вгляделся в карту, задействовав свое Уменье. Получается, что застава расположилась на относительно ровном участке. Лес вблизи повывели. Позиции развернуты в сторону границы, но подготовлены окопы и для круговой обороны. Зигзаги траншей, пулеметные гнезда, две минометные позиции, три блиндажа. Да все так четко. Не иначе как у этого Бобра развиты «Картограф» и «Рисование». А иначе откуда такой эффект.

— Две минометные позиции, это два миномета, или основная и запасная? — уточнил Виктор.

— Основная и запасная.

— Ясно.

— Значит так, други мои. Атакуете в лоб. Противотанковых средств у них нет. Никаких. Не ждут отсюда танки. Да и не сунулись бы, да вот река обмелела. Если только увяжут несколько противопехотных гранат. Но тут уж, стерегитесь сами. Мы обойдем их позиции с фланга, и поддержим вас. В атаку не пойдем, не надейтесь, но толк от нас будет, не сомневайтесь.

— Послушайте, Бобр, а разве вы сами не могли разобраться с заставой? Три группы спецназа тут камня на камне не оставили бы, — не удержался от вопроса Виктор.

— Если бы нужно было тихо и эффективно, то без проблем. Но похоже командование желает громко и с музыкой. Так что, удачи товарищи.

Бобр развернулся и скользнул за деревья. Виктор смотрел на него неотрывно, но в какой-то момент тот исчез из поля зрения. И не сказать, ведь, что серьезные заросли, или он успел в них углубиться. Похоже серьезно развит «Камуфляж». Тут даже не вторая ступень. Минимум третья. Иначе так просто Нестеров его не потерял бы…

Впереди выдвинулся разведдозор, оба отделения спешились, и двинулись по берегам ручья. На броне остались только минометчики и ящики с боеприпасами. Танк по прежнему катил по руслу, время от времени срезая повороты, там, где это было возможно. Наконец они замерли. Как доложили дозорные, до кромки очищенного от тайги участка оставалось метров сто.

Перед атакой выдвинулись на рекогносцировку. Сколько не описывай и не всматривайся в карту, а своими глазами взглянуть оно все же надежней. Именно по этой причине Виктор так же отправился вместе с поручиком и унтером. Против чего взводный возражать не стал. Конечно сомнительно, что он потерпел бы подобное от обычного наводчика. Но, как уже говорилось, юнкера стояли особняком.

Застава не представляла собой ничего особенного. Большое здание казармы, со столовой в торце, дом офицерского состава, баня, склад, за казармой хоздвор, где расположены вольеры для собак и конюшня. Аккуратные дорожки отсыпанные песком, и обозначенные побеленными камнями, клумбы с цветами, плац, спортивный городок. Вот пожалуй и все.

Траншеи позиций рассмотреть удалось с трудом. И это с учетом того, что они были нанесены на карту точно. Хорошо поработали погранцы, не отнять. Движения в окопах не видно. Застава словно вымерла. Хотя это конечно же не так.

От кромки деревьев до позиций противника порядка двухсот метров. К слову, видно, что деревья валить продолжают и сейчас. Вот срубленные и пока не очищенные от сучьев деревья, торчащие пеньки, да костище от сожженных ветвей. Лес наверное вывозят куда-то. Уж больно хорош он тут. Да и вон, у дороги, бревна уложены в штабель.

— Полухин, фугас, — приказал Кадилов, едва заняв свое место, и подключившись к внутренней сети. — Захар заводи. Значит так, братцы, пехота рассыплется в цепь у кромки поляны. По погранцам работают минометы. Мы выкатываем на расстояние метров сто от окопов, и начинаем прохаживаться вдоль них, поливая из пушки и пулеметов. Захар, слушаешь меня внимательно и выполняешь четко все приказы.

— А может прокатимся по их траншеям. Наваляют полные штаны, — предложил заряжающий.

— Один смельчак со связкой гранат, и тогда гадить под себя можем начать мы.

Это да. Прилети удачно такой привет и может пробить крышку моторного отсека, перебить гусеницу, ну или заклинить башню. В любом случае приятного мало. Так что, нужно использовать свои сильные стороны, и не подставляться.

Двигатель взревел, и «пэтэшка» рывком тронулась с места. Разворот в русле, и пошли прямо в направлении заставы, как грозный исполин валяя деревья, словно спички. Что не говори, а двадцать пять тонн, это серьезно. Да и двигатель достаточно мощный.

— Нестеров, огонь по готовности.

В принципе нормально. Дистанция плевая. Скорость пешехода, тряска минимальная. Вполне комфортные условия для стрельбы. На полигоне куда трудней приходилось. К слову, высокое расположение башни сказалось положительно. Ну и плюсом оптика. С такой-то дистанции. Прицелился в бруствер, где рассмотрел торчавший из-за него штык. Угол полета стнаряда, что надо. Нажал на педаль спуска. Выстрел!

Удачно попал, что тут еще сказать. Фугас прошил бруствер, ударил в противоположную стенку окопа, и рванул уже там. Скольких при этом накрыло, непонятно. Но не одного это точно. А тут еще и винтовочные выстрелы от деревьев послышались. Судя по тому, что только два, стреляли снайпера. И тут же по ним ударили винтовки, и затакал максим.

— Захар, разворот влево двадцать. Нестеров, пулемет.

— В стволе, — практически одновременно с клацнувшим затвором, доложил Полухин.

Машина развернулась. Панорама рывком сместилась влево. Доработал маховиками, наводясь на цель. Пулеметный расчет подхватил свой максим и спешно убирал его в окоп, стремясь спасти от повреждений. Ну и сами присели. Если не дураки, отбегут от него подальше. Выстрел!

Вот так. Судя по сообщению Эфира, то ли обоих ранило, то ли одного убило. Затарахтели башенные пулеметы. Бог весть, кого они там увидели. Но судя по отсутствию реакции Эфира, ни в кого не попали. И тут на позициях пограничников начали рваться мины. Скорострельность такая, что прилетают они чуть не каждую секунду. Вот интересно, надолго им так боеприпасов хватит? Такую свистопляску устроили. И ведь бесполезно. Впрочем, выпустив по десятку мин, минометчики прекратили огнь. Эффективность? Да бог его знает. Но в атаку стрелки не рвутся. Что в общем-то правильно.

— Нестеров, помнишь расположение первой позиции миномета красных?

— Так точно.

— Ожили паршивцы. Давай.

— Есть, — работая маховиками, и прикидывая где располагаются минометчики, ответил он.

Вообще-то достать их из пушки будет достаточно проблематично. Но с другой стороны, они приблизились чуть не вплотную. Вон он бруствер их окопа. Фугас прошьет его и рванет уже внутри. Проверено. Выстрел!

Вот так. Накрыл минометный расчет. Опять фугас в стволе. И снова в прицеле бруствер. Захар остановился и начал пятиться, не приближаясь вплотную. Пехоте переходить в атаку еще рано. Не хватало подставляться. А вот танк, безнаказанно катался по открытому месту и садил фугасами в упор. Для вящего эффекта вколотили снаряд в казарму, вызвав там пожар.

Грохочущая и неуязвимая стальная махина сеющая смерть и разрушение, то накатывала неумолимым катком, то откатывалась назад. Нервы некоторых пограничников не выдержали и в момент очередного наката, они сорвались и побежали. Тут же оказавшись под плотным пулеметным огнем, который скосил их словно траву.

Большевики пытались подорвать танк. Трое со связками гранат выползали за брустверы, стремясь подобраться к машине, не имеющей нормального обзора. Но у него оказалось хорошее прикрытие в виде снайперов. Все трое смельчаков остались в траве, с так и не использованными гранатами.

Минут через пять такого катания, вновь откатились к деревьям, и стрелки наконец двинулись в атаку, под прикрытием брони. К этому моменту орудие уже успело изрядно перепахать траншеи. Промахов не было. Что не удивительно, при стрельбе в упор. Если судить по сообщениям, потери среди пограничников серьезными. И когда стало понятно, что началась решительная атака, они наконец дрогнули.

Струсили? Ну-ну. Вы сначала окажитесь лицом к лицу лязгающей махиной, перед которой совершенно бессильны, а потом будете рассказывать про трусость…

Когда они наконец въехали на территорию заставы, все было кончено. Остатки пограничников сбежали. И преследовать их никто не собирался. Кажется. Что-то не видно диверсантов. А ведь должны были оказать поддержку, ударить в тыл. Ну или во фланг. Не суть важно. Что-то подсказывало Виктору, что они сейчас устроят охоту на беглецов. Он бы устроил. Ведь цель укусить советы побольнее.

Вначале из машины вылез Кадилов, следом Нестеров. Вообще-то, жутко неудобно. Все члены экипажа имеют индивидуальную возможность покинуть танк. И только наводчик должен выбираться вслед за командиром. В случае возгорания, это серьезно понижает его шансы на спасение.

Оказавшись снаружи, осмотрелся. Казарма уже полыхала вовсю. Из огня слышалась беспрерывная патронная трескотня, иной раз раздавались весомые такие хлопки, наверное это разом детонировали несколько патронов, а то и пачки. Так-то пули вязнут в бревенчатых стенах. Они конечно охвачены огнем, но все еще достаточно прочные. Только ведь какая дура может вылететь и наружу. Конечно энергия у нее несравнима даже с пистолетной, и с каждым метром будет серьезно падать. Но если окажешься поблизости, то может и хватить. А еще гранаты. Если вдруг какая окажется с ввернутым запалом, рванет, что твоя гаубица. Так что, лучше держаться подальше от пожара.

Одни стрелки бродили по позициям, стаскивали раненых в блиндаж, где пограничники изначально устроили перевязочный пункт. Ну и охрану приставили, чтобы не наделали каких глупостей. Оно конечно, маловероятно, так как тут остались только тяжелые. Все кто мог двигаться ушли, или попытались это сделать, попав под сосредоточенный пулеметный огонь. Но мало ли, раненый боец не мертвый.

Другие, собирали трофейное оружие и стаскивали его в дом офицерского состава, который потом собирались поджечь. Такого испытания огнем ни одна винтовка не выдержит. Только на металлолом и сгодится.

А вон и начальника заставы с замполитом уложили на бруствер. Первому пуля угодила в голову. Однозначно снайпер. Второму в грудь. Странно. У их комсостава разве нет «Аптечек»? И вообще, на заставу хотя бы одна для санинструктора не помешала бы. Или у советов совсем туго с артефактами. Так вроде для армии последнюю рубаху отдают. Хотя-а-а… Рубаха, рубахой, а это высокие технологии.

К слову, раненых сейчас обихаживает девушка, в изгвазданной форме. И судя по тому. Как она присела оглаживая лицо начальника заставы, это его жена. Посидела недолго, и направилась опять в блиндаж. Жены комсостава на заставах занимали должности санинструкторов. Обычная практика.

— Платон Федорович, потери большие? — приметив поручика, решил поинтересоваться Виктор.

— Слава богу, обошлось. На мой взвод выделили две четверные «Аптечки». Ну и плюс моя личная. Так что только трое щеголяют с царапинами, остальных вылечили, и подняли.

Говоря это Верхолетов подбросил на ладони знакомую коробочку размером с пачку папирос. А затем сунул ее в нагрудный карман кителя. Но Нестеров все же сумел рассмотреть показатели.

— Хм. В первый раз вижу непривязанный артефакт, — не скрывая своего удивления, произнес Виктор.

— В войсках их не так много, как хотелось бы. У нас на батальон только пять штук. Привязывать их к определенному человеку неудобно. Вон, яркий пример, — Верхолетов кивнул на тела начальника заставы и замполита, — «Аптечки» есть у обоих, а помочь она никому не может. Поэтому эти артефакты изначально изготовили без возможности привязки к кому-либо.

— То есть, они могут оказаться легким трофеем?

— Есть такое дело. Но как по мне, то подобный подход вполне оправдан.

— Странно, что советы не озаботились подобными для своих пограничников. Элита же.

— Озаботились. И в ее распоряжении имеется четверная. Ее мужу и замполиту прилетело в головы, так что помочь им она не может. Но у нее сейчас две заряженные «Аптечки», есть тяжелораненные и убитые, которых еще можно поднять. А это две спасенные жизни. Только помочь она им не может.

— Признаться, я впервые наблюдаю четверную. Мне казалось, что у них ресурс должен быть побольше. А на поверку, та же сотня исцелений, только возможность оказать помощь четверым к ряду.

— Ресурс подразумевает под собой не количество применений, а число перезарядок. Если ты использовал даже одно лечение, после чего артефакт зарядился, ресурс все одно уменьшается на единицу. Так что, предпочтительно артефакт разряжать полностью. И касается это не только «Аптечки». Чему вас только в училище учат.

— В части касающейся. До этого как-то не доходило, — с толикой обиды, ответил Виктор.

— Хм. Точно. Запамятовал. О! А вот и наш спецназ подтянулся. Спасибо, парням, неплохо отработали. Иначе потери могли выйти и посущественнее.

Кивая в сторону появившейся из леса группы диверсантов, в лохматых одеяниях, произнес поручик. Лица все так же прикрыты, так что появись сейчас переодетые большевики… Впрочем, Виктор без труда опознал походку Бобра. Он походя сделал жест, и его бойцы разделились. Трое направились к блиндажу с ранеными большевиками, двое в дом начальника заставы.

— Я что-то не приметил, чтобы они хоть как-то себя проявили, — заметил Виктор.

— Не удивительно. Из танка не больно-то много рассмотришь. Они подстрелили несколько пограничников в окопах. Да потом еще и убрали пулеметчика, что зашел нам во фланг и во время атаки срезал десяток наших. Целое отделение разом. Силен, бродяга. Хорошо хоть «Аптечки» в наличии.

— Ну как тут у вас, товарищ поручик? — поинтересовался подошедший Бобр.

— Нормально. Обошлись без потерь. Вы как?

— Погоняли немного пограничников по лесу. Но человека четыре все же ушло. Хорошо учат большевики погранцов. На совесть. Ну да и мы не лыком шиты, — хмыкнув закончил Бобр.

— А что это у ваших парней за карабины? — не удержался от вопроса Виктор.

Трое спецназовцев и впрямь были вооружены странным оружием. Первое что бросается в глаза, это слишком толстый ствол, почти как у гранатомета, куцее цевье и отсутствие верхней планки. В остальном оружие походит на «горку».

— БК. Бесшумный карабин, — начал пояснять Бобр. — Интегрированный глушитель, патроны с тяжелой дозвуковой пулей. Эффективная дальность выстрела двести метров. Можно использовать и обычные винтовочные боеприпасы, с уверенной работой на четыреста метров. При этом звук выстрела получается конечно громкий, но в то же время, рассеивается, и определить местонахождение стрелка по нему достаточно сложно. Ну и наконец сам глушитель служит еще и дульным тормозом компенсатором. Отдача не сильнее чем у автомата.

— Интересное оружие, — не отрывая взгляда от карабина, произнес Виктор.

— Любитель? — догадался Бобр.

— Есть такое дело.

— Извини, но секретная разработка. Более подробную информацию выдать не могу. Как и дать подержать, — развел он руками.

— Поня-атно, — разочарованно протянул Нестеров.

— Стоять! Отойди ирод, стрельну! — вдруг донеслось от блиндажа с ранеными.

— Э-э, пехота, — примирительно выставив руки в одной из которых был нож, немного попятился спецназовец.

— Назад, — вскинул автомат второй пехотинец.

— Ствол опусти, дура, — выкрикнул другой диверсант так же вскидывая автомат.

— Отставить! — выкрикнул Поручик.

— Ша, парни, — поддержал его Бобр.

— Вы что себе позволяете!? Они пленные, и раненые! — возмутился Верхолетов, вперив в Бобра яростный взгляд.

— Спокойно поручик. Спокойно. Мы не берем пленных на территории противника, если только не нужен язык.

— Вы, вольны поступать, как вам заблагорассудится. А я убивать пленных не позволю, — отрезал поручик.

— Ты понимаешь, что в войсках НКВД служат только со средним образованием и каждый потерявший жизнь на службе, как и у нас, увольняется со службы? Что подготовить грамотных и знающих пограничников, не так уж и просто, это элита красных. Что вот эти раненые поднимутся уже сегодня, и станут костяком для возрождающейся заставы.

— Ты оглох, Бобр? Я не позволю добивать раненых, — сбрасывая с плеча ремень автомата, припечатал поручик.

Виктор так же извлек пистолет. В ответ спецназовец повернул в его сторону лицо, скрытое противокомариной сеткой и разрисованное краской.

— Т-ты-то куда лезешь.

— Сборная училища по многоборью, третья ступень Уменья, и десяток трупов. Положу четко в голову. Даже не сомневайся.

— О каков, — без малейшего намека на сомнение, или неуверенность, хмыкнул Бобр. — Со своими не деремся. Ч-черт с вами. Селезень, уходим.

— Есть, — отозвался спецназовец, убирая нож в ножны.

— А вы тут закругляйтесь. Скоро тут будет резервная застава комендатуры. А это полнокровная рота, при минометах и броневиках, — сплюнув произнес Бобр.

В этот момент из дома появилась парочка спецназовцев, тряхнув полевой сумкой. Похоже выпотрошили сейф начальника заставы со всей документацией. Сомнительно, чтобы там были великие секреты. Но зерна порой получается обнаружить и среди целого вороха шелухи.

Вскоре все строения были охвачены огнем, включая конюшню и вольеры с собаками. Четвероногих пограничников, в отличии от раненых бойцов, спецназовцы расстрелять успели. Впрочем, сомнительно, чтобы поручик стал мешать и этому. Виктор, полностью поддерживающий Верхолетова в отношении пленных, тут занял бы сторону Бобра. Подготовка хорошего пса процесс долгий и хлопотный. Чего стоит хорошо натасканная собака, Нестеров знал прекрасно. А вот лошадей трогать не стали. Это всего лишь средство передвижения, и такой уж особой ценности не представляет. Пускать же их под нож вот так, запросто, как-то неправильно.

— Твою дивизию! Захар, какого у тебя происходит!? — вызверился Кадилов.

— Да я-то чего, Егор Пантелеевич, — шмыгнув носом, растерянно ответил парень.

Танк встал ни с того, ни с сего. Вот только что грохотал и лязгал гусеницами, рычал двигателем, и вдруг замер. У Виктора засосало под ложечкой. Ох как невовремя-то. Он поспешил к машине, и легко взобравшись наверх, попросил одного из бойцов помочь поднять крышку моторного отделения.

— Захар, пробуй завести! — выкрикнул он.

— Ага, — отозвался тот.

И тут же заунывно завыл стартер. Раз. Другой. Третий. Нет даже намека на схватывание.

— Что тут у вас, Кадилов? — поинтересовался подошедший поручик.

— Пока не знаю.

— Ясно. Семечкин.

— Я, товарищ поручик, — отозвался пехотный унтер.

— Вы случаем вьючные седла не вынесли?

— Так приказано же было всю материально-техническую базу под ноль.

— Тэкс. Значит лошадок использовать не получится. Распредели боеприпасы между личным составом. Приготовиться к пешему маршу в сторону нашей границы.

— Есть, — ответил пехотный унтер.

— Я танк не брошу, — упрямо буркнул Кадилов.

— Даю вам пятнадцать минут. Запустите двигатель, значит уходим на броне. Нет, машину уничтожить. Все. Это приказ, унтер.

— Есть. Нестеров, — с надеждой окликнул юнкера командир.

— Я бы на всякий случай поснимал пулеметы и подготовил машину к взрыву, — ответил тот.

— Все бы вам рвать. Чему только учат в ваших училищах, — в сердцах выдал Кадилов.

В ответ Виктор только развел руками, и вновь склонился над двигателем, пытаясь выяснить причину неисправности. Хотя прекрасно понимал, что за отведенное время им никак не успеть. Причина скорее всего была в топливном насосе. А с этим на коленке не разобраться.

Как ни не хотелось Кадилову бросать машину, но он все же приказал снять все четыре пулемета, и прихватить с собой побольше коробок с лентами. Частично отдал их пехотинцам. Боеприпасы лишними не будут в любом случае. Ну и приготовил заряд, чтобы машина не досталась противнику. Была предусмотрена подобная мера.

— Доигрались, твою дивизию! — в сердцах выдал поручик, и бросил окурок папиросы. — Взво-од, приготовиться к выступлению! Пошевеливайся братцы! Семечкин, пулеметчика со вторым номером и снайпера ко мне.

— Есть, — отозвался пехотный унтер.

— Что случилось, Платон Федорович? — высунувшись из моторного отделения, поинтересовался Виктор.

— Красные на подходе. Судя по всему резервная застава, о которой говорил Бобр. Только что вернулись дозорные. Два броневика и шесть грузовиков. Скоро появятся вон там, у поворота.

Виктор глянул в указанном направлении. Метров пятьсот, не больше. Дорога вьется между сопками, и здесь имеет прямой и хорошо просматриваемый участок. К тому же, вдоль нее успели повывести деревья.

— Да как они могли так быстро успеть-то? — удивился Нестеров.

— Хороший вопрос. Только риторический.

— Товарищ поручик… — начал было докладывать снайпер, как видно назначенный старшим в этой тройке.

— Вольно, братцы, — оборвал доклад взводный. — Значит так, движетесь в арьергарде. Первая ваша позиция у кромки деревьев. Отпускаете нас на пару сотен метров, и если пограничники не появятся, двигаете следом. Если они поспеют раньше, прикрываете наш отход. Надолго не задерживайтесь. Ваша задача, заставить их залечь и втянуться в перестрелку. После чего уходите. Вопросы?

— Никак нет.

— Действуйте.

— Платон Федорович, не нужно заслон. Я отсюда встречу их шрапнелью. Пару снарядов. Потом вколочу в броневик фугас. Броня там плевая, проломится и не заметит.

— Это кто тебе остаться позволит? — вызверился Кадилов.

— Да ладно тебе, Егор Пантелеевич. Что мне станется. Пальну три раза, да уйду. Только карту мне оставь, чтобы не плутал.

— Я с тобой, заряжающим, — тут же подал голос Полухин.

— Не. Не пойдет. Я охотник. В тайге, как у себя дома. Кто другой только мешать будет. К тому же у меня «Аптечка» есть. Но заряд только один. Короче, уходите, — протянув руку к своему командиру, в требовательном жесте, произнес он.

Тот секунду обдумывал ситуацию, потом кивнул своим мыслям, и сдернув с себя планшет, вручил его Виктору. Секретных данных там нет. Простая топографическая карта, каковые у советов однозначно имеются. Конечно наличествуют некоторые отметки. Но в оперативно-тактическом плане они уже успели устареть.

Нестеров подмигнул товарищам, и полез в башню. Уже практически скрывшись внутри, обратил внимание на жену начальника заставы выглядывавшую из траншеи рядом с блиндажом. По поводу того, что от нее могут исходить неприятности, он не опасался. Единственно удовлетворенно кивнул, понимая, что она и раненые в безопасности. Даже если станут садить из гаубиц и минометов. А раз так, то он со спокойной душой скользнул в танк, готовиться к встрече. Времени осталось совсем ничего.

Геройство? Нет, об этом он не думал. Самопожертвование, за други своя? И тут мимо. Простой трезвый расчет. Нестеров не сомневался в том, что сумеет серьезно озадачить противника и заставить его начать разворачивать боевые порядки для полноценной атаки. Три-четыре выстрела, вот и все, что от него требовалось. А после уходить в тайгу, которую он знает и понимает.

Даже если пограничники и организуют погоню, Верхолетов все одно будет оставлять заслоны. Только первая позиция будет не у берега ручья, а подальше. Правда, Виктор все же надеялся, что до этого не дойдет.

Заняв место наводчика, тут же взялся за маховики развернув башню и придав пушке необходимый угол возвышения. Потом поднялся со своего места, и полез в боеукладку в задней шише. Извлек шрапнельный снаряд, выставил взрыватель на одну секунду, и вогнал его в ствол. Глянул в командирский перископ. Порядок. Пока еще никого нет. Достал осколочно-фугасный, передвинул метку на фугас, и вернул снаряд в нишу. Снаряд у него не чугунный, а стальной. Так что, не расколется и легко проломит противопульную броню. Вновь взгляд в оптику. Никого. Следующий шрапнельный, и опять на секунду.

Ага! А вот и пограничники. И вновь холодок под ложечкой, и озноб нетерпения по спине. Вот иди и живи с такими противоречиями в себе. Не садясь на место наводчика, склонился к прицелу. Неудобно. Но скорость сейчас куда важнее. Маховики трогать не нужно, пушка выставлена нормально. Остается обождать, пока в поле зрения появятся хотя бы два грузовика.

Первым идет броневик, с пушкой в башне. Сорокапятка. Так себе, против экранированной «пэтэшки». Тем более, когда она стоит под углом. Если только снаряд пройдет между катками, и ударит туда, где броня достаточно тонкая. А вот и грузовики. Повезло. Идут слишком близко к головному дозору. Если его вообще можно так назвать. Уж слишком незначительная между ними дистанция.

Заметили. Пушка рявкнула посылая снаряд в танк. Одновременно с этим Виктор нажал на педаль, отправляя снаряд в цель. Секунда. Его весомо приложило по ушам, прилетевшим снарядом. Как будто чугунный котелок на голову надели и приложились по нему молотком. Господи, ну ведь можно же что-то придумать, чтобы не так паршиво!

В нескольких десятках метров от колонны в воздухе вспухло легкое молочно белое облачко. Словно барашек. Только это злой барашек. Двести пятьдесят десятимиллиметровых сферических пуль плотным роем ударили в грузовик, и достали второй. Они с чавканьем впивались в живую плоть, с тупым стуком выбивали щепу из бортов и деревянных кабин, с глухим металлическим звоном пробивали капоты двигателей.

Отмахнулся от выскочившего сообщения Эфира, даже не вчитываясь в него, и не обращая внимание на то, насколько оказалось результативным биться в одиночку. Вот не до того сейчас как-то. Обернулся к нише, выхватил снаряд и вогнал его в казенник. В очередной раз выстрелила пушка бронеавтомобиля. И снова точно! От очередного попадания опять прилетело по ушам, заставив его скривиться. Наводчик там явно с развитыми Умениями.

Приник к прицелу, схватил ручки маховиков и начал их вращать из неудобного положения. Мало того, что звон в ушах и пелена перед взором, так еще и глаза щиплет. Стрелянные гильзы заряжающий обычно выбрасывает через люк в полу. Но сейчас Виктор один, и делать это некому. Вытяжка, работающая от аккумулятора не справляется, и внутри хватает газов от сгоревшего пороха.

Выстрел! Силуэт бронеавтомобиля не такой уж и высокий, разброс у коротыша «пэпэшки» изрядный. Но противник уже в ста пятидесяти метрах. Снаряд ударил поверх капота, точно по центру, между водителем и пулеметчиком. Проломился через лобовой лист, и рванул внутри. Машина загорелась, колеса вывернулись и она уткнулась в лежавший рядом с дорогой валун.

И снова он не обратил внимание на то, сколько там ему отмерил Эфир. Даже несмотря на то, что привык уже воспринимать эту информацию походя. Ну вот некогда ему, и все тут. Выдернул из ниши очередной подготовленный снаряд, и вогнав его в казенник, вновь к прицелу. Навел орудие, и нажал на педаль спуска.

А вот теперь нашлось время для того, чтобы оценить выстрел. И пока возился с бикфордовым шнуром, сравнить с прежними выстрелами. Получается, самый скромный результат. Да оно и понятно. Первый выстрел был страшен в своей внезапности по скученным пограничникам. Второй шрапнельный снаряд уже практически не нанес вреда. Хотя без потерь и не обошлось. Ну и в любом случае, теперь противник хорошенько подумает, прежде чем сунется на заставу.

Когда шнур загорелся, приладил связку тротиловых шашек на полу машины, рядом с боекуладкой. Расположил так, что их масса прижала рычаг осколочной гранаты с запалом без средней части замедлителя. В такой конфигурации они используются в противопехотных минах. Детонация происходи мгновенно. Извлек чеку.

Все как учили на занятиях по минно-взрывному делу. Мина на боевом взводе. Теперь либо догорит шнур, либо кто-то попытается извлечь взрыватель, или поднять заряд. В любом случае произойдет подрыв, и танк противнику не достанется.

Виктор вылезал наружу так, словно рядом была гремучая змея, готовая ужалить при малейшем неосторожном движении. Хм. По сути, так оно и есть. Жаль «Сапер» у него слабоват. Будь иначе, и он чувствовал бы себя куда уверенней. Н-но, чего нет, того нет.

Машину покинул без приключений, через нижний люк, не забыв прихватить с собой табельную ВГС с прикрепленной оптикой. Подумал было выцелить кого-нибудь. Но решил, что это напрасная трата времени. Ему бы убраться как можно быстрее. К тому же послышалось завывание летящей мины. Пограничники уже не сомневались, что застава захвачена и начали обстрел. Причем использовали не ротные пятидесятимиллиметровые минометы, а батальонные восьмидесятидвухмиллиметровые.

Вскоре на территории пылающей заставы и рядом с танком начали вспухать пыльные облака разрывов. Причем некоторые из осколков долетали и до него. Один так и вовсе оцарапал щеку. Нестеров растянулся на земле, и оставшийся путь до деревьев проделал по-пластунски. И только когда скрылся в подлеске, вскочил и побежал низко пригибаясь к земле. Вскоре стволы надежно укрыли его от возможной опасности, и он побежал уже не скрываясь.

Метров через двести остановился, развернул карту, и задействовав Умение, взглянул на ее объемную модель. Определил свое местоположение, прикинул маршрут. И побежал, четко выдерживая направление по азимуту, опираясь на свой внутренний компас.

И все бы хорошо. Но в какой-то момент он вдруг почувствовал удар по ноге, словно запнулся о ветку или выглядывающий наружу корень. Мир закрутился в каком-то бешеном калейдоскопе. Все еще не понимая, что собственно говоря происходит, Нестеров сгруппировался, и успел прикрыть оптику на винтовке, чтобы она не пострадала.

Кувырок вышел удачным. Он даже сумел подправить траекторию, чтобы разминуться с деревом. Но когда встал на колено, и решил было, что справился. Вдруг увидел перед собой размытую фигуру и летящий ему в лицо приклад винтовки. Осознать произошедшее Виктор успел. А вот предпринять что-либо, уже нет. Мгновение, и его охватила темнота.

В себя он пришел от того, что кто-то бил его по щекам. Не так чтобы сильно, но вполне ощутимо, чтобы сознание начало проясняться. Поначалу перед глазами плыли разноцветные круги, потом сквозь мутную пелену он видел три размытых силуэта. Но вскоре зрение прояснилось, и он сумел рассмотреть стоявших перед ним пограничников.

Трое молодых восемнадцатилетних парней, одетых в форму не по росту. Оно вроде и попытались привести себя в порядок. Н-но… Форма не новая, уже ношенная и обмятая, только не по этим фигурам. Прежние обладатели этих гимнастерок и галифе были поплечистей и повыше. Ну и такая деталь. У сержанта и одного из рядовых в районе сердца дырочки и пятна крови. У третьего плечи и грудь ею залиты обильно. Но при этом на всей троице ни царапины.

Похоже пограничный наряд перебитый спецназовцами и успевший возродиться. Оружие у них забирать не стали, так и оставили валяться там, где они приняли свою смерть. Разве только затворы извлекли. Вот те и поднялись, когда пришел их час.

К слову, никто не знает через сколько Эфир возрождает погибших к жизни и с чем это вообще связано. Разница в сроках от часа до суток. И никакой характерник не определит, есть ли у погибшего в запасе возрождения или нет. Единственный известный способ, это появление душка. Тело которому предстоит возрождение не портится, даже если вывернуло наружу все внутренности.

— Ну наконец-то оклемался. Не хватало только тащить тебя. Поднимите его, — произнес пограничник с парой треугольников на петлицах.

Двое рядовых схватили Виктора подмышки и рывком поставили на ноги. Только теперь он понял, что руки ему связали за спиной. При этом один из пограничников перестарался, оторвав на комбинезоне три пуговицы, и слегка открыв плечо. Потом дернул за ворот, оголяя погон.

— Золотопогонник, — с мстительным злорадством, произнес он.

— Юнкер, — холодно поправил сержант.

— Да какая разница. Сейчас юнкер, а завтра белый офицер. А! Что скажешь, благородие!?

— Скажу, что хреново вас учат, если вы полагаете будто у нас в армии остались старорежимные порядки, — смерив его взглядом, спокойно ответил Виктор.

— Ах ты-ыж паску-уда, еще и оговариваешься, — нараспев произнес рядовой, явно примериваясь нанести удар.

— Оставить! — остановил его сержант. — Он военнопленный.

— Они нас…

— Не пленных. Сами проворонили врага, — дернув щекой, вновь оборвал подчиненного сержант. Идем на заставу.

В этот момент раздался отдаленный мощный взрыв. Виктор поначалу решил было, что догорел шнур. Ну мало ли сколько он провалялся в беспамятстве. Но сообщение Эфира полностью опровергло это предположение.

Судя по результатам, которые сами собой сложились в его голове, нашелся-таки, то ли смельчак, то ли дурак, решивший разминировать танк. Его гибель, уничтожение и возгорание танка в итоге сложились полученный результат.

— Это на заставе, — тут же определил давешний пограничник.

— Конечно на заставе, — вновь поиграл желваками сержант. — Выдвигаемся.

Застава встретила их во всю полыхающими постройками. Тушить их не имело смысла. Разве только присмотреть, чтобы огонь не распространился окрест. Прибывшие на выручку пограничники расхаживали вокруг, не приближаясь слишком близко к жаркому пламени.

Горел и танк. Жирные оранжевые языки пламени лизали его борта, вырывались из открытых люков, и сквозь огромную рваную дыру в борту.

При виде пленника в танковом комбинезоне, пограничники бросились к нему, и едва не устроили самосуд. Но сержант остался верен себе, а его подчиненные не решились нарушить его приказ, и встали с ним плечом к плечу. Затворов у их мосинок не было. Зато в наличии имелись штыки, которые они и направили на своих товарищей. Сержант же, выстрелил в воздух из винтовки Нестерова.

— Назад! Осади, я сказал!

— Ты знаешь что он… — начал было один из погранцов.

— На меня погляди, — показывая пятно крови и дырку на гимнастерке, оборвал его сержант. — А теперь заткнись и вали отсюда.

— Ребята, диверсанты хотели добить раненых, пехотинцы и вот этот танкист не дали, — вмешалась жена начальника заставы.

— Ч-че, благородный, благородие, — сплюнул один из пограничников.

— Да уж не быдло, чтобы выделываться перед связанным.

— Ч-че сказал!

— Осади, — повторил сержант.

— Помнишь меня? — поинтересовался сержант из прибывшего подкрепления.

Виктор взглянул на него. Пришлось поднапрячь память, форма сильно меняет внешность. Опять же, с их первой и последней встречи он сильно возмужал. Что для армии скорее за правило. Но он его все же узнал.

— Данилов, кажется, — пожал плечами Нестеров, припоминая фамилию бывшего командира партизанского отряда, которого порешил отец.

— По-омнишь с-сука, — скорее выдохнул, чем произнес сержант.

Автомат мгновенно взлетел к плечу. Не успели окружающие среагировать, как он нажал на спусковой крючок. Виктор испугался, но столбенеть не стал, и попытался уклониться. Но из-за удерживавших его пограничников не преуспел в этом. Очередь! Грудь взорвалась острой болью. И темнота…

Ох-х!!! Вот это его проняло. Никогда он еще не испытывал ничего подобного. Ни одна девушка не дарила ему такого наслаждения. Даже его первый раз не идет ни в какое сравнение с тем, что он испытал только что!

Виктор открыл глаза, и непроизвольно попытался схватиться за причинное место. В прочем, ничего-то у него не получилось. Руки были все так же связаны. Почувствовал, что из уголка губ капает тягучая слюна. Все еще пребывая в истоме с всхлипом сплюнул ее, и потерся щекой о воротник, чтобы хоть как-то утереться.

— Этот с-сука моего батю!!! — между тем орал сержант Данилов.

— Под арест! — приказал появившийся рядом капитан. И тут же, — Ясенева, как это понимать? На каком основании вы использовали «Аптечку»? Вам нужно напоминать, что артефакты подотчетны и вы несете персональную ответственность за каждое использование?

— Никак нет, товарищ капитан. Я это помню. Но я и не использовала, — вытянувшись в струнку, ответила девушка с кубиками военфельдшера на петлицах.

— Это я, товарищ капитан, — ответил возродившийся сержант. — У пленного была «Аптечка». Ее и использовал.

Виктор не удержался и взглянул на свою Суть. О как! Он-то уже второй раз за неполный час подумал, что лишился жизни. А на поверку Возрождение по-прежнему на своем месте. Ну спасибо сержант! Искренне и от всего сердца. Оно конечно неизвестно чем это все для Нестерова еще обернется, но потеря возрождения процесс необратимый. И потом, терять оно ведь всегда плохо.

Пропитавшаяся кровью нательная рубаха неприятно прилипла к груди. Глянул, насколько было возможно. Четыре прорехи. И тут его проняло, от наконец накатившего страха. Вообще-то, умирать не так больно, как получать попадания из травматического оружия. Хм. В смысле, если наповал, конечно. А так, то, он видел как корчило от боли здоровых мужиков. Но не это его проняло, а осознание того, что вот это мог быть его конец. Не окончательный и бесповоротный, но все же.

— Что за птица? Офицер? Имя, звание, часть? — окинув взглядом пленного, поинтересовался капитан.

— Юнкер Нестеров, второй курс Владивостокского высшего военного танкового командного училища, — найдя в себе силы, и сохраняя выдержку, представился Виктор.

Скрывать это смысла никакого. Вон он, его военный билет, в руках спрашивающего. Уж читать-то тот умеет.

— На стажировке, значит?

— Так точно.

— В какой части?

На этот вопрос он решил не отвечать. Все, что мог уже сказал. Остальное… Перетопчутся. Хотя они и без того прекрасно знают, кто именно находится на данном участке границы. Опять же, сержант передал капитану планшет с картой. А там русским языком написано в каком именно подразделении служит ее владелец.

— Ладно. Еще разберемся. Гайдамак, — позвал капитан.

— Я товарищ капитан, — отозвался сержант из прибывших.

— Возьми с собой двоих. Забери документы, имущество и оружие пленного. Этого с Даниловым в грузовик Тюнина, и доставить в отряд, на гауптвахту.

— Есть.

Пока шли к машине, Виктор приметил троих с кровавыми отметинами на груди и спине. Наверняка его крестники, которых подняли с помощью «Аптечек». Эти артефакты все прочнее входят в обиход. В СССР и ДВР они в первую очередь поставляются в вооруженные силы. И лишь часть попадает на гражданский рынок. В других странах дела обстоят иначе.

Насколько знал Нестеров, концерн, созданный их президентом Песчаниным, едва ли не самым первым поставил производство артефактов на поток. А как следствие и подготовку соответствующих кадров. Артефакторика дело непростое и затратное, требующая прорву опыта. Но сегодня, поставки на внешний рынок тех же «Аптечек» являются одной из статей дохода республики.

Когда подошли к машине, в поле его зрения оказались погибшие пограничники, которых вынесли из окопов, собрали по территории заставы и положили в ряд. Хм. А вот эти трое вряд ли с заставы. Положили немного в стороне. Может из подкрепления и им прилетело в головы шрапнелью от Виктора? В этом случае «Аптечка» бессильна. Но тут ему остается только строить догадки, на основе цифр. Будь у него «Характерник», и тогда он имел бы возможность разложить свои сообщения от Эфира по полочкам. В случае третьей ступени, так и у посторонних.

Виктор думал, что они отправятся сразу. Но ошибся. Небольшая колонна задержалась с отъездом. Майору, начальнику комендатуры, необходимо было составить рапорт начальнику погранотряда о состоянии дел на заставе. Вот так у пограничников все кучеряво, командиров нет, одни начальники. Ну и капитану подготовить материал на Данилова, для прокуратуры, по факту попытки убийства военнопленного. Вот сомнительно, чтобы тому прилетело так-то уж серьезно.

В грузовике кроме пленника и арестанта пристроили носилки с четверыми ранеными. В колонну вошли санитарная машина, и еще один грузовик. Артефакты использовали только для того, чтобы поднять павших, и тяжелых, жизни которых были в опасности. Остальным предстояло излечиваться в госпитале. Впрочем, с развитыми у медиков Умениями, сроки выздоровления, в сравнении с прежними временами, сократились в разы.

Виктора посадили на скамью, сразу за кабиной. Рядом с ним пристроили сверлившего его ненавидящим взглядом Данилова. Конвоиры устроились с боков.

— Повезло тебе с-сука. Ничего, я еще посчитаюсь с тобой.

Виктор только молча смерил его взглядом. Не о чем ему с ним разговаривать. Чего понапрасну сотрясать воздух, если сделать он сейчас все одно ничего не может. Но если подвернется случай, момент не упустит. Не стоит оставлять за спиной того кто хочет тебя убить, и уже показал, что способен на это. Не хватало еще до конца дней ходить и оглядываться, не окажется ли поблизости придурок с намерением прибить тебя к нехорошей маме.

Откинувшись к борту, почувствовал укол в руку. И что бы это могло быть? Попробовал ощупать, хотя со связанными руками сделать это было непросто. Доски борта крепились к металлическим стойкам с помощью болтов, и чтобы гайки не продавливали древесину, под них подкладывали прямоугольные шайбы. И вот уголок одной из них каким-то образом оказался отогнутым. Почему бы собственно говоря и нет. Попытка не пытка. Виктор решил попробовать перетереть веревку.

Дело продвигалось медленно. Это ведь не лезвие ножа. К тому же приходилось действовать максимально аккуратно, чтобы не выдать себя. Тот же Данилов, если заметит его телодвижения, непременно обратит на это внимание конвоиров. Да и сидевший справа пограничник, не болванчик, тоже может заподозрить неладное.

Примерно через час трудов, Виктор все же почувствовал как веревка резко ослабла. Пошевелил кистями рук, и вскоре смог их высвободить. Вязали его со знанием дела. А потому, несмотря на надежность, путы не перекрывали кровоток. Натирали кожу, это да, зато руки не затекли и для здоровья никакого урона. Что сейчас было важно. Не нужно терять время на то, чтобы вернуть рукам чувствительность.

Дальше тянуть нельзя. Виктор быстро завел руки за спины Данилова и конвоира справа, после чего толкнул их вперед, прямо на раненых. Обратным движением, впечатал ребро ладони в трахею левого конвоира. Тот захрипел, и схватился за горло, выпустив зажатые между колен мосинку и «горку» пленного.

Виктор схватил свою винтовку. Хотел было прихватить и ремень с подсумками и кобурой с пистолетом, но тот упал на пол. Подбирать же некогда. Связанный Данилов орал благим матом, стараясь привлечь внимание находившегося в кабине сержанта. Упавший конвоир начал уже подниматься. Нестеров без раздумий приложился прикладом по его голове, и перемахнул через боковой борт. Приземлившись он успел сгруппироваться и ушел в перекат. Вскочил на ноги, и тут же оттолкнувшись, рыбкой прыгнул в подлесок. Очередной кувырок, после чего вскочил и побежал.

Вслед ударила автоматная очередь. Пули прошуршали по ветвям и с тупым стуком ударили в стволы деревьев. Втягиваться в перестрелку, затея глупая. А потому бегом! На пределе возможностей. На максимально возможной скорости. Не думая о том, что оставляет после себя не просто явственный след, а едва ли не просеку. Ну и радуясь тому, что валежника не так много, как могло бы быть, а значит и бежать можно относительно свободно.

Убедившись, что видимой погони нет, чуть сбавил бег и заглянул в окошечко магазина. Пусто! Твою м-мать! Нужно было хватать мосинку пограничника. Там хоть и пять патронов, зато она точно заряжена. Стоп! А ведь сержант стрелял. Виктор остановился, сдвинул флажок предохранителя, и отвел затвор. Взгляд тут же выхватил лакированную гильзу патрона, а затем и пулю в мельхиоровой оболочке. Ниже виден еще один. Как минимум два выстрела у него есть. А так, по идее все девять.

Загнал патрон в патронник, поставил на предохранитель и снова бегом. Карты у него не было. Но благодаря «Топографу» он сумел подметить азимуты, по которым двигался грузовик, и определиться с направлением, в котором находится граница. Поэтому уверено двигался к ней, ориентируясь с помощью своего внутреннего компаса.

Нестеров бежал не щадя сил, стремясь уйти как можно дальше. У него слишком небольшая фора, чтобы расслабляться. С одной стороны, он конечно имеет высокие показатели Силы, Выносливости и Ловкости, у него хорошо развит «Легкоатлет», что несомненно в плюс для бегства по пересеченной местности. Но гонятся-то за ним пограничники, у которых с подготовкой дела обстоят наверняка не хуже. А скорее даже лучше. Вон как его взял воскресший наряд. Прямо любо-дорого.

Свободного опыта всего-то сто семьдесят восемь очков. Но он без раздумий загнал их в «Наблюдательность». Мелочь. Но порой капля решает все. А вообще, нужно было все же приподнять Умение. Все равно ведь придется это делать. Спокойно. Если бы, да кабы, во рту выросли грибы. Откуда было знать, что так все обернется. А вкладываться в Умение сейчас, нецелесообразно. Уж сколько раз возвращался к этим мыслям. Правильно он все сделал. Другое дело, что сейчас вторая ступень Умения ему совсем не помешала бы.

По ощущениям Виктор уже пробежал километра четыре, когда решил, что дальнейшее бегство бесполезно. Звуков погони пока не слышно. Но никаких сомнений, за ним гонятся. В колонне были только водители, медик, раненые и конвоиры с сержантом. Ну, еще и Данилов. Виктор его непременно задействовал бы. От шоферов толку немного. Их главная задача техника, и уровень боевой подготовки по определению ниже.

Итак, четверо. Пока, это все, кого можно задействовать в погоне. И то, не факт. Один из конвоиров получил удар в трахею и нужно время, чтобы прийти в себя. Трое? В принципе, тоже достаточно. Тем более, два сержанта, которые однозначно на голову выше рядовых.

Виктор резко повернул вправо и побежал вверх на пригорок, одновременно двигаясь в обратном направлении. И на этот раз он старался двигаться как быстро, так и аккуратно, чтобы не оставлять следов. Тот у кого хорошо развит «Следопыт» конечно обнаружит их. Но для этого он должен оказаться рядом. Со стороны же не больно-то и рассмотришь.

Вскоре он достиг гребня, пробежал еще метров двадцать. Сдернул с себя черный комбинезон, оставшись в полевой форме. Так оно всяко лучше. Сорвал несколько пучков травы. Сунул их под погоны, и за воротник кителя, так, чтобы торчало над головой. Дополнил это дело несколькими ветками с листьями, наломав их в глубине куста, чтобы сразу не бросалось в глаза.

Покончив с этими приготовлениями, сместился на несколько метров в направлении предполагаемой погони, и засел в очередном кусте. Осмотрелся. Нормально получилось.

Видимость от двадцати пяти, до пятидесяти метров. Так себе условия для боя. И уж тем более с теми, у кого наверняка хорошо развиты «Маскировка», «Камуфляж» и «Наблюдательность». Одно радует. Во время погони думать о скрытном продвижении не приходится. Иначе разрыв будет только увеличиваться.

Оптика на таких расстояниях лишняя. Поэтому Виктор решил ее снять. Н-да. Ну и избавиться заодно. Потому что толку от нее никакого. Хотя он и старался беречь прицел, но тому все же досталось на орехи. Возможно починить еще и можно. Но таскать с собой лишний груз… Нет уж, увольте.

Проверил наличие патронов в магазине. Все верно, девять штук. Не сказать, что достаточно, но уже что-то. Если конечно распорядиться ими с умом.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и пары минут, как мимо Виктора пробежал пригнувшийся пограничник, с мосинкой наизготовку. Двигался, к слову, практически бесшумно. Вот руку на отсечение, тут задействовано Уменье «Легкая поступь». Доступ к ней открывается после получения третьей ступени «Следопыта». Полезная штука. Только не получится объять необъятное. У Виктора и без того хватает направлений в которые нужно вкладываться.

Взгляд влево. Есть! Вот и сержант Гайдамак, с автоматом наперевес. Идет, а вернее бежит, четко по следу. До него двадцать восемь метров. Вот как он теперь умеет! Правильно все же их просчитал Виктор. Что не может не радовать.

Эти мысли пролетели в его голове со скоростью пули. В следующее мгновение Нестеров поднялся и запустил оптический прицел прямо в затылок преследователя. Ну хоть какая-то польза. И тут же приклад «горки» впечатался в плечо. Вскрик. Гайдамак дернулся было, чтобы укрыться за ближайшим деревом, но не успел. Виктор потянул спусковой крючок, винтовка грохнула привычно толкнув в плечо.

Краем сознания отметил, что свалил сержанта наповал. Потянул затвор, удерживая рукоять большим и указательным пальцами. К моменту когда патрон был уже в стволе, винтовка смотрела в первого пограничника, уже пришедшего в себя от ошеломления, и уходящего в перекат с линии огня. Подушечка безымянного пальца привычно легла на спусковой крючок. Упреждение. Выстрел!

А вот и сообщение о ликвидации очередного противника. Нестеров и не думал вывести его из строя броском прицела. Но болезненный удар должен был его обескуражить, подарив лишнее мгновение. Которого как раз и хватило на то, чтобы управиться сразу с двоими.

Стоять на месте он не стал. Еще чего не хватало! Два выстрела с одной позиции, это уже перебор. Не в окопе ведь, в самом-то деле. Поэтому пригнувшись перебежал за соседнее дерево. И тут же хлестнула автоматная очередь. Пули просвистели рядом, и ударили в дерево, выбивая труху коры.

Вот так. Получается все же Данилов. У второго конвоира была винтовка. Значит Гайдамак предпочел вооружить арестанта. Правильное решение. Виктор и сам поступил бы так же. Он вообще не удивится, если сержант обрадовался побегу пленного. Ведь это хороший шанс выбить из него дух, за погибших товарищей.

Упав на землю, Виктор переполз по-пластунски к убитому пограничнику. Расстегнул поясной ремень с подсумками и саперной лопаткой. Нож был бы предпочтительней, но чего нет, того нет. Зато в наличии парочка гранат Ф-1. Не в наряд заступали, экипировались для боя.

Мелькнула было мысль избавиться от своей винтовки. Тащить на себе двойной груз приятного мало. Но по здравому рассуждению решил, что драться лучше со знакомым оружием, а трофейное иметь про запас.

Отполз за излом и поднявшись побежал прочь. Какую-то фору он получил. Нужно ее использовать. Драться же по правилам и на территории противника… Не-эт, такую глупость он не совершит. Виктор конечно охотник, но не проходил специальную подготовку, как пограничники. И не имеет соответствующих Умений. А потому нужно вынудить их к активным действиям.

Оказавшись вне поля зрения, он опять побежал. Правда, теперь уже не в направлении границы. От нее его пока отрезали. Остается бежать параллельно ей и на значительном удалении, увлекая погоню за собой. А в том, что за ним погонятся, Виктор не сомневался.

Причем это будет именно Данилов. Оставшегося пограничника, если их все же было четверо, он наверняка отправит за подмогой. Сам же по пути станет оставлять метки, чтобы подкрепление могло продвигаться быстро и без проблем. Хотя до того, постарается достать беглеца сам. Ну не может он поступить иначе. Ему же непременно нужно лично убить Виктора. Причем, судя по его взгляду, окончательно.

На этот раз Нестеров старался бежать максимально осторожно, чтобы оставлять как можно менее заметные следы. Это вынудит преследователя двигаться точно по ним, и выведет под выстрел. С опытным пограничником дважды такое не сработает? А какие у него варианты? Либо отказаться от преследования, либо двигаться как по ниточке.

Через пару километров Нестеров вновь заложил петлю. Но на этот раз сдернул с себя китель, и повесил его в кустах, пристроив рядом винтовку. Так себе, имитация. Халтура. Но может и сработать. Во всяком случае, других вариантов засечь Данилова раньше, чем тот увидит самого Виктора, он не видел. Уж больно свежи воспоминания о том, как Бобр буквально растворился перед глазами.

Сорвал с себя белую нательную рубаху, уже измазанную в его крови, поелозил ею по траве и земле. Это придало ей непонятный, серо-буро-пошкарябанный цвет. Надевать подобное свинство было противно, но выбора нет. Еще и обтер лицо землей, благо вспотел, и грязные разводы получились на славу.

Покончив с приготовлениями, отошел чуть в сторону, и засел за кустом можжевельника. Не очень высокий, но в присяде вполне годится, чтобы укрыться от постороннего взгляда…

Как он этого ни ждал, автоматная очередь все же раздалась неожиданно. Пули взбили китель, с хлесткими щелчками посбивали ветки, и с тупым стуком вошли в дерево. Преследователь материализовался словно из ниоткуда. Вот только что не было, и вдруг появился, как по мановению волшебной палочки. Маскировку он соорудил из пучков травы и веток с листьями. На голове пышный венок. Выполнено все на таком уровне, что Виктору и не снилось.

Данилов сразу же сообразил, что его одурачили. Попытался уйти в перекат, и потом скрыться среди подлеска, чтобы вновь исчезнуть из поля зрения своего врага. Но не успел. Хлесткий винтовочный выстрел настиг его в полете.

Готов! Виктор и не думал задерживаться на месте. Едва выстрелив, он сорвался с места и петляя как заяц поспешил сменить позицию. Наконец замер за очередным деревом, вслушиваясь в тайгу. Тишина. В смысле, звуков полно. Но вот вычленить какой-либо выбивающийся из общего фона, не получается. Понемногу начал осматриваться. В итоге пришел к выводу, что сержант все же был один.

Первым делом направился к своему многострадальному кителю. Ну что сказать, в нем ожидаемо появились новые отверстия. Тем не менее, он надел его. А вот забирать винтовку не стал. Одна из пуль расщепила ложе. Мало того, снял с ремня и подсумки с патронами. Ни к чему таскать на себе лишнюю тяжесть.

Пуля перебила Данилову позвоночник, и пробила грудь, мгновенно упокоив его. На нем обнаружились планшет с картой, подсумки с гранатами и запасным диском к ППД.

Пистолет пулемет Дегтярева, только-только начал поступать на вооружение. И кто бы сомневался, что все самое лучшее непременно окажется в войсках НКВД. Ну и еще такой момент, что пограничники частенько участвовали в боестолкновениях. А где лучше всего может пройти испытание оружие, как не в реальной боевой обстановке.

Патрон маузеровский, калибра семь шестьдесят два миллиметра, а не девять как у дэвээровского ППГ. Более высокая скорость и настильная траектория, обеспечивают большую дальность действительного огня. Но останавливающая сила меньше. Правда, по этому поводу мало где заморачиваются. Большинство стран интересует пробивная способность. Ну и такое дело, как унификация калибров основного стрелкового оружия. Удобно.

Автомат забрал без раздумий. Они изучали его в училище. Не сказать, что досконально. Скорее уж факультативно. Но Нестеров даже стрелял из него. Признаться, ППГ ему нравился куда больше. Тут и компактность, и удобство стрельбы. А вот «горку» оставил, вынув затвор и забросив его куда подальше. Жалко конечно. Но боеприпасов к ней нет. А таскать на себе лишнюю тяжесть. Вот уж увольте. Она конечно числится за ним. Ну да, ничего, скажет, что осталась у большевиков. Спишут.

Порадовала карта. Обычная топографическая. Зато качество исполнения на высоте. Ну и такой момент, что вглядевшись в нее, он обнаружил свою метку. На самом краешке, но все же в ее пределах. А значит, ему не придется плутать. Разве только путая следы.

Снял с трупа брючной ремень и связал им руки. Поясным стянул ноги. После чего взвалил тело на плечо, и пошел по направлении к границе. Конечно след за ним остается знатный. Тут уж ни о какой скрытности говорить не приходится. Если только двигаться по камням. Но с этим пока проблема. Отпускать же заклятого врага он не собирался. Нечего.

В идеале найти ты водоем поглубже, да притопить Данилова с грузом на ногах. Только нет тут таких. О чем красноречиво говорит карта. Имеются конечно речки. Но там топить нужно лежа. Оставь такого, глядишь еще и извернется как, да выберется. А гасить его нужно с гарантией. Так что, придется малость поносить на себе.

Путая следы, вошел в речной поток, и направился по нему в противоположную от границы сторону. По идее у преследователей будет достаточно людей, чтобы организовать поиск по двум направлениям. Но чтобы им жизнь медом не казалась, он прошел мимо слияния двух ручьев и двинулся вверх по течению третьего.

Наконец вышел к какому-то каменному участку. На карте ясное дело он не обозначен. Зато имеется отметка, что тут обрывистый берег, и судя по детализации, высотой метров в двадцать. Прошел по камням. Так и есть.

— Ну-у-у, как вариант, — произнес он в слух, дернув щекой.

Примерился, чтобы труп не попал в водный поток, и сбросил его. Как тот приземлился, из-за шума воды Виктор не слышал. Но однозначно шмяк получился знатный. Впрочем, Данилову сейчас без разницы.

Спуск со скалы, дался ему с трудом. Пришлось задействовать все свои акробатические способности. Но кое-как все же управился. Наконец ступив на берег реки, он встал опершись руками в колени, и сплюнул тягучую слюну. Намаялся, дальше некуда. Пришлось еще и ремешок от планшета использовать, доверяя ему свою жизнь. Вариантов других попросту не было. Слава богу, тот выдержал вес Виктора.

С другой стороны, преследователи скорее всего решат, что ему тут было не спуститься. Он бы так и подумал. Признаться, спускаться начал из чистого упрямства. Ну и такой момент. Отчего-то подумалось, что набедокурил он столько, что грохнут его. Не по суду, так сами погранцы втихую порешат. А раз и так и эдак жизнь на кону, то лучше уж самому рискнуть…

Что именно произошло Виктор так и не понял. Единственно сразу осознал, что лежит у него на плече не изломанное тело, а оживший Данилов. Ну наконец-то! А то сил уже никаких нету. Сбросил пленника с плеча, ничуть не заботясь о его самочувствии. Тот мало, что упал на камни, так еще и головой о валун приложился. И ничего! Только скалится, как загнанный волк, да глядит так, что того и гляди испепелит.

На занятиях говорили, что сразу после возрождения где-то до минуты, у воскресшего полный иммунитет. В этот момент его хоть тонной динамита взрывай, ничего с ним не будет. Даже не почешется. Ну разве только зажмурится от страха. Только и всего. Вот и этот ничего не почувствовал. А значит и убивать его сейчас бесполезно.

К слову, парень вроде бы годами и не вышел. Но возродившись серьезно изменился. Стал похож на того себя, которого они спасли от хунхузов. Кожа свежая, светлая, а не загорелая и обветренная. Фигура слега усохла, потеряв мышечную массу. А облик в общем, утратил мужественность. Ну чисто мальчишка. Хотя все его умения и набавки остались при нем, и противник он по-прежнему опасный. Правда, устраивать с ним поединок никто не собирался.

— Чего скалишься, дурья башка, — устало опустившись на валун, произнес Виктор

— Настырный ты, я гляжу. Уволок с собой. Порешить решил. Как батю моего.

— Батю твоего, мой, за дело порешил. А оставлять тебя в живых после того, что ты учудил, я еще ума не лишился.

— С-сука! — с чувством произнес Данилов.

Виктор ничего не ответил. Ни в этот раз. Ни на другие оскорбления и угрозы. Он просто сидел и ждал. Краем глаза поглядывая, чтобы пленник не развязался. А потом, все так же молча опустил ему на голову лопатку, с влажным хрустом проломившую ему череп.

Странно. Отчего это опыт капнул в короткие клинки? Саперная лопатка конечно не отличается габаритами, но она как бы все же ближе к топору. Хотя о таких боевых умениях Виктор все же не слышал.

Ополоснул шанцевый инструмент, и повел плечами и продолжил путь. При этом ощутив настоящее наслаждение. Налегке-то оно всегда приятнее путешествовать. Вес оружия и поясного ремня даже не ощущались. Во всяком случае, пока.

За остаток дня пройти успел не так чтобы и много. Насыщенный выдался денек. Тут и нервы, и физическая усталость. Чего стоило только пару часов тащить на себе тело Данилова. Наконец настал момент, когда Виктор понял. Дальше идти уже не может. Да и сумерки опустились.

Пока был на адреналине, голод как-то особо не ощущался. С водой проблем никаких, а есть считай и не хотелось. Но Виктор понимал, что вечно такое продолжаться не может. Рано или поздно его здоровый аппетит заявит о себе. Причем во весь голос. А потому он не просто оставил тело убитого, но и снял в него гимнастерку, которую пристроил под сухарный мешок. Туда он бросал дары тайги. Все же тридцатое июня на дворе, и знающий человек в тайге от голода не умрет. Конечно не сказать, что это вкусно, но есть и держаться на этом можно.

Стоянку решил устроить на берегу речки под скалой, в зарослях можевельника. С одной стороны, оно вроде как от воды тянет сыростью. Но с другой, место достаточно удобное. И в плане обороны в том числе. Там еще и углубление имеется, которое вполне может сойти за окоп для стрельбы лежа. Ну и случись, уйти можно на три стороны.

А главное, тут имелась заводь. Разделся и пользуясь сумерками, полез в воду. Это он удачно зашел. Побродив минут пятнадцать, сумел поймать руками три довольно приличные рыбины. Он и раньше умудрялся ловить так, а уж благодаря надбавкам Ловкости, так и подавно.

В качестве трофея ему достались спички в герметичной жестянке. Так что, без огня он не остался. Напрягало отсутствие соли. Но тут уж ничего не поделаешь. Его вещи изъяли, а там имелась коробочка все с ту же пачку папирос, в которой хранились соль, спички и рыболовные снасти. Н-да. Выводы из прошлых приключений он сделал. Да толку-то. Хорошо, что все же удалось разжиться спичками.

Ужин оказался так себе. Конечно нафаршированная запеченная рыбка, это хорошо. Но серьезно ощущалось отсутствие соли. Пытался восполнить это дело золой. Так себе мера. Никакая, в общем-то.

Уже думал погасить огонь, и укладываться спать, благо нарубил лапника, и устроиться мог с удобствами. Но в слабом свете костерка что-то блеснуло в трещине скалы. Заинтересовался, чтобы это могла быть. Приблизился, чтобы глянуть. Хм. Какой-то прозрачный кристалл, эдакий столбик размером с его мизинец. Лежит себе в расщелине. Иди и думай, что он тут делает. Без понятия, с чего он вообще решил извлечь его. Но едва тот оказался у него на ладони как тут же появилось сообщение Эфира.

Модификатор оружия.

Аб-балдеть! Вот это номер! На занятиях им рассказывали, что порой случаются такие вот подарки от Эфира. Что они могут иметь различную форму, от золотого самородка, до жемчужины, как и разнообразные свойства. Находки такие крайне редки. И информация эта секретна. С юнкеров, как водится, взяли подписку о неразглашении. И к слову под грифом «особой важности».

Конечно связано это было не с особым доверием к будущим офицерам. Все дело в том, что повезти могло кому угодно. И чем больше людей знают об этом, тем больше шансы, что подарки Эфира не минуют лабораторий ученых. Словом, находку надлежало сдать. Не просто так. Награда за подобное деяние более чем весомая. Как впрочем и наказание, если не сделать этого, весьма суровое.

Виктор покатал на ладони кристалл. Взгляд зацепился за ППД. Положил находку на его приклад.

Ну о-очень информативно. Нет уж, иди сюда. Теперь бы еще не потерять. Забросил в жестянку со спичками. Пусть там лежит. Мелькнула было мысль припрятать его для себя. Но по здравому размышлению решил, что оно того не стоит. А вот награда может быть куда как весомой. Взять тот случай, с поимкой одаренного. Неслабо так тогда ему перепало. Глядишь и сейчас отвалят не меньше. А может и побольше.

— Так чем вы говорите вас кормили? — прикурив папиросу, с ленцой спросил дознаватель особого отдела.

— Не кормили меня, — вяло ответил Виктор.

— Мясо-то было? — пыхнув табачным дымом в потолок, продолжал любопытствовать капитан.

— Не было ничего, — вновь последовал равнодушный ответ.

— А где ваша табельная винтовка?

— Я ее бросил.

— Почему?

— Патронов оставалось только шесть штук, тащить еще и ее было тяжело. Я предпочел ППД…

Едва оказавшись на своей стороне, Нестеров предстал пред ясны очи особиста. Не своей части, а в пограничном отряде. Едва оказавшись в кабинете представил ему модификатор, дабы тот сообщил дальше по команде. Что он собственно говоря и сделал. Находку в сейф. Виктора в одиночную камеру, полностью изолировав его от какого-либо общения. Ну и сообщил о произошедшем выше. Вопрос, как говорится не по окладу.

Уже к вечеру прилетел самолет, Виктора погрузили в него и доставили… А бог весть, куда его доставили. Судя по тому, что летели больше трех часов, он сейчас был во Владивостоке. Будь под рукой карта, и можно было бы определиться точнее. А так, только строить догадки.

Сразу с самолета его повели на допрос. После истории с одаренным, для Виктора это было вполне ожидаемо. Разве только утащили черт знает куда от места событий. Но с другой стороны, возможно причина в том самом модификаторе. В конце концов, если бы это было рядовое событие, информацию о них не стали бы засекречивать. Да еще и придавать высший гриф «особой важности».

Он максимально откровенно ответил на все вопросы. Сделав только два исключения. Не стал упоминать о том, что избавился от «горки». Все же утрата табельного оружия, и как отнесутся к тому, что он его выбросил, было непонятно. А потому сказал, что схватил винтовку конвоира. Ну и о том, что окончательно упокоил Данилова вспоминать не стал. Подстрелил, вооружился его оружием и дал деру. Все.

Угу. Гладко было на бумаге. За первым допросом последовал второй. Третий. Четвертый. Ему не давали нормально отдохнуть. Едва закроет глаза на полчаса, как снова тянут на многочасовой допрос. Тогда как с ним поочередно работали трое дознавателей. Вопросы то повторялись, то звучали вроде как и похоже, но в иной вариации, то противоречили друг другу.

Поначалу ему это казалось бессмыслицей. Но обиды не было. Понимал, что в ДБР на сантименты плевать. Сугубо прагматичные парни. Тогда ведь они тоже приволокли одаренного. Однако прессовали их всю ночь. Вот только тут ничего не закончилось и на второй день. С учетом того, что ему пришлось перенести за прошедшие дни, сказать, что он вымотался, это не сказать ничего. И никакие надбавки Выносливости тут ему помочь не могли.

Наконец он решил, что это перебор, и замкнулся, перестав отвечать на вопросы. Битых два часа дознаватель особист сыпал вопросами не получая ответа, и пытаясь его разговорить. Но в ответ получал только упрямое молчание. В результате чего сделал вывод, что Виктору все же есть что скрывать, и он наверняка завербован большевиками. И коль скоро так, то он конечно же может продолжать хранить молчание. Его, дознавателя, это полностью устраивает. А то он уже устал валандаться с изменником.

Вот тут Виктора проняло окончательно и он сорвался. Набросился на капитана. Н-да. Вообще-то, только попытался. Тот без особого труда скрутил допрашиваемого. После чего его приковали к столу наручниками. И формальный допрос продолжился.

Нестеров решил, что лучше все же начать отвечать на вопросы. И все вернулось на круги своя. Наконец он совершил оплошность и проговорился насчет «горки». Капитан тут же ухватился за оговорку, и начал раскручивать маховик, пока не выудил все, касающееся факта утраты табельного оружия. Принявший эстафету майор доподлинно выяснил обстоятельства окончательной гибели Данилова.

Этот ад длился уже четвертые сутки. Виктор уже слабо соображал, что вообще происходит. Голова отупела. Врать и запираться было уже лень. Хотелось только одного. Чтобы его оставили в покое…

— Данилов умолял о пощаде? — продолжал спрашивать дознаватель.

— Нет, — односложно ответил Виктор, чувствуя, что впадает в прострацию.

— Он обделался от страха?

— Да, — уже слабо соображая, что вообще происходит. И решив соглашаться со всем, лишь бы это прекратилось, произнес Виктор.

— Вы любите мальчиков?

— Да.

— Ваша мама шлюха?

— Да.

— Конвой! — повысив голос, вызвал дознаватель. — В медсанчасть.

— Есть, — коротко бросил унтер.

После чего отстегнул наручники, подхватил Виктора и буквально уволок его на себе, так как идти тот уже не мог.

— Ну что тут у тебя? — войдя, поинтересовался капитан. Отдохнувший, свежевыбритый, бодрый и готовый принять эстафету у своего товарища.

— Спекся, — прикуривая очередную папиросу, ответил майор.

— Думаешь все?

— Единственные грехи, которые водятся за ним, это утрата табельного оружия и инвентарной «Аптечки». Убийство Данилова… Да и правильно, в общем-то сделал. Оставлять за спиной такого ублюдка глупо.

— Значит, передаем материалы дальше?

— Да…

Виктор ощутил как по телу пробежала волна приятной истомы. Мысли тут же стали ясными и четким. Дурман и пелена пропали словно их и не было. Единственно, хотелось есть и немного клонило в сон. Мелочи, учитывая, что допросы продолжались не один день. Все же невероятная сила скрыта, в этих «Аптечках»!

— Все, товарищ унтер-офицер. Забирайте вашего подопечного, — произнес военврач.

— Есть. Пройдемте, товарищ юнкер.

Хм. Товарищ юнкер? Значит все не так плохо. Взбодрили с помощью артефакта. Теперь вот обращение это. А ведь еще недавно он был гражданином Нестеровым. Неужели все позади!? В это не верилось, и в то же время хотелось верить всей душой.

Первым делом его отвели в душевую, где он наконец снял с себя грязную и вконец испорченную форму. Угу. Никто и не подумал предоставлять ему другую одежду. Зато не забыли срезать погоны. Когда же отмылся от многодневной грязи, и вернулся в раздевалку, обнаружил чистую и выглаженную свою парадно-выходную форму, которая оставалась в училище!

После помывки его отвели в столовую. Он по-прежнему не представлял где находится. Но и качество отделки душевой, и убранство столовой оценил. Как впрочем, и блюда. Его конечно голодом не морили. Но та, с позволения сказать, каша, черный хлеб и мутная субстанция, именуемая киселем, не шли ни в какое сравнение со здешним меню. Да чего уж там, не плясала даже их училищная столовая. Быть может офицерская. Но туда юнкерам ходу не было.

После сытного обеда все тот же унтер сопроводил его в какое-то крыло обширного здания, и они оказались в длинном коридоре с дверьми по сторонам, и большим световым окном в торце. Даже не окном, а стеклянной дверью, за которой находился балкон.

— Ваша комната, товарищ юнкер, — открыв дверь, и вручая ему ключи, произнес унтер.

— Я так понимаю, ко мне больше вопросов нет? Или свобода чисто условная?

— Насколько проинформировали меня, у дознавателей вопросов к вам больше нет.

— А у кого есть?

— Откуда же мне знать. Вопрос не по окладу. Но свободны вы только формально. Допуска на самостоятельное передвижение по режимному объекту у вас нет. Поэтому покидать комнату вам не рекомендуется. Иначе вопросы появятся опять. На этот раз по нарушению режима секретности.

— А если захочу по нужде?

— В конце коридора. Но подходить к окну и уж тем более выходить на балкон, не советую. Если кто приметит за этим занятием, опять возникнут вопросы.

— Понял.

А что тут непонятного. Режимный объект. Знать бы еще что именно за место. Впрочем, проявлять излишнее любопытство он и не собирался. Признаться, хотелось спать. «Аптечка» взбодрила его, но не избавила от усталости. Которая, как известно, имеет свойство накапливаться.

Как оказалось, у него ее скопилось ну о-очень много. Как впрочем, и лишней жидкости. Проснулся он только утром. Вернее его разбудил давешний унтер. Виктор едва успел добежать до уборной, так его прихватило. Его конвоир, или сопровождающий, даже не понял, что собственно произошло, когда его едва не сбил выбегающий в дверь подопечный.

Завтрак. На этот раз Виктор ел не так жадно и много, как во время вчерашнего обеда. А потом его вновь повели коридорами. Спустились в подвал, и подошли к глухой стальной двери, из-за которой доносились приглушенные выстрелы.

У входа замерли два рядовых в обычной полевой форме. Вроде и среднего росточка, как и статей. Но одного взгляда достаточно чтобы понять, что перед тобой матерые волки. Вот не удивится, если Бобр, командир группы спецназа, им и в подметки не годится. Было в них что-то такое, особенное.

— Юнкер Нестеров, по приказу коменданта доставлен, — произнес унтер.

Те молча смерили Виктора взглядом, словно оценивая, что он за птица такая, коль скоро его сюда привели. Не нашли ничего особенного, и отойдя в сторону открыли дверь. А может и не искали ничего, и это только его умозаключения.

За дверью оказался тир. Впрочем, такой вывод напрашивался сам собой. Стены обшиты толстым войлоком. Это для шумоизоляции. Он как не пускает шум наружу, так и поглощает его, не позволяя гулкому звуку отражаться от стен, и гулять в стесненном пространстве. А еще снижает опасность рикошетов, и улавливает отбитые крошки кирпича или бетона. Случайные выстрелы бывают и у опытных стрелков. Как говорится, от сумы и от тюрьмы…

На рубеже стоял широкоплечий мужчина лет сорока пяти, высокого роста, в обычной полевой форме. На плечах погоны подполковника. Оно и понятно. Согласно положения о прохождении военной службы, офицеры имеющие среднее военное образование могут дослужиться только до звания майора. За особые заслуги, возможно производство в подполковники. Но это уже редкий случай. А так, необходимо окончить академию генерального штаба.

Этот офицер академию не заканчивал, хотя и имел академическое образование. Но только гражданское. Однако, в армии служил, воевал, и звание получил не протирая штаны в штабах, к концу гражданской командовал полком. Так что, звание подполковника носил по праву. Президент Песчанин. Если Виктор ничего не перепутал. Так-то он видел его только на фото. Но сомнительно, чтобы ошибся.

Рядом его ровесник. Ростом чуть выше среднего, такого же сложения, с едва намечающимся брюшком. На круглом лице с пышными усами, обрамленном давно не стриженной шевелюрой, расположились умные, проницательные глаза.

Виктор растерялся, не зная как ему поступить. С одной стороны, оно вроде как он понимает, что это президент. Но с другой, полной уверенности как-то нет. Поэтому решил действовать нейтрально. Вытянулся в струнку и бросил ладонь к обрезу фуражки.

— Товарищ подполковник, юнкер…

— Вольно, Виктор Антипович. Я так понимаю, что вам не сказали, к кому именно вы направляетесь?

Вроде и спрашивает, но в то же время складывается такое впечатление, что он это знает точно. И еще такой момент. Есть такие люди, которые располагают к себе с первого взгляда. Вот именно это и ощущал Нестеров, едва только Песчанин заговорил, а уж когда улыбнулся… Виктору хотелось доверять стоявшему перед ним человеку. Хотя он и видел его впервые, отчего-то подспудно появилась уверенность в том, что он не предаст, не продаст и не бросит. Ну и за ним, как говорится, и в огонь и в воду. Бред! Но вот не мог он с собой ничего поделать.

— Никак нет, товарищ…

— Без чинов, Виктор Антипович. Сегодня я для вас просто Антон Сергеевич.

— Я не знал куда иду, — сделав над собой усилие, пояснил Виктор.

— Ох уж эта секретность. Уж тут-то это точно перегиб. Кстати, знаете где вы находитесь?

— Нет.

— Сколково. Неужели не слышали? — внимательно наблюдая за Нестеровым, произнес президент.

— Н-нет, — после секундной паузы ответил парень.

— Даже на уровне слухов? — не отставал Песчанин, и все так же наблюдает, словно экзамен принимает.

— Нет, Антон Сергеевич, — решительно тряхнул головой Нестеров.

— Ну и ладно. Кстати, как находите, — он показал оружие, которое держал в руках.

Не привычная форма. Перед тем как войти сюда, Виктор слышал автоматную очередь. На автоматический огонь указывал и секторный магазин. Судя по размерам, емкость его была сопоставима с ППГ. Но патроны явно больше пистолетных. Но меньше винтовочных. Над стволом видна газоотводная трубка с фанерной накладкой на две трети ее длинны. Такая система используется на американском ручном пулемете Браунинга. Только там она снизу, а здесь сверху, и как результат высокая мушка. Ну и размеры конечно же несоизмеримы. Стальная ствольная коробка, и приклад из березовой фанеры. Пистолетная рукоять и довольно удобное на вид цевье должны обеспечивать комфортную стрельбу.

— Не знаю, Антон Сергеевич. Пробовать нужно, — пожал плечами Виктор, ловя себя на том, что у него уже чешутся руки.

— Ну так, попробуйте, — протянул тот ему оружие.

Нестеров взял в руки автомат. Многое схоже с ППГ. То же окно присоединения магазина, с защелкой, тот же предохранитель с двумя положениями под разные режимы огня. Ствольная коробка и крышка похожи, но тут она отделяется, а не переламывается вместе с ней ствол. Нет кожуха охлаждения.

Взял со стола снаряженный магазин. Двухрядный, секторный. И да, ему не показалось, патрон и впрямь нечто среднее между винтовочным и пистолетным. Похож на тот, что у его «Барсука», только калибр не пять и шесть, а семь шестьдесят два. Должен быть достаточно мощным.

Зарядив оружие, вскинул к плечу и сделал три прицельных одиночных выстрела. Судя по прилетевшим сообщениям Эфира, трижды поразил цель. Переводчик в автоматический режим, и непрерывной очередью добил весь остаток магазина, выбив четверную, по две тройные и двойные серии. Хорошее оружие! А главное, при более мощном патроне, вес не больше чем у пистолета-пулемета.

— На первый взгляд, хорош, — выдал свое резюме Виктор.

— И на второй, и на третий. Не калаш, но как по мне, не уступит ему, — и снова этот внимательный взгляд, словно просвечивающий рентгеном.

— Калаш? — проявил заинтересованность Виктор. — А у кого он на вооружении? Нам на занятия по огневой о нем ничего не говорили. А мы вроде бы прошли уже все стрелковое оружие иностранных армий.

— Экспериментальная модель, — произнес президент. — Пиндосы разрабатывают для своей армии.

— Пиндосы? Вот уж не подумал бы, что греки сильны в оружейном деле.

— Да нашелся тут один. А ты откуда знаешь кто такие пиндосы?

— Так батя рассказывал, что в Одессе так все греков тамошних называют.

— Ясно. Виктор Антипович, я хотел поблагодарить вас за то, что вы доставили обнаруженный модификатор, а не попытались его использовать самостоятельно. Соблазн велик. Но вы устояли.

— Да не сказал бы, что он так уж велик. Там ведь непонятно какие улучшения получит оружие. Да и знать бы еще, что вообще со всем этим делать.

— Нам доподлинно известно об обнаружении только пяти модификаторов. И активировали их, сделавшие счастливую находку. Нам не известна природа Эфира. Подобные находки крайне редки. А потому, возможно связано это с конкретной личностью. Словом, вам придется не только активировать его, но и остаться в Сколково для ряда эксперементов, по выявлению механизма работы вашего модификатора.

— Н-но… — начал было и осекся Виктор.

Вот как-то не хотелось отказывать Песчанину. Подобная мысль казалась едва ли не преступной. Нестеров сам себе удивлялся, но ничего не мог с собой поделать. Мелькнула мысль о непомерно задранной Харизме президента. Но он от нее тут же отмахнулся. Куда больше его занимало то, что за месяц отпуска с этим наверняка не управятся, а у него учеба.

— Говорите, Виктор Антипович, я слушаю.

— Ну-у, дело в том, что у меня учеба… — начал было он и вновь осекся.

Нет. Нерешительность тут вовсе ни причем. Он не робел перед Песчаниным. Ему было неприятно отвечать ему отказом. И вообще не хотелось возражать. Раз Антон Сергеевич говорит, значит надо. Но мечта… Он ведь так хотел… С другой стороны, тут всего-то год! Точно не больше.

— Не переживайте, Виктор Антипович. Что касается учебы, тут вы точно не будете обделены. И даже наоборот, оставите своих однокашников далеко позади. Возможности местных преподавателей на голову выше, чем даже в государственном университете. Это я вам гарантирую. Можете идти.

— Есть! — вскинув ладонь к обрезу фуражки, ответил Виктор.

Четко развернулся кругом, и сделав три строевых шага направился на выход.

— Не он? — поинтересовался Горский, едва за юнкером закрылась дверь.

— Однозначно. Под моим давлением у него не было шансов не проколоться. У парнишки талант подмечать очевидное, на что другие внимания не обращают. Все его изобретения на поверхности, просто в эту сторону никто не думал. Опять же, модификатор. С чего-то же Эфир его выбрал.

— А что автомат? — поинтересовался о насущном оружейник.

— Да успокойся ты, Аркаша. Не калаш. Ну и что с того. Как по мне, однозначно не хуже. Простой и надежный, с минимумом деталей. Первые испытания прошел без нареканий. Погоняют в сводном полку, поиздеваются, глядишь избавимся от детских болячек. Когда сможешь выдать партию в пару сотен стволов?

— Здесь у меня только конструкторское бюро и механическая мастерская. Так что, два месяца, — пожав плечами, ответил оружейник.

— Вот и ладно. Время у нас есть. И продумай модель со складным прикладом, для десантников.

— Я помню. И с укороченным, для экипажей боевых машин, — улыбнувшись, заверил Горский.

— А почему город Виноградовск? Песчанин говорил, что мы в Сколково, — удивился Виктор, подписав очередной бланк о неразглашении.

Ох сколько же их было! Причем не только на бумаге, но и по Сути. Казалось бы, к чему изводить столько бумаги, и заключать множество договоров по Сути, коль скоро можно было сделать один раз. Но нет. Департамент безопасности республики, тот, что зовется ДБР, предпочитает дуть на воду, дабы пресечь возможность найти лазейку в обязательствах. Вот и мучает его капитан кадровик. Они тут все из конторы.

К слову, о Вигноградовске Виктор как раз слышал. Но только и того, что на уровне слухов. Эдакий закрытый наукоград, где сосредоточены чуть не все секреты республики.

— Это Антон Сергеевич порой называет его Сколково. Но не прижилось, — ответил капитан особист.

— Понятно. Красивый город, — заметил Нестеров, успевший слегка пройтись по улицам.

— Нам тоже нравится, — улыбнувшись, согласился капитан, и придвинул ему очередной бланк.

— И чем конкретно у вас тут занимаются? — уточнил Виктор, ставя подпись.

— Скажем так, всем понемногу. Все самые новейшие разработки вооружений, исследовательский университет Эфира, производство артефактов, и много чего еще. К примеру, вас зачисляем в штат танкового батальона.

— И такой тут имеется? — удивился Виктор.

— И небольшой завод, где эти танки делают. Двигатели, ходовую, вооружение и еще кое-что, получают от смежников. Корпуса уже изготавливают на месте. И поверьте, вашим однокашникам есть повод вам завидовать.

— То есть, тут и танки производят?

— Опытные образцы, которые проходят здесь всестороннюю обкатку. Даже броню варят в дуговой сталеплавильной печи. Как впрочем, и проводят опыты по созданию новой. Имеется и свой авиационный завод с аэродромом при нем.

— Самолеты?

— Представляете, — с наигранной многозначительностью подтвердил капитан.

— Так, а чем я тут буду заниматься?

— Служить, и учиться. И, скажу я вам, вы везунчик, каких мало. Ваши однокашники еще два года будут грызть гранит науки. Вы же, с учетом надбавок от местных преподавателей, уложишься всего лишь в год.

— И за что мне такое счастье?

— Этот вопрос к Эфиру. Только ему известно, почему он подбросил тот модификатор именно вам. Ученые же придерживаются мнения, что это неспроста, поэтому считают, что активировать его должен нашедший. Разумеется под их присмотром. Но это уже к ним. Сегодня устроитесь в расположении батальона, встанете на котловое, вещевое и денежное довольствие. А завтра явитесь в университет. Комбат по вашему поводу в известность уже поставлен.

— Если так, то к чему было устраивать… — Виктор попытался подобрать нейтральное определение тому, что с ним вытворяли последние дни, и не смог.

— Видите ли, модификатор штука конечно серьезная. Но лично я с легкостью пожертвовал бы им ради того, чтобы подобраться к Ленинску в СССР, аналогу нашего Виноградовска. Ради того, чтобы получить доступ к их секретным проектам можно отказаться и от модификатора. Иными словами, отдать многое, чтобы получить еще больше.

— Мне казалось, правительство ДВР всячески позиционирует свою расположенность СССР, декларируя то, что несмотря на вооруженное противостояние, между нашими республиками больше общего, чем различий.

— Только большевики придерживаются иного мнения, и все хотят додавить белую гадину. А мы им очередной эшелон с тракторами, в рамках выполнения торговых обязательств, — хмыкнул капитан, указав на отложенную в сторону газету. — Не суть важно, Виктор Антипович. Даже если бы между нами были самые дружеские отношения, это ничего не поменяло бы. Дружба дружбой, а табачок врозь. Мы должны были знать, что вы не засланный казачок.

— При чем тут мое происхождение?

— Да ни при чем. Бытует у нас такое выражение, относительно внедренных агентов иностранных разведок. Песчанин, к слову, любит его повторять, от него и пошло.

— Значит, это была не просто проверка, еще и допуск, — не спрашивая, а констатируя, произнес Нестеров.

— Не в бирюльки играем, — подтвердил капитан.

— Ясно.

— Ну, а раз ясно, тогда в соседний кабинет, там получите предписание, аттестаты и новый военный билет. После чего направляйтесь в расположение батальона.

— Есть, — поднявшись, ответил Виктор.

Получив документы, вышел на улицу, под лучи жаркого июльского солнца. Лето в этом году засушливое. Для любителей позагорать на пляже самое оно. И, кстати, то, что вокруг глухая тайга ничего не значит. Имеется тут водохранилище на берегу которого раскинулся летний сад, стоит лодочная станция, причал с прогулочными катерами, пляж, вышка для прыжков в воду. Так что, ничего невозможного.

Трамваев в городе нет. Зато в наличии несколько автобусных маршрутов, полностью перекрывающих Виноградовский. Так что, добраться в любой конец не составит труда. Это если забыть, что с некоторых пор, Виктору в принципе большие переходы не страшны. И с грузом в том числе.

Культурный досуг горожан обеспечен как нигде. Несколько ресторанов и трактиров, всевозможные кафе, четыре дворца культуры с кино и танцевальными залами, летние танцплощадки. Да чего тут только не было. Город молодой, всего-то пятнадцать лет, но обустроен на зависть даже Владивостоку.

Необходимость соблюдения секретности и определенная ограниченность компенсировалась горожанам дополнительными благами. К примеру, помимо повсеместного освещения улиц, электричество есть в каждом доме. В Виноградовске имеется своя гидроэлектростанция, на плотине того самого водохранилища. Надбавки по заработной плате, спецснабжение в магазинах, с недорогими фиксированными ценами. Владельцам различных заведений так же запрещают взвинчивать цены, они здесь не выше средних по республике.

Виктор огляделся, и не приметив патруль, от души потянулся. Вот захотелось! Потом подхватил чемодан с вещами, что доставили из училища, и направился на остановку, где сел в нужный автобус. Благо выдававшая документы девушка, объяснила как добраться до расположения, а потому плутать не придется. Впрочем, заблудиться в Виноградовске сложно. Местность конечно не равнинная, хватает спусков и подъемов. Но улицы имеют параллельно-перпендикулярную планировку. Так что, заблудиться нереально.

Танковый батальон располагался на территории сводного полка, в который входили мотострелки и артиллеристы. Летчики базировались в районе аэродрома и авиационных мастерских. О пограничниках и говорить нечего. Отдельное государство. Их отряд, к слову, обеспечивал охрану внешнего периметра городской территории.

— Ого! Откуда дровишки? — удивился Виктор, когда фельдфебель кладовщик выложил перед ним полевые и повседневные юнкерские погоны.

— Служу давно, сынок, видел много, и точно знаю, что запас карман не тянет, — с легкой самодовольной улыбкой ответил тот.

Виктор ничуть не обиделся на подобное обращение. Дядьке на вид за пятьдесят, так что он и впрямь видел многое. Да и возрастом будет постарше бати. Опять же, служить начал наверняка когда Виктора еще и на свете-то не было. А в том, что перед ним старый служака, сомнений никаких.

Вообще-то, Нестеров полагал, что максимальный возраст в Виноградовске не должен превышать сорок шесть лет. Все кто старше просто физически не могли пройти инициацию, так как на момент падения Тунгусского метеорита им уже было больше восемнадцати лет. Секретность же в городе в основе своей базировалась именно на договорах по Сути. И это его предположение отчасти подтверждалось горожанами, которых он наблюдал на улицах. Ну о-очень молодой город.

Но, как видно, он сильно ошибался. Впрочем, взять подполковника Григорьева, бывшего батиного начальника и сослуживца. Тот то же не прошел инициацию. Но служил в департаменте безопасности и имеет высокий допуск секретности. Значит, не все решает Суть. По меньшей мере, пока.

При воспоминании об Александре Трифоновиче в таком ключе, подумалось о том, что и ему, и бате в свое время не повезло. Их возраст вполне позволял пройти инициацию. Но кто бы тогда знал, что именно нужно делать. Опять же, поди еще найди характерника. Григорьев, тот и вовсе из первой волны. Тогда только-только первые одаренные появились, которые сами были в шоке от происходившего с ними. Что уж говорить об обычных парнях и девушках, которых попросту некому было инициировать.

Получив полагающееся обмундирование, направился в общежитие. Он уже успел вселиться, чтобы было куда сбросить вещи. Не заниматься же этим будучи нагруженным как мул.

К слову, звание юнкера, сыграло ему на руку. В казарме с солдатами такого не положишь, в комнату к какому офицеру подселить вроде как не правильно. Не офицер ведь. И неизвестно будет ли. На стажировке все просто, юнкеров селили друг с другом. Здесь же… Отдельная комната! Да красота. А еще общежитие вроде как на территории части, но фасад выходит сразу на улицу, за ее пределы. Ну это так. На всякий случай. Город-то молодой. Ага.

— Нестеров, — окликнула его вахтерша.

Женщина за тридцать. Для разнообразия гражданская. Это специально, чтобы товарищи офицеры не начали строить рядовых, несущих службу. Потому как тут их порой приходится призывать к порядку. А гражданские перед погонами не особо робеют. Поначалу-то может и было иначе, но теперь не стесняются гонять веником и капитанов. Так что, не желаешь урона перед младшими по званию, а пуще того, подчиненными, веди себя соответствующе.

— Да, Мария Германовна, — обернувшись, откликнулся он.

— Тут ваши вещи пришли. Вещмешок опечатанный.

Его пожитки из училища доставили, по меньшей мере, еще вчера. Получается эти из части, где он проходил стажировку. Лихо у них тут все. Ничего не упускают. Ну, оно и к лучшему.

— Ага. Давайте сюда.

Изловчившись повесил лямки себе на плечо. Тяжесть никакая. Ни при его натренированном теле и надбавках заморачиваться по этому поводу. Но неудобно. И с этим ничего не поделать. Потом пришлось немного повоевать с замком, и наконец он оказался в своей комнате.

Две койки, с закатанными в изголовье матрацами с подушкой и одеялом. На одной из них лежит его чемодан и стопка белья с полотенцами, выданные комендантом общежития. К слову, тоже женщина. Справа и слева от входа два встроенных платяных шкафа. В углу небольшой столик, с двумя дверцами. Внутри нехитрый набор посуды. На столешнице графин под воду, пара стаканов в подстаканниках и электрочайник. Прямо, перед окном и между кроватями двухтумбовый канцелярский стол, с настольной лампой. Очень удобно. И роль прикроватной тумбочки выполняет, и рабочее место.

Да по-королевски устроился! Единственно, от второй кровати избавиться бы. Тогда места будет не в пример больше. Но это нужно отдельно договариваться с комендантом. Хотя, трудностей по идее быть не должно. Юнкер тут он вроде как один. С другой стороны, между кроватями метра полтора. По ширине стола. Комната рассчитана на большее число постояльцев. Типовой проект, чем-то похож на общагу медиков.

Кровать комендант убирать отказалась категорически. Но и не стала возражать против того, чтобы он ее разобрал и сложил в углу, спрятав матрац, подушку и одеяло в шкаф. Сняв верхнюю полку, он туда же втиснул и сетку со спинками. Ему и одного шкафа за глаза. А так, освободилось место для тех же физических упражнений, без которых он теперь обходиться не мог.

Пока обустраивался, дело к вечеру. И приведя себя в порядок, он направился на доклад к командиру батальона. Благо тот должен был уже вернуться с полигона.

— Разрешите, товарищ майор? — постучавшись, приоткрыл дверь Виктор.

— Входите.

Три строевых шага, ладонь к обрезу фуражки. Вообще-то в войсках нравы попроще, и с подобной муштрой не заморачиваются. Обычно. Тут все зависит от командира. Так что, лучше перестраховаться.

— Товарищ майор, юнкер Нестеров для дальнейшего прохождения службы прибыл, — доложил он.

Ну и отметил, что у приставного столика сидит знакомый по первой стажировке поручик… Отставить. Капитан Топорков. Он тогда был заместителем командира роты.

— Каков, а, Валентин Николаевич! — откинувшись на спинку стула, и упершись руками в край стола, задорно произнес комбат.

Не старше тридцати пяти, среднего роста, плотного сложения. Наверное в танке чувствует себя не особо уютно. Тут лучше быть жилистым, вот как Топорков, ну или сам Виктор. Растительность на лице отсутствуют. И да. Майор Первых располагает к себе с первого взгляда. И дело вовсе не в высоких показателях Харизмы. Хотя и это конечно же играет свою роль. Просто не подделать такую открытую и радушную улыбку, вкупе с задорным и добродушным блеском в глазах. Ну или он исключительный актер.

— Здравствуйте, Виктор Антипович, — протянул руку Топорков.

— Здравия желаю, Валентин Николаевич, — пожал ее Нестеров.

— Так вы знакомы? — уточнил комбат.

— Он у нас в роте проходил первую стажировку. Тот самый юнкер, что получил «Георгиевский крест», — пояснил капитан.

— Олег Николаевич, — так же протягивая руку, обозначил комбат, и опять к Топоркову, — Ну вот себе его и забирай.

— Но у меня штат полностью укомплектован.

— Ничего. Должность я ему подберу. Ты только присматривай за ним. И потом, на первые полгода на него можем не рассчитывать. Он будет у нас только значиться. А на деле его под себя загреб ректор университета.

— Ну, если так, то ладно. Но полгода пролетят быстро.

— Ничего. За это время или ишак заговорит, или падишах помрет, — вспомнив старую притчу про Хаджу Насреддина, заверил майор.

— Ясно.

— Только ты его не больно-то расхолаживай. Работает он с университетскими, но отвечаем за него мы. Поэтому время от времени привлекай по службе и вообще.

— Нет необходимости. Он сам будет убегать из института, — убежденно произнес капитан.

— С чего такие выводы?

— А он танки любит. Я бы даже сказал, что бредит ими.

— Ну, допустим не брежу, — глядя в сторону, возразил Виктор.

— Новые экспериментальные машины. Уверен, что не хочешь взглянуть?

— Я не говорил, что они мне не интересны.

— Ага. Ну вот и хорошо, — прихлопнув ладонями по столешнице майор, — Значит, проблем не будет. Все, забирайте его. И не забудьте глянуть, как он устроился. Нет ли в чем нужды.

— Есть.

Чуть не хором ответили офицер и юнкер, после чего вышли из кабинета. Топорков тут же потянул из портсигара папиросу, и предложил Виктору.

— Благодарю. Не курю.

— Ничего. Еще закуришь. Не знаю офицеров, которые бы не курили.

С легкостью переходя на ты, заверил Топорков. А что такого, они уже давно на ты. Разумеется вне строя, и не при рядовом составе.

— Я для себя решил, что если и закурю, то только хороший табак. На такой пока не зарабатываю, — ответил Виктор.

— Ну-ну, — многозначительно произнес капитан, и сменил тему. — Кстати, будь готов к тому, что Олег Николаевич станет тебя опекать. Быть может и чрезмерно. Уж больно он жалует вашего брата. На прежнем месте службы стажеры юнкера у него как сыр в масле катались. Здесь их не бывает. Секретность. А тут ты, как лучик света в темном царстве.

— Как Тимофей Лукич, — припомнил Нестеров ротного по первой стажировке, так же опекавшего юнкеров.

— Белов, и половины той заботы не проявлял, какой тебя обложит Первых. Уж поверь.

— Так я и не против, — улыбнулся Виктор. — Валентин Николаевич, а можно глянуть на новые танки?

— Не бредишь, значит, — хмыкнул тот.

— Простое любопытство. Тем более, что я уже столько подписок понаподписывал, что у меня пожалуй самый высший допуск.

— Не надейся. Просто тут за каждый шаг подписка и договор по Сути. Развели такую секретность, что даже за пределы города выезжать не хочется. Мало ли что взболтнешь, а там и прилетит, не обрадуешься, — усмехнулся капитан. — Кстати, с девочками будешь крутить, имей ввиду, на проверку или провокацию можно нарваться на ровном месте. Так что, следи за языком. Что же до машин, то давай в другой раз. Дело уже к вечеру, парни устали, целый день на полигоне, как проклятые вкалывали. А просто глянуть у тебя не получится. Не утерпишь. Вот за уши тебя не оттянут.

— Так хороши?

— Ты даже не представляешь насколько. Уж поверь. Причем не одна модель танка, а по факту платформы для различных боевых машин. Так. Все. Закругляемся, — видя блеск в глазах Виктора, принял решение капитан. — Пошли лучше поужинаем. Заодно покажу тебе нашу столовую.

Нестерову только и оставалось, что вздохнуть, и согласиться. А как хотелось бы… Ну хотя бы одним глазком!

Топорков как в воду глядел. Не успел Виктор вернуться с ужина, как к нему в гости заявился комбат. Осмотрелся и остался крайне недоволен тем, как устроили его юнкера. Он именно так и заявил коменданту.

— Мой юнкер проживать в подобных условиях не будет.

После чего вытребовал у нее панцирную полуторную кровать, небольшой обеденный стол, сменить стулья, выделить ковровую дорожку. Вызванные им два бойца быстренько унесли на склад прежнюю мебель и принесли новую.

— Так, будет лучше, — многозначительно подмигнул майор, кивая на кровать. — Завтра утром, перед походом в университет, зайдете к моему заместителю, и ознакомитесь с приказом о назначении на должность.

— Есть.

— И не стесняйтесь. Если вдруг что-то понадобится, в бытовом плане, обращайтесь ко мне напрямую. Если возникнут проблемы по службе, только по команде. Но не сомневайтесь, я разберусь в проблеме самым тщательным образом. Хорошо?

— Так точно.

— Вот и ладно. Отдыхайте.

Наутро, после завтрака зашел к заместителю командира батальона, и узнал приятную новость. Нестерову вручили для ознакомления приказ о назначении его на должность тракториста в ремонтно-эвакуационном отделении. Ну, тут-то ладно, ничего удивительного. Куда занятней было то, что одним из пунктов предусматривался оклад по должности сверхсрочнослужащего, с двадцати процентной надбавкой за секретность. Ну и такой приятный момент, как сто рублей подъемных.

— Что вы так на меня смотрите, Виктор Антипович? — улыбнулся капитан, явно довольный произведенным эффектом.

— Эм-м. На прошлых стажировках…

— Стажировках, — мягко оборвал его зам комбата. — В вашем предписании черным по белому написано «для прохождения дальнейшей службы». Денежный, вещевой и продовольственный аттестаты выписаны по всей форме. Так что, вам на полном законном основании полагаются юнкерская стипендия, которая по факту является окладом по званию, оклад по должности, соответствующие надбавки к ним, плюс выплаты за «Георгиевский крест» четвертой степени. Ну и подъемные, конечно.

— А как же мне исполнять мои обязанности тракториста? Мне ведь необходимо явиться в университет. И судя по словам товарища майора, я выпадаю минимум на полгода.

— Ну, до этого-то мы как-то справлялись с неполным штатом. Признаться, нам и двоих трактористов за глаза. Пока техника была сырой, и детские болячки лезли косяком, приходилось конечно тяжко. Но теперь конструкторы значительно продвинулись вперед и поломки стали случаться куда реже.

— Лихо, — только и сумел произнести Виктор.

— Не забудьте сегодня после обеда посетить кассу. Добро пожаловать в нашу дружную семью, — протянул руку капитан.

Нестеров поспешил ее пожать. После чего распрощался с новым, и так уж получалось, номинальным начальством. Время прибытия в университет ему не назначили. Но он решил, что не стоит так-то уж сильно задерживаться.

Пока добирался до университета, глазел по сторонам, рассматривая городские улицы и прохожих. Виноградовск ему определенно нравился. Чистый, ухоженный, с прямыми асфальтированными улицами. Тротуары довольно широкие, мощеные брусчаткой.

Средний возраст взрослых горожан порядка тридцати лет. Дети встречались довольно часто. Но в основном дошкольники и в сопровождении родителей. Хотя попадались и школьного возраста, но уже значительно реже. Город молодой во всех отношениях, что тут еще сказать.

Пока добирался с пересадками, не раз и не два ловил на себе заинтересованные взгляды девушек. И оно понятно. Перспективный жених. Будущий офицер, это не слесарь или токарь первого разряда. Впрочем, поглядывали на него и мужчины. Но тут уж взгляды были удивленными. Похоже юнкера в этом городе и впрямь птицы редкие.

Университет представлял собой большое трехэтажное здание с высокими окнами. Фасад в современном стиле, как впрочем и весь город. Без особых изысков, хотя и не лишен изящества. Главный вход с широкими каменными ступенями, фронтоном и колоннадой. Едва вошел в высокие и широкие двустворчатые двери, как столкнулся с вахтером.

— Вам к кому, господин юнкер? — поинтересовался тот.

— Не знаю. Приказано явиться в университет, а к кому, что и как… — он неопределенно пожал плечами.

— Можно ваши документы?

— Пожалуйста, — Виктор передал ему военный билет.

Вахтер взглянул в него, и открыв свой журнал прошелся по списку. Примерно посредине страницы палец его замер. Он удовлетворенно кивнул, и вернул военный билет.

— Третий этаж, кабинет триста двадцатый, профессор Дубков Клим Юрьевич, — указывая на широкую лестницу, произнес он.

— Спасибо.

Нужная дверь нашлась легко. Постучал, получил разрешение войти. Профессор сидел за большим рабочим столом, заставленным какими-то бумагами, папками, тетрадями и книгами. При виде юнкера, он с улыбкой поднялся ему навстречу.

— Ну наконец-то, Виктор Антипович. Я уж заждался вас, — поднявшись из-за стола, и протягивая в приветствии руку, с нескрываемой радостью произнес профессор.

— Здравствуйте. Мне не сказали к которому часу нужно прийти, — растерявшись, от столь бурного приема, произнес Виктор.

— При чем тут час. Я уже шесть дней ожидаю нашей встречи. Ах, да. Прошу прощения. Дубков, Клим Юрьевич, профессор кафедры артефакторики.

Нестеров слегка растерялся. В его понимании профессор должен был быть куда старше. Но с другой стороны, Эфир проявился не так давно, и убеленные сединой старики по определению не могут заниматься артефакторикой. Да и изучением этого феномена вообще. Так чему тут удивляться. Опять же, надбавки в интеллект являются серьезным подспорьем. Это он уже успел испытать на себе.

— Нестеров… — пожимая руку, начал было представляться Виктор.

— Я знаю, — перебил его профессор.

Среднего роста, худощавого сложения, усы, бородка клинышком, очки блюдечки. Несмотря на широкое применение «Аптечек» с застарелыми болячками они все же управиться не могли. Так, несмотря на ее применение, шрамы заработанные Виктором в прошлом, и успевшие зарубцеваться, так с ним и остались. В то время как попадания от пуль исчезли бесследно, а сами они были выдавлены из тела.

С другой стороны, Нестерову показалось, что в оправу вставлены обычные стекла, а не линзы. Так что, возможно профессор решил восполнить недостаток возраста, придав солидности вот таким нехитрым способом. Встречалось подобное среди ученых новой волны.

— Итак, вы здесь. И это радует. Присядьте пожалуйста.

Виктор опустился на указанный стул, Дубков же вернулся на свое место и снял телефонную трубку.

— Гордей Константинович, у вас все готово? Да, он уже у меня. Замечательно, сейчас будем.

Ободряюще кивнул Нестерову, и принялся что-то писать. Минут десять он заканчивал работу начатую еще до прихода посетителя. После чего отложил исписанные листы в сторону, и решительно поднялся со стула, сделав юнкеру приглашающий жест в сторону двери.

Они прошли в конец длинного коридора, спустились на первый этаж по боковой лестнице и вышли во двор. Впрочем, двора как такового не было. Имелся эдакий сквер засаженный деревьями, с зелеными газонами, с цветочными клумбами, с дорожками мощенными брусчаткой и со стоящими вдоль них парковыми скамейками. Пройдя его насквозь, они вышли к двухэтажному зданию, красного кирпича с высокими окнами. Но вместо того, чтобы пройти в двери, направились к торцу и спустились к входу в подвал. Дубков постучал и стальную дверь открыл мужчина в полувоенной одежде.

— Здравия, Клим Юрьевич.

— Здравствуйте, голубчик. Ну как, у вас все готово?

Точно, мнит себя светилом науки, или желает соответствовать образу. А иначе с чего бы говорить так с мужчиной, который если и младше его, то самую малость.

— Моя материальная часть, всегда готова. А вот что до вашей аппаратуры, тут уж увольте, — прикрывая за ними стальную дверь, ответил мужчина.

Как оказалось, они пришли в тир. Самый обычный, длинной на полсотни метров. Вообще-то, так себе дистанция. Разве только для пистолета. На огневом рубеже стоит какой-то короб, с тянущимися от него проводами. Рядом с ним стол, на котором лежат пистолет «Вепрь», ППГ-15 и винтовка ВГС-12/24.

Справа еще один стол, но этот во всю длину стены. На нем пристроились несколько громоздких приборов с круглыми матовыми стеклами имеющими клетчатую градуировку. Все это соединено проводами и довольно серьезными кабелями. Еще какие-то приборы, с рулонами разлинованной бумаги.

О предназначении всего этого богатства, Виктору оставалось только гадать. Возможно сидевшие за ними двое молодых ученых, или ассистентов, в белых халатах знали больше. Только сомнительно, что они станут информировать по этому поводу Нестерова.

Еще двое стояли у кинокамер, готовые снимать происходящее с двух ракурсов, так, что в их поле зрения оказывались все находящиеся в тире.

— Здравствуйте, господа. Готовы, Гордей Константинович?

А вот это уже молодому человеку в белом халате, который встретил свое начальство, расправив точно такой же, и помогающему ему облачиться.

— Аппаратура готова и проверена трижды. Все должно пройти штатно. Если только не случится какого форс-мажора.

— Голубчик, мы не можем уповать на везение, у нас будет только одна попытка, — вновь это обращение в покровительственном тоне.

Говори он подобным образом с Виктором, и тот не стал бы перед ним тушеваться или воспринимать это как должное. Будь перед ним офицер, то скорее всего проглотил бы. Но спускать подобное шпаку… Вот уж ничуть не бывало!

— Все, что возможно, мы сделали. Любые случайности сведены к минимуму. Но сто процентную гарантию не может дать никто, — заверил помощник. И закончил с толикой обиды, — Однако, если вы мне не доверяете, то можете проверить всю цепочку лично.

— Вот только не нужно строить из себя нервную курсистку. Вы же понимаете, что второй попытки у нас не будет и все наши усилия завязаны на успех в снятии показателей активации.

— Я это понимаю, Клим Юрьевич. Но все, от меня зависящее уже сделал. Если желаете, мы можем еще раз протестировать систему, или сделайте это лично.

Хм. А ведь они нервничают! Оба! Нет, пожалуй все шестеро. Только профессор значительно больше, остальных.

— Хорошо. Приступим. Виктор Антипович разденьтесь пожалуйся до трусов. Майку тоже снимайте.

Ну что же, есть конкретика. Стесняться он и не подумал. Единственно, без одежды в подвале оказалось довольно прохладно. А тут еще к телу начали крепить различные электроды. Причем через марлевые подкладки, которые неизменно смачивали то ли в воде, то ли в каком-то растворе. Наконец, все было готово, и опутанный проводами Виктор посмотрел на профессора.

— Какое оружие предпочитаете, — сделал тот приглашающий жест в сторону стола с разложенными на нем образцами стрелкового оружия.

Нестеров даже не стал колебаться. Он прекрасно понимал для чего находится здесь. Как и предполагал, что будет связан с модифицированным оружием. Предпочтение же всегда отдавал винтовкам и карабинам, поэтому сразу указал на ВГС-12/24.

Профессор только удовлетворенно кивнул. Указал помощнику на винтовку, и тот закрепил на ней зажимы, с тянущимися от них проводами к прибору рядом с огневым рубежом. После этого Дубков извлек из внутреннего кармана пиджака небольшую коробочку. В ней обнаружился знакомый Виктору кристалл который Килим Юрьевич передал Нестерову и сделал приглашающий жест в сторону оружия.

Странное дело, но Виктор совершенно не испытывал волнения. Куда больше его заботила царившая в тире прохлада, холодившие тело мокрые марлевые подкладки и покрывшая его гусиная кожа. Пристроил кристалл на ствольную коробку винтовки. Появилось сообщение Эфира.

И сразу же защелкали, зажужжали и заскрипели все эти приборы, что заполонили собой тир. Ассистенты буквально прилипли к ним, наблюдая за показателями. Виктор в нерешительности глянул на Дубкова. Тот одобрительно кивнул. И тогда он вновь сосредоточился на модификаторе.

Мысленно представил себе «Да». Кристалл покрылся трещинами, и начал осыпаться. Но его осколки не падали на стол, и не оставались лежать на металле, а словно впитывались в него не оставляя следов. Одновременно с этим с вороненной стали начали пропадать все клейма, производителя, от товарного знака, до серийного номера.

Вами получен новый артефакт.

Как Вы желаете его назвать?

— Профессор, — позвал Виктор Дубкова, теперь уже боясь что-либо напортачить.

— Считайте, что нас нет. Действуйте самостоятельно, — явно вглядываясь в Суть Нестерова, ответил тот.

Однозначно у него имеется Талант «Характерник». Причем наверняка на высшей ступени. Если он вообще не одаренный. А иначе кто бы ему доверил кафедру артефакторики.

На месте логотипа оружейного завода Горского появилось знакомое окошко, в форме отпечатка пальца, как на «Аптечке», которую привязывали к Нестерову. Вновь скосил взгляд на Дубкова. Никакой реакции. Ну, разве только заметно, что он время от времени бросает взгляды в сторону многочисленных приборов, где по матовым окошкам пробегали огоньки, за которым оставалась постепенно исчезающая кривая. Приборы с рулонами тарахтя, жужжа и пощелкивая разматывали разлинованную бумагу, на которой выписывают зигзаги какие-то спицы с грифелями на концах.

Вместо Дубкова к Виктору подошел его ассистент. Судя по тому, как Гордей Константинович наблюдал за подопытным, он так же имел Талант «Характерника». Обработал подушечку безымянного пальца Нестерова ваткой смоченной в спирте, после чего уколол иглой. Там тут же набухла капелька крови, которую Виктор приложил к окошечку. Еще в прошлый раз его удивило то, что кровь не размазывалась, а попросту пропадала словно впитывалась в металл. Палец держал пока не появилось сообщение.

Сам не зная отчего, не дожидаясь разрешения, Виктор взял винтовку в руки. С «Аптечкой» ничего подобного не происходило. А вот с «Горкой»… Оружие словно признало своего хозяина. Без понятия отчего, но появилось стойкое убеждение, что никому другому эта винтовка в руки не дастся ни при каких обстоятельствах.

Не выпуская из ее рук, он обернулся к профессору. Тот посмотрел на мужчину заведовавшего тиром, который в свою очередь достал из стального шкафа пачку патронов и положил на стол перед Виктором.

Нестеров вскрыл упаковку, снарядил магазин, и уже не глядя ни на кого прицелился в подсвеченную мишень. Пятьдесят метров, конечно дистанция плевая. Но и кружок вдвое меньше привычного. Поди еще попади в него.

Странные какие-то цифры. Обычный выстрел в мишень, и тут такой эффект. Грубо говоря, получилось вдвое больше обычного. С другой стороны, коэффициент артефакта полтора, плюс один и шесть от степени Сути. Виктор быстро произвел расчет. Все верно. Так и получается. Взглянул на показания «Горки»

— Дайте ему обычную винтовку, — распорядился профессор.

Заведующий тиром, без возражений выполнил требование. Достал из пирамиды винтовку, и передал ее Нестерову. Помощник Дубкова прикрепил к ней такие же контакты с проводами, что и на «Горке». После чего Виктор молча принял ее, вложил один патрон и прицелился.

— Что тут у нас? — заглядывая в бумажные простыни самописцев, заинтересованно произнес профессор. — Так. Виктор Антипович. Три выстрела из обычной винтовки. Потом добейте магазин из «Горки»

— Хорошо, — ответил Виктор.

Снарядил три патрона, и отстучал их один за другим. Потом вновь взял в руки «Горку» и добил магазин, не допустив ни единого промаха. После этого Профессор попросил заведующего тиром снарядить артефакт, и выстрелить из него. Первое удалось без труда. Второе, ни в какую. Несколько раз взводил ударник и накалывал капсюль одного и того же патрона. Потом попробовал выстрелить остальными патронами, остававшимися в магазине. Накол капсюля в наличии, выстрела нет. Поначалу даже опасались затяжного выстрела. Но так ничего и не произошло.

Наконец он же снарядил эти самые патроны обратно, и передал винтовку Виктору. Нестеров расстрелял все десять патронов без единой осечки. И все это время самописцы, как называли ассистенты профессора приборы с рулонами бумаги, фиксировали происходящее.

— Вы отлично стреляете, Виктор Антипович. Ни единого промаха, — удовлетворенно произнес профессор.

— Я умею стрелять, — подтвердил Нестеров.

— И это просто замечательно. Так оно проще. Снимите с него электроды. Артефакт в третью лабораторию на стационарные замеры. Виктор Антипович, я ожидаю вас через четыре дня, во вторник к девяти утра. Надеюсь Вы найдете чем себя занять на это время. Если понадобитесь раньше, вас вызовут. Вопросы?

— Мне обещали, что я не просто буду здесь служить, но и получать образование.

— Несомненно Гордей Константинович?

— План занятий уже практически готов. Осталось немного доработать и представить вам на утверждение, и согласование с преподавательским составом. Все же индивидуальная программа.

— Н-да. Придется пободаться. Задали вы нам задачку, Виктор Антипович.

— Я не напрашивался, — буркнул Нестеров.

— Полноте. Не обижайтесь. Все решим, и не будь я Дубков, если уже через год вы не получите высшее образование.

Ну что сказать. Если Виктор полагал, что окажется предоставленным самому себе, то он сильно ошибался. Топорков и не собирался потворствовать лени и праздности. По возвращении Нестерова из университета, вахтерша сообщила, что его ожидают в расположении роты. Там он узнал, что отныне закреплен за одним из взводов, а при необходимости будет подменять отсутствующих бойцов.

К слову, в свете секретности все они были сверхсрочнослужащими. Некоторые уже успели отслужить по первому контракту и обзавестись семьями. А потому уважительных причин для их отсутствия хватало. Рождение детей всячески только поощрялось, а они неизменно создают проблемы родителям. В основном конечно же женам. Но случалось всякое. Словом, появление юнкера было воспринято с энтузиазмом.

А уж какой его самого охватил восторг, стоило только увидеть новые танки, так тут ни словом сказать, ни пером описать. Нестеров был готов влезть им в ствол пушки и вылезти через выхлопную трубу. За полдня проведенных в парке боевой техники, он даже не успел по настоящему войти во вкус. И все-то ему было интересно. И новые контуры корпусов машин, и вооружение, и ходовая, и компоновка боевого отделения, и модернизированное оборудование. Да много чего. А главное, страсть как понравилось сидеть за рычагами.

Поэтому когда на следующий день его попросили помочь в ремонте, он согласился не раздумывая. И хотя раньше с такими образцами дел не имел, полным неумехой не выглядел. Мало того, еще и подсказал пару моментов, заставив бывалых мех-водов чесать затылки.

Ну и такой момент, как развитие Умений и Сути вообще, забрасывать конечно же не собирался. В смысле, озвучил ему распорядок ротный, но он это воспринял как должное. А потому уже на следующий день вошел в привычный ритм жизни. Он конечно несколько отличался, но в общем и целом ничего необычного. Утренняя зарядка с личным составом роты, куда выбегали все бойцы, пусть и жили в солдатском общежитии, а не в казарме.

Под занавес неизменные спаринги. И надо сказать, Виктор тут не подкачал. Пока никому из сверчков не удалось уложить его на ковер. Победителем неизменно выходил он. Не сказать, что за это перепадало много опыта, но выигрывать у тех кто служит в разы дольше тебя, было все же приятно. Впрочем, тут сказывались более высокие надбавки Силы, Ловкости и Выносливости, как собственно говоря и Умений.

В обязательном порядке посещение стрельбища. С винтовкой еще можно было как-то схалтурить, заменяя ее на «указку». Но с пулеметами, автоматами и пистолетами этот номер не проходил. Конечно можно использовать для роста Умений свободный опыт. Но все же его старались не расходовать там, где возможно было обойтись без этого.

На стрельбище равных Виктору попросту не было. Его владению стрелковым оружием все откровенно завидовали. Что опять же, являлось для него предметом гордости. Ну и некоторой компенсацией за беспрерывный грохот выстрелов, от которого не особо спасали даже наушники.

Сегодня дело ограничилось лишь ежедневным занятием по физической подготовке, которое отчего-то неизменно называют зарядкой. Стрелять если и придется, то только в университете, куда ему следовало явиться к девяти утра…

В административное здание его пропустили без проблем и проволочек. На входе был тот же вахтер, который лишь кивнул Нестерову, и пропустил не проверяя его документы.

А вот самого Дубкова на месте не оказалось. Как не было в коридоре и каких-либо стульев. Будь он в училище, то без проблем устроился бы на подоконнике. Они с товарищами еще и толкались бы за место. Но тут, где все время снуют гражданские, будучи в форме вести себя подобным образом ему показалось неподобающим. Поэтому максимум, что он себе позволил, это подпереть стену.

— Здравствуйте, Виктор Антипович, — подошел к нему Туманов, помощник профессора.

— Здравствуйте, Гордей Константинович, — пожал ему руку, Нестеров.

— Клим Юрьевич вынужден был уехать, и вернется только после обеда. Поэтому распорядился начинать без него. Ну и заодно я ознакомлю вас с учебным планом. Согласуйте его с вашим командованием. Если вдруг возникнут какие-либо трудности, сразу обращайтесь ко мне, я скорректирую занятия с преподавателями, — делая приглашающий жест, произнес Туманов.

Виктор направился по коридору рядом с ним, предполагая, что они опять направляются в тир. А пока шли, решил прояснить пару моментов, не дававших ему покоя. Он конечно все еще молод, но уже не восторженный юнец. А потому в свою исключительность попросту не верил.

— Гордей Константинович, а с чего со мной столько возни, — поинтересовался он, когда они спускались по ступеням. — Нет, правда, я же вижу, что все это не так просто. Я понимаю, когда мой комбат приказывает ротному спланировать со мной занятия по боевой и тактической подготовке. С одной стороны, я его ответственность, с другой он попросту ничего не может с собой поделать и ради своего юнкера готов расшибиться в лепешку. Ну вот такой он. Только за профессором Дубковым я подобной слабости не замечал. Да и вам, не больно-то нравится то, что приходится уделять много внимания моей персоне. Так в чем причина?

— Дело в том, что нашедший модификатор каким-то образом связан с ним, — открывая дверь ведущую во двор, или все же сквер, начал отвечать Туманов. — Как именно мы не знаем. Но факт остается фактом, наблюдая за процессом инициации, и взаимосвязью человека и артефакта получается вывести некоторую закономерность происходящих процессов. Как результат, таким образом гораздо проще подобрать алгоритм, на основе которого затем создать механический артефакт. Конечно его возможности не идут ни в какое сравнение с тем, что получается путем воздействия модификатора. Однако и полученный результат зачастую является огромным подспорьем. Ну например известная вам «Аптечка». Первые экземпляры были даже не одинарного действия, а одноразовые. Но постепенно удалось усовершенствовать артефакт и он стал одинарным. Самая совершенная на сегодняшний день модель четверная. Но мы считаем, что и это не предел. Но для того чтобы что-то совершенствовать, нужен изначальный толчок. И вы, именно вы, можете его дать.

— С этим понятно. Но это не объясняет отчего вы так со мной возитесь. Я ведь не гражданский, и выполнил бы приказ безоговорочно. А вместо этого у вас появилась лишняя головная боль.

— Вопрос не ко мне, а к Климу Юрьевичу. Признаться, я был не в восторге, когда получил от него подобное распоряжение. И не припомню, чтобы он проявлял о ком-либо подобную заботу. Даже перспективные студенты не получали от него такую опеку. Однако, Клим Юрьевич использовал вес своего авторитета, дабы вами занимались одни из лучших преподавателей, доктора и кандидаты. Так что, если желаете получить ответ, то вам лучше спросить его самого, — уже подходя к ступеням в тир, развел руками Туманов.

— Ладно. Еще спрошу, — пропуская его вперед, произнес Виктор.

Но Туманов покачал головой, и прошел мимо. Нестерову оставалось только пожать плечами и пойти вслед за ним. Вскоре они оказались на университетском стадионе. Пространство между трибунами и беговой дорожкой отвели под стрельбище. Под навесом расположили аппаратуру, которую в прошлый раз он видел в тире. Вокруг нее суетились те же самые ассистенты.

Стол, обозначавший огневой рубеж, две винтовки, артефакт и обычная, цинк патронов. В сотне метров, у бетонной стенки, из досок и стального листа устроен пулеулавлеватель. напротив установлены две мишени. И к чему все эти приготовления гадать не приходилось.

— Гордей Константинович, вам не кажется, что это нарушение всех норм и требований предъявляемым к стрельбищам?

— Еще как кажется, — подтвердил давешний заведующий тиром. — Но выводить тебя с этой игрушкой за пределы университета нельзя. Остается уповать на твою дисциплинированность. С оружием-то не балуешь?

— Не имею такой привычки.

— Вот и ладно.

Как и в прошлый раз Виктору пришлось раздеться, и на него нацепили целый ворох электродов. Но теперь это не вызвало никакой негативной реакции денек выдался не жарким, но теплым. А потому, касание мокрых марлевых прокладок было даже приятным

Каждый был занят своим делом. От него же требовалось только одно. Стрелять. Много и на максимально возможный результат. В общей сложности он выпустил две сотни патронов, по двум мишеням. Попросили его и несколько раз промахнуться. В смысле не мишеней, конечно, а не попасть в яблочко. Для исследований необходим был контраст.

В ходе стрельб, лично Виктор вынес для себя только тот факт, что кучность винтовки стала лучше как раз в те самые полтора раза, о которых и предупреждал Эфир. Но по всему выходило, что Туманова интересовало не это. И судя по его довольному виду, и улыбкам ассистентов у них что-то там очень даже ладилось.

Потом стрелял не в мишень, а в броневые листы, на которых нарисовали белой краской небольшие кружочки. Как заявил Туманов, им необходимо проверить не только бронепробитие артефакта и винтовки, но потребуется и точная стрельба. Как впрочем и промахи.

По броне он стрелял и обычными пулями, и бронебойными. Результат «Горки» вновь превзошел обычную винтовку в полтора раза. Так, бронебойная пуля уверено пробивала лист брони толщиной в пятнадцать миллиметров! Да это результат крупнокалиберного пулемета?

Получается, что он с «Горкой» в состоянии выйти против многих танков, которые имели, по сути, только противопульную броню. Причем мог выбивать членов экипажа на выбор, что не так уж и сложно. В тесном боевом отделении не больно-то и развернешься.

Активировал он артефакт в прошлый раз. Но именно сегодняшний день мог назвать их первым знакомством. И признаться, оно его искренне радовало. Единственная тень, омрачавшая это событие, слишком большой расход ресурса. Десять тысяч выстрелов, которые в прошлый раз показались ему огромным запасом, сегодня уже таковым не казался.

— Как у вас дела, молодые люди? — бодро поинтересовался появившийся на импровизированном стрельбище Дубков.

— Все просто замечательно, Клим Юрьевич, — улыбаясь заверил Туманов. — Но вам предстоит выслушать недовольство от многих, кому наша пальба пришлась не по душе.

— Увы. Нет в жизни совершенства. Ничего. Если результаты и впрямь меня порадуют, то настроение мне это не испортит, — отмахнулся он.

Потом подошел к аппаратуре и поздоровавшись с ассистентами, начал просматривать простыни разлинованной бумаги с зигзагами от самописцев. И судя по его довольному виду, результат его явно радовал. Тут еще и Туманов, обративший его внимание на какой-то момент, отчего профессор не удержавшись даже потер руки.

Тем временем Виктор начал одеваться. А на стадионе появились студенты в спортивной форме. Нестеров невольно залюбовался девичьим многообразием. Еще бы, если их спортивная форма была сравни пляжным купальникам, призванным не столько скрывать женские прелести, сколько их подчеркивать. И это на фоне того, что обнажать свои части тела во многом считалось неприличным. Н-да. ну это смотря с чем сравнивать. Если с модой двадцатилетней давности, так сегодняшние представительницы слабого пола проявляли прямо-таки распущенность.

Студенты так же были облачены в трусы и майки. Но девушки отчего-то не обращая на них внимания, поглядывали на Виктора. Он конечно не питал иллюзий относительно своей неотразимости. Тут всего-то дело в новом, не примелькавшемся лице. Но плечи невольно распрямились, а движения стали плавными, преисполненными достоинства, и где-то даже нарочито вальяжными.

Эта игра прекратилась с появлением физрука, который резким свистком возвестил о начале занятий. Студенты быстро построились, после чего приступили к пробежке. Ну и Виктор уже полностью оделся, а потому обратился к Дубкову, благо тот вроде бы закончил первичный осмотр результатов опыта.

— Я так понимаю, что дела настолько хороши, что во мне вскоре отпадет всяческая необходимость, — произнес Нестеров.

— Дела, не надо лучше, — огладив бородку, с нескрываемым удовлетворением ответил профессор. — Но это только в том, что касается первого шага, Виктор Антипович. А сколько их предстоит еще сделать. Но все начинается именно с него. И если он начинается вот так гладко, это серьезная заявка на успех.

— А были и неудачи?

— Без неудач, нет движения вперед, Виктор Антипович. К сожалению, так гладко, как с вами, случалось далеко не всегда.

— Я еще поди расстреляю весь ресурс «Горки», — вроде и не хотел показывать своего сожаления по данному поводу, но не смог с собой совладать.

— Увы. Всем нам приходится чем-то жертвовать. Бросьте, Виктор Антипович. Я же пошутил. Но примерно половину ресурса да, мы используем. Увы.

Дубков отдал необходимые распоряжения, и ассистенты начали сворачивать аппаратуру. Далее им предстояло продолжить работу с результатами опыта в лаборатории. Сам же профессор направился в сторону учебных корпусов. И Виктор поспешил к нему присоединиться.

— Клим Юрьевич, когда мне приходить в следующий раз? — идя рядом с ним, поинтересовался он.

— Думаю, уже завтра. Вам не со мной нужно разговаривать по этому поводу, а с Гордеем Константиновичем. Именно у него находится согласованное расписание ваших занятий. К слову, я в нем так же фигурирую, как впрочем и Туманов. Цените. У всех, кто будет заниматься вашим обучением, серьезные надбавки в преподавании.

— И вот это мне интересно. Отчего вы проявляете такое участие в получении мною высшего образования?

— Я знавал когда-то одного казака, Нестерова Антипа Васильевича, который спас мне жизнь. К слову, ему этим обязаны многие. И мне просто хочется помочь его сыну, коль скоро у меня появилась такая возможность.

— Уж не вы ли, были рядом, когда его выловили из реки и воскресили с помощью «Аптечки».

— Да. Это был я.

— Ну, в таком случае, вы в расчете.

— Э-э не-эт, молодой человек. Я всего лишь активировал артефакт, остальное сделал Эфир. А Антип Васильевич спасая меня рисковал своей жизнью. И оказался в том плену, вызволив из под расстрела меня. Вижу, что он рассказал вам далеко не все.

— Только пояснил за что убил Данилова, когда мы оказались на китайской стороне.

— Командира партизанского отряда?

— Да.

— Ну, тогда у меня появился еще один должок, — разведя руками, произнес Дубков.

Пришлось обождать, пока Туманов освободится. Так как именно он занимался всеми организационными вопросами. Потом прошли в лабораторию, где он хранил все свои записи. До своего кабинета еще не дослужился. Только уголок, рабочий стол и сейф, для документации, вот и все.

Согласно расписания, Виктору надлежало явиться в университет уже завтра. А значит, не помешает навестить лавку с канцелярскими товарами. Так как в его вещах оказалось далеко не все, из того, чем он пользовался в училище. Никто и не подумал высылать ему казенное имущество. Юнкеров обеспечивали всем, вплоть до карандашей и ластиков. Конечно в процессе они что-то докупали свое в дополнение имеющемуся, или взамен ими же утраченного. Словом, все было за посещение лавки.

— Здравствуйте, Виктор Антипович, — улыбаясь, остановил его майор, безопасник.

Нестеров и не подумал пожимать протянутую руку, вперив в офицера злой взгляд, и едва сдерживаясь от грубости. Вот уж кого не ожидал встретить в стенах университета, так это допрашивавшего его ублюдка.

— Бросьте, молодой человек, это всего лишь служба, — все так же улыбаясь, убрал он протянутую руку.

— Я это понимаю, господин майор. Но этим нельзя оправдать то, что вы заставили меня сказать о моей матери.

— Я вас не заставлял…

— Вы знали, что уже довели меня до предела, и могли выбрать любой другой вопрос, но выбрали именно этот, — оборвал безопасника Виктор.

— Прошу прощения. У меня и в мыслях не было наносить вам оскорбление, — легко произнес майор.

Вот только ни капли сожаления по поводу произошедшего он не испытывал. Да оно и понятно. Ни при его службе обращать внимание на подобные сантименты.

Виктор ничего не ответил. Просто посмотрел в глаза человека, которого он по настоящему ненавидел, и прошел мимо. Он еще спросит. Не сегодня, и не завтра. Но непременно.

Виктор отложил в сторону ручку, и потянулся. Не удовлетворившись этим, поднялся со своего места и начал выполнять первый комплекс вольных упражнений. Благо места для этого было предостаточно. Работал не халтуря. Не для дяди, для себя старается. Разогнал кровь по жилам, отчего сразу же почувствовал себя куда лучше прежнего.

Вообще-то, физической подготовкой он не пренебрегает. Да и не может уже без этого. В выпадающие выходные чувствует себя не в своей тарелке. Не отпускает чувство, что ему чего-то не хватает. Вот такая зарядка способна только чуть размять затекшее тело. Но не в состоянии восполнить потребность организма в нагрузках…

Прошедшие полтора месяца для него выдались тяжелыми. Вернее, по-настоящему трудным был первый месяц. Но вот уже вторую неделю, как он чувствует, что втянулся и освоился с новым распорядком дня. Хотя со столь плотным учебным процессом совсем не оставалось времени на личную жизнь.

С утра зарядка, традиционный спаринг, завтрак, и бегом в университет, где занятия были расписаны буквально по часам. До обеда там, потом изучать военные дисциплины. И товарищи офицеры были не менее требовательны, чем гражданские господа доктора и кандидаты. И тем и другим, по большому счету, было плевать на то как усваивает материал их подопечный. Если что-то не усваиваешь, занимайся самостоятельно. Вот и приходилось делать упор на самоподготовку.

А тут еще и вызовы на очередные эксперименты, которые случались не по расписанию, а по мере обработки полученных прежде результатов. Хорошо хоть случалось это все же не так часто. Не в плане необходимости корректировать учебный план. Тут голова болит у Тучина. Нестерова куда больше занимала ЕГО «Горка». Он считал каждый выстрел, наблюдая за тем, как уменьшается ресурс артефакта. И наблюдаемая им картина ничуть не радовала.

Вдобавок к этому еще и регулярные посещения стрельбища. Учеба учебой, но не следовало забывать и о необходимости пополнения свободного опыта, и как результат, собственного роста.

Вообще, подготовка офицеров для государства дорогое удовольствие. С рядовым-то составом несколько проще. Тут основной упор делается на определенных воинских специальностях. А вот офицеры должны иметь разностороннюю подготовку.

На «Винтовке» и «Пистолете» еще получалось сэкономить, благодаря «указке» и «велодогу». Револьвер под малокалиберный патрон вполне подходил для развития Умения, а потому опять начал набирать популярность. Но с автоматическим оружием подобный номер не проходил. Хотя и пробовали создать соответствующие образцы. Однако, Эфир воспринимал только полноценный патрон.

Каждые десять тысяч наработанного избыточного опыта, Виктор посещает начальника штаба и переводит его в свободный. И буквально вчера пятьдесят тысяч положил на свой счет в государственный банк, отделение которого имеется в Винградовске.

А еще дымзавеса принесла свои дивиденды. Военное министерство заинтересовалось его способом маскировки. Так что, плюсом к тому, что он получил от Эфира, еще и от армии поступило предложение о передачи эксклюзивных прав на изобретение. С одной стороны, оно конечно как-то не хотелось бы. Но с другой, не все измеряется прибылью. И снабжать перспективной наработкой потенциальных противников с его стороны как-то глупо.

Предложили на выбор, десять тысяч рублей или семьсот пятьдесят тысяч свободного опыта. Это в полтора раза больше, нежели он решил бы его покупать. С деньгами трудностей не было. А уж в свете его сегодняшнего денежного довольствия, так и подавно. Он ведь один, живет на всем готовом, тратить некуда. А главное, некогда. А опыт ему нужен. Вот и согласился.

Таким образом у него на счету скопился уже целый миллион. Астрономическая цифра для простого работяги. Да и для военных, у кого с получением опыта дела обстоят куда лучше. А ведь есть еще и двадцатипроцентный налог, который ему вернется по получении офицерского звания. Там тоже накопилось шестьдесят пять тысяч. Ну что тут сказать, дела идут в гору. Как только получит высшее образование, займется своим ростом. На секундочку, он сразу же сможет подняться на девятую ступень по Сути!..

Потянувшись еще раз, Виктор собрал принадлежности, и убрал их во встроенный платяной шкаф. Заботами комбата тот был переоборудован в книжный. Здесь теперь хранились все учебные принадлежности, и имелась эдакая пирамида под его «Барсука». А чего ему пустовать. Даже с учетом того, что Аршиновы выслали его вещи, хранившиеся в их квартире, Нестерову вполне хватало и одного шкафа.

Глянул на часы. Время уже к обеду. Пора бы и выдвигаться в столовую. А потом опять садиться за учебу. Летний отпуск накрылся медным тазом. Что конечно же расстроило. Отец к этому отнесся с пониманием. Мать огорчилась, о чем прямо сообщала в письме. Но что уж тут поделать. Служба.

Дома все в хорошо. И даже замечательно. Дела у отца идут в гору. Нанял еще работников. Тепличное хозяйство выросло почти вдвое. Казалось бы, Троицк не такой уж и большой город, но сбыт тепличной продукции был стабильным и даже не покрывал всей потребности. Правда, вскоре у бати появятся конкуренты. Многие хуторяне посматривают на большие прибыли Нестерова старшего, и обзаводятся своими теплицами. Так что, придется ему потолкаться локтями.

Виктор открыл платяной шкаф. Окинул взглядом свой гардероб, в основе своей представленный военной формой. Гражданская одежда, не простаивает. Он регулярно обряжается в нее, для походов в университет. Ходить туда в форме было неудобно. Потому что она неизменно притягивала взоры окружающих. В особенности девушек. Что ни говори, а военный, как и в прежние временя, считается выгодной партией.

Но сейчас он выбрал парадно-выходной мундир. Ходить в офицерскую столовую по гражданке считалось моветоном. Пусть и и питались там только свои, тем не менее нужно было соответствовать.

— Здравствуйте, Валентин Николаевич, — поприветствовал он ротного, становясь за ним на раздаче.

— Здравствуй, Виктор, — протянул тот для приветствия руку. — Ну как, грызешь гранит науки?

— Грызу. Да так усердно, что и сам от себя такого не ожидал, — отвечая на рукопожатие, произнес Виктор.

— Эдак, если и дальше пойдет, глядишь и впрямь всего за год получишь высшее образование, — беря тарелку с салатом, заметил капитан.

Вообще-то, он женатый. Но супруга с детьми уехала отдохнуть на владивостокские морские пляжи. Тянули до середины августа, надеялись, что глава семейства все же сподобится получить отпуск, и отправятся все вместе. Но не срослось. Пришлось им ехать без него.

— Надеюсь, что так оно и будет, — ответил Виктор, и уже работнице столовой, — окрошку, пожалуйста.

— Слышал поговорку, торопись медленно?

— Конечно.

— Так вот, к тебе она относится в полной мере.

— Отчего?

— Гражданскими дисциплинами, при серьезных надбавках от преподавателей, ты скорее всего овладеешь.

Про надбавки он вспомнил совсем не напрасно. Факт. Предметы усваиваются куда легче, чем это было в училище. Причем, тут не столько заслуги самого Виктора, сколько сказывается манера подачи материала наставниками. А вот с военными предметами, ничего подобного не ощущается. Не сказать, что они у него идут со скрипом, но никакого сравнения с материалом преподававшимся в университете.

— И скорее всего, этого будет вполне достаточно для получения высшего образования, — продолжил ротный. — А вот с офицерским званием все не столь радушно. У нас экстерны не в чести. Для настоящего офицера одних лишь знаний мало. Так что вполне возможно, что тебя попросту не аттестуют.

Они расплатились на кассе, и направились к одному из свободных столиков. Офицерам выдавалась денежная компенсация за продовольственный паек, как получал ее и Виктор. А потому питаться им приходилось за свой счет. Впрочем, если столоваться здесь, то кое-что еще и останется в кармане.

— Ничего страшного если не получу офицерское звание, — устраиваясь за столом, произнес Виктор. — Главное Эфир даст возможность расти по Сути, а то до зубовного скрежета жалко сливать опыт впустую.

— В особенности в твоем случае. Хотел бы я так стрелять.

— Это да, стрелять я умею, — улыбнувшись, согласился Нестеров.

— И не только стрелять. У нас тут опытный образец дымзавесы, по твоей технологии устанавливают, — многозначительно произнес капитан.

При этом явно ощущался намек на склонность Виктора изобретать что-то новое, чему ротный сам был свидетелем на первой стажировке Нестерова. Хотя тут скорее все же подразумевал вознаграждение перепавшее юнкеру от казны.

— Уже внедряют? — удивился Виктор, не подав виду, что понял суть намека, и налегая на окрошку.

— Ну а чего тянуть. Тем более, что ничего сложного там нет, коль скоро ты на коленке сумел изготовить прототип. В Виноградовске же хватает конструкторских бюро производственных мастерских. Доработали твою идею, да изготовили опытные образцы, — отправляя в рот первую ложку щей, произнес капитан.

— А можно мне поучаствовать в установке?

— Нечем себя занять? — хмыкнул Топорков.

— По правде сказать, есть. Но интересно, до чего додумались люди образованные и умудренные опытом, а не такой недоучка как я.

— Сегодня воскресенье. А вот завтра, как освободишься, подходи. Кто же тебе запретит. Ты ведь у нас в свободном плавании.

— Ну, не таком уж и свободном, — возразил Нестеров.

— Ох, Витя, не гневи бога. Многие ли могут похвастать столь вольготной жизнью.

— Валентин Николаевич, я тут разговоры слышал о том, что наших могут отправить в Испанию. Там вроде как набирает обороты гражданская война, — решил сменить тему Нестеров.

Ну мало ли, до чего додумается комроты. Так-то, юнкер уже привык к усиленному ритму жизни. Но все одно приходится нелегко. И выпрашивать себе дополнительные нагрузки у него нет никакого желания.

— А ты газеты читать не пробовал? — поинтересовался Топорков, отправляя в рот очередную ложку.

— Да когда читать-то. Тут и вздохнуть некогда, где уж интересоваться еще чем-то, кроме учебы и службы, — Виктор не преминул сделать лишний акцент на свою загруженность.

— Гражданская война в Испании уже полыхает. И судя по тому, что ни одна из сторон и не помышляет о переговорах, этот пожар погаснет не скоро. Германия и Италия отправляют бунтовщикам вооружение, самолеты, танки и военных специалистов. И не безрезультатно. К примеру, авиация повстанцев, загнала под веник республиканских моряков, что способствовало переброске из Марокко африканского корпуса Франко. Ситуация у республиканцев, прямо сказать, аховая. Восемьдесят процентов вооруженных сил перешли на сторону восставших. Большая часть авиации и флота остались верны присяге. Но первых уже давят, благодаря помощи союзников. Вторые, никакой активности не проявляют. Даже нормальную десантную операцию на остров Мальорка провести не смогли.

— Значит, дни республиканцев сочтены?

Кому симпатизирует юнкер гадать не приходилось. Как впрочем, в этом же направлении работала и агитационная машина ДВР. Поколение воевавшее в Германскую все еще в расцвете сил, а потому выставить в качестве потенциального противника немцев, не так уж и сложно. Оставалось только подогревать данное настроение. Ну и не забывать о японцах, находившихся под боком.

— Не совсем так, — возразил капитан. — У правительства республиканцев может и нет единства, но силы все еще имеются. А главное, небывалый патриотический подъем среди гражданского населения. В немалой степени вызванный вмешательством во внутренние дела испанцев Германии и Италии. Ну и такой момент, что в областях, где доминируют левые, в дело вступил террор, знакомый нам по нашей гражданской. Репрессиям и военно-полевым судам подверглись уже тысячи священников, крупных и средних землевладельцев. Гайки там закручивают крепко, и безжалостно давят любой намек на симпатию бунтовщикам. Думали ли наши родители, что у большевиков что-то получится? Воспринимали ли всерьез исходящую от них опасность? А они не просто выстояли, но и будучи в одиночестве победили, выпроводив восвояси интервентов. Что же до отправки в Испанию военспецов, это только разговоры наших офицеров, у которых чешутся руки. Столько лет посвятить подготовке к войне, и не иметь возможности попробовать свои навыки в бою. Между прочим, Виктор, офицеры откровенно завидуют твоему «Георгию», и тому, что ты успел поучаствовать в двух самых крупных конфликтах за последние годы.

— Было бы чему завидовать, — покачал головой Нестеров.

— И тем не менее, — подступаясь ко второму блюду, кивнул капитан.

— Ну так пускай переквалифицируются в спецназ. Вот уж кому скучать не приходится.

— Но они танкисты, — возразил ротный, слегка разведя руками с ножом и вилкой.

— Кстати, вот как раз о том, что лучшее испытание для нового оружия и техники это война, тоже говорят, — заметил Виктор.

— Это ты о наших красавцах?

— Ну да. А разве это не так?

— Мнение совершенно верное. Но даже если примут решение о помощи Испании, в правительстве и не подумают отправлять в бой новую технику. И будут совершенно правы. Старые модели танков и самолетов, военспецов, это еще да. Оба рода войск молоды и активно развиваются, так что, наработка реального боевого опыта и тактики очень даже не помешают. Это даст серьезный задел на будущее и преимущество перед ведущими странами, воздержавшимися от участия в этом конфликте. Наши же танки серьезно превосходят все, что есть на сегодняшний день в мире. И светить подобные козыря… Если Песчанин пошел бы на этот шаг, я посчитал бы, что он сошел с ума.

— А вам не кажется, что излишняя секретность мешает должным образом испытать технику?

— Зато позволит подготовить квалифицированные рабочие кадры. Уже сегодня, на танковых заводах, при изготовлении старых моделей применяются новые методы и технологии сборки корпусов. Еще лет десять назад они клепались. Потом их начали варить ручными сварочными автоматами. Сегодня это уже делают автоматы. Новые технологии проходят обкатку на производстве. Такая же картина в автомобильной промышленности. А значит, когда дойдет до массового производства, республика будет иметь все, для того чтобы оставить позади остальных конкурентов…

Новая боевая техника являлась отдельной гордостью республики. Пусть ее пока и не афишировали. Наоборот, прятали в глухом уголке тайги, охраняя от любых посторонних взоров, и не допуская распространения даже маломальских слухов.

По факту всего было разработано только три бронированные машины, которые по факту являлись платформами для различного вооружения.

Основной танк, ОТ-1, боевой массой в тридцать тонн. Лобовая броня наклонная, сплошная с одним отверстием по средине под самозарядную картечницу, имела толщину в девяносто миллиметров. Борта семьдесят пять, башня во лбу сто двадцать. Плюс рациональные углы. Все это делало ее неуязвимой для любых существующих противотанковых средств.

Основное вооружение семидесятишестимиллиметровая пушка, спаренная с пулеметом. Крупнокалиберный пулемет над люком заряжающего, предназначенный как для борьбы с легкобронированной техникой, так и организации противовоздушной обороны.

На базе этой машины были разработаны самоходные штурмовые артиллерийские установки, с орудиями в сто двадцать миллиметров. Предназначенные для прорыва линии обороны укрепрайонов. И гаубицы калибром в сто пятьдесят миллиметров. Эти если и можно будет заставить замолчать, то только прямым попаданием крупного чемодана начиненного серьезным количеством тротила.

Второй образец, бронированная разведывательно-дозорная машина, БРДМ, на колесном ходу, массой в пятнадцать тонн. Лобовая плита с обратным наклоном, что позволяет направлять поток воды под днище, и в свою очередь улучшает плавучесть. Толщина брони во лбу в сорок пять миллиметров, башня тридцать семь, плюс маска орудия, борта по двадцать семь, и рациональные углы наклона. Ну и хорошо развитые средства наблюдения с броневыми шторками, как по бортам, так и в башне.

По сути, это был легкий танк, с колесной формулой 6х6, способный разгоняться по шоссе до девяноста километров в час. Правда, при всех его формах, с такой массой плавать он смог бы только как утюг. Но данный момент нивелировался парой артефактов «Перо», уменьшавших его массу вдвое.

Вооружена сорокасемимиллиметровой пушкой спаренной с единым пулеметом. Над люком заряжающего крупнокалиберный зенитным пулемет. В верхней части лобовой брони картечница. Были предусмотрены варианты вооружения реактивными установками и зенитными автоматами.

Ну и третья платформа, многофункциональный бронированный транспортер, МБТ. Лобовая плита так же с обратным наклоном, толщиной в тридцать миллиметров, борта в десять.

Главная задача этой машины, служба в качестве бронетранспортера для мотопехоты. Борта обеспечивали достаточную защиту от пуль и осколков. Лобовая броня позволяла участвовать в наступлении в боевых порядках танков, доставляя пехоту к позициям противника.

Кроме того, транспортер был способен форсировать водные преграды, не только неся одиннадцать бойцов в десантном отделении, но и столько же на броне, плюс полторы тонны груза. И это без помощи артефактов!

В варианте легкого бронирования, с десятимиллиметровой лобовой плитой, являлся артиллерийским тягачом. Способен держаться на плаву неся на крыше семидесятишестимиллиметровую пушку, ее расчет и боекомплект. При этом орудие могло еще и вести огонь.

Не отставала и автомобильная промышленность. Тот же БРДМ появился на свет благодаря созданию грузовика ДАО-34. На сегодняшний день это самый мощный грузовик грузоподъемностью в десять тонн. А ведь были еще и легкие плавающие внедорожники на базе армейского внедорожника ВАЗ-26, ВАЗ-26П.

Основные усилия республики конечно сосредоточены на повышении боеспособности армии и флота. Но все эти технологии имели двойное назначение. Тот МБТ в варианте артиллерийского тягача можно было использовать в качестве вездехода, и даже болотохода. На северах, где строительство дорог на сегодняшний день являлось неразрешимой задачей, и вовсе незаменимая техника…

Закончив обед, Виктор вернулся в свою комнату, переоделся и вооружившись необходимым пособием по тактической подготовке, устроился за столом. Открыл тетрадь. Ознакомился с заданием, и невольно расправил плечи. Работать с топографическими картами ему было не так сложно, как его товарищам. У них ведь не были развиты в должной мере нужные Умения. А вот он был вынужден сподобиться, еще год назад.

Так что, вывести взвод на рубеж атаки, а затем спланировать и само наступление ему не составило труда. На все про все, времени понадобилось ровно столько, сколько он наносил решение на карту.

Н-да. А вот дальше уже потребовалось поднапрячься, чтобы затолкать себе в голову нормы материально технического обеспечения взвода. Все эти журналы учета, порядок отчетности, приход, расход, остаток. И так далее и тому подобное. Увы. Но служба это не только бушующий в крови адреналин, учебные покатушки на танкодроме и боевые действия. Это еще очень, очень много ввергающей в скуку рутины…

Виктор все же успел уйти с линии атаки. Перчатка лишь скользнула по защитному кожаному шлему. Но в некоторой мере удар все же прошел, и картинка сначала дернулась, а потом поплыла. Достигни он цели, и минимум нокдаун ему обеспечен. Только тут не спортивные соревнования, так что противник не отойдет в сторону, и судья не станет считать. Он будет лишь наблюдать за тем, как победитель добивает своего соперника, и остановит схватку только когда придет к выводу, что тот уже «труп». Их ведь учат не выигрывать, а выживать, и схватки максимально приближены к боевым.

Все еще не до конца придя в себя Нестеров отступил, разрывая дистанцию. Удар ногой в живот он отвел в сторону скорее по наитию, чем отдавая себе в этом отчет. Боковой рукой в голову принял на выставленное плечо, и все еще не восстановившись, ответил апперкотом. Перчатка лишь вспорола воздух, и вложись Виктор в удар от души, то непременно потерял бы равновесие. Но он и не рассчитывал достать противника. Тут главное не уходить в глухую оборону, иначе ее непременно пробьют, а потом его затопчут.

Слегка отогнав противника, он и сам подался назад. Времени выиграть удалось всего-то ничего. Но и то хлеб. Мути перед взором стало куда меньше, и теперь он видел не просто силуэт, а наседающего на него Рихтера. И хотя его лицо все еще представляло из себя размытое светлое пятно, в обрамлении защитного шлема, все же сумел рассмотреть его самоуверенную улыбку. Ну или додумал ее, что скорее всего так и было.

Поручик вновь атаковал ногой. Виктор успел чуть отклониться в сторону, одновременно отталкивая ногу Рихтера в сторону. Тот был уверен в том, что попадет по цели, и вложился в удар всей массой. Как результат провалился вперед. Нестеров едва успел встретить его правой в душу. Попал качественно. Генрих хекнул и переломился, ноги подогнулись, и он рухнул на колени.

Благородство? Нет. Только не в подобных схватках. Нестеров с разворота впечатал кулак, в перчатке с открытыми пальцами, в затылок офицера. Тот без звука распластался на песке. И сразу же послышался свисток поручика Медведкова, судившего поединок. Виктор покачиваясь отошел в сторону, походя отмечая появившееся сообщение Эфира.

Тем временем Семен перевернул Генриха на спину, и поднес к носу флакончик с нашатырем. Тот скривился, и отвернулся. Потом затряс головой и поднялся. Покрутил шеей, и встряхнулся, как матерый котяра.

— Извини. На автомате, — пожал плечами Виктор.

— Нормально. Еще сочтемся, — многообещающе улыбнувшись, произнес Рихтер.

У потомка старинного немецкого рода перебравшегося в Россию еще при Петре Великом, было доброе правило, держать слово. Так что, пообещал реванш, значит придет за ним непременно. Впрочем, Виктор и без того в среднем проигрывал офицерам две схватки из трех. И ситуация менялась в его пользу весьма медленно.

В основном спаринг-партнерами Нестерова были унтера и рядовые из наиболее подготовленных. Только противники из них получались так себе. Не сказать, что он клал их одной левой, но за все время еще ни разу не оказался бит кем-либо из нижних чинов. Офицеры же сходились в кругу не так часто, отдавая предпочтение боксу и рингу. Но Виктор не был сторонником этого вида единоборства, считая, что если что и пригодится в реальности, так это самбо.

Однако постоянно сходиться с противниками, которые заведомо до тебя не дотягивают, это верный путь к регрессу, ну или в лучшем случае, застою. Поэтому Нестеров никогда не пропускал те дни, когда офицеры решали поразмять свои кости в валянии друг друга на песке.

Виктор снял защитный шлем, сшитый из кожи и набитый конским волосом. Потом перчатки, с открытыми пальцами, что позволяет не только наносить удары, но и производить захваты. Вооружился бутылкой со спиртом, и ватой, протер после себя шлем изнутри и передал следующему.

— Ну ты как, Генрих Густавович? — покончив с инвентарем, поинтересовался он у поручика.

— Да нормально все, не переживай ты так, — ответил взводный.

— Может «Аптечку»?

— К чему расходовать заряд, а потом еще отчитываться за его использование. Прогуляюсь в медсанчасть, к Шурочке, пусть проведет диагностику. Нужно же ей на ком-то практиковаться. А там, если потребуется, так свою использую. В следующий раз не буду подставляться.

Как уже говорилось, артефакт, не панацея. От болячек перешедших в хроническую форму он уже не помогает. А сотрясение головного мозга, это дело такое, что может аукнуться через годы. Но и по первому чиху, расходовать ресурс «Аптечки», решение не из лучших.

Опять же. Одинарную офицерам выдают еще в училище, и она является инвентарным имуществом. По каждому факту использования проводится проверка. Не сказать, что спрос столь уж строгий, но факт остается фактом. Да и не так их много, как хотелось бы. Например Виктору, взамен утраченной, выдали новую только через два месяца. Купить же… Дорогое это удовольствие. А еще, дефицит.

— Товарищ поручик вас и товарища юнкера вызывает майор Первых, — подбежал к ним посыльный из штаба.

Виктор невольно переглянулся с Генрихом. Чего это от них двоих понадобилось комбату. Рихтер командовал первым взводом второй роты. Нестеров же числился трактористом ремонтно-эвакуационного отделения. И номинально приписан к первой роте Топоркова.

— Приставки срочно не было? — поинтересовался поручик.

— Никак нет, — ответил солдат.

— Хорошо. Ну что, Витя, тогда предлагаю сначала обмыться в душе. Не дело представать пред светлы очи командования в затрапезном виде.

Обмылись в душе спортзала, располагавшегося рядом со спортивным городком. И да. Это было совсем не лишним. Они и впрямь имели вид чумазый донельзя. Вообще-то в здании имеется и ринг, и борцовские ковры. Просто несмотря на то, что на дворе тридцатое сентября, день выдался жарким, и даже душным. Высокие тополя дают достаточно тени, скрывая от солнечных лучей площадку рукопашного боя. Под крышей же не помог бы даже слабый ветерок.

— Товарищ майор, поручик Рихтер по вашему приказанию прибыл.

— Товарищ майор, юнкер Нестеров по вашему приказанию прибыл.

— Вольно товарищи. Долго возитесь.

— Прошу прощения, приводили себя в порядок после спаринга на спортивном городке, — четко доложил поручик.

— Хорошо. Присаживайтесь, — предложил комбат.

К слову, у приставного столика уже сидели зам комбата, начальник штаба, зам по тех и все трое ротных. Так что, прибывшим пришлось пристроиться на стульях стоявших вдоль стены.

— Рихтер… Да сидите вы, — подкрепляя свои слова взмахом руки, произнес Первых. — Генрих Густавович, Нестеров ведь практиковался на ваших БРДМах. Как оцениваете его навыки в качестве командира машины?

— Ну, он не так чтобы и много практиковался.

— И все же.

— Навыки оцениваю как хорошие. Но все зависит от того, что именно от него потребуется.

— Главное, это много и точно стрелять, — ответил комбат.

Это да. Если нужна точная стрельба, то это к Виктору. Из пушки, или из любого стрелкового оружия, любому даст сто очков вперед. Да и в управлении боевой машиной, не больно-то поотстанет. Хотя конечно совмещать должности наводчика и командира у него пока получается не очень.

— Товарищ майор, хотелось бы все же понять задачу до конца. Что именно потребуется от экипажа БРДМ? — поинтересовался Рихтер.

— Олег Николаевич, все офицеры, включая и юнкера Нестерова, имеют достаточный допуск секретности. Поэтому не вижу ничего страшного, в том, чтобы проинформировать их о сути задания.

— Хорошо, — после секундной заминки, начал комбат. — Для вас не секрет, что все артефакты создаются одаренными в своих областях. За редкими исключениями связанными с модификаторами. К нам направляют одаренного художника, который будет заниматься разработкой нового камуфляжа.

— А чем плох наш? — не удержался Рихтер.

И правда. Машины использовали различную раскраску, что в значительной мере снижало их заметность, и как результат увеличивало живучесть на поле боя. И разработкой камуфляжей занимались как раз художники. Как по мнению Виктора, то получилось у них очень даже хорошо.

— Плохо, поручик Рихтер то, что вы не слышите своего командира, — строгим тоном, произнес Первых. — Повторяю. Одаренные в своей области способны создать артефакт. Иными словами, умники из университета считают, что его нужно поместить в неблагоприятную среду. И тогда, он, соответственно, начнет думать о том, как себя обезопасить. Для этого он занимает место наводчика в ОТ-1, и принимает участие в учебном бое. Только, если в пушке его танка будет вкладыш, под пулеметный патрон двенадцать и семь десятых миллиметра, то у его противника полноценная сорокасемимиллиметровая пушка, со стальными болванками.

Такой снаряд прилетающий по броне, это ой как серьезно. Может и до контузии дойти. И уж тем более, если попадание будет не единичным. К слову, могли бы вооружить два БРДМа вкладышами под патрон двенадцать и семь. Там тоже получится звон, будь здоров. Хотя конечно с пушечным снарядом не сравнится.

— Так нужно будет еще и его натаскивать. В таком случае у нас есть время, чтобы подготовить Виктора Антиповича, — уточнил Рихтер, и не думая отрицать тот факт, что Нестеров является лучшим наводчиком батальона.

— Не нужно. Одаренный уже имеет специальность «Наводчика», и соответствующие Умения, поднятые до третьей ступени. И стреляет на загляденье. Его три месяца натаскивали на «тройке», он расстрелял тучу снарядов, но ничего создать так и не сумел. Тут-то яйцеголовые и предложили вариант, показать ему, что не все коту масленица. Так что, завтра он пребывает к нам. До обеда вполне освоится с новым орудием и вперед.

— За полдня освоить новое орудие, — усомнился Рихтер.

— Вы не поняли, Генрих Густавович. Ему главное не попадать в своего противника, а самому огрести по первое число, чтобы включился инстинкт самосохранения. А теперь я хотел бы услышать ответ на мой вопрос.

— Как я понимаю, тут будет не учебный бой, а по сути дуэль. В таком случае назначу экипаж двести двенадцатой машины. Там лучший мех-вод роты, заряжающий и радист не подкачают. Виктора Антиповича грамотно выведут на цель, ему же останется только стрелять.

— Вот и ладно. Нестеров, завтра в университете не задерживайтесь. А сегодня, вместо занятий по боевой подготовке, давайте-ка к машине. Прокатитесь с экипажем, присмотритесь друг к другу. И постарайтесь, чтобы каждый снаряд в цель.

— Как бы бед не наделал, товарищ майор. Броню-то я не пробью. А вот вывести что-нибудь из строя, очень даже, — заметил Виктор.

— А вы думаете мы этого не понимаем. Все товарищи офицеры. Задачи поставлены, цели ясны. Выполняем.

Из кабинета комбата вместе с Рихтером направились прямиком в расположение роты, знакомиться с личным составом. Ну, а там и с машиной. Нестеров уже предвидел недовольство командира экипажа. Кому понравится, когда его место занимает кто-то другой.

— И чего они прицепились именно к тебе? — удивился Рихтер, когда они уже шли в парк. — Василий справился бы ничуть не хуже. Знай кружи над противником и сади в него не давая возможности прицелиться.

— Если речь о маскировке, то предполагаю, что дистанцию боя назначат не ближе трехсот метров. А вот почему именно меня, без понятия. Действительно странно.

Когда пришли в парк, экипаж, под командованием унтера уже вовсю готовил машину. Проверяли узлы и агрегаты, мех-вод запустил двигатель, и прогонял его на разных оборотах. Заряжающий с радистом выгружали из машины боекомплект. Вскоре со склада должна была прибыть машина с полнотелыми снарядами.

Виктор же, по обыкновению решил обойти машину и провести осмотр. Приучили его так. И он считал, что это правильно. Во всем и всегда нужен контроль…

Как уже говорилось, лобовая плита БРДМ, или как его называли «бардака», имеет обратный наклон, в профиль походит на эдакую стамеску, ну или носовой скос катера. Люки механика-водителя и радиста находятся на крыше корпуса, их крышки слегка приподнимаются, а затем сдвигаются в сторону в горизонтальной плоскости, как и на ОТ-1. Это, чтобы можно было эвакуироваться из машины при любом положении пушки.

Сиденья регулируемые, позволяют вести машину и наблюдение высунувшись из люков. Под прикрытием брони это осуществлялось благодаря смотровым щелям в виде перископов, обеспечивавших хороший обзор. Всего их было двенадцать, по шесть у мех-вода и радиста. По три таких же щели имелись с бортов, в полукруглых выступах, увеличивавших сектор наблюдения. Еще пять щелей в башне. Все прикрывались броневыми убирающимися щитками, что позволял сберечь триплекс от повреждения осколками.

Корпус имеет рациональные углы, и весь состоит из ломаных стыков броневых листов. Как результат, это влечет за собой большое количество сварных работ, и усложнение конструкции. Но в то же время, увеличивает живучесть машины, позволяя ей довольно успешно противостоять противотанковым средствам. Конечно до защищенности «отэшки» «бардаку» далеко. Но в то же время, с современными танками он мог бодаться на равных.

Вместо гусениц колеса с автоматической подкачкой шин, что вкупе с мощным дизелем позволяло развивать по трассе скорость до девяноста километров в час. Да и по пересеченной местности «бардак» был куда резвее гусеничной техники. Колесная формула шесть на шасть. Передние рулевые, задние на независимых осях. Запаски прикреплены с боков, и вращаются на оси. В случае преодоления рвов или крутых берегов они не позволяли машине лечь на брюхо.

На корме имеется заслонка, за которой находится гидродинамическая ниша для винта и рулей. Пытались использовать в роли движителя сами колеса, как на легковом плавающем внедорожнике. Но в отличии от него, скорость, и управляемость «бардака» оставляли желать лучшего.

Моторный отсек сзади. Выхлопные трубы выбрасывают газы вбок и имеют по три клапана, предотвращающих попадание воды вовнутрь, на случай если двигатель заглохнет. А то потом устанешь откачивать двигатель. Ну и мех-вод со своего места мог загерметизировать моторный отсек, опустив крышки забора воздуха. На плаву он начинал поступать из боевого отделения, а туда в свою очередь через башенный люк.

Разумеется, машина получалась тяжелой, и при обычном подходе ни о какой плавучести говорить не приходилось. Но тут на помощь конструкторам пришел Эфир, и недавно появившийся артефакт «Перо», способный уменьшать вес привязанного к нему предмета или техники на четверть. Два таких артефакта облегчали машину вполовину, обеспечивая ей положительную плавучесть.

В верхней части лобовой брони имеется герметизирующееся отверстие для самозарядной тридцатимиллиметровой картечницы. Управляет ею радист. Попытки использовать курсовой пулемет показали, что уже на средней скорости точность у него прямо-таки аховая. И уж тем более, если речь о пересеченной местности. Так что, оставался только психологический эффект. А вот картечница обеспечивала поражение пехоты противника. На «отэшках» ею управлял мех-вод.

В башне пулемет, спаренный с сорокасемимиллиметровой пушкой. К слову, Виктор сильно удивился, когда увидел орудия новых танков. Очень уж ему показалось необычным утолщение примерно посредине ствола пушки, в виде эдакого баллона. Но это только поначалу. Когда же ему объяснили что это и с чем его едят, то он был просто в восторге от конструкторской мысли.

Только танкист может по-настоящему оценить это изобретение. Загазованность боевого отделения, проблема с которой сталкиваются экипажи машин всех стран. Но там, как и на первых образцах ДВР, используют вентиляцию, но мера эта откровенно недостаточная. И вот данную проблему решили практически полностью. Это утолщение оказалось ни чем иным, как эжектором, буквально высасывающим все пороховые газы из ствола…

Осматривая машину Виктор дернул крышку люка мех-вода. Порядок, застопорена. То же самое проделал и с крышкой радиста. И та с легкостью провернулась на оси.

— Ясенев, — позвал он радиста.

— Я, товарищ юнкер, — отозвался тот.

— Почему крышка люка не на стопоре? Хочешь чтобы тебе башку срезало?

— Так стоим же, — развел он руками.

— Поставить крышку на стопор, — жестко припечатал Виктор.

— Е-эсть, — с явным недовольством, отозвался тот, и выполнил приказ.

Вскоре подвезли снаряды, и боекомплект был погружен в машину. Затем выкатились на танкодром, при парке, и немного покатались по нему, привыкая друг к другу. Виктор остался от экипажа не в восторге. Сверчки, явно не желали мириться с тем, что над ними поставили нового командира. Приказы конечно выполняли, но без особого энтузиазма. И с этим ничего не поделать.

Можно конечно замордовать нарядами и взысканиями, что ударит по карману. А это для сверхсрочнослужащих серьезный аргумент. Но толку от этого будет чуть да маленько. Экипаж машины должен доверять друг другу, быть одной семьей. И добиться этого не заслужив авторитет, невозможно.

Надбавки в Харизму, могут только помочь, и чтобы они начали работать, нужно предпринимать усилия в этом направлении. А когда Виктору этим заниматься, если практически все его время уходит на учебу? Но вот сегодняшний день показал, что ему все же стоит обратить свое внимание на этот вопрос.

— Ну здравствуй, Витя.

— Здравствуйте, Александр Трифонович? — искренне удивился Нестеров.

Вот уж чего он не ожидал, так это едва оказавшись на территории парка боевой техники встретиться с давним сослуживцем отца. Но вот он, стоит пожимает руку и улыбается во все тридцать два зуба. Прямо рубаха парень. Только Виктор и не думал забывать напутствие отца, не иметь с ним никаких дел. Ну и о том, что долгов перед Григорьевым у них никаких нет. Закрыт вопрос.

— А вы как тут?

— По службе, как же еще-то. Поручили мне тут одного прохиндея поднатаскать, чтобы он думать начал в нужном направлении. А то, ленится понимаешь, — жизнерадостно сообщил подполковник.

— Хотите сказать, что курируете одаренного? — вновь удивился Виктор.

— Ну да.

— Это как же? Вы каким-то образом смогли пройти инициацию?

— Увы, Витя, такое счастье мне не обломилось.

— Но как тогда вы собираетесь работать с одаренным, не видя его Сути. Да и вообще не имея связи с Эфиром.

— А зачем мне это, — вздернул бровь подполковник. — Голова на плечах поди еще есть. Так что, управлюсь как-нибудь без всех этих ваших надбавок. Сколько уж пытаются задвинуть старого волка, да без толку. А все почему? — многозначительно произнес Григорьев.

— Почему? — не удержался от вопроса Нестеров.

— Да потому что все эти ваши набавки к Интеллекту хороши, как этот самый интеллект есть. Ну сидит мой начальник с показателем аж в две целых. Это получается, чуть не вдвое умнее меня. А на деле, он всего лишь проще и быстрее усваивает изучаемый материал, да обладает лучшей памятью. И то, с последним я бы поспорил. Слишком просто дается, без особых усилий. А что легко приходит, легко уходит. Слышал такое?

— Слышал. Только это-то тут при чем.

— К слову пришлось. А так-то, в нашей конторе нужно быть не столько башковитым, сколько ушлым, хитрым, изворотливым и предусмотрительным. Мало обладать большими знаниями и значительным объемом информации. Нужно еще и с умом их использовать. А такое никакие набавки дать не смогут.

— Сейчас вы скажете, что это вы предложили определить одаренного в неблагоприятную среду.

— Я.

— А нам сказали, что ученые.

— Витя, тебе отец хоть раз говорил, что я склонен к вранью?

— Я сказал только то, что сказал, Александр Трифонович. Не нужно передергивать.

— Да шучу я, — хлопнув его по плечу, жизнерадостно произнес безопасник. — Там интересная история получилась. Случайно узнал, что не клеится у них с одаренным. Бьются как рыба об лед, и все без толку. Хотя натаскали этого маляра по боевой подготовке на загляденье. Носятся с этими одаренными, как с писаной торбой. Ну я возьми и скажи, что не получится настоящий боец из того, кто ни разу по морде не получал. Приемы он конечно изучит. И даже будет исполнять их с филигранностью эквилибриста. Но ровно до того момента, пока перед ним не окажется реальный противник. Даже уступая, тот задавит такого бойца.

— И предложили устроить ему головомойку. Странно, что до этого не додумались раньше. В войсках ведь уже внедрили учебные бои с применением травматических патронов. И это работает.

— Во-от. А все потому что думают не в ту сторону. Говорю же, носятся с этими одаренными как с писаной торбой. Все пылинки с них сдувают. А тут хотят чтобы человек не прочувствовавший всю прелесть прилетающей плюхи, создал действенное средство защиты. Но я пошел дальше, — подмигнул подполковник.

— В смысле.

— Сейчас увидишь. Пойдем поздороваешься со своим противником, — кивая в сторону ОТ-1, у которого возился экипаж, произнес Григорьев.

Ну, а отчего не пройти-то. Его машину готовят под присмотром унтера Вяткина. А контролировать командира одного из лучших экипажей батальона… Не стоит передергивать. Тем более, что Нестеров там человек временный, и на авторитете это точно положительно не скажется.

— Никан, — позвал подполковник.

На оклик обернулся невысокий танкист в черном комбинезоне, рядом с которым стоял унтер с шевроном департамента государственной безопасности. Виктор сразу узнал молодого маньчжура. Ну а кого он еще ожидал увидеть-то. Одаренных в мире единицы, и коль скоро разговор зашел о художнике, то тот с вероятностью девяносто девять целых и девяносто девять сотых должен был оказаться именно им.

Бывший хунзуз сразу опознал Виктора, ощерившись в злом оскале. Ну чисто волк. Еще и потянулся к наполовину отстреленной левой мочке уха, многозначительно потирая ее. Нестеров только покачал головой и хмыкнул.

— Вот значит как. А я-то думаю, на кой понадобился именно я. Как будто других наводчиков нет.

— Ну так, дополнительный побудительный мотив. Разок он от тебя уже огреб. А тут ты ему еще подбросишь. И не раз. Так что, стараться будет не за страх, а за совесть.

— И как вы его только поставили к мольберту? — покачал головой Виктор, отворачиваясь и отходя в сторону.

Вот никакого желания не то что общаться, но видеть этого ублюдка и садиста. Если бы тогда от его жизни не зависело поступление в училище самого Нестерова, убил бы без лишних раздумий. Хм. Вообще-то, таких же ублюдков, подельников этого, он убивать отказался. Батя сработал. Но уж ему-то точно мешать не стал бы. А сегодня, так и кончил бы. Факт!

— Так я ведь тебе говорил, любого можно заставить делать все, что угодно. Главное найти нужный подход, — слегка развел руками подполковник, идя рядом с Виктором.

— Я в курсе, — скрипнув зубами, произнес юнкер.

— Я то же, — остановившись и многозначительно посмотрев Нестерову в глаза, произнес Григорьев. — Не лезь Витя. Он пожалеет. Обещаю.

— Вам-то это зачем? Мамку мою вы ведь и не знали прежде.

— Не знал. Но тебе я должен.

— За что это?

— А тебя разве не терзали по поводу вашего с батей рейда на китайскую сторону?

— Не то, чтобы терзали. Но время от времени об этом спрашивали, — пожал плечами Виктор.

— А кто спрашивал? Все дознаватели или только один?

Нестеров задумался, припоминая события двухмесячной давности. Не самые приятные воспоминания. Но он все же постарался припомнить эту деталь.

— Спрашивал только майор. Ворохов, кажется.

— Ворохов, Ворохов. Один из тех паразитов, кому моя скромная персона отчего-то спать не дает. А не терзали тебя, потому что ты не дал ни единого повода зацепиться. Смогли бы ухватиться хоть за кончик ниточки, и размотали бы по полной. Дальше по накатанной — разглашение секретной информации, использование служебного положения в корыстных целях. Много чего набросали бы.

— Понятно.

— Ладно. Это все полемика. Сейчас главное этого ублюдка заставить работать.

— И как вы это будете делать? Если не секрет.

— Не я, Витя. Ты. Вколачивай в его танк один снаряд за другим. Так, чтобы ему небо с овчинку показалось. День. Другой. На третий у него будут уже поджилки трястись от одной только мысли, что нужно опять в эту бронированную банку лезть. На четвертый начнет думать, как бы сделать так, чтобы ты почаще промахивался.

— Я так понимаю, для вас это очередная ступенька по карьерной лестнице?

— Если бы, Витя. Всего лишь возможность укрепиться на своем месте.

— А ведь вам нравится вся эта возня, Александр Трифонович.

— Не скрою. Так жить куда веселее, чем прозябать в хабаровском управлении.

Виктор подошел к машине и по привычке начал обход. Желания уязвить самолюбие унтера не было. Просто, он так поступал всегда. Если только не по тревоге. Как приучили, так и делал. И пусть Вяткин засунет свои обиды глубоко-глубоко. И даже можно плашмя.

— Ясенев, — окликнул Виктор.

— Я, товарищ юнкер.

— Почему крышка не на стопоре?

— Товарищ юнкер…

— Поставить на стопор, — оборвал Виктор словоохотливого радиста.

— Е-эсть, поставить на стопор.

— Это уже во второй раз. Еще раз повторится, буду ходатайствовать перед командиром взвода о наложении на вас взыскания за систематическое нарушение техники безопасности. Вопросы?

— Никак нет.

Авторитет у подчиненных это конечно хорошо. Единый организм и семья, просто замечательно. Но ради этого потакать и закрывать глаза на разгильдяйство, Виктор не собирался. Подошел к унтеру, и заговорил вполголоса, чтобы другие не слышали.

— Василий Спиридонович, как считаете, Ясенев будет вам благодарен, если ему срежет его дурную башку, и он разменяет одну из жизней? Ну его не жалко, так хоть о себе подумай. С тебя же по всей строгости спросят.

— Вы за собой смотрите, Виктор Антипович. А у меня парни не промах. Иным сто очков вперед дадут. Знают, что делают.

— Раз в год и вилы стреляют.

— Вилы не могут стрелять по определению, — вперив в Нестерова твердый взгляд, возразил Вяткин.

— Блажен кто верует, — покачал головой Виктор.

Ну что тут сказать. Дурак унтер. Свою обиду ставит выше служебных обязанностей. Оно может он и три шкуры с Ясенева снял бы. Но на фоне того, что его подвинули, предпочитает одобрять вот такое вызывающее поведение. Накажут радиста? А кто это наказание будет контролировать? Не взводный же, в самом-то деле, а командир машины, который и покроет и прикроет. Вот как есть дурак унтер. Виктора ведь назначили на эту должность только временно, и он по определению не может потеснить Вяткина.

— Ну что, Витя, готов? — подойдя к нему, поинтересовался Рихтер.

— А куда же я денусь.

— Тогда лови приглашение на должность командира танка.

— Ага. Принял.

Вообще-то, оно ему не нужно. Но не дело лишать экипаж заслуженного опыта. Если он не войдет в должность по Сути, они получат только за выполнение своих непосредственных обязанностей. А это откровенно мало.

— Нестеров, дистанция не меньше четырехсот метров. Лучше пятьсот, — распорядился комбат.

Ну что тут сказать. Нервничает. В обычных частях учебные бои проводились с вкладышами под винтовочный патрон. Чтобы ни дай бог, не пострадал экипаж. В их батальоне пользуют боеприпас крупнокалиберного пулемета калибра двенадцать и семь десятых миллиметра. Звон стоит такой, что невольно осматриваешься, а не пробило ли броню к нехорошей маме.

А тут полноценной стальной болванкой, летящей со скоростью в восемьсот семьдесят метров в секунду. Мало ли, что семидесятипятимиллиметровая броня ему не по зубам. А ну как брак какой, и не выстоит против такого напора! Так что, лучше подальше, чтобы пробивная способность успела просесть. И даже в этом случае все не столь однозначно.

Постановка задачи, после чего выдвинулись на полигон. До него тут недалеко. Всего-то четыре километра. С одной стороны получается вроде как рядом с городом. С другой, там распадок между двумя сопками, с третьей в торце. В самом широком месте порядка полутора километров, в длину чуть больше трех. Углубятся на полкилометра, и склоны сопки надежно укроют город от пушечных снарядов. Если только не целенаправленно из гаубицы садить…

— Ну что, братцы кролики, готовы? — похрустев шейными позвонками, поинтересовался Виктор, в гарнитуру по внутренней связи.

— А куда нам деваться. Готовы конечно, — отозвался Ясенев.

Ох нарывается радист. С одной стороны, вроде как выполняет все приказы. С другой, всячески выказывает неприязнь и эдакий легкий намек на пренебрежение. И ведь тон к делу не пришьешь. Если наказывать, то за что-то другое. Но он не без башни. Понимает, что унтер его прикроет. Виктору на его любовь и уважение накласть с прибором. Но спускать подоное поведение нельзя.

— Ясенев, за языком следи, — произнес Виктор.

— А что такого я сказал, товарищ юнкер? Вы спросили, я ответил. Или надо было молчать? Виноват. Больше без команды рот не отрою.

— Считаешь себя самым умным?

— Никак нет, товарищ юнкер. Куда мне. Я с трудом ремесленное окончил.

— Я тебя понял, Ясенев. А теперь и ты уясни. Твое дело радиостанция, и наблюдение за обстановкой в твоем секторе. Вопросы? — молчание. — Вопросов нет. Уткин, не знаю какие приказы ты получил от поручика Рихтера и унтера Вяткина, но здесь и сейчас командую я. Допустишь своеволие, ответишь по всей строгости. Понял?

— Так точно, товарищ юнкер.

Этот на рожон не лезет. Предельно лаконичен. Вообще, хороший спец. В чем прав Рихтер, в том прав, лучший мех-вод батальона. По сути, он еще и Виктора может поучить, как кататься под огнем противника. Но, во-первых, Виктору сейчас хочется намылить холку одному ублюдку. А во-вторых, если все время сбрасывать со своих плеч ответственность, то толку из него не будет. А Нестеров стремился в танковые войска не для того, чтобы быть просто танкистом. Он желает стать лучшим! Боевой же опыт без шишек не получить.

— Туников, после первого снаряда заряжаешь орудие без команды. И настолько быстро, насколько возможно.

— Есть, — коротко бросил тот.

Этого можно было охарактеризовать одним словом. Надежный. Не разговорчивый, дело свое знает туго. На рожон не лезет, на службу не напрашивается, но и от службы не отказывается. Единственный из экипажа имеющий семью. С женой и дочкой проживает в семейном общежитии.

Виктор развернул карту, и посмотрел на нее применив «Топографа». На полигоне он не в первый раз. Но в то же время не сказать, что знает его как свои пять пальцев. Есть тут и открытое пространство, и буераки, и речка протекает, и ручьи имеются.

— Двести двенадцатый, четыреста первому, прием, — послышался в головных телефонах голос комбата.

Машины новые, а потому он командует всеми учениями, так как и сам учится. Время такое. Род войск молодой и сейчас нарабатываются тактические приемы. Но главное, нужно самому понимать, на что способна техника, ее сильные и слабые стороны.

Впрочем, в такие учебные бои он обычно не влезал. Не получается быть во всех дырках затычкой. Других забот хватает. Но сегодня случай особый. Как ни крути, а по одному из танков будут лупить бронебойными снарядами. И как уже говорилось, риск тут присутствует вполне реальный.

— На связи, двести двенадцатый, — отозвался Виктор.

— Готов, двести двенадцатый?

Его запрашивают первым, потому что в дальний конец полигона отправился именно он. БРДМ куда резвее ОТ-1

— Так точно, — ответил Виктор.

— Сто одиннадцатый, четыреста первому.

— На связи, сто одиннадцатый, — послышалось в головных телефонах.

Командир первого взвода, первой роты сам напросился со своим танком. И причина вовсе не в желании выделиться. Просто, предстоял обстрел настоящими снарядами, и он хотел испытать на себе, каково это, находиться внутри, во время попаданий. Ну и еще придерживался принципа, никогда не требовать от солдата то, чего не может сделать сам.

— Готов, сто одиннадцатый?

— Так точно.

— Ну, с богом ребятки. Начинайте.

— Есть, — чуть не в один голос отозвались они.

— Уткин, давай вправо, и по дну ручья на сближение, — приказал Нестеров.

— Есть, — отозвался мех-вод.

Машина тронулась плавно, но скорость набрала быстро. Вошла в поток, и резво покатила вниз по течению, уверено вгрызаясь зубатыми покрышками в галечное дно. Только брызги во все стороны.

— Туников, снаряд, — вглядываясь в командирский перископ, скомандовал Виктор.

Прибор закреплен на крыше башни, впереди люка командира. Есть возможность закрепить его и со стороны заряжающего. Конечно, немного неудобно, но пользы от прибора куда больше. Хороший обзор и семикратное приближение, что для разведки является приоритетом.

Легкая возня справа от орудия. Сытое клацанье затвора, которое получилось расслышать сквозь грохот машины.

— В стволе, — доклад заряжающего, и легкий толчок в бок, на случай если с внутренней связью не порядок.

Перископ слегка возвышался над изломом берега ручья, предоставляя возможность наблюдать за полем боя. Пусть временами обзор и закрывался. А вот и противник. Тоже укрывается за возвышенностью. Но в отличии от них, «отэшка» движется не по воде, а потому за ней тянется столб пыли. Не может быть иначе. Все же тридцать тонн, не хухры мухры.

— Уткин, остановка, — вскоре скомандовал Виктор.

Позиция, что надо. Над изломом торчит лишь часть башни. Как раз, чтобы выстрелить из орудия. А большего пока и не надо. Местоположение противника без труда определяется по столбу пыли.

Ага. Похоже командир сообразил, что игру в прятки он проиграет в любом случае. Решил действовать открыто. Вполне резонно. С его защитой опасаться нечего. Причем не только здесь, но и в реальной боевой обстановке. Против такой брони сегодня могут выйти разве только морские орудия, имеющие соответствующие боеприпасы. Ну или пушка самой «отэшки». Да и то, пробить себе подобного в лоб, может только в пятидесяти процентах.

Виктор посадил птичку прицела на контур машины, и взял упреждение. Вообще-то, угол неудобный, и высока вероятность рикошета. Но ему ведь не пробивать броню. Ему напугать нужно. Конечно от рикошета получится не так эффектно. Но, лиха беда начало.

— Выстрел! — выкрикнул он, оповещая экипаж, и в первую очередь заряжающего, чтобы не подставился под откат орудия.

Б-банг!

Трассер пронесся над землей, ткнулся в башню, и в рикошете улетел куда-то сторону.

Есть попадание? Впрочем, чему тут удивляться. Новая танковая пушка не просто имела снаряды с высокой скоростью и более длинный ствол. Пушка точно получилась настоящим снайперским орудием, с незначительным разбросом. К ней только приложить прямые руки и можно чудеса творить.

— В стволе, — послышался в головных телефонах голос заряжающего, ну легкий толчок в бок.

— Выстрел!

Б-банг!

И снова рикошет от башни. На этот раз от маски орудия, хотя и целился в лоб. Танк в движении это ведь не мишень на полигоне. Да и катит он не по шоссе, а потому то проваливается на неровностях, то поднимается. В ответ ОТ-1 сделал короткую и выстрелил.

Сказать, что выглядело это несерьезно, все равно, что ничего не сказать. Но это только если пуля пройдет мимо. Однако трассер ткнулся точно в башню, ударив по ушам гулким и глухим звоном. Не так болезненно, как снаряд. Но чувствительно. Прилети реальный семидесятишестимиллиметровый и гарантированно проковырял бы дыру, как минимум поубивав к чертям командира и заряжающего. А потому что нечего изображать из себя мишень! Выстрел, и смена позиции.

Кстати, этот урод и впрямь хорошо стреляет. Ну ничего. Цыплят по осени считают.

— Уткин, трогай.

— Есть.

И тут же Виктора качнуло назад, приложив затылком о находившийся сзади командирский перископ. Шлемофон без труда погасил удар и обошлось без последствий. Вообще, не дело кататься в железе с незащищенной головой.

Следующий выстрел противника прошел мимо. Насколько близко от их машины не понять. Только и того, что видел метнувшийся к ним трассер. Да это и не важно. Главное, что не попал.

— Короткая.

БРДМ качнулась вперед. Назад. Цель в панораме дергается, взять точный прицел не получается. Выстрел! Трассер прошел мимо. А машина рванулась вперед.

— Товарищ юнкер, вы не спешите, и не рвите. Бейте, когда будете уверены. Я дождусь выстрела, и только потом тронусь.

— Чтобы подставиться под выстрел противника. На поле боя, нас может выцеливать кто угодно. А потому каждая лишняя секунда в неподвижности, увеличивает шанс сгореть. Так что, запрещаю подобное. Короткая, это короткая. Остановка, это остановка. Вопросы? Вопросов нет. Тогда выкатываемся на открытое пространство.

— Есть. Держись, братцы!

Они буквально выпрыгнули из-за взгорка, приземлившись с грохотом подвески. Пришлось хвататься за казенник пушки, и упираться в погон башни, чтобы не приложиться о железо. Справа послышался приглушенный матерок заряжающего. Похоже не успел обезопаситься.

— Короткая!

Покрышки вгрызлись в землю, вздыбливая ее, вырывая траву с корнями и окутывая машину облаком пыли. Пока их еще не накрыло облако Виктор успел увидеть как от ствола «отэшки» в их сторону устремился трассер. Но удара не последовало. Мимо! «Бардак» качнулся назад, пошел вперед и сорвался с места, продолжая оставаться в оседающем пыльном облаке. Наконец они вырвались из него, и Виктор выстрелил сходу. Есть попадание!

Больше они не прятались. Одаренный конечно был хорош, но и Уткин с Нестеровым мышей очень даже ловили. Попасть по ним у противника больше так и не получилось. А вот они вколачивали в «отэшку» два снаряда из трех с разных ракурсов. Били в борта, в лобовую броню, в башню, в корму. В итоге дошло до того, что противник попросту перестал отвечать на выстрелы. А потом поступила команда комбата прекратить огонь.

— Ох итить твою-у, — сбив шлемофон на затылок, выдал Ясенев.

Вообще-то, картина впечатлила не только его. Мало, что экипаж ОТ-1 показавшийся из машины имел ошалелый вид и тряс головами. Так еще и лица в порезах и в красную крапинку. Пробить броню этого танка у сорокасемимиллиметровки может и не было шансов. Зато она не могла уберечь экипаж от внутренних сколов. Небольшие крупинки и пластинки отколовшейся стали летели во все стороны, причиняя порезы, и впиваясь в кожу занозами.

Не сказать, что подобное не случалось и прежде. Еще как случалось. Но до сегодняшнего дня ни один танк такому интенсивному обстрелу попросту не подвергался. Пятьдесят три попадания! Ну и как результат, куда более явственный вред от сколов брони. Одна пластинка, взрезала комбинезон, китель нательную рубаху и сделала глубокий порез на плече механика водителя. Словно бритвой прошлись.

Но несмотря на это, танкисты смотрелись все же скорее усталыми и раздосадованными. А кому понравится роль мальчика для битья. Зато одаренный был откровенно напуган. Ничего удивительного, что в какой-то момент он попросту перестал стрелять. Похоже завтра его придется заставлять лезть под броню. Уж Григорьев-то церемониться не станет. Ему важен результат, а не душевное равновесие подопечного.

Виктор встретился взглядом с бывшим хунхузом и многозначительно подмигнул. Мол, держись ублюдок, это только начало.

Настроение было отличным. Несмотря на обещание Рихтера надрать ему задницу, сегодняшний поединок вновь остался за Виктором. Первая половина дня в университете прошла просто замечательно. Особо радовало то, что весь поданный сегодня материал был ему ясен как никогда. Не оставалось ни единого непонятного момента. Возможно что-то еще всплывет во время самостоятельной подготовки. Но отчего-то присутствует уверенность, что с новой темой сложностей не возникнет.

Ну и такой момент. Сегодня не пришлось стрелять из «Горки». Вот не нравилось ему расходовать вовсе не бесконечный ресурс артефакта. Ладно бы его еще изъяли. Так ведь нет. Ведь снять персональную привязку не получалось. Так что, после исследований он однозначно останется у Нестерова.

А еще, вчерашнее награждение, которое не могло не настроить на позитивный лад. По итогам провокации на границе, и последующего боя на заставе были поданы наградные листы. Но Виктор в них не значился, так как его взял под белы рученьки особый отдел. А эти ребятки распространяться о своих делах не любят. Да к тому же, Нестерова законопатили в весь из себя засекреченный Виноградовск. Словом, потеряли его.

Но тут в дело вмешался майор Первых. Виктор не видел смысла скрывать то, как он дрался в танковом бою, об обходном маневре и атаке погранзаставы. Рассказал он об этом без бахвальства, в рамках обмена опытом. Ну и в один из вечеров в офицерском собрании удовлетворил любопытство сослуживцев. Опять же, по этому поводу с него подписку никто не брал.

Олег Николаевич намотал этот рассказ на ус. Тем более, что с комбатом, у которого стажировался Виктор, был знаком лично. Танковые войска они ведь маленькие. Не поднимая ненужного шума, Первых списался с ним, и делу дали ход. Пусть и запоздало, но шестеренки военной бюрократической машины пришли в движение.

Вчера перед строем, в торжественной обстановке, состоялось награждение Виктора «Георгиевским крестом» третьей степени. Затем он прошел в финансовую часть, дабы оформить увеличение ежемесячной надбавки, а заодно получить единовременное пособие. Командир части вручил ему соответствующую бумагу, с которой Нестеров наведался в банк, где на его счет перевели полагающиеся к ордену двести тысяч опыта…

Войдя в ворота парка боевой техники, Виктор направился в сторону боксов первой роты, на вооружении которой состояли основные танки, ОТ-1. Именно они должны были стать главной силой бронетанковых войск, и соответственно на них же делался главный упор.

— Привет, Семен Алексеевич, — поздоровался Виктор с командиром второго взвода.

— Здравствуй, Виктор Антипович, — ответил Медведков, обтер руки ветошью и обменялся с ним крепким рукопожатием.

— Ну как, закончили?

— Есть такое дело. Надеюсь на этот раз все будет иначе, — усмехнувшись, ответил тот.

При этом взводный многозначительно пощупал подживающую царапину на щеке. Ну что тут сказать. Четыре дня назад им досталось изрядно. Мало того, что едва контузию не схлопотали, так еще и посекло осколками от внутренних сколов. Вроде и мелочь. Крупинки стали и пластинки толщиной едва ли в полмиллиметра, но случались и размерами с безопасную бритву. Причем с такой же остротой, и летели с приличной скоростью. А это могло быть и смертельно опасно. К слову, мех-вод заполучил глубокое рассечение плеча.

Те же «пэтэшки» подобного недостатка практически лишены. Если только не прилетит в неэкранированную часть. А так-то, получается двойной слой брони, и практически вся энергия приходится на наружный лист. Поэтому экипажу по большому счету ничего не грозит.

И вообще, прежде на эту проблему особого внимания не обращали. Ну есть некоторое неудобство, так и что с того. Военнослужащий должен стойко преодолевать все тяготы и лишения службы. Под другим углом на это посмотрели только после того, как Виктор вколотил в ОТ-1 пятьдесят три снаряда. Там чуть не половина боевого отделения в сколах получилась. В паре мест броня истончилась на целый миллиметр!

Вот Виктор и предложил оклеить внутреннюю поверхность боевого отделения и башни толстым войлоком. С одной стороны, он должен предотвратить разлет осколков. А с другой, послужит теплоизоляционным слоем. Летом в машинах душно настолько, что вентиляция не всегда справляется с охлаждением воздуха. А зимой изморозь и конденсат, обычное дело. И войлок вполне сможет нивелировать эти проблемы. Пусть и частично. Ну и такой момент, он не больно-то склонен к горению. Скорее уж тлеет. Ну, а коль скоро загорится, то дела в боевом отделении совсем швах, и это уже не будет иметь значения.

— Разрешишь посмотреть, что у вас получилось? — поинтересовался Виктор.

— Да без проблем. Гляди.

— Ага. Спасибо.

Виктор полез на танк, и спустился в боевое отделение через командирский люк. А ничего так. Вполне просторно. Не то что даже в «пэтэшке». И это с учетом того, что в башне находятся три человека. Командир, его сиденье находится сзади, под командирской башенкой со смотровыми щелями и перископом. Наводчик, слева от орудия, и впереди командира. Заряжающий справа. Башня сварная, ромбовидная, с двумя люками сверху. Сзади имеется еще один, технический, для снятия орудия. Это в некоторой мере ослабляет защиту башни с тыла. Зато, в случае необходимости, позволяет командиру экстренно покинуть машину.

Войлок практически не съел внутреннее пространство, хотя по этому поводу и имелись определенные опасения. Все же, лишнего места в танках нет по определению. Зато теперь не так уж и страшно приложиться какой-либо незащищенной частью тела. Н-да. Правда, тут хватало железа и кроме стен корпуса и башни. Так что, сомнительный аргумент.

— Одна беда. Корпус хотя и герметичный, но от пыли все же никуда не деться, — заметил заряжающий.

— Ну так, а пылесос на что. Кстати, кроме всего прочего получится еще и шумоизоляция, — прищелкнул пальцами Виктор.

— Что-то сомнительно, чтобы тут так-то уж сильно помогло. Все же снаряд, это серьезно, — скривился заряжающий.

— Ну так, сегодня и проверите.

— Это да. Никуда не денемся, — вздохнув согласился парень.

Понять его несложно. Мало приятного подвязаться в роли мальчика для биться. Но тут уж никуда не деться. Медведков был полон решимости лично опробовать новинку. Ну а куда же его экипаж без него.

Вообще-то, Виктор был готов поменяться ролями с любым из членов экипажа. И причина даже не столько в желании посмотреть что выйдет из его задумки, сколько в самой машине. Вдосталь покататься на ОТ-1 ему так и не довелось. По сути, только и того, что ознакомился с танком. А хотелось куда большего. «Бардак», тот маневренный, легкий на подъем и резвый. В «отешке» же чувствовалась мощь и несокрушимость.

— Неплохо получилось, — выбравшись из машины, констатировал Виктор.

— Ну так, не для дяди старались, для себя.

— Ладно. Пойду. Нужно готовить машину.

Виктор обошел вытянувшиеся на десятки метров боксы первой роты, и вышел на параллельный проезд. Такие боксы, что и остались сзади. Только в распахнутых воротах другие машины, у которых суетятся экипажи. Вообще в батальоне без дела не сидели. Если только не воскресенье. И занятия по боевой подготовке все больше направлены в практическое русло. Танкодром и два полигона не пустовали. Причем, порой и в ночное время.

Ну и еще одна отличительная черта от обычной воинской части. На территории парка хватало гражданских. Причем не только тех, что были обряжены в рабочие комбинезоны. Но и в откровенно цивильных костюмах. Это работники конструкторского бюро. Им нет нужды крутить гайки, но следует понимать как оно выглядит не только на чертежах, но и в реале.

В отличии от первой роты, вторую единообразие машин не отличает. В смысле, они все на базе БРДМ, но в различном исполнении. Имеются машины с зенитными автоматами, есть реактивные установки. У комбата машина и вовсе без вооружения, в командно-штабном варианте. Не сказать, что места там так уж много, но для выполнения своего предназначения вполне достаточно.

Машина, оказавшаяся временно под командованием Нестерова стояла в боксе и экипаж проводил подготовку перед выездом. Тут осталось-то минут пятнадцать. Виктор специально не появлялся загодя. Незачем. Вон он Вяткин, занимается выполнением своих служебных обязанностей. По Сути-то командует БРДМ Виктор, но на должности стоит именно унтер. Как и получает соответствующее жалование.

Нестеров был уже практически в воротах, когда тарахтевший движком «бардак» вдруг дернулся, и буквально скакнул вперед, словно в желании напугать Виктора. Он и испугался, резко подавшись назад. Правда машина тут же замерла, а двигатель заглох. Но это и не имело значения. Юнкер на мгновение замер, устремив взгляд себе под ноги, у которых валялась голова Ясенева, с надетым шлемофоном, и словно срезанной тупым топором шеей.

Твою в гробину душу мать нехай!!!

Взгляд на машину. Крышка люка радиста в полузакрытом положении. Остается ее только опустить и зафиксировать. Из утробы машины слышится забористый мат мех-вода.

Виктор и сам не знал, с чего он решил действовать именно так. Туников и Вяткин еще не поняли, что собственно говоря произошло. Унтер костерит мех-вода на чем свет стоит. Чтобы не упасть, он вынужден был спрыгнуть с машины. Заряжающий вцепился в поручень на башне, и не сверзился только чудом. Нестеров же подхватил голову и рванул к люку радиста.

Ухватив крышку он отвернул ее в сторону, и не заморачиваясь с постановкой на стопор, заглянул вовнутрь. Обезглавленное тело Ясенева, завалилось на правый борт. Внутри все залито кровью. Она все еще продолжает толчками бить из перебитой артерии, хотя и не фонтанирует.

— Миша, посади его вертикально и держи! — приказал он мех-воду.

— Как? — растерянно произнес Уткин.

— Нежно, млять! — рыкнул Виктор, извлекая из нагрудного кармана свою «Аптечку».

Он без понятия сработает или нет. Но ведь конечности восстанавливает, переломы сращивает, внутренние органы излечивает и запускает по новой. Главное, чтобы головной мозг остался неповрежденным. Ну и не прошло слишком много времени. Вроде бы все отвечает данным условиям. Хотя конечно, отрубленная голова…

Нужно отдать должное, Уткин все же не растерялся и поднял окровавленное тело. Виктор ухватив голову за короткие волосы кое-как приставил ее к шее, после чего приложил к трупу артефакт и всмотрелся в его характеристики.

Есть! Коль скоро «Аптечка» делает запрос на лечение, значит не все еще потеряно. Мысленно представил себе ноль и активировал механизм.

— О-о-х-х-х, м-ма-ать! — выдал окровавленный Ясенев.

Виктор помнил, каково это, когда воскресаешь. Наслаждение такое, что в пору на него и подсесть. Вот и этот опростался. Вон как покраснел и схватился за причинное место.

— Крышку на стопор поставь, — дернув уголком губ, приказал Виктор.

— Что тут у вас? — поинтересовался подошедший унтер.

Виктор молча с разворота врезал ему в челюсть, разом отправляя в нокаут. Ожег злым взглядом выглянувшего из люка Ясенева.

— Крышку на стопор поставил?

— А. Н-н… Сейчас, — радист юркнул в утробу машины, и тут же послышался лязг металла.

— Туников.

— Я, — отозвался заряжающий.

— Быстро поменяйся одеждой с Уткиным. Уткин, бегом в общежитие, и принеси во что переодеться тебе и Ясеневу. Вы же в одной комнате живете?

— Д-да.

— Выполнять! И зарубите себе на носу, Ясенев запнулся, упал с машины и получил открытый перелом руки. Я использовал «Аптечку». Вопросы? Вот и ладно.

Пока Туников бегал в общагу, Остальные члены экипажа приводили в порядок залитую кровью машину. Пришедший в себя Вяткин полез было в бутылку. Но едва осознав произошедшее, тут же сошел с лица.

— Делай выводы, Василий Спиридонович. Или за тебя их сделают другие, — глядя ему в глаза, припечатал Виктор.

Оно бы по уставу. Но унтера откровенно жалко. Дельный командир, хороший мужик. Ну вот задело его недоверие отцов командиров отстранивших от командования машины. Оказался слишком самолюбив. И что, теперь топить его из-за этого? Оно конечно если объяснить, отчего выбрали именно Нестерова… Но нельзя. Он ведь подписку давал. А с этими вещами не шутят.

Они успели вовремя. К моменту, когда появились отцы командиры, БРДМ уже был приведен в порядок. Пятна крови на земле затерты, измазавшиеся в крови переодеты. Как говорится, ничто не указывало на только что разыгравшуюся здесь трагедию.

— Ну как тут у вас, Нестеров? Готовы? — поинтересовался Первых.

Комбат и в этот раз решил лично наблюдать с НП за учебным боем. И причина снова не столько в том, что тут задействован одаренный. Пусть по этому поводу штаны преют у особистов. Сколько из-за использования реальных бронебойных снарядов.

— Так точно, готовы, товарищ майор, — ответил Нестеров.

— Вот и хорошо.

— Товарищ майор, разрешите доложить? — все же решил не замалчивать происшествие юнкер.

— Докладывайте, Виктор Антипович, — разрешил майор, слегка вздернув бровь.

— Рядовой Ясенев запнулся и упал с машины, получив открытый перелом руки. Для его восстановления я использовал свою «Аптечку», — озвучил Нестеров свою версию.

— Хм. Не следовало. Для этого у нас имеется медсанчасть и дипломированный военврач. Справилась бы.

— Ясенев член экипажа, и нужен для предстоящего учебного боя.

— Ну, уж как-нибудь и без него управились бы. Все же не реальный бой. Хотя-а… Чего от вас еще ожидать. В вашем деле значится, что вы дважды использовали аптечку, и оба раза не для себя. Оно конечно ресурс не бесконечный, а артефактов не так чтобы и много. Н-но, одобряю. Валентин Николаевич, проведите по данному факту служебную проверку.

— Вообще-то, Нестеров временно прикомандирован ко второй роте, — возразил Топорков.

— А я, определил его под ваше начало.

— Есть, товарищ майор.

— Вот так-то. Виктор Антипович, если готовы, выезжайте к воротам.

— Есть.

Топорков не спешил присоединяться к комбату. Вместо этого придержал Нестерова за руку.

— Вот что Витя, у меня нет никакого желания заниматься бумагомарательством. Сам наколобродил, сам и проводи проверку. Чтобы завтра утром материалы были у меня на столе.

— Н-но…

— Напишешь от моего имени. Я все подпишу.

— Так я никогда…

— Учись. Все. Утром материалы у меня на столе.

— Есть.

— Вот и ладно, — удовлетворенно кивнул ротный, и двинулся вслед за комбатом…

На этот раз Нестеров не стал прятаться по ручьям и кустам, а выкатился прямиком на «отэшку». Оно и так, поди еще попади в подскакивающую машину. Медведков же вел машину ровнехонько. На скорость не налегал, и особо не маневрировал. Все как и в прошлый раз. Его задача не столько увернуться, и избежать попаданий, сколько наоборот подставиться.

А вот интересно, что бы ощущал сам Виктор, доведись ему все же лезть в машину уже испытав на себе то, что пережил экипаж ОТ-1? Да еще и осознавая, что по факту они лишены возможности усложнять жизнь наводчику противника. Однозначно ощущения далеки от благостных.

Первый выстрел ушел в молоко. Но второй снаряд попал в лобовую броню, и рикошетировал куда-то вверх. Потом был третий. Четвертый. И все рикошеты. Зато пятый прилетел четко. Ударился о броню, и не сумев с ней совладать отскочил от нее, кувыркнувшись в воздухе, что было заметно благодаря все еще не выгоревшему составу трассера.

Вами изобретено новое изделие.

Как вы желаете его назвать?

Есть! Признаться, не ожидал, что ему что-то перепадет. Ведь, по сути, он только предложил. Обычно принимал посильное участие в воплощении своей новинки в жизнь. Здесь же, ничего подобного не было. Хотя и просился поработать своими руками. Но от него попросту отмахнулись. Начальник штаба, являвшийся характерником, заявил, что не стоит тратить на это свое время. Если будет толк, то он проявится и так. Ну что же, похоже он был прав. Остается понять, достанется ли ему главный трофей, от этого изобретения.

Два очка надбавок! Целых два, на какой-то ерунде! Впрочем, коль скоро Эфир оценил это изобретение так высоко, то получается не такая уж и мелочь, хотя из себя и не представляет ничего сложного.

Итак, у него есть возможность разом вывести свою Харизму на уровень необходимый командиру взвода. Но столь ли уж ему это сейчас необходимо? Пожалуй, что и нет. Лучше вложиться в Интеллект, и улучшить свою обучаемость. Так и сделал, после чего оценил свою Суть.

Хм. А ведь избыточного уже предостаточно, чтобы перевести его в свободный и сделать очередной вклад на банковский счет. Миллион двести тысяч опыта цифра конечно приятная, но если ее увеличить еще на полтинник, выглядеть она будет гораздо лучше.

Бум-м!

Не сказать, что от попадания патрона двенадцать и семь десятых миллиметра так уж болезненно прилетело по голове. Но приятного все же мало. А потому пора возвращаться к делам насущным. Хотя он и выпал из реальности всего-то на несколько секунд. Но все одно, не дело отвлекаться в боевой обстановке. Пусть бой и учебный.

— Миша, право двадцать, — скомандовал он в гарнитуру.

— Есть, право двадцать, отозвался тот, и довернув руль, выставил машину ромбом.

В них опять попали. Но на этот раз, звук попадания был более звонким. А еще, Виктор отчетливо расслышал визг рикошета искореженной пули. То есть, все получилось как надо, и прилети снаряд, то он с большой долей вероятности так же ушел бы в рикошет.

— Короткая!

«Бардак» качнулся вперед. Пошел назад.

Б-банг!

Машина вернулась вперед и тут же сорвалась с места. Снаряд Виктора прилетел в башню, и вновь кувыркнулся в воздухе. Непробитие. А значит экипажу вновь досталось на орехи. Зато их ответный выстрел прошел мимо.

Ну что, Шумалу Никан, готовься ощутить всю гамму «приятных» ощущений. Настроение у Виктора, закачаешься! Ему сегодня все удается! Так что, накидает от души!

Впрочем, главное даже не это. Куда важнее то, что он явственно ощутил изменившееся к нему отношение со стороны экипажа. А еще, присутствовало ощущение, что связано это вовсе не с тем, что он прикрыл провинившихся. Тут нечто другое. Ему теперь доверяли.

— И-и-и-и!!! Витя приехал!!! — радостно вереща бросилась ему на шею Рита.

Тут же подхватились и Надя с Зиной, опрокинув при этом стулья, и напрочь позабыв об учебниках. Летняя сессия в самом разгаре. Но похоже на сегодня он им подготовку сорвал. Вообще-то не планировалось. Хотел просто навестить. Соскучился.

— Тихо. Да тихо! Уроню ведь, — возмущался Виктор, с трудом удерживая в руках два объемных бумажных пакета с гостинцами.

Ну и попутно борясь с внезапно подступившим к горлу комом. Оно и соскучился, по оторвам, и приятно. Их ведь ничего кроме дружбы не связывает. И радость девушек совершенно искренняя.

Рита расцеловывала его в губы, лоб, нос, подбородок, щеки и вообще, куда получится. Так как спереди к нему уже было не подобраться, Зина навалилась справа, и смачно чмокнула прямо в ухо. Впечатление, словно крупнокалиберная пуля ударила по броне. Надя запрыгнула со спины, едва не задушив, и визжа боевой сиреной в левое ухо. Вот как это у них получается!? Виктор пытался так орать, но ничего-то у него не вышло.

Наконец пакеты не выдержали подобного издевательства, и с треском разорвались, вывалив свое содержимое на пол. Хорошо хоть деревянный, да еще и застеленный каким-никаким ковриком. Иначе бутылки с вином однозначно разбились бы. А так, только стукнулись об пол, да глухо брякнули друг о друга. Но обошлось без эксцессов. А вот конфеты разлетелись по все комнате. Ну и сахар высыпался эдакой белой кучкой, которую тут же разметала ногой кто-то из возбужденных девушек.

Наконец шквал радости миновал, и они все вместе начали собирать разбросанные гостинцы. Ну и наводить порядок, избавляясь от того, что поставить на стол уже не получалось. При этом, Виктор осуждающей качал головой, старательно избегая смотреть девчатам в глаза, и отводя взгляд в сторону. Вот не нужно им видеть в них блеск готовых пролиться слез.

— Ну, рассказывай, где тебя носило? — наконец поинтересовалась Рита.

— Ты опять воевал, что ли? — удивилась Надя, ткнув его во второй крест.

— Нет. Это за прошлый год. Ромка наверняка рассказывал.

— Было дело. Только по поводу тебя толком ничего пояснить не смог. Сказал, что после боя ты вроде как попал в плен, потом бежал, вышел к нашим, и тебя спеленал особый отдел. Все. Дальше занавес. Ну, и еще вроде как все твои вещи изъяли, даже у них дома. Ты, мол, написал, что с тобой все в порядке, но только и того, — поведала Надя.

— Витя, а тебя что, из училища отчислили? — поинтересовалась Рита.

Она вдруг сообразила, что у него на плечах погоны старшего унтер-офицера. Хотя мундир офицерского сукна и кроя. А вот фуражка рядового и сержантского состава, с низкой тульей и соответствующей кокардой. Типичный, можно сказать, сверхсрочнослужащий.

— Да какая разница. Главное, что на службе остался. И ничуть об этом не жалею, — отмахнулся он.

— Ты надолго? — опять спросила Рита.

— Не. Завтра в полдень поезд. Билеты уже куплены. Домой в отпуск. Полтора года не был. Соскучился страсть.

— А пойдем сегодня с нами! Мы провожаем в Испанию Роминого брата, — предложила Рита.

— Да ладно. Провожаем. Хорошо если он о нас вообще слышал, — возразила Зина. — Мы в принципе провожаем первый полк нашей Добровольческой интербригады. Слышал, два месяца назад дума приняла решение помочь республиканской Испании?

— Слышал, конечно. А вот то, что Данила добровольцем отправляется, не знал.

Если Италия и Германия не стесняясь отправляли на помощь франкистам регулярные части, то ДВР решила завуалировать свою помощь, под эдаким соусом интербригад. Благо тех на стороне республиканцев развелось уже предостаточно. Но в отличии, от них, дэвэровцы отправляли не просто добровольцев, предоставляя им отпуска с места службы. По сути, Добровольческая интербригада представляла собой отдельную дивизию, при поддержке авиаполка. Ее части в течении месяца проходили боевое слаживание. И вот первую ласточку собирались перебросить к театру боевых действий.

К слову, Виктор тоже стремился попасть в число добровольцев. Только не срослось. Завернули.

Роман появился когда они уже приговорили одну бутылку вина, и утолили первый голод. Сказать, что он обрадовался при виде друга, это не сказать ничего.

— Ну, тебя где носило? — когда они вышли на улицу, поджидая там девушек, спросил друга Аршинов. — И что это за погоны? С тобой вообще не пойми, что творится. С одной стороны, приказ об отчислении не зачитывали. С другой, из всех списков вычеркнули. А теперь еще и это… Старший унтер?

— Сочли, что рановато мне давать офицерский чин, — щурясь на жаркое июньское солнце, пожал плечами Виктор. — Не дорос еще. Так что, предстоит выслужить. Вы в этом году будете стажироваться в роли командиров машин, и получать соответствующее Умение.

— Ну да. Ты и сам знаешь, — отходя в тень, подтвердил Роман.

— А я уже получил. И есть предположение, что мне предстоит командовать взводом. Но это еще неточно.

— Так тебя отчислили или нет? — прикуривая папиросу, поинтересовался Аршинов.

— Скажем так. Перевели на другое место службы, — неопределенно ответил Нестеров.

— Темнишь, ты чего-то.

— Взгляни на мою Суть, — предложил Виктор, открывая другу доступ.

— Да ладно! Уже на полпути к десятой ступени! И Умениями оброс. Это сколько же ты в них вогнал? Откуда дровишки? Да даже если бы ты дни напролет пропадал на стрельбище, то не смог бы столько заработать, — засыпал Нестерова вопросами Аршинов.

— Ты забываешь, Рома, что я доморощенный изобретатель. Причем, достаточно состоятельный. Мои задумки неизменно приносят мне солидный доход.

— Да тебе тут нужно было минимум тысяч двадцать вогнать в покупку опыта, чтобы получить подобный результат.

— Скажи, у вас дома есть ручная механическая терка? — поинтересовался в свою очередь Виктор.

— Есть. Удобная штука, — ответил Роман.

— Мое изобретение. И много еще чего имеется в продаже из того, что изобрел я. Ты помнишь, чтобы я ощущал недостаток в средствах.

— Ну знаешь ли, ты и не шиковал никогда.

— Но и взаймы ни у кого не просил.

— Согласен. Слушай, а зачем тебе понадобилось так задирать «Слесаря»?

— Хочу получить «Характерника». А для этого нужен «Артефактор», которого в свою очередь не получить без четвертой ступени «Механика», «Слесаря», «Часовщика» и «Токаря».

— А зачем тебе «Характерник»? Вложиться больше не во что? — удивился Аршинов.

— Ну, знаешь ли, всегда полезно знать с кем имеешь дело. «Характерник» позволит видеть Суть окружающих, и в то же время скрывать свою, — возразил Нестеров.

— Сомнительное какое-то удовольствие. Вогнать более полумиллиона опыта в два Умения, которые тебе, как военному, бесполезны. Да и от «Харатерника» толку никакого. Для этого нужны еще и соответствующие артефакты. Даже если забыть о том, что их нет в свободной продаже, стоят они просто запредельно.

Кто бы с ним спорил, только не Виктор. Но ему посоветовал так поступить подполковник Григорьев. Нет, Нестеров не забыл совета отца держаться от него подальше. Но тут такое дело. Он рвался в Испанию. Но его завернули, посоветовав сидеть на жопе ровно и не дергаться. Он входит в состав секретного батальона и занят испытанием секретных танков и вооружения. Ну и причастен к созданию нового типа артефакта.

Сидеть в дальнем глухом гарнизоне, пусть и занимаясь полезным для республики делом. Да к тому же приносящем солидные дивиденды. Кто-то счел бы это отличным вариантом. Виктору же этого было мало. Тоска зеленая! И это в то время, когда в мире бурлят различные котлы противоречий.

Григорьев же пообещал, участие в одном опасном предприятии. Риск конечно же велик, но скучно точно не будет. Согласен ли он? Ну конечно! Только для этого необходимо провести кое-какую предварительную работу. В частности, подготовить условия для открытия Умения «Характерник».

— Не знаю, в курсе ли ты, Витя, но военнослужащие получают доступ к «Характернику» только после специальных курсов. И сугубо перед окончанием академии. Там вроде как требуется специфическое образование, — пыхнув табачным дымом, многозначительно проинформировал Аршинов.

Но если он думал, озадачить Нестерова, то ошибся. Тот только улыбнулся и пожал плечами, с таким видом, словно хотел сказать, что с этим-то как раз трудностей никаких нет.

— Витя, ты где вообще учился-то? Всего лишь год тебя не видел, а ты уже получил высшее образование, да еще и такое специфическое, — вскинулся Аршинов.

— Скажем так. Мне повезло с преподавательским составом.

— Ох, что-то мне подсказывает…

— Рома, выдыхай. Помнишь поговорку. «Многие знания, многие печали»?

— Н-ну т-ты…

— А кому сейчас легко, — развел руками Виктор. — Обещаю, когда придет время, все расскажу. Хотя, тебе тогда, наверное, уже будет не интересно.

— Слушай, а ведь ты собирался развить умение «Снайпер».

— Ну так, часть необходимых для этого Умений я уже приподнял. Просто приоритеты сместились, поэтому «Снайпера» я оставил на потом.

— Так ведь на него завязан «Канонир». К которому ты собственно говоря и стремился.

— «Канонир», это уже потолок. А до него есть еще очень много полезного. Например «Наставник», и идущее следом «Шестое чувство». Слышал о таких?

— Учили. Но это просто прорва опыта. Не представляю, как обычным унтерам получать такие Умения.

— Сверхсрочнослужащие унтера, как и офицеры подписывают соответствующий контракт. После чего государство обеспечивает им планомерный рост. И вас это ждет. В зависимости от типа контракта, конечно же.

— Все одно, опыта получается просто немеряно.

— Брось. Одна только армия приносит миллиарды. А ведь есть еще и налоги, и каторга, и у граждан опыт активно скупается.

— Ну-у не знаю. Наверное я просто тебе завидую, — развел он руками.

— Ну, извини. Оно само как-то получилось. Зато, у тебя нет сложностей с обменом опыта на очки надбавок. А мне, чтобы приподнять Интеллект до одной целой пяти десятых, нужно больше трехсот тысяч. А не подняв его, о «Характернике» можно и не мечтать. Как впрочем и о «Шестом чувстве».

— Ничего. Ты неплохо справляешься, — улыбнувшись, заметил друг…

Вообще-то, не сказать, что Виктору так уж просто доставался его рост. Казалось бы, на счету более полутора миллионов опыта! Для подавляющего большинства людей не то, что республики, а вообще, цифра нереальная. На деле же, они рассосались в полный ноль, так и не перекрыв всех потребностей.

И это на фоне того, что потолок образования он пробил. Как следствие, пропала возможность аккумулирования избыточного опыта, который потом конвертировался в свободный. Теперь все заработанное уходило в рост соответствующих Умений, и лишь тонкий ручеек перенаправлялся в свободный.

У него имелась еще небольшая кубышка. Чуть больше ста двадцати тысяч отчислений в казну. Но получить к ним доступ он не мог, ввиду того, что офицером так и не стал. Во всяком случае, пока.

Аттестационная комиссия пришла к выводу, что армия нуждается в зрелых офицерах, прошедших всестороннюю подготовку, а не в скороспелках. Поэтому в его формуляре значилась пометка, что он является подпоручиком танковых войск военного времени. То есть, как обычный пиджак, хотя любой из них ему и в подметки не годится.

С сообщением от Эфира о достижении рубежа высшего образования пришло осознание, что копить опыт больше нет смысла. И даже наоборот вредно. Ведь с ростом ступеней Сути, возрастает и коэффициент получаемого опыта. Нестеров же имел возможность разом подняться на девятую.

Для роста он выбрал Умения завязанные на получение «Наставника». Благо, возня в слесарной и токарной мастерской не пропали для него даром, и он успел изобрести пяток инструментов и приспособлений, получив соответствующее количество очков надбавок и приподняв Харизму до одной целой пяти десятых.

Для начала пришлось обзавестись новым Умением «Радиодело». Бог весть, с какой радости, но для достижения цели потребовалась завязанная на него воинская специальность «Радист». Хотя в состав экипажа «отэшек» он уже не входил. Зато никакой надобности в «Пулеметчике», каковых в «пэтэшке» было целых два. Вот поди и пойми этот Эфир. Шутка. Тут ученые-то чешут в затылке, куда уж ему.

Потом приподнять до третьей ступени «Наводчика», «Механика-водителя», «Заряжающего» и собственно «Радиста». Открыв доступ к «Командиру танка», подрастить его до четвертой. Дорого? Есть такое дело. Зато третья ступень «Наставника» давала прирост в целых четыре процента к надбавкам основных специальностей членов экипажа. Не так уж и мало, между прочим! А пользу от надбавок Виктор уже успел ощутить на себе.

Опять же, от профессионализма экипажа зависит и его жизнь. Хотя, признаться, данный момент для него стоял далеко не на первом месте. Куда важнее было повышение эффективности его танка, как боевой единицы. Ну что тут сказать. Молодость. С годами приоритеты и взгляды имеют свойство меняться. Но сейчас ему это казалось правильным.

Кстати, как выяснилось с достижением четвертой ступени, рост Умений не прекращался. Счетчик продолжал исправно фиксировать заработанный опыт. Но при этом Эфир не обозначал предел. Профессор Дубков полагал, что тот все же не бесконечен, и если исходить из предыдущего прогресса, должен составлять шестьдесят пять миллиардов. Цифра не просто фантастическая, но по настоящему нереальная.

Впрочем, в мире нет ничего невозможного. Четвертая ступень так же когда-то не существовала, и казалось, что третья это потолок. Однако нашелся тот, кто сумел достигнуть этого рубежа, и Эфир не преминул его обозначить. В любом случае, думать об этом сейчас не имело смысла.

Стремительный рост Сути на целых три ступени принес ему целых пятнадцать очков надбавок, по пять за каждую. Для начала поднял до одной целых пяти десятых Интеллект. А иначе о «Характернике» можно не мечтать. И десять вогнал в Харизму, подняв до одной целой шести десятых. На ротного пока еще маловато, но цифра уже смотрится неплохо. Как впрочем, и реальный толк от нее есть. Проверено, как говорится, на себе…

— Слушай Рома, лучше расскажи, как там наши?

— Да чего рассказывать-то. Учимся, с переменным успехом. Отстающих стимулируют пинками. Половина из наших уже решила, что после первого контракта свалит из армии, только их и видели. А трое уже свалили.

— Это как они умудрились?

— Горохова в прошлом году, уже в конце стажировки, подстрелили диверсанты, когда их рота возвращалась с полигона. Снайпер снял точно в голову. Ну, его соответственно на гражданку, с выходным пособием. Определили в институт по выбору. Расстроился, дальше некуда. Пороги обивал, чтобы ему позволили продолжить обучение. Без толку. Потом Ляпишев, из пистолета вышиб себе мозги. Провели проверку, пришли к выводу, что имело место неосторожное обращение с оружием. Через месяц та же беда с Руденко. Но тут уж особисты напряглись. Простой проверкой не закончилось, завели дело, и душу из него вытрясли. Самострел. Возобновили дознание по Ляпишеву, размотали и его. По двадцать лет каторги каждому.

— Лихо.

— И не говори. Зато всякие суицидальные поползновения зарубили на корню.

— Мальчики, а вот и мы, — возвестила выбежавшая из дверей общежития Рита.

Вслед за ней появились Надя и Зина. После чего они дружной компанией направились на остановку. Им сначала на железнодорожный вокзал, а там на пригородном поезде до аэродрома. Кстати, наверняка придется добираться в давке, ведь многие отправятся туда, провожать первый батальон Добровольческой интербригады. Гражданская война в Испании сегодня на слуху.

— Начальник патруля подпоручик Студнев. Предъявите ваши документы, товарищ старший унтер-офицер.

Виктор без лишних слов извлек из кармана отпускной и военный билет, передав офицеру. При этом глянул на отошедших в сторону девушек и Ромку, который перед тем как направиться в общежитие, успел заскочить домой и переодеться.

— Почему не встали на воинский учет в комендатуре? — поинтересовался подпоручик.

При этом он не только глянул отпускной и сличил фотокарточку в военном билете. Но и не поленился пролистать его, знакомясь с записями. И о наградах в том числе. Ношение их не по праву, уголовно-наказуемо. Год каторги! Причем если преступник идя на дело надевает награды, этот срок плюсуется к основному, а не поглощается более серьезной статьей.

— В город прибыл только сегодня, а завтра уже уезжаю, — ответил Виктор.

— Ясно. Счастливого отдыха.

— Спасибо.

Конечно офицер мог бы потребовать у него проездные документы, чтобы убедиться в том, что его не водят за нос. Но отпускной выписан вчерашним числом, а встать на воинский учет полагалось в течении трех суток. Ставить же себя в неловкое положение безуспешной попыткой придраться… Лишнее это.

— Витя, а ты где вообще остановился? — поинтересовался Роман.

— В гостинице.

— Матушка тебе башку оторвет.

— Не оторвет. Я ночью приехал. Не ломиться же было в гости.

— Вообще-то, она тебя рада видеть в любое время дня и ночи.

— Знаю. Но мне в отличии от тебя, воспитание не позволяет быть таким нахалом. Кстати, чего стоим? Кого ждем? Может кто-то озаботится билетами. Или в кассу должен непременно ломиться георгиевский кавалер.

— О, о, о, гляньте-ка на него, каким стал важным, — подначил Аршинов друга, подмигнул девчатам, и направился в сторону пригородной кассы.

К слову, там действительно было столпотворение. Предположение Виктора, что многие пожелают проводить добровольцев, полностью подтверждалось. Он вообще не удивится, если в этой связи управление железной дороги пустит дополнительные поезда. Как впрочем и пассажирское автопредприятие озаботится дополнительным транспортом. А иначе с таким потоком попросту не справиться.

Аэродром во Владивостоке существовал уже давно. Построили его еще до того, как появились первые пассажирские рейсы. И в качестве безопасности сразу подальше от столицы. Впрочем, тут и сопки не особо располагают к обустройству его вблизи от города.

Сегодня немалый пассажиропоток приходится на авиацию. Есть и международные авиасообщения посредством самолетов. Правда, беспосадочные только в Японию, Корею, Китай и СССР, до Байкала. Однако, всего лишь три промежуточные посадки для дозаправки, и через шестнадцать часов ты в Москве. Ну или через сутки в Мадриде. На секундочку, десять тысяч километров. Не шутка!

Самолеты Сикорского, С-5, считаются одними из лучших в мире. Ближайший их конкурент Дуглас, Д-3. Он незначительно уступает в крейсерской скорости, дальности и экономичности. Ну и немного в пассажировместимости. Сикорский способен перевозить тридцать два пассажира в стандартном исполнении и восемнадцать в варианте комфорт. Дуглас же, двадцать восемь и пятнадцать, соответственно.

Однако, несмотря на это, и то, что Д-3 моложе С-5 на три года, популярность американца гораздо выше. Многие страны приобрели лицензии на производство этих самолетов. Бог весть с чем это связано, но факт остается фактом. В детали же Виктор попросту не вдавался.

Знал только, что в СССР предпочли американский Д-3 по сугубо политическим причинам. Советы покупали у ДВР и трактора и самолеты. Но только в виде готовой продукции и запасных частей для технического обслуживания. А вот приобретать лицензии предпочитали у американцев.

Ведь чтобы наладить свое производство необходимо отправлять на предприятия специалистов, для обучения и получения опыта. А как их посылать в логово недобитых белогвардейцев? Их ведь могут научить не только изготовлению тракторов и самолетов!..

Существуют еще и магистральные линии обслуживаемые грузопассажирскими дирижаблями. Эти громадины в два с половиной раза медлительней. Зато их отличает комфорт. К слову, куда лучший, чем в тех же поездах. Строительство этих летательных аппаратов в ДВР сегодня поставлено на широкую ногу. Ежегодно со стапелей сходит по два красавца. Их парк в общей сложности насчитывает уже десять единиц.

К слову, в газетах писали, что ведутся переговоры о постройке и для иностранных заказчиков. Вполне возможно. Сосредотачиваться только на нуждах республики недальновидно. Слишком уж ограниченный рынок сбыта…

В вагоне оказалось ожидаемо тесно. С учетом того, что в пригородные поезда билеты продавали не по количеству посадочных мест, минимум половина пассажиров стояли в проходе и набились в тамбур. Несмотря на открытые окна, духота неимоверная.

Предположения Виктора оправдались. Их поезд как раз оказался дополнительным. Экспресс должен был доставить пассажиров до аэродрома без остановок. Правда перед выездом случилась заминка, из-за задержавшегося товарного состава, и им пришлось стоять, пока мимо катили открытые полувагоны с рудой.

Рудовозы в порту Владивостока обычное дело. Республика имела большие запасы нефти и угля отличного качества. А вот месторождений железной руды практически не было. Поэтому одной из основных статей импорта была именно она. Помимо этого выкупались на слом старые корабли. Ходили разговоры о том, что сырья закупается много больше, чем способны переработать металлургические предприятия республики. Сам собой напрашивался вывод, что власти создают стратегические запасы. Хотя, насколько это соответствует действительности, Виктор понятия не имел.

Наконец поезд тронулся, и в окна начал задувать ветерок, отчего сразу же стало легче. Но когда состав сделал поворот, и направление ветра изменилось, в окна начало задувать дым от паровоза. Бог бы с ней с копотью, ее не так уж и много. А вот дышать стало тяжелее. Впрочем, после очередного поворота эта проблема ушла и стало заметно проще.

Родителей Аршинова нашли там, где они и условились встретиться. Девушки прошли дальше, а Виктор с Романом подошли к ним, поздороваться. Как и обещал друг, Анна Федоровна не на шутку рассердилась, узнав, что Нестеров остановился в гостинице. Взяла с него клятвенное обещание, что подобное безобразие было в первый и последний раз.

После чего засыпала вопросами по поводу его столь странного исчезновения, погон старшего унтера на плечах, второго «Георгия» на груди, и еще много о чем. Пришлось юлить и изворачиваться. Глеб Данилович отнесся к этому с пониманием. Военный, что тут сказать. Разве только потешался, наблюдая со стороны за потугами молодого человека. Но вмешиваться и не подумал.

Его супруга и без того вся на нервах. То младший каждое лето встревает в какую-то передрягу на границе. Теперь вот старший собрался добровольцем в Испанию. И ведь это не фигура речи. Никого туда отправлять по приказу и не думали. Наоборот, командование едва успевает отбиваться от вала рапортов.

Понять Анну Федоровну не сложно. Она ведь мать. Но Роман отмахивается от подобной опеки, считая себя уже взрослым. Что, по сути, так и есть. Как ни крути, а ему уже двадцать два года. В его годы пора уже жениться и обзаводиться своей семьей. Впрочем, это вряд ли. Друг Виктора придерживался мнения, что жениться в первую свою жизнь глупо. Да и Данила не больно-то торопился. Глядишь, с таким подходом их родители и внуков-то не увидят.

Словом, Виктору пришлось принять на себя весь вал материнской заботы и все еще нерастраченной любови. Ну не мог он вот так легко отмахнуться как Ромка. Тот просто закатил глаза, и бросив «ой, все», ушел разыскивать предоставленных самим себе девчат.

— Глеб Данилович, вы же зимой к моим ездили. Как вам наша охота? — Виктор все же попытался выскользнуть из цепких ручек Анны Федоровны.

— Превосходная. Вдвоем на медведя! Без подстраховки! Признаться, я в последний раз испытывал такой страх в четырнадцатом году, когда в первый раз попал под сосредоточенный артиллерийский огонь, а потом еще и штыковая случилась, — хмыкнув, полковник огладил усы и бородку.

— Так вы его не в берлоге били, а поднимали, что ли? — удивился Виктор.

— А как его еще можно было добыть? — тут же сделала стойку Анна Федоровна, и устремила на мужа требовательный взгляд.

— Да как его еще добудешь-то, если он в берлогу закопался? Только выковыривать и стрелять, — развел руками Глеб Данилович.

И тут Виктор понял. Он только что сдал главу семейства с потрохами. Не иначе как тому захотелось разогнать кровь по жилам, ну батя и устроил ему охоту в лучших традициях любителей ненужного риска. Так-то добыть мишку опасности никакой. Только для начала нужно изрядно потрудиться, чтобы подстрелить спящего хозяина тайги. Да потом помучиться доставая его тушу из берлоги.

— Вы извините, Глеб Данилович, Анна Федоровна, меня там друзья ждут.

— Да-да, конечно. Но вечером жду на ужин, — тоном не терпящим возражений, потребовала она.

— Непременно, — пообещал он.

Причем прекрасно сознавал, что отвертеться не получится. Обидятся. Причем оба. Да, глава семейства и сам офицер, все понимает и одобряет. Но он ведь тоже отец. А кто сказал, что отцовское сердце менее ранимо? Просто, не положено ему выставлять свои чувства напоказ. Не мужское это дело, сюсюкать, и квохтать.

Найти удобное место, с нормальным обзором получилось не то, чтобы без труда, но и не особо напрягаясь. Праздники на аэродроме проводятся с завидным постоянством. Да тот же день авиатора, собирает здесь многотысячную толпу. В особенности молодежи. Ну и члены правительства, как же без них. Для особых гостей были предусмотрены крытые трибуны. Но и о простых смертных не забыли.

Во время праздников самолеты, которым предстояло парить в небе, перед вылетом, и после приземления, неизменно прокатывались по дорожке мимо зрителей. Чтобы те могли взглянуть на них поближе, услышать рев двигателей, почувствовать упругие толчки воздуха из под пропеллеров. Для чего насыпали вал, на котором террасами устроили асфальтированные дорожки. Там не просто могли стоять зрители, но между ними еще и катались тележки с различными пирожками, пончиками, напитками и мороженным.

Ну и над всем этим людским морем из репродукторов звучит песня «Гренада моя». На слова советского, между прочим, поэта Светлова. Она вообще в последнее время популярна в ДВР. Возможно даже популярней чем в СССР. Потому как звучит из всех репродукторов и радиоточек по несколько раз на дню. Правда, данное обстоятельство не нравится монархистам, ну да, кто их будет спрашивать.

Когда Виктор наконец нашел друзей, они как раз ели пломбир. Не забыли прикупить стаканчик и ему. Роман осуждающе покачал головой, показывая на потекший вафельный стаканчик. Нестеров только пожал плечами, словно говоря, что должен же был кто-то отдуваться. Откусил кусок, и глянул в сторону выстроившихся ровными рядами добровольцев.

Вообще-то, все имущество полка уже на борту дирижаблей. Иньербригадовцы стояли в строю держа в руках только табельное оружие. Не было даже армейских рюкзаков. Что в общем-то и понятно. Так как намечался самый настоящий парад, иначе и не скажешь. В руках многих девушек и женщин цветы. Отцы пристроили детей помладше у себя на плечах.

Одеты добровольцы в рабочие комбинезоны, которые сегодня по большей части и являются униформой республиканцев. Это должно лишний раз подчеркнуть то, что рабочий класс отстаивает демократический строй, в борьбе с реакционными силами. Разве только на рукавах нашиты шевроны родов войск, на плечах погоны, а на отворотах воротников петлицы, дэвээровской армии. На головах пилотки испанского образца, с болтающимися кисточками.

Наконец на трибуне появился Песчанин и обратился к отбывающим добровольцам. Говорил он примерно с полчаса. И вроде бы обращался к стоявшим в строю на летном поле. Но в то же время, Виктор ощущал, что каждое слово глубоко западает в его сердце, и он впитывает их как губка.

Невольно глянул по сторонам. Все. Зрелые. Молодые. Мужчины. Женщины. И даже дети! Все без исключения, внимали словам президента, и верили в каждое из них. Виктору невольно вспомнилось слово, пропаганда. Обычно его относили к тому, что вещали большевики. Любили бросаться этим словцом по отношении к власти республики оппозиционеры, ратовавшие за свой, единственно верный путь. Может и впрямь пропаганда.

Из разговоров с офицерами Виктор понимал, что для ДВР это всего лишь прагматичный подход. Возможность испытать новое вооружение и отработать новую тактику. Только несмотря на это, каждое слово Песчанина било не в бровь, а в глаз, находя отклик в душе.

И снова вспомнились слухи о том, что президент имеет чрезмерные надбавки Харизмы. Личная встреча с ним Нестерова, и то как он верил в каждое произнесенное слово. Как он был готов выполнить любой его приказ. И ведь Виктор на собственном опыте теперь знал, что надбавки работают. Но!

Они только помогают. Им не под силу сделать из белого, черное. Высокие надбавки Харизмы могут усилить твою веру. Склонить в ту или иную сторону, если ты сомневаешься. Помочь убедить тебя изменить свою точку зрения, если доводы оппонента будут звучать в твоем понимании убедительно. Но они не могут заставить тебя поверить в то, что ты не приемлешь в принципе.

Наконец речь закончилась. Подали команду к торжественному маршу. И коробки рот двинулись вдоль трибун, печатая строевой шаг. При виде этих взрослых мужчин, молодых парней и девушек сердце наполнялось гордостью за свою страну. И совсем не хотелось думать о том, что впереди их ждут смерть, кровь, грязь и смрад войны. Хотя уж он-то это знал точно.

И все же, Виктор хотел сейчас быть среди них. Пусть не в парадном строю, а где-то в самом дальнем и темному углу дирижабля. Ему хотелось не бравады и восторга толпы. Он желал только возможности вновь оказаться в гуще сражения. Это непередаваемое ощущение пылающего и грохочущего поля боя. Н-да. Наверное он просто псих.

Рука сама собой поднялась, и ладонь замерла у обреза фуражки в отдании чести. Локоть едва не задел стоявшего рядом мужчину. Но тот молча сделал небольшой шажок назад, чтобы не мешать унтеру приветствовать соратников по оружию.

Наблюдая за проходящими мимо шеренгами, Виктор непроизвольно примечал детали. Здесь шел не просто полк. Он видел стрелков, артиллеристов, танкистов. К слову, не меньше танкового батальона, с тыловыми службами. Даже если стрелки отправляются в Испанию без автомобилей, артиллеристам без своих пушек, а танкистам без танков, там делать нечего. На поле же стояли только три дирижабля.

Это были огромные воздушные корабли, по форме напоминавшие приплюснутого кита, с двойным хвостовым оперением. Вместо плавников, небольшие крылья. В смысле, они смотрелись небольшими, на деле же имели изрядный размах.

Дирижабли получались гибридными, то есть, тяжелее воздуха. Восемьдесят процентов подъемной силы приходится на газ. Двадцать, на двигатели, крылья, и аэродинамическую форму корпуса. Вне всяких сомнений, в сравнении с классическими аппаратами, это увеличивает расход топлива. Но он все одно получается в десятки раз меньше, чем у самолетов, для перемещения того же груза, на то же расстояние.

Но даже по самым скромным подсчетам в них сейчас было загружено куда больше. Раза эдак в полтора. Они не просто не имели возможности поднять такой груз. Элементы конструкции набранные из дюралюминия должны попросту смяться под такой нагрузкой. Если только не использовать соответствующие артефакты. «Перо» с легкостью решит эту проблему. И скорее всего, именно их и применили.

Не прошло и двадцати минут после прохождения полка, как добровольцы поднялись на борт дирижаблей. Едва в их чреве скрылся последний боец, и аппарели поплыли вверх. Затем взревели двигатели, и воздушные суда двинулись к взлетной полосе. Вот один из них замер у ее начала. Затем разогнался и пробежав километр оторвался от земли, начав плавный подъем. За ним последовал второй. Потом подтянулся третий.

— Ребята, предлагаю посидеть в какой-нибудь палатке, пока толпа хоть немного не рассосется, — произнес Аршинов.

— Думаешь, нам не светит попасть в город в числе первых? — поинтересовалась Рита.

— Может и получится. Но лично я не имею желания добираться как селедка в бочке.

— Согласна. Кормите нас шашлыком и поите вином. — поддержала Зина. — Нет, ну правда, сколько можно есть мороженное.

— Предлагаю заменить вино на пиво, а так согласен, — поддержал Виктор.

— Мальчикам пиво, девочкам вино, — выдвинула контраргумент Надя.

— Уговорили, речистые, — под девичий смех, махнул рукой Виктор.

С тем, где бы посидеть проблем не было. По случаю торжественного мероприятия в окрестностях аэровокзала, плюсом к привокзальным заведениям, выросли различные палатки. Именно от них и катались тележки среди зрителей.

Переждать первую волну отбывающих в город решила далеко не только их компания. Таковых оказалось довольно много. И им вообще повезло, что они успели занять столик в одной из палаток, сзади которой пристроился мангал, от которого доносились одуряющие запахи готовящегося мяса.

— Таня! Таня!

Виктор вскочил из-за стола, и нагнал свою подругу, которая проходила мимо. Не будь полог приподнят, он ее и не заметил бы. Но так уж вышло, что все же увидел. Нет. Нестеров вовсе не забыл слов Аршинова о том, что он для нее всего лишь дичь. Ну, это если очень грубо. Но ведь они друзья! А у него друзей не так уж и много, чтобы игнорировать тех редких, кого он таковыми считает.

— Витя!? — удивилась девушка.

— Привет!

— Зд-дравствуй. Ты в порядке? — окинув его обеспокоенным взглядом, поинтересовалась она.

— К чему интересуешься?

— Ну, кресты просто так не дают.

— А-а, этот. Ерунда. Опять влип в историю на стажировке. Пришлось изворачиваться. А командование решило, что это подвиг. А я что. Я не против, — жизнерадостно отмахнулся он.

Вообще-то, мог бы и грудь колесом выгнуть. Присутствовало такое подспудное желание. Только вот, и девчата, и Таня, не столько восхищались его героическим ореолом, сколько проявляли беспокойство относительно целостности его тушки. Поэтому его легкомысленность была направлена вовсе не на бахвальство, а чтобы успокоить девушку.

— Понятно. А так-то, вообще как твои дела?

— Да отлично.

— Правда?

— Самая настоящая.

— А почему ты старший унтер-офицер? Тебя отчислили из училища?

— Долго рассказывать. Но если коротко, то офицерские погоны от меня никуда не денутся, — вновь отмахнулся он. — А ты тут просто ради любопытства, или провожала кого?

Спросил, и сам себя поймал на мысли, что ответ на этот вопрос ему не безразличен. Даже засосало под ложечкой. А еще, в груди начала подниматься злость, на того, кого она тут провожала. Захотелось отчего-то врезать ему. Нет, он не ревнует, Просто, это каким же нужно быть козлом, чтобы оставить любимую девушку, и укатить воевать. А ей тут переживай, мучайся в ожидании вестей. Ага. Именно так!

— Две мои однокурсницы закончили ускоренные курсы и отправились в Испанию. Вот и провожала их.

— А у медиков разве есть такое понятие, как ускоренные курсы? — удивился Виктор, чувствуя как в груди пропал неприятный пульсирующий клубок.

— В прошлом году ввели курсы военфельдшеров. Обучение два года, но учитывая, что подружки уже окончили второй курс, их программа уложилась в год. Только непременное условие, Интеллект нужно было поднять до одной целой и пяти десятых.

— И зачем им это нужно?

— Ну, никто ведь не сомневался, что мы поддержим республиканцев. Не о том ли трубили все газеты и радио. А тут еще и эти курсы. Ладно еще квоты обучения за счет бюджета увеличили. Но эти курсы точно указывали на потребность в большом количестве медиков в кратчайшие сроки. Вот они и поспешили записаться. Боялись, что война закончится раньше, чем они успеют на нее попасть.

— И вот так пустить псу под хвост возможность получить высшее образование?

— Вообще-то, они получили необходимый минимум. Так что, получили возможность роста по Сути. А еще, за ними сохранили право восстановиться в академии по возвращении из Испании.

— А ты?

— А я не знаю, чего хочу больше. С одной стороны, нежелательно прерывать обучение, и планомерное развитие. С другой, практический опыт в военно-полевых условиях дорогого стоит. Пыталась советоваться с преподавателями, как лучше поступить. Но тут однозначного мнения нет. Всяк отстаивает свою точку зрения.

— И ты решила доучиться.

— Да.

— Ну и правильно. Если чаша сия тебя не минует, то еще успеется. А если есть возможность избежать, то лучше не дразнить судьбу. Тань, война это страшно.

— Здравствуй Таня, — подошел к ним Аршинов.

— Здравствуй Рома, — поздоровалась она.

— Нашлась-таки. Ну и чего вы тут стоите. Там уже мясо готово. Пошли, — потянул он их к палатке.

Татьяна заупрямилась было. Но Роман, включил всю свою обаятельность и напористость, устоять перед которой у нее попросту не было шансов. Тем более, что девушка не смогла найти ни единого обоснованного повода отказаться от приглашения.

Первый поезд уже отошел, следующий будет через пятнадцать минут, но даже во втором составе давка получится неимоверная. К перрону движется настоящее людское море. На автобусной остановке столпотворение, попасть в число первых отбывающих нереально. Стоянка такси уже опустела. Конечно если Таня на них в обиде?.. Ах нет! Тогда, вперед, мясо стынет!

— Знакомьтесь. Это мои подруги, Рита, Заина и Надя, учатся в фарме. А это Таня, моя одноклассница и подруга.

— Вот уж в чем мы не сомневаемся, Витенька, так это в том, что дружить ты умеешь, — наигранно вздохнула Рита.

— Таня Баева? — уточнила Зина.

— Д-да, — не скрывая своего удивления, подтвердила девушка.

— Х-ха. Так вот кого ты искал с собаками по всем общежитиям, — с победным видом выдала она.

— А я тебя вспомнила. Мы не знакомы, но я видела тебя в академии, — произнесла Надя.

— Ты меня искал? — взглянула Таня на Виктора.

— Было дело. Но выяснил только то, что ты съехала на квартиру. Так. Други мои, мясо ведь и впрямь стынет.

Аргумент звучал достаточно веско, чтобы отложить лишние разговоры и навалиться на горку парящего шашлыка, выложенного на деревянном блюде. Ну и выпить, конечно же.

— Таня, ты не подумай, Витя и правда просто наш друг. Можешь сама уточнить в тройке, — имея ввиду общежитие, едва слышно произнесла Рита, на ушко девушки.

— Да мне-то какая разница. Друг и друг, — пожала плечами Баева.

— Ну без разницы, значит без разницы, — соглашаясь, но ничуть не поверив, произнесла та, и откусила от брызнувшего соком куска.

Постепенно ледок сковывавший Таню дрогнул, и вскоре растаял. И заслуги Виктора в этом никакой не было. Тут постарались девчата. Ну и Ромка, сыпавший прибаутками, и занимательными историями. Он настолько завладел вниманием девушки, что под ложечкой у Нестерова вновь поселился неприятный пульсирующий холодком клубок. Он даже невольно начал коситься в сторону друга.

Уехали они на третьем составе. И хотя народу было уже явно поменьше, все же им пришлось потолкаться локтями, а Виктору с Ромой приложить все усилия, дабы оградить подруг от давки. Рита нарекла их рыцарями, чмокнула каждого в щеку. Потом вздохнула и заметила, что она вот может и не против прижаться к ним в этой давке. А они, олухи царя небесного, ничегошеньки не понимают и сторонятся ее, словно она фарфоровая.

Вот так, весело, они доехали до Владивостока, уже в восьмом часу вечера. После чего девчата заявили, что им непременно нужно в общежитие. У них же экзамены! Зацеловали Романа, заверили, что всегда рады его видеть, но сегодня к их двери пускай даже не приближается. Завалят экзамены, оторвут ему башку. Тот пожал плечами, попрощался и направился своей дорогой, даже не подумав звать с собой друга. Не маленький, сам разберется.

— Я тебя провожу? — спросил Виктор Таню.

— Проводи, — после недолгой заминки, согласилась она.

Вообще-то, ему не сложно поймать такси, благо на вокзале их предостаточно. Но он тут же отмахнулся от этой мысли. А вот от воспоминаний, как он катал девушку на велосипеде, и она обнимала его, сладко засосало под ложечкой. Но просто прогуляться то же хорошо. Бог весть отчего, но вот волнуется, словно никогда и не гулял с девушкой. А ведь он даже и не обнимает ее.

Таня сама проявила инициативу, взяв его под руку. По его телу словно электрический разряд прошел. Подруга? Ну, себе-то врать не стоит. Заглядывая в прошлое он теперь понимает, что и тогда она была для него больше чем друг. Просто он и сам этого не сознавал. Но с тех пор многое случилось. Спасибо Ромке. Да и девчата смотрели на них так, словно всем своим видом хотели сказать, благословляем. И это они, которые с завидным постоянством выковыривали его из объятий других.

Не охотник, а дичь? Ну, может и дичь. Нестеров теперь по этому поводу не парится. Плевать. Он давно уже доказал и себе, и другим, что способен сам решать с кем быть, а с кем погодить. Как и добиваться своего, а не ходить как телок на привязи. Идя с Таней под ручку, ощущая ее тепло и трепещущее томление в груди, он был готов стать ее трофеем. Вот без дураков. И плевать, что о нем подумают. Вопрос лишь в том, а желает ли она охотиться на него. Хм. Ну, если нет, тогда никто не запретит взять ему это дело в свои руки.

— Витя, так, как же вышло, что ты унтер? — поинтересовалась она, потеребив его руку, как это бывало в школе.

— Как я уже говорил, в унтерах не задержусь. Взгляни на мою Суть.

— Нич-чего себе.

— Впечатляет?

— Да об-балдеть. Мне о таких результатах и мечтать не приходится. Рассказывай! — остановившись и стукнув его кулачком в грудь, потребовала она.

— Да нечего рассказывать, — пожал он плечами. — Батю нашел его старый сослуживец. В гражданскую вместе воевали. Сегодня он подполковник, служит в ДБР. Узнал, что я учусь в военном училище. А он в свою очередь поддерживает связь с еще одним их сослуживцем. Тот пошел по научной линии. Ректор в институте, с неслабыми такими надбавками к преподаванию. Предложили отчислиться из училища и служа в армии, по заочной форме за год получить высшее образование. Я согласился.

— То есть, заключил контракт как сверхсрочнослужащий.

— Ну, два года училища за плечами у меня уже было. Так что, никаких проблем.

— Понятно. Но если высшее образование у тебя уже есть, отчего же тогда ты унтер, а не офицер. Как это у вас называется, пиджак? Правильно?

— Правильно, правильно. Я вышку получил по тому же принципу, что и твои подружки. То есть, для Эфира достаточно, а для получения соответствующего диплома и звания нет. Так что, сейчас добираю.

— Понятно.

— А у тебя как дела? Стрельбу-то не забросила?

— Я что дура, отказываться от такого подспорья. Тем более, что на первых порах оно очень помогало.

— Прям подспорье, — хмыкнул Виктор.

— Напрасно иронизируешь. Расхожее мнение, что серьезных результатов в получении опыта можно добиться только в военной сфере, не совсем верное. Или даже спорное.

— Ну-ка, ну-ка, даже интересно, — подбодрил он Таню.

При этом накрыл ладонью левой руки ее пальчики, на его локте. Те едва заметно вздрогнула, что он тут же ощутил, но руку она не отдернула. Отчего волнующее сосущее ощущение под ложечкой опустилось к животу, и вновь поднялся вверх. Ну чисто мальчик одуванчик! Подумал об этом и тут же отмахнулся от этой мысли. Плевать! Ему сейчас хорошо!

— За каждое успешное лечение, даже насморка, доктору идет опыт. Каждый поставленный диагноз, так же вознаграждается Эфиром. Спасенная жизнь приносит тысячу очков опыта. Не важно, ранен был пациент или болен. С каждым спасенным вознаграждение увеличивается на один процент. Но не как в прогрессе со стрельбой, когда ты поражаешь в голову. Там в случае промаха прогресс прерывается, и нужно начинать все с начала. У врачей этого не происходит.

— То есть, после ста спасенных опыт увеличивается вдвое, а после двухсот втрое?

— Все верно.

— Да это даже круче чем стрельба получается. Только тут расчет в долгую.

— Ну да, процесс не быстрый. И потом, поди еще спаси эту сотню жизней. Не так уж это и просто. Ну и такой момент, что ты ведь лечишь не один. В той же операционной с тобой трудится операционная бригада, потом уход за больным, перевязки. Все очень сложно, и получаемый опыт в разной степени распределяется между всеми причастными.

— Ну, это мне как раз понятно. У нас в армии так же. Так, а прогресс-то кому идет?

— Тому чью роль в спасении больного Эфир посчитает наиболее верной. К примеру, квалифицированный диагност с хорошо развитыми соответствующими Умениями правильно поставил диагноз и таким образом, определил направление в котором следует вести лечение. Или обычная медсестра на поле боя наложила жгут, и не позволила раненому истечь кровью. Опыт распределится по всем причастным, но львиная доля и прогресс уйдут именно ей. Конечно не всегда, и это грубо…

— Я понял. А если «Аптечка»?

— Артефакты в зачет не идут. Тут ведь ты и сам можешь назначить цену за лечение, получив соответствующее количество опыта.

— Как же ты назначишь цену, если не знаешь, что можно взять с раненого? — хмыкнул Виктор.

— А ты пользовался «Аптечкой»? — удивилась она.

— Пользовался.

— Ничего себе ты разбогател.

— Да чего разбогател-то сразу, — смутился он. — В училище выдавали. Каждому офицеру полагается одна под отчет, на весь период службы. Ну я пару раз и использовал.

— Ясно. А чего тогда задаешь глупые вопросы?

— Да почему глупые-то?

— Да потому что когда выскакивает сообщение об использовании «Аптечки», появляется и наличие свободного опыта у больного.

— Не появляется ничего, — убежденно возразил Виктор.

— Странно. А как ты ее используешь?

— Представляю ноль, и использую. Я товарищей поднимал, так что мне их опыт ни к чему.

— Как это поднимал? — остановившись и вперив в него внимательный взгляд, спросила она.

— Ну-у… Кхм. В бою дело было. Какая-там плата. Да нормально все, Таня. С меня как с гуся вода. Ни единой царапины.

— Понятно. Тут все просто, представляешь сначала единичку, и появляется дополнительное сообщение в котором указывается количество свободного опыта больного. Вносишь правку и активируешь.

— Понятно.

— Кстати, а ты в курсе, что Подольская Инна и Савелов Андрей расстались? — вновь отстранившись, и заглянув ему в лицо, поинтересовалась она.

— Нет. А что так? — удивившись смене темы разговора, поинтересовался он.

— Ну, она мало того, что вступила в Демократическую партию России и всерьез нацелилась на политическую карьеру. Так еще и решила, что на данном этапе семья для нее слишком обременительна.

— Вполне ожидаемо, — равнодушно пожал он плечами.

— Витя, акстись. Она свободна и она во Владивостоке, — затрясла она его руку.

— Да без разницы, — глядя ей в глаза, произнес он. — Отболело.

Таня еще какое-то время смотрела ему в глаза, потом потупилась и пошла дальше по Светланской, увлекая его за собой. Он и пошел, ловя себя на том, что и впрямь отболело. Как там говорят, первая любовь не ржавеет? Ну может и так. Но вот не видя Инну воочию, он ничего не ощутил. Вообще.

Проводив Таню до квартиры, условился с ней о встрече в Троицком, так как завтра в полдень у него уже поезд. После чего поймал такси и поспешил на ужин к Аршиновым. Вот чего не хотелось бы, так это обижать Анну Федоровну, относившуюся к нему как к родному.

Романа дома ожидаемо не было. Наверняка завеялся в ночной клуб на танцы. Зато присутствовали друзья семьи, с которыми пришла их дочь. На вид, лет двадцать. Не красавица, но весьма симпатичная. Волнистые русые волосы обрамляли лицо с правильными чертами и минимумом косметики. Не синий чулок, но видно, что скромная.

Виктор заподозрил неладное, едва приметив, радостный блеск в глазах Анны Федоровны, и легкую иронию во взгляде Глеба Даниловича. А уж когда его посадили рядом с гостьей, все сомнения пропали разом. Данила и Роман отказывались жениться категорически. И похоже, на фоне этого, их мать решила заняться устройством судьбы Виктора.

Вот уж какого счастья и даром не надо! Спокойно. Родители девушки тут точно ни при чем. Они просто хотят устроить счастье своей дочери. Анну Федоровну то же понять не сложно. Остается только не дергаться и уклониться от каких-либо поползновений никого не обидев. Не так уж и сложно. Тем более, что опыт общения с девушками у него уже богатый, и он давно не испытывает волнения при первом заинтересованном женском взгляде.

Ужин прошел в теплой обстановке. Старшее поколение позволило молодым уединиться, пока они общались «по-стариковски». Но Виктор с честью выдержал это испытание, ведя беседы на отвлеченные темы, не выставляя себя перед потенциальной невестой скучным субъектом, и не привлекая к себе ее особого внимания.

Самый обыкновенный ни к чему не обязывающий треп. Немного рассказал об армии и получении орденов, сделав акцент на опасность службы, о том, что он несколько раз был на волосок от гибели. Ну и ввернул, что его ничто так не завораживает как риск и жажда схватки. Не больно-то и соврал, между прочим.

Вскоре Виктор поспешил откланяться. Ночевать у Аршиновых категорически отказался. Вещи его в гостинице, а завтра в полдень у него поезд. Билет уже в кармане. Останься здесь, и с утра придется бегать как ужаленному. Но впредь обещал больше так не поступать.

В гостинице администратор вручил ему короткую записку от Григорьева, с приглашением завтра в первой половине дня навестить его на службе. Похоже, намечалось продолжение их разговора в Виноградовске. Что же, вполне ожидаемо.

— Разрешите, товарищ подполковник, — постучавшись заглянул в кабинет Нестеров.

— О! Витя! Заходи, чего замер в дверях, — обрадованно произнес Григорьев.

Такое впечатление, что они не виделись как минимум год. На деле же тот навещал его в Виноградовске всего лишь неделю назад. Ну и такой момент, что хозяин кабинета сам же его и вызвал.

— Здравия желаю, товарищ подполковник, — бросив ладонь к обрезу фуражки, поприветствовал его Нестеров.

— Присаживайся, — указывая на приставной столик, пригласил хозяин кабинета.

— Александр Трифонович, я прошу прощения, но у меня в полдень поезд. Вещи уже в камере хранения на вокзале, — сразу же обозначил Виктор, коль скоро все указывает на неофициальный характер беседы.

— Витя, ты забыл, что сбор информации это моя работа?

— Помню. Просто хотел напомнить, что у меня отпуск, и я уже полтора года не был дома.

— Я не задержу тебя. Вот, это поручительство в государственный банк на получение шестисот тысяч беспроцентного займа. С зубами вырвал. Цени, — подвинув по столу бланк, произнес подполковник.

— Зачем мне это? — и не думая брать листок, поинтересовался Виктор

— Забыл о чем я говорил в Виноградовске? Тебе нужно стать характерником.

— Зачем мне это? — вновь повторил вопрос Виктор.

Нет. Зачем это ему, он знал. Не то, чтобы считал эту задачу первостепенной, но понимал, что коль скоро получил соответствующее образование, то упускать шанс стать характерником глупо. Но зачем это нужно подполковнику Григорьеву? Вот не верилось, что он хоть что-то делает просто так.

— Ты же хотел в Испанию? — откинулся на спинку стула, Александр Трифонович.

— Хотел, — подтвердил Нестеров.

— Но не столько туда, сколько в принципе попасть на войну, — убежденно произнес подполковник. — И я тебе это обеспечу. Отправишься со мной. Конечно, если сам того захочешь. Я могу и приказать, но не хочу делать это с сыном Антипа.

— Куда?

— Разумеется в Китай. Испания нам интересна как полигон, и возможность подготовки кадров для ведения войны в современных условиях. Китай же, это сфера наших внешнеполитических интересов.

Ну, тут Григорьев Америку не открыл. ДВР уже давно поддерживает Гоминьдан, правящую политическую партию Китая, возглавляемую Чан Кайши. Республика изначально помогала им инструкторами, снаряжением, вооружением, военной и боевой техникой. По разумной цене предоставила лицензии на производство стрелкового и артиллерийского вооружения.

Благодаря этому ДВР сумела обеспечить себе рынок сбыта вооружений, боеприпасов и снаряжения. Мощностей самих китайцев, в условиях непрекращающихся конфликтов, едва хватало на обеспечение своей армии. И даже сейчас они частично вели закупки у республики. Если же начнется серьезная война, то им явно потребуются крупные поставки извне.

К слову, японцам это категорически не нравится. От того и пограничный инцидент тридцать пятого года. Тогда они решили попробовать дэвээровцев на зуб, и результатом пробы самураи остались явно недовольны. Хотя это их особо и не впечатлило, от попыток укусить русских, они все же решили пока воздержаться.

Получается, Григорьев хочет предложить Нестерову работу военного инструктора. Допустим. Но при чем тут Умение «Характерник»? Зачем это нужно ему? При личном отсутствии доступа к Эфиру желает иметь рядом с собой того, на кого сможет положиться? Ведь он прямо сказал, что отправляется на китайскую сторону. Скорее всего так и есть.

— Так зачем мне нужно изучить «Характерника»? — вновь поинтересовался Виктор.

— Да ты и сам все понял. Меня отправляют в помощь китайским контрразведчикам. Заодно продолжить работу с агентурной сетью, а по возможности и расширить ее. Ну и попутно провести полевые испытания «Камуфляжа». Для наиболее эффективной работы мне придают характерника. Но в этом деле лучше иметь под рукой того, кому доверяешь. О моем положении в ДБР ты и так знаешь. Сомневаюсь, что мои доброжелатели упустят случай, чтобы ужалить побольнее.

— Ясно. Только ведь даже беспроцентный займ нужно возвращать. А мне сейчас это сделать весьма затруднительно. Избытка-то нет. Все уходит в рост ступеней Сути. И до потолка мне еще целых два с половиной миллиона. При всем моем везении и усердии, за три года мне удалось поднять полтора.

— Гораздо больше, Витя. Полтора это только то, что ты скопил на счету в банке. Так что, не стоит прибедняться. Забирай, — вновь подвинув к нему листок, произнес подполковник. — У тебя есть отсрочка платежа на три года.

— А после?

— Ну если ты окажешься таким олухом, что не сможешь получить необходимое на войне, купишь. Уже сегодня твои ежемесячные доходы превысили шестьсот рублей, и дальше будут только расти. Да плюс тройной оклад. Так что, найдешь чем расплатиться. Опыт же пойдет в твое развитие.

— Звучит резонно, — забирая бланк, произнес Виктор.

Вообще-то, Нестеров как раньше, так и теперь Григорьеву ничего не должен. Опыт? Всего лишь небольшая услуга. Виктору придется вернуть все до последнего. Разве только без процентов. То, что он непременно будет участвовать в боях? А иначе как же испытывать «Камуфляж». Так ведь он правдами и неправдами, а своего все равно добился бы и попал на войну.

— Кстати, Витя, как у тебя дела с иностранными языками?

— «Лингвистика» на третьей ступени, английский, японский и китайский в рамках учебной программы.

— Плохо. За время отпуска постарайся подтянуть японский и китайский.

— За месяц?

— Ну подними «Лингвистику» на четвертую ступень. Говорят, что при этом языки усваиваются походя.

Вообще-то, «Лингвистика» серьезное подспорье, а уж на третьей ступени, так и подавно. Словарный запас увеличивается с поразительной быстротой. При погружении в языковую среду возможно овладеть иностранным языком за сравнительно короткий срок. Акцент конечно никуда не денется, но это ведь и не столь важно, если ты будешь хорошо понимать речь и читать тексты.

Но все меняется с получением четвертой ступени. В этом случае акцент попросту исчезает. Непонятно как такое возможно, при том, что его причина в пропадающей эластичности голосовых связок у взрослых. Но факт остается фактом. Мало того, при определенных усилиях возможно даже поставить выговор той или иной области и сойти за ее уроженца. И наконец самое главное. Изучение иностранного языка упрощается в разы.

Виктор посмотрел на подполковника, но тот только улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Витя. Не пойдет. «Характерник» мне нужен. И под него выбить опыт я не поленился. А вот с «Лингвистикой» решай сам, нужно оно тебе или нет. Третья ступень говорят тоже неплохое подспорье. Просто нужно поднапрячься. Вот и трудись.

— Есть трудиться.

— Как вернешься из отпуска, жду у себя. Ну все, привет родителям, — пожимая руку, попрощался Александр Трифонович.

— До свидания.

Больше тут делать нечего. Сомнительно чтобы ему еще что-то рассказали. Не по Сеньке шапка. Только в части касающейся. Да и времени считай не осталось. Хорошо как успеет заскочить в банк и обналичить поручительство. Ну и прикупить опыт. Все же стоит поднять «Лингвистику» на четвертую ступень. Это будет практично.

Так-то это Умение относится к тем, что растут в час по чайной ложке. Если бы Виктор его не подстегивал вливанием опыта, то где бы оно сейчас было. А уж он-то, со своими лингвистическими способностями, так и подавно. «Моя твоя не понимает, твоя стоит, моя стреляет». Это как раз про него. Причем с учетом третьей ступени «Лингвистики».

К слову, Эфир такой уровень владения языком вполне устроил. Пусть и на когтях, но Виктор сумел взобраться на следующую ступень своего развития. Зато получить удовлетворительную оценку в аттестационный лист к диплому, у него получилось с большой натяжкой. Скорее даже благодаря стараниям профессора Дубкова.

Такая уж сложилась практика в российский учебных заведениях, что в программу входило сразу по два-три языка. И владеть ими надлежало на весьма приличном уровне. Если в школе и гимназии эту планку серьезно снизили, то в высших учебных заведениях и не подумали идти на попятную.

Покинув здание ДБР Нестеров направился прямиком в банк. Вообще-то, тут и пешком недалеко. Уж ему-то с его ежедневными утренними пробежками, и марш-бросками по полной выкладке, вообще не расстояние. Но сейчас попросту не было времени. Поэтому он заскочил в автобус и проехал две остановки. Немного. Но он успел пожалеть о своем решении. Из-за большого числа пассажиров в салоне было невероятно душно. Так что на остановку он вывалился испытывая настоящее наслаждение.

Банковский характерник ознакомился с поручительством. Выслушал намерение Виктора приобрести еще двести пятьдесят тысяч опыта, выписал квитанцию и отправил его в кассу. По здравому размышлению Виктор решил, что «Лингвистика» ему все же не помешает. А деньги…

У родителей сейчас полный порядок. Хутор отца за прошедшие три года разросся в настоящее крупное тепличное хозяйство. Плюс Антип Васильевич и не думал прекращать сеять. Пишут, что новый дом ставить собрались. Чуть не дворянскую усадьбу. Пашке, что за Виктором идет, в этом году только шестнадцать, до инициации времени еще предостаточно. Но даже если бате понадобятся деньги, на счету Виктора остаются пять тысяч. Разве мало?!

Оформив оплату опыта со своего банковского счета, Виктор вернулся в кабинет характерника, перед которым уже стояли два артефакта знакомого вида, похожие на арифмометры, соединенные проводами. Разве только ручка была только у одного. Лишенный ее был накопителем, с емкостью в восемьсот тысяч.

Виктору уже доводилось сталкиваться с такими, когда обнулял свой банковский счет. До недавнего времени считалось, что четвертая ступень для артефакта это максимум. Но как выяснилось, мнение было ошибочным. Недавно удалось создать артефакт емкостью в четыре миллиона восемьсот тысяч. И ДВР вроде как ведет переговоры, о приобретении лицензии на их производство.

Характерник усадил Виктора на стул, прикрепил к запястьям электроды. После чего взялся за рукоять, и под стрекот вращающихся барабанчиков с цифрами перегнал в него восемьсот пятьдесят тысяч опыта. Как и прежде Нестеров ничего не ощутил, но в очередной раз удивился тому, насколько ускоряется бег цифр, и как при этом управляющему артефактами удается четко отмерить строго оговоренное количество опыта.

Покончив с этим, Виктор вышел из кабинета, и направился на выход. В дверях разминулся с каким-то господином, в светлом льняном костюме и шляпе федоре. Тот окинул его взглядом, и приветливо улыбнулся. Оставалось только улыбнуться в ответ, после чего Нестеров вышел на улицу, под приветливое владивостокское солнце. Только одиннадцать, и до пекла еще как минимум час. Хм. А до поезда час. Так что, лучше бы поспешить на вокзал.

Бросил взгляд по сторонам. Остановка отпадает. Он еще не забыл как добирался сюда. Так-то еще не жарко. Но только не в переполненном общественном транспорте. Справа небольшой пятачок, где стоит сразу три такси. К ним-то он и направился.

Когда проходил мимо подворотни соседнего дома, из нее появилась, девушка, в весьма эффектном бежевом летнем платьице. Крупные локоны, обрамляли чертовски красивое лицо с призывно алыми губами. Шляпа с полями, и короткой вуалью.

Виктора привлек цокот высоких каблучков, и взгляд сам собой опустился на ее ножки. Ну что же, его ожидания полностью оправдались. Стройные, затянутые в шелковые чулки телесного цвета. Да и остальные формы никого не оставили бы равнодушным. Ч-черт, а ведь реально хороша! Он даже невольно сбавил шаг.

Что-то там ей не понравилось и незнакомка посмотрела под ноги, сосредоточившись то ли на туфельках, то ли на чулках. Но при этом она и не думала сбиваться с быстрого шага. Вдруг ее правая нога подломилась…

— Ой! — девушка едва не упала на мостовую, и буквально вцепилась в подвернувшегося под руку унтера.

— Поаккуратней, девушка, — подхватив ее, и спасая от падения, произнес Виктор.

— Спаси… Ой! М-м-м-м! Да что же за напасть, — из глаз девушки тут же брызнули слезы.

Подвернула ногу. Однозначно. Ну и что делать? Бросить ее вот так, без помощи? Не красиво как-то получается. Может просто посадить ее в такси и сбыть с рук. Бог с ними с деньгами. Не велика потеря. И потом, за возможность подержать в руках такую красоту, можно и оплатить проезд. Жаль что нет времени, а то можно было бы и продолжить знакомство. Все это в миг пронеслось в его голове.

— Вам помочь? — спросил он.

— Б-боже, как же больно! — она попробовала встать на ногу, и вновь повисла на его руке. — Ну как же так-то? — заливаясь слезами, произнесла она.

— Девушка, у меня мало времени. Мне нужно спешить на вокзал. Чем я могу вам помочь? — произнес Виктор.

— Если вам не сложно, проводите до моей квартиры. Это тут, в этом доме, — борясь с рыданиями произнесла она.

— Да конечно.

Не в состоянии идти самостоятельно, девушка буквально висела на его руке. Они ступили в тень подворотни, тело тут же ощутило приятную прохладу, а в нос ударила вонь. Похоже тут кто-то регулярно справляет малую нужду. Ну, в общем-то, ничего удивительного.

Они миновали арку, когда Виктор вдруг ощутил нестерпимую боль в левом боку. Настолько сильную, что он задохнулся криком, не в состоянии не то чтобы вскрикнуть или застонать, но даже вздохнуть. В него словно вогнали раскаленный прут и начали его проворачивать. Глаза застлала красная поволока, на смену которой пришла темнота. Последнее, что он услышал это работа стартера, и запустившийся двигатель грузовика. Дальше темнота…

В себя его привела все та же боль, прострелившая бок и живот. И вновь ощущение раскаленного прута, проворачиваемого в теле. Даже двух. Или больше? Звук работающего двигателя. Грохот подвески и деревянных бортов. И беспрестанная тряска, сравнимая с мучительной пыткой.

— М-м-м-ы-ых-х! — нечленораздельное мычание перешло в хрип.

А потом он начал понимать, что его вновь накрывает тьма. Тьма?! Веки закрыты, но нет ничего общего с тем непроницаемым мраком. Он открыл глаза. Не сказать, что свет резанул по глазам. Он лежал в трясущемся и подпрыгивающем кузове, будучи чем-то укрыт, что пропускало свет.

Попробовал пошевелить пальцами. И у него получилось. Согнуть руку. И вновь все вышло. Значит не связан. Пырнули ножом сзади, когда он вышел из под арки. Девушка сковывала его движения и полностью завладела вниманием. Ну и на кой он им понадобился? Не суть важно. Главное, что теперь делать.

Ощупал грудь с левой стороны. Вроде бы есть. Расстегнул пуговицу, сунул руку под китель, и нащупал во внутреннем кармане «Аптечку». Нападение средь бела дня. Кому бы он не понадобился, они решили, что проще убить его, лишив одной жизни, и дождаться возрождения. Но кому он так насолил, чтобы устраивать подобное?!

Неважно. С трудом извлек артефакт, и тут же выронил. Руки как не родные. Если бы корпус «Аптечки» не был бы из нержавейки, то вряд ли сумел бы его рассмотреть в этом сумраке. Но нашел. На ощупь с трудом сумел откинуть крышку, сдвинул рычажок предохранителя и приложив «Аптечку» к себе нажал на кнопку.

О-ох, м-мать твою! Не так, как в прошлый раз, но один черт на такое и подсесть можно. Именно об этом он и подумал. Хотя и не к месту. Совсем не к месту.

Пока закрывал и убирал артефакт, оценил обстановку. Итак, судя по всему, он лежит в кузове полуторки, накрытый дерюгой. Сквозь прорехи грубой ткани получилось осмотреться и понять, что он тут один, в компании с какими-то мешками и корзинами. Уже проще. Перевернулся на спину, рука скользнула по чему-то липкому и жирному. Взглянул. Н-да. Его кровь. К слову, натекло столько, что остается только удивляться, как вообще он не истек.

Наскоро обтер ладонь о ткань, и ощупал карман брюк. Порядок. Не показалось. Браунинг на месте. Не было у них времени его обыскивать. Сунули нож в бок, в кузов и на выезд из города. А то откуда еще такие колдобины. Только за городом, причем не на шоссе. О чем свидетельствует и мельтешащий солнечный свет. Явно едут под сводом деревьев.

Ну что же ребятки, вы совершили большую такую ошибку. Как там говорил Ромка? В женском вопросе он не охотник, а дичь? И с этим не поспоришь. Вот только в том, что касается драки…

— Зря вы придурки меня не добили. Ох зря. Потому что я не та дичь, что вам нужна, — со злостью произнес Виктор, извлекая из кармана маленький Браунинг.

Виктор снял Браунинг с предохранителя и слегка отвел затвор. Вообще-то и так знал, что патрон в стволе. Но имел привычку, при наличии возможности, всегда проверять состояние оружия. Отщелкнул магазин, и глянул в нижнее окошко, откуда ему подмигнула латунь гильзы. Порядок. У него есть семь выстрелов.

Приподнял дерюгу и сквозь заднее стекло заглянул в кабину. В ней двое. О чем-то беседуют. Слов не разобрать. Пассажир, подвижный как ртуть, о чем-то там вещает, активно жестикулируя, и вертя в руках финский нож. Наверняка именно этот и подколол Виктора.

Пора!

Нестеров откинул грубую ткань и вскинув пистолет выстрелил в голову пассажира. На фоне грохота подвески, бортов и завывания двигателя выстрел показался несерьезным. Какой-то невразумительный хлопок. Но энергии пули калибра шесть тридцать пять миллиметров хватило, чтобы пробить стекло и поразить бандита точно в висок. Тот мотнул головой и привалился к двери.

Наповал! Пуля осталась в черепе, но этого оказалось достаточно, чтобы разрушить мозг. Шофер нажал на тормоза, отчего Виктора бросило на передний борт и кабину. Чего-то подобного он и ожидал, но все одно равновесие не удержал, и как результат не сумел достать шофера сразу. Но это и не имело значения. Тот и не помышлял о драке. Вместо этого выскочил из машины и рванул за деревья.

Не так быстро!

Нестеров вскинул руку с пистолетом. Что ни говори, а у этого малютки на двадцати метрах исключительный бой. До шофера же не больше десяти, и бежал он по прямой. Исключительные условия, если ты умеешь стрелять навскидку. Виктор умеет.

Выстрел!

Правая нога шофера подломилась, и он упал в траву, тут же огласив лес стенаниями, словно ему не маленькая пулька прилетела, а как минимум оторвало ногу.

Виктор спрыгнул с кузова, приблизился к бандиту и присел. Рука с пистолетом вроде бы и расслабленно свисает с колена. Но это обманчивое впечатление. Он полностью контролировал руки бандита, оглашающего окрестности криками, и сжимающего рану, пытаясь унять боль и кровотечение.

— Не убивай! Я только водитель! Это все они! Я только баранку крутил! Не убивай! Не надо! — голосил шофер, устремив на Нестерова взгляд полный ужаса и паники.

— Жить хочешь? — глядя ему прямо в глаза, спросил Виктор.

— Д-да! Д-да! Хочу! Не убивай! — тряся головой, затараторил раненый.

— Да тихо ты, блаженный. Если хочешь жить, рассказывай.

Виктор намеренно не стал задавать вопросы. Пусть сыплет. Там видно будет, что полезно, а от чего можно и отмахнуться.

— Это все Аристарх Владимирович. Это все он придумал. Нашел Валета, а тот подрядил меня. Я не хотел. Но он грозился, что семью порешит.

— Понятно. Аристарх Владимирович, это кто?

— Я не знаю. Из господ, это точно. Может он и ни какой ни Аристарх Владимирович. Валет его так называет.

— Дальше рассказывай.

— Аристарх Владимирович, он характерник, присматривает бобра и дает отмашку. Манька, подружка Валета, их заманивает, а он их приходует. Потом увозим на заброшенную заимку в лесу, и там Аристарх Владимирович сливает с них опыт.

— Всегда у банка пасетесь?

— Не. По-разному бывает. В кабаках присматриваем среди бывалых моряков или армейцев. Но случается Аристарх Владимирович и в городе кого из молодых барчуков высматривает.

— И давно вы уже так промышляете.

— Меня только год как подрядили.

— Ясно. Значит, этот Аристарх Владимирович приедет следом?

— Да. У него своя двадцать четверка. Он позже приезжает, чтобы поспеть как раз к возрождению.

— Манька будет с ним? — продолжал спрашивать Виктор.

— Д-да, — часто и мелко кивая, подтвердил шофер.

Зачем забираться в такую глушь, понятно. Клиента валят наглухо. Потом привозят в тихое место, и дают ему возродиться. После чего выкачивают из него весь опыт. А там и концы в… Тайгу. Она все покроет. О чем-то подобном Виктор слышал еще три года тому назад. Таких деятелей периодически отлавливали. Но несмотря на смертную казнь, те появлялись с завидным постоянством.

Глянул на грузовик. Он правильно определил полуторка, ДАО-26В, во внедорожном исполнении. Запчасти еще производятся, хотя сам автомобиль уже снят с конвейера, его заменила более совершенная модель. Но и этот вполне себе хорош. Чтобы такой застрял его нужно засадить по самое брюхо. И у этого непонятного Аристарха Владимировича наверняка армейский полноприводный «вазик».

— А как так вышло, что вы меня не добили? Валет твой не мог не знать, что не убил меня.

— Так ить знал он. Только сказал, что с пропоротой печенкой ты все одно долго не протянешь. А возиться с тобой было некогда.

— Лишний раз сунуть нож в бок некогда? — усомнился Виктор.

— Он четыре раза пырнул. А когда я подъехал сказал, что и так дойдешь.

— О как. Выходит повезло, — хмыкнул Виктор.

Повезло? Скорее уж чудо. У этого Валета наверняка удар поставлен, и бил он со знанием дела. А вот в том, что он не знал умер ли Виктор, ничего удивительного. Если клиент помирает не сразу, а позже вследствии ранения, то Эфир не засчитывает опыт на счет ранившего. Зато никаких сомнений, что за четыре удара бандиту перепала сотня очков. Впрочем, не суть важно.

— Снимай пиджак и рубашку, — осмотрев себя, приказал Виктор.

Н-да. Мундир безнадежно испорчен. В смысле, отстирать конечно можно. Но на кителе и рубашке имеются прорехи от ножа, брюки подраны. И с этим нужно что-то решать. Глянул на Шофера. Пиджак конечно немного испачкан в земле, но в общем и целом нормально. Брюки? Возьмет у убитого Валета.

— Давай, пошевеливайся, — подбодрил он шофера, пригрозив Браунингом, и тут же осадил. — Руки! Руки оботри о штанину. Вот так.

Нормально. Посадил конечно небольшое пятно крови на рубашку. Но не критично. Виктор встряхнул трофей. Н-да. надевать на себя это… Впрочем, сойдет. Глянул на шофера. Большего от него не добиться. Он рассказал все что знает. А в том, что не соврал у Нестерова нет ни капли сомнений. Хотя-а-а. Это ведь и проверить можно.

— Ты обещал, что не убьешь? — взмолился шофер, глядя в черный зрачок ствола Браунинга.

— Я только спросил, хочешь ли ты жить. Но ничего не обещал. Скажи то, что меня заинтересует, и тогда я обещаю, что не убью тебя.

Наговорил он много чего. Но ничто из сказанного им Виктора не заинтересовало. А потому выстрел в голову поставил в этом деле запятую. Пока не точку. Никого из них Нестеров отпускать не собирался. С какого перепуга!

С боеприпасами полный швах. Осталось четыре патрона. Он ведь пистолет с собой носил не для боя, а для самообороны. Так. На всякий случай. И как оказалось, пригодился. У шофера нашелся только перочинный нож. Возможно и впрямь непосредственно к убийствам он отношения не имел. Хотя это его и не оправдывает. Угрожали семье? Обратись в полицию. За подобные преступления вышка светит. Так что, никто с претензиями не заявится.

У Валета за поясом обнаружился Наган. В боковом кармане пиджака пара дюжин патронов. Ну и финский нож. Уже хорошо. Как и предполагал, пиджак с рубашкой испачканы. Зато штаны в полном порядке.

Ботинки оставил свои. Казенная обувь у гражданских не редкость. Ее можно купить в магазине, причем не только в военной лавке, но и в обычном обувном. Стоит, к слову, куда дешевле гражданских моделей, и отличаются прочностью.

Загнал Грузовик в кусты, чтобы не отсвечивал на дороге. Бог весть, насколько правдив был с ним шофер. Дорога в принципе не выглядит наезженной. Эдакая стежка на две колеи. Но чем черт не шутит, пока бог спит. Полностью доверять словам пленника глупо.

В кузове нашелся кусок веревки. Плюс пояса пленников, и разорванная рубаха. Связать трупы получилось довольно качественно. Если придут в себя, развязаться не смогут. Вот так пусть и полежат, до поры.

Сам же убедился, что грузовик с дороги не рассмотреть, как и замаскированный съезд с дороги. После чего побежал в сторону предполагаемой заимки. Случись главарю появиться раньше, с дороги он не свернет, а о его приближении Виктор услышит загодя. Потому и грузовик использовать не стал. А вот если до конечного пункта путешествия не так далеко, и там есть кто-то, то они могут расслышать выстрелы. А там и неприятности могут подоспеть.

Пробежал больше двух километров. Никого и ничего. Быть может заимка вон за тем очередным поворотом, до которого всего-то двести метров. Но это не имеет значения. Без отдыха развернулся и побежал в обратном направлении.

Торопился напрасно. Когда он остановился возле спрятанной машины, никто так и не появился. Вооружился лопаткой, что нашлась в кузове, и срубил небольшое деревцо. Бросил его поперек дороги, чтобы не было видно срез. Машину это не остановит. Лично Виктор проехал бы поверх него. Зато однозначно придется снизить скорость. А этого ему более чем достаточно.

Присмотрел себе место за кустом. Так, чтобы стрелять практически в затылок. Порядок. Теперь только ждать. И что, вот так просто сидеть? А почему собственно говоря не использовать это время с пользой. В конце концов ничего не изменилось. И «Характерник» ему явно понадобится. Вызвал перед внутренним взором свою Суть. Пора заняться распределением опыта, и получением необходимых специальностей.

Первым делом израсходовал двести семьдесят три тысячи шестьсот сорок опыта, чтобы задрать по максимуму «Токаря». Есть. Теперь получить доступ к новому Умению «Часовщик». Порядок. Поднять его на высшую планку. Долой еще двести семьдесят восемь тысяч.

Ну здравствуй десятая ступень Сути, еще одно возрождение, и пять очков надбавок! Кто бы мог подумать, а! Уж не он, это точно. Всего-то три года назад Виктор был уверен в том, что он настоящий неудачник, а командование училища полагало его бесперспективным абитуриентом. Сегодня же он уже оставил далеко позади всех тех, кто имел куда лучшие стартовые позиции.

Пять очков надбавок вогнал в Харизму. Была мысль вложиться в Интеллект. Эта надбавка реально ему помогла в получении высшего образования. Так что, однозначно является важной составляющей. Н-но… Когда еще ему нужно будет поступать в академию. Да и дойдет ли до этого. А роту без Харизмы в один и семь ему не получить. Так что, даже не обсуждается.

Что там дальше. «Механик». Двести шестьдесят одна тысяча пятьсот опыта. Получите и распишитесь. Ох, как он лихо разбрасывается! И ведь понятно, что придется возвращать банку. Но вот как-то не сомневается, что получится расплатиться по счетам. Прав, Григорьев, война штука такая, что шансов подняться на ней предостаточно. В крайнем случае, у него есть подушка безопасности на банковском счете, и приток с лицензий только возрастает.

Ладно. Настало время Умений из раздела «Эфира». Итак, «Артефактор». Есть. Поднять до первой ступени. А вот и искомый «Характерник». Получить доступ и первую ступень. Вуаля! Эти Умения из разряда «мы с Тамарой ходим парой». Без первого, не поднять второе. Итак, еще сорок тысяч опыта и оба поднимаются на третью ступень. Все. Это максимум. Дальше только по получении академического образования.

И наконец последний штрих. Пятьдесят пять тысяч двести опыта в «Лингвистику». Ничего не блажь. Это вклад на будущее. Знание языков на войне это отличное подспорье. Ну и что тут получилось?

Красиво, черт возьми! Аж глаз радуется! Правда, сразу ощутил себя каким-то голым. Не привык он к тому, чтобы у него под рукой не было нескольких тысяч свободного опыта. А тут жалкие триста пятьдесят одно очко. Н-да.

Звук работающего двигателя он услышит загодя. Так что, не откладывая в долгий ящик сместился к телам убитых бандитов. Даже при наличии у него артефактов, никаких манипуляций с опытом убитых он проводить не может. Но это не мешает ему наблюдать их Суть.

Шоферу на вид двадцать три, двадцать четыре. Получается, год или два как отслужил в армии. Там ему однозначно подняли ступени под потолок. Впрочем, особый упор в войсках все же на сверхсрочнослужащих. Этих готовят вдумчиво, без дураков. Срочников качественно обучают только определенным воинским специальностям.

Правда, с учетом его воровского занятия все одно получается как-то не очень. Взглянул на его Умения. Ничего особенного. В наличии «Винтовка» и «Стрелок» третьей ступени, «Автомат» и «Гранатомет» второй, «Пистолет» первой. Получается, в армии служил, и то же шофером. «Водитель», «Механик», «Слесарь», «Плотник», «Электрик», хорошо так приподняты. Заботился о гражданских специальностях. Н-да. Похоже не врал. И впрямь только водилой в этой банде. Впрочем, это его ничуть не оправдывает.

Так. А что там у Валета?

И этот прошел через армию, что в общем-то не удивительно. Всеобщая воинская обязанность, как-никак. Дело найдется каждому. Даже самому, что ни на есть антиобщественному элементу. У этого хорошо так задраны Умения «Маскировка» и «Камуфляж», только у него они не в охотничьих или воинских умениях, а в воровских. Получается, из приблатненной шпаны вышел. Там изначально и открыл. «Короткие клинки», «Метание клинков», «Пистолет», «Слесарь». Хм. А это что-то новенькое. «Взломщик». Никогда ни о чем подобном не слышал. А это что? «Кошачье зрение»? это как это? Лучше видит в темноте? И что для этого нужно? Часто и подолгу стараться рассмотреть что-то в темноте? Интересный момент. Нужно будет его выяснить. Точно не помешает. Зато «Палача» у этого душегуба нет. Похоже он появляется только если измываться над жертвами. Или планомерно заниматься казнями. Неважно. От этого он меньшим упырем не стал.

А вот и шум двигателя!

Виктор перебежал к облюбованному кусту, и намотал на ствол револьвера рубашку Валета. Так себе мера. Но выстрел приглушит. Мало ли что он пробежался по дороге. Не стоит лишний раз шуметь. А попасть, с десяти шагов он сможет и накрученной на ствол тряпкой.

Вскоре появился ВАЗ-26В. Внедорожник раннего образца, уступит новой модели в надежности, резвости и комфорте, но только не в проходимости. Тут они на равных. Впрочем, при должном уходе машина ломается не так часто, как о том любят говорить.

За рулем… Хм. А ведь это тот самый господин, с которым они разминулись в дверях банка. Пусть он сейчас и одет попроще, тем не менее, никаких сомнений, это он. И тут же мелькнуло сомнение, что тот может иметь отношение к банде. И уж тем более быть ее организатором, уверенности не было.

Впрочем, длилось это только пару стуков сердца. Потому что в девушке, на пассажирском сиденье, Виктор сразу опознал красавицу подвернувшую ногу. Одета не так броско, голову повязала платком, цветастая кофточка подчеркивает высокую грудь, но застегнута под горло. Ну чисто скромная горожанка. А ведь выглядела едва ли не светской львицей. Актриса, что тут еще сказать.

Как и ожидалось, автомобиль замедлился, чтобы переехать незначительную преграду. Скорость и без того была невелика, а тут «вазик» и вовсе едва не остановился. Виктор вскинул руку с Наганом, и выстрелил, практически не целясь. С десяти-то шагов! Да без проблем!

Ага. Прилетело к «Камуфляжу», так как действовал из засады. Оно уже как бы бесполезно. Но с другой стороны, Умения ведь усиливаются в процессе роста, а не по достижении ступени.

Мысль об этом пролетела как-то походя. Подстреленный главарь навалился на рулевое колесо, «вазик» вильнул вправо, уперся в дерево и замер. Двигатель заглох. Манька может и актриса, каких мало, возможно и крови ничуть не боится. А при случае, так еще и пальнет, или сунет в бок нож. Но она однозначно не боец. Растерялась. Завертела головой. Так и поймала пулю, пытаясь понять, что собственно говоря происходит.

Вот так. Теперь нет вопросов, кто тут охотник, а кто дичь. А то ерунда какая-то получалась. Виктор вышел из кустов. И направился к автомобилю

Вазик был в полном порядке. Даже бампер не помялся. Автомобиль просто уперся в дерево и заглох. Виктор перебросил тело Аристарха Владимировича на заднее сиденье. Маньку оставил на пассажирском. Завел двигатель и сдав назад, выехал на дорогу. Передний мост подключен. Вот и ладно. Меньше возни. Выкрутил руль и вломился в подлесок. Забросил тела шофера с Валетом и проехал подальше от дороги. Слишком уж углубляться не стал. Незачем. Не видно с дороги, и ладно.

Обыскал убитых. У организатора банды сразу же сдернул с рук лайковые перчатки, и надел на себя. Незачем лишний раз оставлять отпечатки пальцев. Вооружен он был армейским ПГ-16, с запасной обоймой, и стилетом. Забирать оружие Виктор не стал. Незачем. Как трофей он его не интересует.

У Маньки оказался карманный Браунинг, один в один с нестеровским. Этот хотел прибрать, чтобы подарить Тане. Но потом передумал. Ей он лучше купит. Если для себя, то без разницы, а для подруги… Грязный он что ли. Извлек магазин, вставил в свой пистолет, восполняя боекомплект. И вообще, нужно взять за привычку теперь носить с собой запасной. Как выяснилось, это совсем не лишнее.

Суть Маньки не впечатляла. Шестая ступень. Из Умений примечательно одно, «Лицедейство». Ну что тут сказать. Играла она конечно на зависть. Свободного и избыточного опыта в сумме на неполные пять тысяч.

У Аристарха Владимировича и вовсе ничего особенного. Вообще. Суть на восрязаньмой ступени. Обычный, среднестатистический гражданин. Ничем не примечательные воинские специальности, отслужившего в армии или отучившегося на военной кафедре. Разве только Умение «Пистолет» уже перевалило за половину на пути к четвертой ступени, и «Самбо» с «Боксом» на третьей. Но это нормально. «Характерник» всего лишь на второй. Он вообще промышлял опыт, или где? При нем только четыре тысячи свободного.

Заглянул в саквояж. Два артефакта по виду напоминающие все те же арифмометры. Только на этот раз оба с ручками. Первый «Переводчик», он трансформирует избыточный опыт в свободный. Два окошечка счетчиков, которые должны показывать количество избыточного и свободного опыта. От прибора тянется пара проводов, с электродами-зажимами на концах, крепящимися к запястьям.

Второй, «Передатчик». Тоже два счетчика. Но от него тянется уже четыре провода с электродами. «Накопителя» нет. Впрочем, снаряжение артефакта указывало на то, что перевод должен был осуществляться напрямую, от одного человека к другому.

Виктор повертел их в руках, в поисках серийного номера. Такие артефакты в свободном доступе не найти. Если только на черном рынке. И этот похоже был как раз из них. Ни номера, ни клейма. Ничего. Нет даже окошка для привязки к владельцу. Простой, гладкий вороненый корпус. Мастер его изготовивший предпочел остаться неизвестным.

В принципе, при должном усердии, Виктор тоже может создавать артефакты. Только тут есть парочка «но». Для этого необходимо иметь подробную техническую документацию и заготовки из соответствующих сплавов. К примеру, на изготовление «Аптечки» их требуется тридцать пять, двадцать из которых латунные. Ну и необходимое оборудование, главное из которых многофункциональный часовой токарный станок.

Ах да. Еще понадобятся прямые руки, острый глаз и большая практика. Одними лишь задранными Умениями тут не обойтись. Как уже неоднократно говорилось, они лишь серьезное подспорье, а не панацея.

Пока убиенные не возродились занялся своими отпечатками пальцев. Слил из бака бензин, и вооружившись тряпкой прошелся везде где даже чисто теоретически мог оставить следы. Из него так себе криминалист. Но кое-какое понятие имеет.

Потом развел костер и сжег свою форму, предварительно срезав все крючки с пуговицами, и сняв фурнитуру. Так, чтобы ни клочка, указывающего на форму. Не было тут военного и весь сказ.

Вскоре ожили помолодевшие шофер и Валет. Один начал уговаривать пощадить. Второй, разводить по понятиям. Мол, так-то Виктор лишился бы одной жизни, а теперь пускай вешается. Ну-ну. Страшно дальше некуда. Нестеров заткнул им рты кляпами, чтобы не мешались.

После чего вооружился «Переводчиком» и попробовал трансформировать избыточный опыт Валета в свободный. Получилось. Пока возился с электродами «Передатчика», не упускал из виду Суть бандита. А потому приметил, как тот сбросил более двух тысяч опыта, на одно из Умений.

— М-м-м-м!!! — выпучив глаза замычал он.

Получено 40 опыта к умению «Короткие клинки-3» — 168/256000

Получено 40 опыта — 647611/2048000

Получено 2 свободного опыта — 369

Виктор не просто вогнал в бедро убийцы его же финку, но еще и провернул в ране, причиняя дополнительные страдания. Тот вновь попытался взвыть, но кляп надежно задушил крик.

Убедившись, что Валет больше не манипулирует с опытом, Нестеров врезал ему в челюсть, отправляя в нокаут. Затем закончил крепить электроды и уже без помех избавил его от свободного опыта. С шофером и вовсе не стал мудрить, сразу оглоушив его, и проведя манипуляции над обеспамятевшим. Ну и в завершении два выстрела из Нагана поставили точку в отношении этой парочки душегубов.

Жалости к ним не было никакой. С какого собственно говоря перепуга. Эти твари собирались его убить. Сказки относительно того, что они лишили бы Виктора только одной жизни, пусть рассказывают кому другому.

Да даже если и одной. Это его жизнь! И всякого кто на нее покушается, он будет рассматривать как врага, которого нужно непременно уничтожить. Подумал над этой мыслью. Вспомнил сержанта пограничника, спасшего его от смерти, хотя сам недавно был убит товарищами Виктора. После сделал для себя же поправку. Если конечно это не в бою.

Первой пришла в себя Манька. Памятуя о том, как поступил Валет, Виктор дождался пока с нее не спадет неуязвимость, и врезал ей по челюсти. А пока она валялась в беспамятстве, лишил опыта. Ну и не дожидаясь пока она придет в себя, прострелил голову.

Вообще-то, шевельнулся было червячок сомнения. Все же девушка. Но он задушил его в зародыше. Во-первых, она прямая участница покушения на него. А во-вторых, ее действия и так подпадают под вышку. Так что, идут все эти душевные метания лесом!

Вскоре возродился и Аристарх Владимирович. Возродившиеся до него так же помолодели. Но особых изменений в их облике при этом не было. Чуть изменившиеся черты лица, да пропавший у Валета шрам на подбородке. Здесь же отличия были разительными. Вместо мужчины средних лет с усами и бородкой, перед Виктором оказался восемнадцатилетний парень, лишенный какой-либо растительности на лице.

— Рязанцев Петр Алексеевич, — прочитал Виктор в паспорте, после чего сунул его обратно во внутренний карман пиджака связанного главаря банды. — Ну и кто мы такие, Петр Алексеевич?

— А это что-то изменит? — сидя у дерева и устраиваясь поудобнее, поинтересовался пленник.

Виктор проследил за его взглядом, устремленным на три трупа подельников. Кивнул, и ответил.

— Нет. Это ничего не изменит. Простое любопытство. Вы можете не отвечать, — вполне вежливо произнес Виктор.

Ну вот не видел он смысла в грубости. Этот ублюдок и так в его руках, и никуда не денется. Ему осталось-то, пока не откатится неуязвимость после возрождения. А там и полный расчет. Измываться же над ним и злорадствовать… Вот не отпускало Виктора ощущение, что так он скорее себя унизит, чем не способного что-либо предпринять пленника.

— Послушайте, предлагаю обмен. Мою жизнь, за весь опыт, который имеется у меня. Там много. Очень много.

— Заманчиво. Н-но… Не интересно, — развел руками Виктор.

— Еще скажите, что не выкачали опыт из них. Я не вижу вашей Сути, значит вы открыли «Характерника», как минимум второй ступени.

— Третьей. И да, я собрал с них опыт. Но это трофеи. Что с бою взято, то свято. А вы предлагаете мне откуп. Почувствуйте разницу.

Пожал плечами Виктор, после чего отработанным движением врезал пленнику в челюсть. Лишив его сознания, он слил с него опыт. А потом без лишней рефлексии вышиб ему мозги из Нагана. Обтер его тряпицей смоченной в бензине и бросил тут же.

Оно конечно, приключение не из приятных, все же, четыре окончательно упокоенных человека. И пока еще ничего не закончилось. Но на выходе есть утешительный приз в виде семнадцати тысяч опыта. А он-то переживал, что остался гол как сокол. Вот он, запас на всякий непредвиденный.

Убедившись, что не оставил следов, вернулся к грузовику и так же обработав его от отпечатков пальцев, выехал на проселок. Пора возвращаться во Владивосток. На поезд он уже безбожно опоздал. Но пока еще есть время привести себя в порядок. И связаться с Григорьевым. Поначалу-то подобных мыслей не было. Но пока добирался до окраин Владивостока, понял, что этого не избежать. Мало того, это просто необходимо сделать.

Два объемных чемодана спокойно дожидались его в камере хранения железнодорожного вокзала. Работник выдал их взамен номерков без лишних вопросов. После чего вернулся к чтению газеты.

Виктор нашел глухой закуток, поросший кустарником, где сумел переодеться в рубашку, летние брюки и парусиновые туфли. Можно конечно и в мундир, благо второй комплект имелся в наличии. Но легкая помятость гражданской одежды вполне допустима. А вот форма, это уже нонсенс. И дело даже не в приличиях. Патруль такое безобразие точно не обойдет своим вниманием. Чего хотелось бы избежать.

Управившись, нашел телефонную будку и позвонил Григорьеву. Тот был еще на службе и удивился тому, что Виктор не уехал. Нестеров сослался на дела амурные, что в его возрасте вполне объяснимо. Александр Трифонович велел быть через час в трактире на Полтавской.

Была мысль позвонить по номеру, который подполковник оставил Виктору еще три года тому назад. Все же дело не шуточное, и светиться лишний раз нежелательно. Но кто его знает, работает ли все еще эта явка, или уже что-то изменилось. Опять же, непонятно сколько пройдет времени, пока сообщение дойдет до адресата. А так… Ничего удивительного. Он ведь практически уже подчиненный Григорьева.

Расхаживать по улицам с чемоданами посчитал неправильным. Поэтому поймал такси и отправился прямиком к Аршиновым. Не дай бог Анна Федоровна узнает, что он остановился в гостинице. Главное, чтобы опять сватать не начала.

В доме друга его появлению искренне удивились. Но приняли, как и ожидалось, с распростертыми объятиями.

— Анна Федоровна, только не спрашивайте как я умудрился опоздать на поезд.

— Не скажу, что я одобряю твою молодую ветреность, Витя, но спрашивать все же не буду, — строгим тоном произнесла женщина, даже не стараясь скрыть того, что обижена на несносного мальчишку.

Похоже попал. Вот руку на отсечение все дело в ее протеже. Вернее, в отсутствии интереса к ней со стороны Виктора. Но он-то тут при чем! Между прочим, ни словом, ни жестом не обидел девицу, не оскорбил и не скомпрометировал. Был паинькой, и… Ну разве только приложил все старания чтобы не понравиться ей.

— Анна Федоровна, вы не могли бы мне помочь с билетом на завтрашний поезд?

— Витя, коль скоро так сложилось, так может это знак. Задержись на пару деньков. Уверена, что твои родители отнесутся к этому с пониманием.

— Вы это о чем?

— Валюша… Ты произвел на нее впечатление. Это превосходная партия.

— Анна Федоровна…

— Виктор Антипович, — перебила она его строгим тоном.

Нестеров сдулся, устремив на нее просящий взгляд. Ну вот не мог он ее обидеть. Нельзя так отплачивать за доброту и любовь. Да, причина этого скорее всего в двух оболтусах, не желавших считаться с мнением матери. Но это ведь ничего не меняет.

— Хорошо. Я постараюсь. — смилостивилась она. — Но ты ведь понимаешь, что сезон отпусков и кому-то из правительства потребуется бронь. Здесь ни в чем нельзя быть уверенным.

— Разумеется, я понимаю, — согласился он, уже сознавая, что места непременно окажутся занятыми.

Нужно было молча покупать билет в общий вагон и катить в Троицк по гражданке. Никаких проблем. Доехал бы как миленький. Теперь соскочить получится только если показать ей билет, и непременно в купейный вагон. Никакие другие варианты она не примет. Ч-черт! Ну вот кто тянул его за язык!..

— Меня ожидают, — сообщил Виктор, вышедшему ему на встречу половому.

— Как ваша фамилия-с? — поинтересовался тот.

Высокий, статный, но с дурацкими напомаженными волосами и пробором посредине. Еще и это окончание на эс. Старорежимный осколок. Трактир довольно популярный у категории кому за сорок. Нравится им поностальгировать о былом.

— Нестеров, — представился Виктор.

— Прошу-с, — сделав приглашающий жест, произнес половой, и пошел впереди, показывая дорогу.

Его провели в отдельный кабинет, где за накрытым столом сидел Григорьев. Подполковник благодарно кивнул половому, и сделал приглашающий жест Виктору.

— Присаживайся. Я взял на себя смелость сделать тебе заказ. И, кстати, дурная привычка заставлять себя ждать. Заметь, я сейчас не о том, что ты мой подчиненный. Звонишь, говоришь, что тебе необходимо срочно встретиться, а сам безбожно опаздываешь.

— Нужно было занести вещи на квартиру к другу. А там попал в цепкие руки Анны Федоровны.

— Учись правильно рассчитывать свое время, и возможные обстоятельства. Маму твоего друга ты должен был учесть в первую очередь.

— Я непременно воспользуюсь вашим советом.

— Сначала поедим, или ты все же сообщишь, за каким собственно говоря?

Виктор пристроил на стул рядом с Григорьевым трофейный саквояж, и открыл его. Тот заглянул вовнутрь, и приподнял в удивлении брови. Он конечно не прошел инициацию, но подобные артефакты наблюдал неоднократно. Так что, с обычными арифмометрами не перепутал. Да и смысл Нестерову показывать ему такую безделицу.

— Та-ак. Вечер перестает быть томным. Рассказывай, — отрезая кусочек стейка, велел он.

Виктор с тоской посмотрел на стол. Есть хотелось неимоверно. Но с другой стороны, решил, что ничего страшного не случится. Рассказ должен получиться недолгим. Угу. Это он так надеялся. На деле же, у Александра Трифоновича нашелся сто и один вопрос по поводу случившегося. Так что, пришлось рассказывать все с толком, с чувством, с расстановкой. Углубляясь даже в те мелочи, которым сам не придал значения, а потом еще и вспоминать все в деталях.

— Все понятно. Значит так. Перво-наперво избавься от своего Браунинга. Желательно выбросить в залив, чтобы с собаками не нашли.

— Зачем? — удивился Виктор.

Что ни говори, а стоит такая игрушка целых тридцать рублей. Не шутка! И вот так, за здорово живешь его выбросить!?

— Объясняю, для особо одаренных. Все характерники находятся на особом учете в ДБР. Ты, к слову, по возвращении из отпуска так же не забудь доложиться по начальству.

— Это я помню.

— Хорошо, что помнишь. Так вот, характерники делятся на четыре категории. Первая, это преподаватели в высших учебных заведениях. Вторая, директора гимназий реальных и ремесленных училищ, отвечающие за активацию подрастающего поколения. Третья, артефакторы. Четвертая, военные. И делается это именно для того, чтобы в обороте не появлялось вот таких левых артефактов. Хотя, конечно случаются проколы. Но я уверен, что этот твой Рязанцев, был вполне легальным характерником. Соответственно, его гибелью займутся мои коллеги. И уж поверь, они там все перероют и просеют через мелкое сито. Пули от Браунинга оставались в черепах?

— Ну да.

— Правильно. А что случается с инородными предметами в случае использования «Аптечки» или перерождения?

— Их выталкивает наружу.

— То есть, пули остались на месте, и могут быть обнаружены. Избавься от пистолета.

— Ясно.

— А вообще, Витя, прекращай маяться ерундой. Не нужно было тебе убивать этого Рязанцева.

— То есть они меня хотели…

— Витя, Витя, остынь. Ну хотели. Но не смогли же. Трупы бесполезны. А подчас даже приносят вред. От живых же можно извлечь пользу. Так что, думай наперед, прежде чем убивать. И уж тем более, окончательно.

— Мне не нравится получив по правой щеке, подставлять левую.

— Ну и дурак. По меньшей мере, мог бы получить прорву опыта. Все одно замазался по самую маковку. Уверен, что в этом он тебя не надул. Наверняка имел какие-то намерения в плане собственного роста.

— Или банально торговал опытом. Сомнительно, что в банке выдадут его в виде кредита или продадут тому, у кого в наличии окажутся криминальные Умения.

— Это да. Таким в банке опыт не обломится. Но все же полагаю, что даже если он что-то и продавал, заботился он в первую очередь о себе. С твоих слов, у него ведь не было ничего из ряда вон. А прошедшие инициацию всячески стараются развиваться. Упершиеся же в потолок сморят на показатели своей Сути, и чувствуют себя ущербными. Не все готовы при этом пахать, и учиться, но подняться на пару голов желают все без исключения.

— Возможно вы и правы. Только я все равно не жалею о том, что сделал.

— Даже если на тебя выйдут?

— Даже в этом случае.

— Ладно. С этим разберемся. А ты вот, что. Ехал бы в Троицк. Отпуск все же. Только на этот раз без приключений.

— Есть без приключений.

— Ешь, давай. А то и так все остыло.

— Александр Трифонович, а можете мне помочь? — беря в руки вилку и нож, поинтересовался Виктор.

— Говори.

— Мне бы купейный билет до Троицка.

— А что так? Неужто настолько впал в немилость Анне Федоровне?

— Да она меня свести с одной девушкой желает. С далеко идущими планами.

— Понятно. И общий вагон отпадает.

— Не поймет и обидится. Мне даже пусть бутафорский, я и в общем доеду.

— Что-то ты совсем уж Витя, — не сдержался от усмешки Григорьев.

— Да просто… Была бы мамка, так все просто. Она ведь родная. Поймет. А Анна Федоровна разобидится не на шутку. Она ведь мне добра хочет.

— Завтра с утра иди на вокзал прямо к военному коменданту. А уж на какой попадешь, утренний, полуденный или вечерний, будет видно.

— Спасибо.

— Пока не за что. Время отпусков. Так что, может статься, что и впрямь получишь бутафорский, а сам поедешь в плацкарте, а то и вовсе в общем. Уж прости, но выселять из-за тебя я никого не стану.

— Да мне только от Анны Федоровны отбояриться. Спасибо, — еще раз поблагодарил Виктор.

— Кстати, саквояжик, прямо сейчас занесешь по адресу, что я тебе в прошлый раз давал. Не забыл?

— Пушкинская пять, Хорь Риса Ивановна, телефон пять двенадцать двадцать пять.

— Хорошая память. Ты ешь давай.

— Ага, — Виктор вновь взялся за нож и вилку.

Вот никаких сомнений, что теперь-то он у Григорьева на крючке. Но с другой стороны, вляпался он с этой бандой по самое не балуй. Вот если бы остановился на том, что убил бы их по разу. Да сдал бы в полицию, или все же ДБР, так как делами такой категории занималась именно контора. Тогда совсем другое дело. Тогда он герой, обезвредивший банду.

А так, получается, что он преступил закон, окончательно убив четверых, уже не представлявших опасности. Да плюс слил с них опыт, и умыкнул артефакты, свободный оборот которых запрещен во всех странах. Вывод напрашивается сам собой. За подобные выкрутасы по головке не погладят. Высшая мера, однозначно. Чтобы другим неповадно было даже думать в эту сторону.

К сожалению осознал произошедшее он значительно позже, когда азарт уже схлынул. Вот тогда-то и вспомнил о Григорьеве, решив довериться его опыту и положению. Что же до зависимости от подполковника, то у него есть один несомненный плюс. Своих он не бросает и не сдает. Хотя батя и советовал держаться от него подальше, но даже он на это указывал. Ну да чего уж. Дело сделано. А чем это обернется, жизнь покажет.

— Ладно, сын. Легкой тебе дороги. И поаккуратнее там. А с Григорьевым, это ты зря связался. Человек он не гнилой, но для него служба и долг на первом месте. Бросить не бросит, сдать, не сдаст. Но если того потребует долг, руку не протянет.

— Батя, я ведь ничего не выбирал. Ты же сам говорил — на службу не напрашивайся, от службы не отказывайся.

— Говорил. И повторю. Но с Трифоновичем держи ухо востро.

— Понял.

— Глебу Даниловичу привет, Анне Федоровне кланяйся. И еще. Коли увидишь Дубкова, передай, что счетов про меж нас нет. Ну все. Иди, — Антип Васильевич пожал Виктору руку, и хлопнул по плечу, придавая направление.

Когда Нестеров предъявил билет проводнику и вновь посмотрел в сторону бати, того уже не было. Затерялся среди толпящихся отбывающих и провожающих. Долгие проводы, лишние слезы. Не любит он этого.

Виктор подхватил чемодан и поднялся в тамбур. Мать хотела было собрать ему в дорогу корзинку, но он отбоярился от такой опеки. Ему вполне по карману питаться в вагоне ресторане. А случись захочется чего в неурочный час, так на станциях всегда найдутся торговки с пирогами.

Оказавшись в купе, определил чемодан под свою нижнюю полку, и присел у столика. Сейчас подойдут попутчики, и лучше бы им не мешать устроиться. Начало путешествия, как и его окончание, отличаются суетностью и толчеей. В открытую дверь было прекрасно видно проходящих мимо пассажиров, и сопровождавших их носильщиков. Это Виктор обошелся без их помощи. Остальные предпочитают наемный труд.

Все же хорошо, что он перед отъездом остановился у Аршиновых. Анна Федоровна правильно рассудила, что ему достаточно и одного чемодана. Того что побольше. А остальные вещи он может пока оставить у них. А тот как перекати поле, все свое ношу с собой.

Большой чемодан он купил специально, чтобы было куда поместить «Барсука» и сложенную «Горку». Они туда по диагонали с трудом поместились. Но управился. Первый оставил в родительском доме, со второй расставаться и не думал. Признаться, поначалу даже не поверил, что ее ему отдали в вечное владение. Как сказал Дубков, без контроля за активацией артефакта, никто не сможет воссоздать механизм его работы. Так что, лишать его столь эффективной игрушки попросту не было смысла…

Отпуск пролетел как-то уж совсем быстро. Казалось только приехал, а тридцати суток как не бывало. Примерно через неделю после него приехала Татьяна. И уж теперь-то они встретились. Да считай каждый день проводили вместе. Хотя, признаться, он так и не понял, что между ними происходит. Они по прежнему друзья, или уже встречаются? Казалось бы, у него уже солидный опыт общения с девушками. Но с ней как-то все не клеилось. Как будто просто вернулись в школьные годы.

Вопреки обыкновению, Виктор погряз в лени и даже не думал о собственном росте. Только и того, что каждое утро неизменная пробежка и занятие на спортивных снарядах. Но это у него уже как потребность. Пробовал не заниматься, так потом целый день не отпускало чувство, что он упустил что-то важное. А там и общий физический дискомфорт. Даже с Пашкой, младшим братом, устраивали занятия по рукопашному бою.

Правда, Виктору с этого ничего не шло. Полноценного спаринга у них не получалось, а «Наставника единоборств» у него нет. Впрочем, то, что у брата начало получаться куда лучше, уже награда. А то у бати столько забот, что учить сына попросту некогда. Крутится целыми днями как белка в колесе.

Ну и китайский с японским. Он еще и преподавателя нашел, с которым смог худо-бедно практиковаться во владении языками. У него конечно прибавок к преподаванию не было. Да и сам он знал их не так чтобы хорошо. Но это все лучше, чем ничего. А многие недостатки и шероховатости нивелировала «Лингвистика». В любом случае, сегодня он владел ими гораздо лучше, чем месяц назад…

Наконец в дверях купе появились попутчики. Двое. Н-да. ну или оба два. Ни одного, ни другого, Виктор видеть не хотел. Но тут уж ничего не попишешь. Придется терпеть их общество.

— Что за ерунда. С каких это пор унтера стали ездить в купейных вагонах, — окинув его взглядом, высокомерно произнес Панов.

— Гена, ты выдыхай, — и не подумав тушеваться, произнес Виктор. — Для начала, ты со своими сословными привилегиями опоздал ровно на двадцать лет. Далее, думай, что говоришь, обращаясь к старшему по званию, коль скоро желаешь акцентировать внимание именно на этом. Ну, а на закуску, повнимательней почитай положение о георгиевских кавалерах. А то ведь можно сильно так огорчиться.

— Серьезно, — хмыкнул он.

— А ты не поленись, почитай. И… Гена…

— Геннадий Владимирович, — оборвал его Панов.

— Геннадий Владимирович, — легко согласился он, — не стоит обращаться к проводнику и искать свободное место. Самый разгар пляжного сезона, тут народу, как селедки в бочке. Только поставишь себя в неловкое положение.

— Может хватит уже бодаться. Не в гимназии ведь. Здорово, Витя, — протянул руку Савелов.

— Здравствуй Андрей, — привстал Нестеров, отвечая на рукопожатие.

Панов ручкаться не полез. Виктор то же не проявил инициативы. Правда не отказал себе в удовольствии, глянуть на Суть одноклассников, чтобы удовлетворенно хмыкнуть, и откинуться на стенку купе. А что такого. Даже если опустить ограничение роста ступеней Сути по образованию, их показатели не впечатляли. А ведь наверняка оба не остались без родительской опеки и частично опыт им приобретали. Но и в этом случае, на его фоне они выглядели бледненько.

— Ты как вообще? Я слышал, что запрыгнул в последний вагон и попал-таки в танковое училище. И тут вдруг унтер, — поинтересовался Андрей, уложив свой чемодан, и присаживаясь рядом.

Нестеров периферийным зрением не упускал из виду Панова, усиленно изображавшего равнодушие. Сначала он так же пристраивал свои вещи. Потом, раскрыл газету, и прикрывшись ею начал демонстрировать свою увлеченность прессой. Но это вряд ли. В нем сейчас злость через край. Так что, ловит каждое слово. Ну хотя бы ради уверенности в том, что про него не говорят гадостей.

— Да отлично. Подвернулся счастливый случай. Совершенно случайно повстречал старинного товарища отца. Они в гражданскую вместе воевали. Сегодня он заведует кафедрой. Ну и предложил мне получить заочное образование. Обещал привлечь своих коллег, с солидными надбавками к преподаванию. Я его послушал и написал рапорт на отчисление.

— И? — с искренним любопытством поинтересовался Андрей.

— Сам смотри, — пожал плечами Виктор, предоставляя доступ к своей Сути.

— Да ну! — не поверил своим глазам Савелов.

Нестеров продолжал удерживать Панова в поле периферийного зрения и приметил как край газеты слегка опустился, на секунду открыв глаза одноклассника. Выкуси!

На следующей станции к ним в купе подсела попутчица. Н-да. Стоит ли удивляться, что Панов тут же распушил хвост и начал ее обхаживать. Виктор предпочел покинуть купе. Вот ей богу, лучше бы ехал в плацкарте. Там он с ними точно не пересекся бы. А так… Придется искать варианты, чтобы как-то убить время.

Может вооружиться самоучителем по китайскому или японскому? При всем осознании необходимости повышения уровня знания языков, при одной только мысли об этом, у него едва не заныли зубы. Хватит с него и того, что он занимался ими целый месяц, по два часа в день. Надоели по самые гланды. А если еще учесть то, что изучать иностранные языки ему в принципе не нравилось… Ну уж нет! Лучше тупо простоять в тамбуре, или с равнодушием сфинкса лежать в купе.

Есть конечно еще и вагон ресторан. Но не сидеть же там весь день. Тем не менее, урчание в животе подтолкнуло его именно в этом направлении. Пока обедал, поезд остановился на очередной станции. Стоянка пятнадцать минут. Более чем достаточно, чтобы пройти к зданию вокзала и найти книжный магазин. Брал наспех, но по счастью книга оказалась более чем увлекательной.

Так и проехал увлекшись чтением. Даже в купе практически не находился. Как избегал и общения с попутчиками. Чем похоже разозлил девушку. Два будущих пилота, вьющихся вокруг нее, ее занимали не так сильно, как равнодушие унтера, с двумя «Георгиями» на груди. И вообще, это граничило с пренебрежением!

Она пару раз пыталась обратить на себя внимание, но безрезультатно. Однажды он удостоил ее ироничного взгляда. А во второй раз, ей даже показалось, что он раздражен. Положа руку на сердце, так оно и было. Он слишком увлекся повествованием, когда девушка обратилась к нему с каким-то пустым вопросом. Он даже поначалу не понял, какого собственно ей нужно. А когда сообразил, то ответил. Но увы не смог полностью совладать с собой. Возможно повлияло то, что ей было не так чтобы и плохо в обществе Панова.

По прибытии во Владивосток он не стал дожидаться носильщика. В конце концов, даже офицерам не возбраняется нести в руках чемодан, портфель или аккуратный сверток. Хотя они и стараются этого избегать. А он вообще унтер. Оно бы и вовсе переодеться в гражданку. Н-но… Нравилось ему служить. И форма нравилась. Поэтому он не видел ни единой причины, отчего должен отдавать предпочтение гражданке.

Словом, купе он покинул первым. Вышел на привокзальную площадь, и подозвал такси. Сначала к Аршиновым. Оставить вещи и привести себя в порядок. Потом прямиком на доклад к Григорьеву.

— Разрешите, товарищ подполковник? — заглянул в кабинет Нестеров.

— Заходи, Витя, заходи. Вовремя. Присаживайся и знакомься, — хозяин кабинета подвинул по столу лист бумаги с напечатанным текстом.

Виктор взял в руки лист и начал читать. Это оказался приказ, о переводе его в войска ДБР с сохранением звания и назначением на должность командира взвода. А старший унтер ДБР соответствовал армейскому подпоручику. Так что, считай, он свое звание все же получил. Конечно департамент государственной безопасности это немного не то, о чем он мечтал. Но с другой стороны, он танкист, и глупо было бы использовать его как диверсанта. Не та специфика.

Взял ручку, макнул в чернильницу, ниже печати написал «ознакомлен» и подписал. Подвинул лист к хозяину кабинета, и не убирая ручку посмотрел на него. Мол, давай вываливай, я готов.

— Вот за что я тебя ценю, Витя, так это за твою проницательность. Весь в батю, — усмехнулся подполковник и подтолкнул к нему другой лист бумаги.

Хм. Не подписка о неразглашении. Очередной приказ. Об увольнении из вооруженных сил республики по окончании службы по призыву. Занавес. Понятно, что это фикция и прикрытие. Но ч-черт возьми, во что это он влип!?

— Не понимаешь?

— То, что отправляюсь в Китай, понятно. То, что буду числиться в войсках ДГБ то же. Но к чему вот эти кружева, не понимаю, — говоря это, он поставил подпись об ознакомлении.

В конце концов, она ничего не решала. Он военный и получил четкий приказ, который обязан выполнить. Но все же хотелось бы сознавать, что собственно говоря происходит и насколько сильно теперь изменилась его жизнь.

— Государственной думой принят закон допускающий создание на территории республики частных военных компаний. Проще говоря, подразделений наемников. Это должно быть удобным инструментом для оказания военной помощи нашим союзникам, без обострения отношений с сильными соседями. О том, что японцы закусились с китайцами на севере, знаешь?

— Газеты читаю.

— Уже хорошо. Наверняка знаешь и о том, что мы всячески помогаем Китаю, как в налаживании промышленного производства, так и в подготовке и оснащении армии.

— Разумеется.

— Ну и в курсе и того, что в наших вооруженных силах начались реформы, а вскоре предстоят модернизация и перевооружение.

— К чему эти вопросы, Александр Трифонович?

— Как считаешь, готова ДВР всерьез воевать с Японией?

— Ну-у, в том, что мы намылим им холку я не сомневаюсь. Но момент модернизации и перевооружения вооруженных сил не самое удачное время. Кровью умоемся.

— Полагаешь наше правительство этого не понимает? Японский посол засыпает нас нотами, требуя дать конкретный ответ, намерена республика воевать с империей или нет. И если нет, настаивает на отзыве наших инструкторов, так как считает это вмешательством в разрастающийся конфликт.

— То есть, мы создаем Добровольческую интербригаду, как в Испании?

— В правительстве полагают, что в отличии от Добровольческой интербригады, частные военные компании будут более гибким и действенным инструментом.

— И японцы вот так просто съедят эту тухлятину?

— Не просто. Но съедят. Потому что де юре, получается, что республика тут ни при чем. А что до Китая, то там хватает наемников со всего света.

— Понятно. А где же контракт с этой самой частной военной компанией? — все еще держа ручку в руках, поинтересовался Виктор.

— Ты перышко-то положи, Витя. Контракт ты подпишешь в отделе кадров компании. Забыл? Она частная, и не имеет никакого отношения к ДБР или вооруженным силам республики. Посиди в коридоре, а после я тебя отвезу.

— Вы?

— А что тебя удивляет?

— Но-о…

— Я являюсь учредителем и владельцем первой частной военной компании, каковую создаю на полученный в государственном банке кредит.

— А-а… — Виктор повел руками вокруг, подразумевая кабинет.

— Уже неделю как сдаю дела. Завтра, максимум послезавтра, полностью переключаюсь на свою компанию.

Виктору оставалось только пожать плечами, и выйти из кабинета. В конце концов он хотел быть танкистом, и попасть на войну. И свое получил. Да в качестве наемника, но тем не менее, действовать будет на благо Родины. А раз так, то все нормально.

Из кабинета Григорьев вышел уже переодетый в гражданский костюм. Подмигнул Нестерову, и кивнул, мол, пошли.

— Ты вот что, Витя, повесил бы свою форму в шкаф. Номинально, ты не имеешь права на ее ношение.

— Мы там вообще будем без формы?

Вопрос как бы не праздный. Ну вот привык он к ней. Без нее чувствовал себя чуть ли не голым. Когда провожали ту же Добровольческую интербригаду, не был в восторге от их полугражданских комбинезонов. Пусть там и имелись знаки различия и шевроны, к военной форме это все же имело слабое отношение.

— Форма будет. Как и знаки различий. Но иного образца. Эскизы уже есть, сейчас в ателье делают выкройки. В Китай отправимся не раньше чем через месяц, так что, успеем еще переодеться.

Спустились во двор, и сели в личный ВАЗ-30 Григорьева. Автомобиль представительского класса, с крытым салоном. На сегодняшний день довольно распространенная модель. Причем поставляется не только на внутренний рынок, но и на внешний.

В расположение ЧВК они не поехали. Вместо этого направились в один из спальных районов Владивостока, по улице Пушкинской, к небезызвестному Нестерову дому номер пять. Именно сюда месяц назад он завез саквояж с трофейными артефактами. Ну и заодно познакомился с этой самой Хорь Раисой Ивановной. Н-да. весьма привлекательной девушкой неполных тридцати лет. Во всяком случае, внешне.

— Здравствуй Рая, — проходя в квартиру, поздоровался Григорьев.

— Здравствуйте, — поприветствовал ее Виктор.

— Чаю? — жизнерадостно предложила она.

— Нет, Раечка. Некогда. Где он?

— В своей комнате. Он оттуда почти не выходит.

— Понятно. Пойдем Витя.

В небольшой спальне, где имелись только кровать, прикроватная тумбочка и платяной шкаф, обнаружился молодой человек, лет двадцати. Невысокий, щуплый, и… Судя по глупой улыбке, с которой он их встретил, и взгляду, вкупе с выражением лица вообще, с головой у него было не все в порядке.

— Знакомься, Витя. Это Антон. Антоша, это Витя. Он хороший, — произнес Григорьев.

— Хыаосый. Ыитя хыаосый. Ы йа-а хыаосый. А-а ты-ы ыириску прыниос? — и умоляющий взгляд на Григорьева.

— Ну конечно, принес, Антон. Как я мог забыть, — извлекая из бокового кармана пиджака бумажный пакет ответил подполковник.

Парнишка жадно схватил гостинец, и запустил руку вовнутрь, выказывая явное нетерпение. Нестеров даже подумал, что он сунет конфету в рот не избавившись от обертки. Но ошибся. Тот развернул конфету весьма бережно. После чего отправил ее в рот. Фантик же аккуратно разгладил, посмотрел на него, явно любуясь. Потом взял со стола жестяную коробку и открыв крышку, положил его к другим подобным трофеям. Похоже он их коллекционировал.

— Небезызвестный тебе Рязанцев опекал Антошу в психиатрической больнице, — наблюдая за его манипуляциями, заговорил Григорьев. — Весьма странная забота со стороны такого упыря. Не находишь?

— Пожалуй, — согласился Виктор.

— Будь добр, взгляни на его Суть.

Взглянул. А отчего не взглянуть-то. Ох йо-о-о!!!

— Сколько? — легко догадавшись по ошарашенному виду Виктора, поинтересовался подполковник.

— Четыре миллиона с хвостиком.

— Вот так. Значит я оказался прав, и он все же использовал мальчишку, как хранилище.

— В смысле оказались правы? Вы что же, не…

— Витя, тебе еще раз напомнить о том, что я под колпаком? Ты единственный характерник, которому я могу довериться.

— Да и то с оглядкой, — хмыкнул Нестеров.

— Именно, — подтвердил подполковник, и позвал. — Раечка, принеси тот саквояж. Антон, Витя поиграет с тобой как играл дядя Петя. Хорошо?

— Хыаасо, — энергично закивав, согласился паренек.

При этом из уголка его губ потянулась тягучая слюна, окрашенная ириской с светло-коричневый цвет. Впрочем, упасть на колени он ей не позволил, с шумом втянув обратно.

— Можешь забрать свое, и закрыть долг в банке, — произнес Александр Трифонович.

— Я не возьму этот опыт, — покачав головой, возразил Виктор.

— Глупо, — пожал плечами подполковник. — Тогда перекачай его в Раису.

— И что будет с парнем?

— А что с ним будет. Вернется в лечебницу. Я не святой, чтобы брать его под опеку.

Покончив с этим, на этот раз поехали уже в расположение ЧВК, находившееся за городом. Пока ничем не примечательная территория выгороженная колючей проволокой, на которой активно велось строительство. Перестук топоров и молотков, вжиканье пил, шорох рубанков. Готово было только одно бревенчатое здание, где располагались административные службы компании.

Справа раскинулся палаточный городок. Если судить по количеству, то в них располагалось никак не меньше двух сотен человек. А скорее даже и больше. Но судя по объемам строительства, численность компании будет значительно больше.

Слева, вдали, за возводимыми казармами видна выстроившаяся в ряд техника. Причем далеко не только автомобили. Были там и броневики, и танки. Рассмотрел Виктор и минимум четыре полковые пушки, Очертания которых легко угадывались из под парусиновых пологов.

Поднялись по крыльцу административного здания, и оказались в фойе, с остекленной дежуркой. Из нее тут же выскочил унтер, в знакомом по интербригаде комбинезоне, с погонами унтера и белой повязкой дежурного.

— Товарищ подполковник… — начал было докладывать он.

— Вольно. Без происшествий?

— Так точно.

— Хорошо. Вызови ко мне Белова.

— Есть.

Прошли по коридору, с дверьми по обеим сторонам, и окном в торце. Вошли в кабинет с табличкой «начальник ЧВК Горский А.Т.».

— Присаживайся, Витя, — распорядился Александр Трифонович.

Минут десять он изучал сваленные у него на столе бумаги. Похоже приходится разрываться между двумя должностями. Все указывает на то, что решение с ЧВК было едва ли не спонтанным, и сейчас приходится действовать в цейтноте.

— Товарищ подполковник, капитан Белов по вашему приказу прибыл, — доложился вошедший, так же обряженный в комбинезон.

— Здравствуйте Тимофей Лукич. Узнаете? Вот, как обещал, собираю лучшие кадры.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — поднявшись приветствовал Нестеров, командира роты по первой своей стажировке.

— Здравствуйте, Виктор Антипович, — протягивая руку, произнес Белов.

— Даже не сомневайтесь. Я беру только лучших, — заверил Григорьев, явно уловив растерянность танкиста. — Нестеров, покажите своему комбату вашу Суть.

— Ого! — удивился тот.

И было отчего. Сам капитан мог похвастать только восьмой ступенью. Виктор состроил скромную мину, скромно пожал плечами, и разве только ножкой не шаркнул. Мол, так уж вышло, я ни при чем.

— Прошел спецподготовку, готовый командир разведвзвода. Но звание зажали, говорят не дорос еще.

— Ничего. Это дело наживное. Помню его по стажировке, отличный танкист. Ну а каков командир взвода, мы еще поглядим, — произнес капитан.

Виктор выглянул из-за угла всего-то на секунду. Но этого оказалось достаточно, чтобы оценить обстановку. По улице медленно полз танк, в сопровождении пары отделений морских пехотинцев. Вдали видна разрушенная баррикада из мешков с песком. Увидев все, что нужно Нестеров побежал к своей «тройке», на ходу подмигнув худощавому китайскому солдату, с русской каской на голове, смотревшейся на нем как горшок.

Тот смущенно улыбнулся, стараясь не выказывать страха. Сержант углядев неуверенность у своего подчиненного тут же отвесил бойцу подзатыльник, сбив каску на глаза, и сунув под нос кулак. Старый как мир, и проверенный веками пинок животворящий.

Виктор запрыгнул в люк, прикрыл крышку и подключился к внутренней сети.

— Миша, прижимайся к самым домам справа, выкатывайся на перекресток под максимально возможным углом, и сразу выставляй лоб.

— Принял, — послышался ответ в головных телефонах.

— Игорь, бронебойный.

— Есть, бронебойный.

Глухой металлический стук, шорох скользнувшего в казенник снаряда, лязг затвора.

— В стволе, — доложил как всегда обстоятельный Туников, легонько толкнув Виктора в плечо.

— Приготовь картечь.

— Есть…

Когда Нестерову предложили самостоятельно выбрать себе членов экипажа, он собирался забрать с собой только мех-вода. Но едва узнав, куда именно направляется их командир радист и заряжающий высказали желание присоединиться. Первому места в «тройке» попросту не было, в машину четверых не впихнуть. Второй, прекрасно сознавал, что дело опасное, но настоял на своем, полагая, что имеет достаточную страховку в виде дополнительного возрождения.

Впрочем, Ясенев то же уехал с ними. В танке места ему конечно не нашлось. Зато он был настоящим спецом в радиоделе. И в качестве инструктора оказался как нельзя кстати. Хотя и был крайне недоволен данным обстоятельством.

Частная военная компания «Витязь» не являлась боевым подразделением в общепринятом понимании. Конечно, в случае необходимости они могли выступить и в качестве отдельного батальона. Но на деле на их базе китайцы могли одномоментно развернуть целую дивизию. Разумеется, численно. Но как показывал опыт, уже через год, она превращалась в тактическое соединение, на вполне приемлемом уровне.

К тому же, и на вооружении у них находилось оружие с заводов ДВР, а не низкокачественные лицензионные изделия китайских арсеналов. Единственно, гранатометы и автоматы поставлялись им в крайне ограниченном количестве. С артиллерией, танками и самолетами то же не все так радужно, как хотелось бы. Причина в недостатке финансов.

Так, гранатометчики имелись только в штурмовых группах, в задачу которых входило вскрытие укреплений. А автоматы только офицеров на уровне командиров взводов и рот. Уж больно они прожорливы

Так что с ЧВК ничего не изобретали. Именно по такой схеме и действовали дэвэровские инструкторы до нот протеста со стороны Японии. Просто пришлось придать им немного иной статус. Ну и отозвать прежних советников, чтобы с юридической стороны все выглядело чинно и пристойно.

Иное дело, что обстановка на этот раз менялась слишком стремительно. Чтобы хоть как-то спасти положение в Шанхае, Григорьев был вынужден уступить требованиям китайцев и выдвинуть туда танковую роту «пэтэшек», с исключительно русскими экипажами. Ну и разведвзвод в придачу. Впрочем, в городе шли ожесточенные уличные бои. В разведке как таковой надобности не было. А вот лишний танк, лишним не будет точно…

— Вперед! — скомандовал Виктор.

«Тройка» застоявшимся рысаком рванула с места, буквально впритирку прошла вдоль дома справа, и повернув влево под углом выскочила на перпендикулярную улицу. Экипаж японского легкого танка Ха-го успел среагировать на появление противника и выстрелил целя в борт. Но пятнадцатимиллиметровая броня, оказалась под слишком острым углом. Тридцатисемимиллиметровый снаряд лишь скользнул по стали, уйдя в рикошет и выбив осколки кирпича, пробил стену дома.

По ушам прилетело так, что Виктор скривился от гулкого звона и даже приоткрыл в зевке рот, чтобы хоть как-то облегчить положение. Но при этом не оторвался от прицела. Наверняка не слаще пришлось и мех-воду. Но Уткин по поводу попадания не выказал никакой реакции, четко выведя машину из-за угла, и развернув лбом в сторону противника. Причем сделал это мастерски.

Панорама оптики резко сместилась вправо, превратившись в размытую картинку. И тут же обрела четкость. Галочка прицела была практически на движущемся в их сторону танке. Оставалось только слегка доработать маховиком горизонтальной наводки. Вертикаль Нестеров выставил загодя, исходя из габаритных характеристик вражеской машины.

Банг-г!

Трассер ткнулся в крышку люка механика водителя, и пропал из виду.

Подбитая машина развернулась влево и замерла, уткнувшись в трехэтажный кирпичный дом. Судя по сообщению Эфира, досталось всем троим членам экипажа. Сколько там убитых, а сколько раненых не понять. Для этого нужен «Характерник» четвертой ступени, и как следствие академическое образование. Виктор и не заморачивался по этому поводу. С него хватало того, что танк сейчас не представляет угрозы.

— Картечь! — выкрикнул он приказ, не отрываясь от прицела.

— Есть картечь, — отозвался Туников, и парой секунд спустя, — В стволе.

Бух-х!

В отличии от снаряда, выстрел картечи более глухой. Но от этого результат не менее, а может и более страшен. Все зависит от обстоятельств в которых ее применить. В данном случае сто тридцать семь чугунных пуль калибра двенадцать и семь десятых миллиметра, и весом почти в одиннадцать грамм, прошлись метлой, захватив чуть не все пространство улицы, между танком и домом напротив.

Сопровождавшие боевую машину морские пехотинцы валились снопами. Картечь безжалостно рвала плоть и отрывала руки, в мгновение сметя полтора десятка японцев. Из двух отделений на ногах оставалось человек пять, не попавших под раздачу.

А картечь меж тем полетела дальше продолжая расходиться по фронту. Часть тяжелых пуль била в асфальт и стены домов, поднимая облачка пыли и каменной крошки, с зубодробильным визгом уходя в рикошет. Другая продолжала мчаться вдоль по улице, и достигнув разрушенной баррикады, вяза в мешках с песком. Оставшаяся с дробным перестуком, выбивая фонтанчики кирпичной крошки, разбивая окна и выбивая щепу из рам и дверей, впилась в здание напротив.

Для пушки целей больше нет. Но это как сказать. Японский танк все еще может ожить и уж тем более, если у экипажа обнаружится «Аптечка».

— Бронебойный! — борясь с едкими пороховыми газами, отдал приказ Виктор.

Сказывалось отсутствие на орудии эжектора, изобретения республиканских оружейников. Тут расчет был на традиционную вытяжку, эффективность которой не шла ни в какое сравнение с новинкой.

Пока Туников выполнял приказ, сам Нестеров открыл огонь из пулемета по оставшимся морским пехотинцам, отчего-то решившим убегать прямо по улице. Либо новобранцы, либо выстрел картечи произвел неизгладимое впечатление. Но решение в любом случае глупое. Не успел еще заряжающий загнать снаряд в казенник, как вся пятерка была срезана одной длинной очередью.

Пока доворачивал башню, чтобы сделать контрольный выстрел в замерший танк, из переулка выскочили китайские солдаты. Вооружены винтовками, что неудобно для зачисток помещений. И самозарядными дробовиками Горского. Неплохая альтернатива автоматам на близких дистанциях. И уж тем более при зачистке зданий.

Вообще-то, Виктор предпочел бы иметь дело со своими соотечественниками. В системе боевой подготовки республиканской армии уличным боям внимания уделяется больше, чем тактическим занятиям в поле. А танку без прикрытия в городе никак нельзя.

Когда орудие рявкнуло в очередной раз, солдаты присели, начав озираться по сторонам. Но сержанты не растерялись, и пинками погнали их выполнять свою работу. Часть из них бросилась в подъезды, проверять дома. Другая к побитым морпехам, добивать раненых.

Что китайцы, что японцы дрались остервенело и безжалостно. Разве только, самураев отличало еще и чрезмерно жестокое обращение с пленными. Но куда важнее то, что имели место массовые расправы с гражданским населением. Кто знает, может китайцы и ответили бы им тем же. Но это не они пришли на японскую землю.

Один из солдат взобрался на танк противника, и откинув крышку люка сделал три выстрела из винтовки. Вообще-то напрасная трата патронов. Согласно сообщения Эфира, Виктор добил остававшихся там двоих раненых. С другой стороны, страховка никогда не будет лишней. Тем более в условиях, когда тела непременно придется извлекать из железа.

Следом за бойцами появились обозники с повозками. Вот так все кучеряво. Еще двадцать лет назад об этом не задумывались. Павших бросали там, где их застала смерть, и двигались дальше. А вот теперь, без подобной предосторожности никуда. Ведь солдаты могут и воскреснуть. Поди пойми, есть у него в запасе возрождения или нет. Характерники, слишком ценные кадры, чтобы ими можно было наводнить войска. Поэтому все погибшие, до поры считаются пленными. Их вывозят в специальные сборные пункты, и уже там отделяют павших от тех, кто еще поднимется.

Виктор конечно мог помочь отделить павших, от еще способных возродиться. Но даже не думал в эту сторону. Каждый должен заниматься своим делом. Он в первую очередь командир экипажа танка, а не характерник.

Китайцы довольно споро проверяли дома. Вплоть до подбитого танка, все шло без сучка и задоринки. А после пришлось столкнуться с морпехами, зачищавшими дома за наступающими товарищами. Возникла интенсивная перестрелка. Рванула пара гранат. Дело обещало затянуться.

Подчиняясь приказу Нестерова, Уткин вел танк посредине улицы, не забывая держаться позади пехоты. Японцы активно использовали огнеметы. Не сказать, что они так уж страшны танкам нового образца, проходившим испытания в Виноградовске. Но они-то были на старой доброй «тройке».

Из дома выскочил солдатик, тот самый, с несуразно смотрящейся на нем каске, и подбежав к танку, постучал прикладом по броне. Вообще-то, выбираться наружу, рискованно. Мало ли где затаился стрелок. Но иначе общаться с прикрытием не получится. К слову, надо бы обдумать этот момент.

— Слушаю тебя, — выглянув из люка, и укрываясь за откинутой крышкой, произнес Виктор.

— Сержант просил выстрелить по во-он тому окну, на третьем этаже.

— Второе от дальнего края? — глянув в нужном направлении, уточнил Виктор.

— Да, — ответил китаец.

— Сделаем, — и уже закрывая над собой крышку, приказал заряжающему, — Игорь, осколочный.

— Есть осколочный.

— Миша, прижмись к дому справа.

— Есть.

— В стволе, — послышался доклад заряжающего.

«Тройка» повернула на месте, и лязгая гусеницами подкатила к дому, встав впритирку к нему. Виктор развернул башню, и задрал ствол. Прицелиться получилось только до максимума задрав ствол. Будь они на несколько метров ближе, и ничего не вышло бы. Не хватило бы угла вертикальной наводки.

Рявкнула пушка и одновременно с этим в окне рванул взрыв. Не сказать, что такой уж серьезный. Снаряд сорокасемимиллиметровки имеет заряд всего-то из ста двадцати грамм. Сродни ручной гранате. Но для замкнутого пространства, этого вполне достаточно.

Вслед за разрывом оттуда послышалась стрельба. А затем в окне, где все еще не до конца рассеялась взвесь пыли и дыма, появился китайский солдат. Помахал рукой, и вновь скрылся внутри. Вскоре на крыльцо вышел сержант, окликнул командира обозников, и что-то ему сказал. Наверное указал где именно находятся трупы японцев.

— Миша, трогай помаленьку.

— Есть, — отозвался тот, и повел машину на средину улицы…

Вообще-то, Национально-революционная армия Китайской республики пока еще не готова противостоять японской, находящейся на качественно ином уровне. Но иного выхода у Чан Кайши, лидера страны, попросту не было.

До инцидента в Шанхае, он придерживался мнения, что сначала нужно покончить с гражданской войной, навести порядок внутри страны. И только достигнув этой цели, переключаться на внешнеполитические вопросы. Вот только проблемы и не думали дожидаться, пока лидер партии гоминдан наведет порядок в доме.

Япония, подобно волку, рвущему пока еще живого оленя, с завидным постоянством откусывала от Китая один кусок за другим. Каждый вооруженный конфликт сопровождался очередными договоренностями и отторжением территорий. Самураи прекрасно отдавали себе отчет в том, что китайцы не готовы к полномасштабной войне, и беззастенчиво пользовались этим.

Шанхайский инцидент с потерей японским офицером одной из жизней, должен был привести к очередным территориальным потерям Китая. Уж больно лакомым кусочком был этот портовый город.

Никто не ожидал, что Чан Кайши вдруг вздумается объявить войну Японии, и перейти к полномасштабным боевым действиям. Но так вышло, что пружина сжалась до упора. Слишком уж шатким было положение лидера правящей партии. Начни самураи годом позже, и все сложилось бы иначе. Но только не в этот раз.

Шанхай. Жемчужина востока. Важный экономический и промышленный центр. Именно через него в Китай, и восток в целом, проникают веяния европейской цивилизации. И именно он являлся одним из главных торговых портов республики. Еще с середины прошлого века тут располагался Шанхайский международный сеттльмент. Кварталы компактного проживания и расположения различных компаний семнадцати европейских государств и США.

После очередного инцидента с японцами тридцать второго года, горд считался демилитаризованной зоной. В нем могли находиться только полицейские подразделения. И китайцы строго следовали букве договоренности. Разве только Отряды по охране порядка были слишком уж многочисленными, и проходили армейскую подготовку. Хотя и имели на вооружении только стрелковое оружие.

Потеря контроля над этим городом, означал бы крах для самого Чан Кайши, и его партии в целом. Поэтому когда в городе начались перестрелки между полицейскими частями и японскими морскими пехотинцами, он приказал ввести в город две дивизии.

Китайское командование намеревалось использовать свой численный перевес. Захватить кварталы японского сеттльмента, и сбросить противника в море, лишая его возможности проведения десантной операции.

Но в ходе наступления они столкнулись с серьезной линией обороны, включавшей в себя долговременные огневые точки. Имевшиеся в распоряжении китайской армии стопятидесятимиллиметровые орудия оказались неспособны справиться с таким крепким орешком.

Тогда было принято решение о медленном продвижении вперед, окружении опорных пунктов, и уничтожения их с помощью штурмовых групп. С этой целью улицы перегораживались баррикадами из мешков с песком, или строительных материалов. Тактика показала свою эффективность, несмотря на поддержку японцев с моря, хотя и медленно, но китайцы все же продвигались вперед.

Но вчера самураи ввели в бой танки. Неожиданный поворот. Несмотря на ожесточенное сопротивление бойцов восемьдесят седьмой и восемьдесят восьмой дивизий национально-революционной армии, они постепенно начали откатываться назад. Противопоставить бронированным машинам им, по сути, нечего. Противотанковой артиллерии практически не было.

Отсутствовала даже альтернатива предложенная советниками из ДВР, в виде противотанковых гранат. Для этого ведь необходимо большое количество взрывчатки. Вместо одной такой гранаты можно изготовить полтора десятка противопехотных. Ну и такой момент, как масса. Далеко кинуть такую дуру не получится. К слову, как раз в уличных-то боях, они были бы достаточно эффективны. Н-но… Чего не было. Того не было.

Введенные в бой китайские танки вскоре были уничтожены. Сказались как наличие у японцев противотанковых пушек, так и десятикратное превосходство в бронемашинах. В сложившихся условиях, Чан Кайши настоял на введении в бой танков ЧВК «Витязь». Использовать «тройки» Григорьев категорически отказался. Что ни говори, а броневая защита у них слабая. Их конек открытый простор, скорость и маневр. А вот «пэтэшки», совсем другое дело. Эти, после навески на них экранов, вполне могли позволить себе давить броней…

Доехали до разрушенной баррикады, в конце улицы, за которую солдаты выглянуть не решились. Попытались конечно же, но тут же поспешили укрыться, так как справа ударил пулемет. В подвале дома перед ними так же имелся опорный пункт, с амбразурой замаскированной под закрашенное окно. Но он уже приказал долго жить. В смысле, так было до недавнего времени. А вот успели ли японцы вновь его занять, решительно непонятно.

Стоило только об этом подумать, как из темного провала вырвалась струя жидкого огня.

— Твою мать! — в сердцах выкрикнул Михаил.

— Назад, — приказал Виктор. — Игорь, осколочный.

— Есть осколочный.

— Быстрее командир, или у нас весь бандаж выгорит к едрене фене! — выкрикнул Михаил.

Это да. Струя из огнемета в лоб, при закрытой крышке люка мех-вода, это мелочи. Горючая смесь прогорит, даже не успев толком разогреть броню танка. Хотя конечно эту напасть лучше все же переждать снаружи. «Тройка» не отличается герметичностью, так что и без вентиляции внутри угарных газов будет более чем достаточно. Вот если прилетит с кормы, тогда да. Через воздуховоды жидкое пламя проникнет в моторный отсек, и тогда машине кранты.

Навел орудие вглядываясь в прицел сквозь языки жирного рыжего пламени.

Выстрел!

Снаряд влетел вовнутрь когда из амбразуры вырвалась очередная струя пламени. Расстояние уже порядка двадцати метров. Но какая-то часть все же до них долетела. Впрочем, совсем немного. Потому что в этот момент рванул снаряд внутри огневой точки. Из амбразуры вновь выметнулось пламя. Но на этот раз не струей, а страшными и завораживающими клубами. Детонировал ранец огнемета, больше нечему.

— Экипажу покинуть машину! Огнетушители не забываем! — выкрикнул Виктор.

Гарь и без того уже была проблемой, а тут еще и выстрел из пушки, добавивший угарных газов.

Схватив огнетушитель, прикрепленный рядом с ним, Нестеров откинул крышку и матерясь полез наружу. Башня так же была охвачена огнем. Пришлось постараться, чтобы не заработать ожог. Тушить прилипшую к броне горючую смесь он и не подумал. Пуская само прогорает. Вреда от этого никакого не случится. Как уже говорилось, броня даже не успеет прогреться. А вот бандаж на катках нужно срочно спасать.

Пока он и Туников орудовали огнетушителями выполняя эту задачу, Уткин вооружился лопатой начал забрасывать пламя на броне песком из разорванных мешков. Ну и правильно. Ни к чему ожидать, когда горючее прогорит, если можно это прекратить. Опять же, в запасе останется хотя бы один огнетушитель. Когда еще получится их заправить.

Еще недавно гордый красавец выглядел… Нет, не жалко. Но явно побитым жизнью. Обгоревший бандаж на катках, облезшая краска, и копоть на броне, которая к тому же была присыпана песком, налипшим на потухшую горючую смесь. К слову, она опять может загореться, если случится огонь. Да хоть искра от рикошета.

Виктор глянул на место прилета бронебойного. Глубокая борозда и серьезная вмятина. И это при том, что угол был острым. Ну что сказать, недостаточное бронирование «тройки» для него было уже давно очевидно. Хорошо хоть во лбу она потолще. Плюс на танках ЧВК повесили экраны на лоб и башню. А вот борта усиливать не стали. Утяжеление машины ни к чему хорошему не приведет. То, что усилили подвеску, ни о чем не говорит. Преимущество «троек» в скорости и маневренности. Тяжелые машины лишатся этого преимущества, и все равно не получат достаточную броневую защиту.

То ли дело оставшийся в Виноградовске «бардак»! Вот это машина! На взгляд Виктора, на сегодняшний день БРДМ был если не совершенством, то уж на голову выше всех существующих аналогов. Одно то, что подавляющему большинству противотанковых средств он был не по зубам, дорогого стоило. И это при превосходстве одноклассников в скорости, запасе хода, маневренности и возможности преодолевать водные преграды. Впрочем, не потому ли он считается секретным, и до сих пор их изготовили лишь небольшой опытной партией.

— В машину, — скомандовал он, едва управились с возгоранием.

— Командир, рвануть может даже от пули бронебойной пули. И уж тем более, от трассирующей, — покачав головой, возразил мех-вод.

Подобное вольное обращение на поле боя, было нормальной практикой. Главное не позволять заступить за грань, и не доводить до фамильярности. Командир, да. Но на вы. И никак иначе. Каждый должен быть на своем месте. К чему может привести падение дисциплины, ясно показала Германская война, и семнадцатый год.

— Слейте немного солярки, и оботрите машину, — принял решение Виктор.

— Есть, — в один голос отозвались Уткин и Туников.

Дизтопливо, оно конечно тоже горючее. Но его вот так запросто уже не воспламенишь. Нормально получится. А главное быстро. Что в их ситуации является решающим фактором.

Тем временем китайские солдаты заканчивали тушить возгорания, получившиеся в результате огнеметной атаки. Часть мешков загорелись и расползлись, выпустив наружу находившийся внутри песок. Так что, по большей части баррикада потушила себя сама.

Виктор залез в танк, и подсоединился к радиосети.

— Пятьсот первый, ответьте сто первому, — тут же послышался в головных телефонах голос командира роты.

— Пятьсот первый на связи, — отозвался он.

— Пятьсот первый, почему не отвечали?

— Угодили под огнемет, тушились.

— Какие потери? — обеспокоенно поинтересовался ротный.

— Потерь нет. Только краска немного облезла. Сейчас устраняем последствия.

— Как обстановка?

— Прорыв ликвидировали. Уничтожили один танк и до взвода морпехов. Позиции восстановлены.

— Вот и молодец.

— А как там у остальных?

— Нормально. По всем направлениями продвижение противника остановлено. Одной машине сбили гусеницу. Но китайцы прикрыли ребят. Сейчас чинятся. Ты там давай не задерживайся. Собрался с духом, и атакуй. По всему выходит, что у тебя последний опорный пункт перед выходом на мост в международный сеттльмент.

— Ага. Китайцы то же думали, что самураи тут кукурузу охраняют. У них под носом создали настоящий укрепленный район из долговременных огневых точек, а они ни ухом ни рылом.

— Это нас не касается. Наше дело помочь нанимателям.

Вот так вот. Даже по радио или между своими, слово союзники под запретом. Наниматели, и весь сказ. Кстати, в таком ракурсе, японцы уже заявили, что не будут рассматривать русских как военнопленных.

Ну что тут сказать. Виктор их понимает. Сам к подобным фруктам относился бы так же. Никакой жалости к тем, кто собирается убивать за деньги его боевых товарищей. Иное дело, что витязевцы не совсем наемники, и точно знают, что воюют здесь отстаивая интересы ДВР. Но ведь об этом никто больше не знает. Секретность. Оно конечно секрет полишинеля, но с юридической точки зрения не полкопаешься.

— Товарищ капитан, а как вы представляете наступление в условиях городской застройки силами двух отделений и одного танка? — возмутился Виктор.

— Танков больше не будет, а что касается пехоты, то к тебе уже направляется целая стрелковая рота.

— И кто кому подчиняется?

— Не наглей, Виктор Антипович, — одернул его ротный. — Но и их капитану много воли не давай. Напрямую приказывать тебе он не может. Это оговорено. Так что, если увидишь, что пахнет дерьмом, не лезь. Но и не злоупотребляй. Приказать-то он не может. Зато вполне в состоянии доложить по команде, а ты не сам по себе.

— Принял.

— Вот и ладно. Конец связи, — закруглил разговор капитан.

— Конец связи, — подтвердил Виктор.

Вскоре подошла стрелковая рота восемьдесят восьмой дивизии. Той самой, которую готовили дэвэровские советники и инструкторы. Правда, состав их отличается от привычных Виктору штатов. Кроме низкой насыщенности автоматическим оружием, в них нет взвода огневой поддержки, вместо него добавили четвертый стрелковый, что увеличивало численность до ста тридцати двух человек, но в общем ослабляло подразделение.

Виктор осмотрел воинство, выстроившееся вдоль улицы с горячечным блеском в глазах, и в готовности порвать врага на мелкие кусочки. Правда, снаряжены они для этого откровенно слабо. Гранаты есть, но по одной на брата. В отличии от штурмовых отделений, приданных раньше, дробовики отсутствуют, гранатометов опять нет. Ну хоть бы тот же взвод огневой поддержки ими вооружили.

Н-да. Пустое. Китайская республика сейчас в глубочайшей финансовой яме. Единственный серьезный ресурс имеющийся в их распоряжении это люди. Вот тут проблем нет. Чан Кайши уже стянул к Шанхаю около двухсот тысяч солдат. И количество прибывающих войск только растет. Н-да. Только не качество. Подходящие подкрепления вооружены еще хуже, чем вот эти, казалось бы элитные.

Китайские солдаты доведенные до отчаяния от собственного бессилия против бронетехники противника, и ненавистью к японцам, шли на отчаянные меры. Они обвязывали себя взрывчаткой или гранатами, после чего бросались под броневики и танки. Причем, это были не единичные случаи. Подобная практика имела массовый характер. Большинство потерянных машин были уничтожены именно таким способом.

Виктор был в шоке от такой тактики! Он не собирался праздновать труса, но и вот так… Под танк… Ну уж нет! Он знает куда более эффективные способы борьбы с бронетехникой. И уж тем более в условиях городской застройки. Потому что его учили. Гоняли как сидорову козу, снимали семь шкур и сливали с семь потов. То, что делают китайские солдаты, это подвиг, во имя Родины. Но то, что их не научили как нужно правильно воевать, преступление со стороны их командиров!

И именно данное обстоятельство побудило Нестерова задать вопрос ротному о степени подчиненности китайскому офицеру. А то ведь с того станется отправить танк в героическую, но самоубийственную атаку. Нестеров конечно не трус, но и погибать за понюшку табаку не собирался.

Из необычного. У многих солдат прибывшей роты в руках был шанцевый инструмент. Кувалды, ломы и кирки. Интересно, зачем им это? Если бы вместо кувалд были бы лопаты, тогда понятно, рыть траншеи. К слову, позади них сейчас активно создается линия обороны. Командующий операцией прекрасно отдает себе отчет в том, что при поддержке корабельной артиллерии и качественном перевесе, японцы вполне способны перейти в наступление. А тогда, без подготовленных позиций их не удержать.

— Вы командир танка? — поинтересовался подошедший капитан.

— Так и есть, — подтвердил Виктор.

— Командир роты, капитан Чжан.

— Старший унтер-офицер Нестеров.

— Очень приятно. Нужно заткнуть дот, что находится в конце улицы. Он перекрывает т-образный перекресток, и контролирует реку.

— Ну, заткнуть его несложно. Однако, не ждите от меня, что я отправлюсь в наступление. Нас тогда сожгут в два счета. Я могу только поддерживать наступление пехоты двигаясь за ней, а не впереди.

— Я это понимаю. Нам главное иметь возможность проникнуть в дом напротив, — указал капитан на здание, в подвале которого располагался дот.

Из амбразуры все еще тянутся жирные клубы дыма, но открытого огня не видно. Для этого поступающего кислорода явно недостаточно, а вовне пламя так и не вырвалось. Вот и тлеет понемногу. И продолжаться это может довольно долго.

Тем временем часть бойцов уже проникла в подъезд здания на их стороне. И оттуда уже доносятся гулкие удары. Понятно. К чему передвигаться по улице рискуя оказаться под огнем очередной огневой точки в подвале, или из окна, если можно пройти сквозь стены. Вот эта тактика не лишена основания.

— Сделаем, — утвердительно кивнул Виктор, и скрылся в люке. — Миша, выкатывайся на улицу и разворачивайся лбом к доту.

— Есть, — отозвался мех-вод.

«Тройка» рывком тронулась с места, и лязгая гусеницами двинулась к перекрестку. Вообще-то эта машина имеет колесно-гусеничную формулу. Но колеса предназначены только для шоссейных дорог, и совершения марша. В бою, и уж тем более в городских условиях лучше переобуваться в гусеницы. Они придают куда лучшую маневренность. Что ни говори, а ТР-3 это не БРДМ, и радиус поворота у него куда больше.

Едва появились из-за угла, как тут же заработал пулемет. Пули с дробным перестуком загрохотали по броне. Приятного мало. По нервам бьет так, что невольно зажмуриваешься. Но только и того. Навредить танку этот огонь никак не может.

Ну разве только разбить фары и гудок. Если очень повезет, и попадут в смотровые щели или оптику, тогда то же будет неприятно. Только как же это должно повезти. Хм. Хотя, конечно и снайпер вполне может с этим управиться. Виктор сумел бы.

Думая об этом, он приник к командирскому перископу и вывел максимальное приближение. Дистанция двести метров. Дот был замаскирован под фундамент большого магазина текстиля и одежды. Японцы в своем сеттльменте имели текстильную фабрику, и соответственно торговали ее продукцией. К слову, это предприятие и вовсе чистый форт, который ковырять устанешь.

Итак, узкая бойница, как обычно замаскированная под окно. В ней пулемет, за броневой заслонкой. Даже если она противопульная осколочный снаряд ей ничего не сделает. Ну может пулеметчик обделается, получит контузию или ранение. Пришибет насмерть, только если сильно не повезет.

— Игорь, бронебойный!

— Есть бронебойный!

Взрывчатки в нем с гулькин нос. Зато сработает снаряд уже внутри дота, и вреда от него получится куда больше.

— В стволе! — доложил Туников.

Выстрел!

На расстоянии двести метров сорокасемимиллиметровка, что твоя снайперская винтовка. Отклонение всего-то десять сантиметров. Так что снаряд ударил четко в цель, заставив пулемет замолкнуть. Вообще-то, Виктор целил именно в него. Но вышло максимальное отклонение. Зато, не впустую. Судя по сообщению Эфира, там один убит и один ранен.

Вновь приникнул к перископу. Ага. Все же не противопульная заслонка. Судя по характеру пробоины толщиной миллиметров в двадцать. Для их пушки не преграда. Но лучше бы туда все же забросить осколочный снаряд. В подтверждение этого пулемет вновь ожил. И чего спрашивается надрываться, ведь ясно же, что танку не навредить. Хм. А ведь по броне не прилетает. Зато снаружи доносится перестук путь по камню и асфальту, визг пуль уходящих в рикошет и крики китайских солдат.

Глянул в смотровые щели. Твою м-мать! Ну придурок! А ведь на вид этот Чжан адекватный мужик. Но похоже, Нестеров о нем слишком хорошего мнения. Этот идиот отправил людей ломиться в здание, не дождавшись подтверждения об уничтожении цели.

— Игорь, бронебойный! — возвращаясь к прицелу, выкрикнул Виктор.

— Есть бронебойный! — отозвался тот, и чуть погодя. — В стволе!

Выстрел!

И опять в цель. На этот раз судя по сообщению либо убитых двое, либо раненых до четырех человек. Если совсем уж не повезло, то убило только пулеметчика, влетев ему в башку. Что вполне возможно. Глянул в перископ. Ага. Так и есть. Снаряд попал прямо в пулемет, сбив его к нехорошей маме.

Хотел было отправить туда еще один снаряд, но передумал. Боекомплект не бесконечный, а день только начался, и когда подвезут снаряды непонятно. Нужно просто отслеживать ситуацию с дотом.

Вскоре из окна второго этажа, дома чуть впереди и слева, показался китайский солдат, и помахал рукой. Затем такой же сигнал Виктор получил с правой стороны. Проехали вперед. Перед ними по тротуарам двигались солдаты, заглядывая в каждое подвальное окошко, то и дело стреляя в них. Не прицельно, а так, на всякий случай.

Как по мнению Виктора, то лучше уж бросать гранаты. Но их у китайцев кот наплакал. Вот и берегут. Кстати, первое на предмет чего обыскивают тела убитых японцев, это именно карманная артиллерия. Хотя-а-а… Если держать в голове, что в подвалах может быть только противник, тогда оно конечно. Но там ведь с большей долей вероятности будут гражданские. С другой стороны, солдаты все одно палят во все щели без разбора.

Н-да. Уличные бои страшные по своей сути, и воевать так, чтобы не пострадали гражданские попросту нереально. Если только не эвакуировать их. Что Нестеров полагал попросту нереальным. В любом случае останется тот, кто решит рискнуть остаться, потому что им попросту некуда идти. А дома, и стены помогают. Так себе аргумент, если честно. Были бы кости, а мясо нарастет.

До магазина с дотом оставалось меньше сотни метров. Виктор смотрел в панораму командирской башенки. И вдруг увидел движение на третьем этаже. Ствол орудия танка на такой угол уже не задрать. И от того активность Нестерову не нравилась еще больше.

— М-мать! Миша назад!

«Тройка» встала как вкопанная, клюнув пушкой пространство перед собой. Захрустела коробка передач, так как мех-вод начал переключение не дожидаясь полной остановки. Уж больно тревожно звучал голос командира.

— Игорь осколочный! — отстреливая дымовые шашки, выкрикнул Виктор.

Так себе мера, учитывая ветер дувший с набережной по перпендикулярной улице. И то, что противник находится на третьем этаже. Дым просто не успеет подняться на должную высоту.

— Есть осколочный.

Танк рванул назад, Виктора толкнуло на прицел, Туников потерял равновесие и приложился плечом о погон башни. Но все же совладал, и сумел вогнать снаряд в казенник.

— В стволе! — доложил он.

Японцы уже практически установили орудие. Легкую противотанковую пушку поднять наверх не так уж и сложно. Как-то там они смогли задать ей необходимый отрицательный угол. Плевать как! Главное, что они оказались вне досягаемости пушки «тройки» и, что немаловажно, сумели получить практически прямой угол, нивелировав таким образом наклон брони.

На «бардаке» установлена турель с крупнокалиберным пулеметом. Основная его задача это противовоздушная оборона. Хорош он против легкобронированной техники, для стрельбы по огневым точкам и противнику засевшему в зданиях. Вот только на «тройках» их нет. Виктор заикнулся было, но от него только отмахнулись. Это ведь не просто воткнуть в башню дополнительное вооружение. Тут нужно разрабатывать отдельную турель, а танки по хорошему вскоре начнут снимать с вооружения. Словом, не стоит оно того.

Использовать бы дымогенератор. Этим Виктор вполне сумел озаботиться самостоятельно. Оборудования обычной ремонтной мастерской для этого вполне достаточно. И запустить дымзавесу не так сложно. Достаточно просто открыть вентиль подачи топлива. Вот только он находится под рукой мех-вода, которому сейчас никак нельзя отвлекаться.

— Миша, влево тридцать! — выкрикнул Нестеров.

Мех-вод без лишних вопросов отработал рычагами. Машина послушно повернула, и покатила к левой стороне улицы, распугивая солдат. Снаряд ударил в лобовую броню, и ушел в рикошет. По ушам прилетел болезненный гулкий металлический звон. Маневр спас их! Остальное неважно.

— Миша, вправо шестьдесят! — как сквозь вату услышал Виктор свой голос, задавая стволу максимальное возвышение.

Уткин вновь не проронил ни слова, но четко выполнил приказ. А ведь ему досталось больше всех. Второй выстрел пришелся в башню. Надо ли говорить, что теперь уже Нестеров с Туниковым в полной мере насладились все гаммой «приятных» ощущений. Но плевать. Экран выдержал!

Наконец они откатились уже настолько, что наклон лобовой брони опять мог противостоять тридцатисемимиллиметровым снарядам. Уткин повел машину прямо посредине улицы, стремясь как можно быстрее разорвать дистанцию. И в этот момент японцы вновь выстрелили.

Гулкий удар! Скрежет! Хруст! «Тройку» развернуло вправо, она сходу врезалась кормой в стену здания. И замерла. Виктора бросило спиной на погон башни, и она тут же взорвалась острой болью. Вот только нет времени себя жалеть. Они теперь мишень! И если не предпринять срочных мер, то их попросту расстреляют.

Виктор подал вперед ручку горизонтальной наводки, и электромотор привел в движение башню. Японцы вновь выстрелили. И на этот раз им удалось-таки пробить броню. Снаряд оглушительно рванул внутри. Хотя казалось бы, сколько в нем той взрывчатки! Пыхтя как перегретый самовар, тряся головой, роняя тягучую слюну, Виктор Вновь схватился за ручку и подал ее вперед, разворачивая орудие.

Выбираться из машины? Глупость! Их попросту расстреляют. Из окон дома уже раздается грохот пулеметов и винтовочная трескотня. Двигатель заглох, и дымогенератор не запустить, как не вышло отстрелить и оставшиеся дымовые шашки. Впрочем, это и неважно. Потому что японцы уже держат неподвижную машину в прицеле. Как видят и то, что башня находится в движении.

Выстрел Виктора совпал с выстрелом японцев. По ушам вновь ударило. Но экран на башне опять выстоял, отправив снаряд в рикошет, и далее в кирпичную стену дома. А вот он попал точно. Из окна второго этажа выметнулись дым и пыль.

— Осколочный!

Туников, что-то там пробубнил. Глаза ест угар, в ушах нескончаемый звон. С некоторым запозданием, Виктор все же, скорее почувствовал, как затвор запер казенник, чем услышал это. А еще толчок Игоря. Похоже его задело осколками. Возможно досталось и Уткину. Но сейчас на это отвлекаться нельзя! Сначала нужно разобраться с самураями в доме напротив. Заткнуть эту чертову пушку, и только потом можно будет заняться товарищами.

Выстрел!

Снаряд рванул прямо на подоконнике. Как ни странно, но этого хватило, чтобы пушка завалилась на бок. В сорокасемимиллиметровке не такой уж и могучий заряд. Однако он справился с задачей.

Так. С этой напастью пока разобрались. Остается еще противник рассредоточившийся по этажам здания. Но сейчас это не главное. Китайских солдат, оказавшихся под огнем, конечно жаль, только они не его ответственность. Виктор склонился к Туникову. Тот зажимал рану в боку, комбинезон изрядно пропитался кровью. Ожидаемо. Но жив, уже хорошо.

Нестеров извлек «Аптечку». Ему выдали в дополнение к своей, еще одну, двойную. Так что, весь экипаж имел второй шанс. Бог весть, насколько серьезно ранен Игорь. Но это и неважно, рана тяжелая, и он едва не лишается сознания.

— Ох, йожики курносые, — вздохнул заряжающий, испытав прилив приятной волны.

— Осколочный, — скомандовал Виктор склоняясь к Уткину.

— Есть осколочный, — отозвался Туников.

А вот мех-воду не повезло. Осколок ударил его в спину. Наповал. Но спина, это ведь не голова! Сознавая, что времени уже прошло изрядно, и шансы Михаила с каждым мгновением падают, Виктор приложил к нему артефакт. Есть запрос от Эфира! А значит еще не все потеряно. Представил себе ноль, и активировал его.

— А-а-ахренеть, — выдал встрепенувшийся Уткин.

— Потом отстираешься, Миша, — хлопнул его по плечу Виктор.

Ну вот. А теперь можно и о китайских товарищах подумать. Виктор отправил в дом еще четыре осколочных снаряда, заставив самураем практически прекратить стрельбу.

— Все братцы. Покинуть машину. Не забываем штатное оружие.

Прихватив свои сумки с противогазом и тревожным комплектом, а так же винтовку, Виктор откинул крышку люка. После чего в сторону японцев полетела дымовая граната. Бросил недалеко. Да оно и не нужно. Та быстро раскочегарилась и начала заволакивать улицу дымом. Тут сквозняка с набережной нет, поэтому получается довольно неплохо. Хотя конечно надолго не хватит.

Как только завеса скрыла их от взора противника, Они покинули машину. Виктор глянул на улицу. Сквозь завесу дыма видны разбросанные тут и там тела китайских стрелков. Некоторые корчатся на асфальте, оглашая улицу стенаниями. Взвод, сопровождавший танк был практически полностью уничтожен.

— Командир, ерунда! — заговорил мех-вод, успевший осмотреть машину. — Леинивец разбило, порвало один трак и смяло еще два. Дыра в боку вообще не считается. Как только отгоним отсюда самураев, починимся на раз два.

— Ага. Осталось только договориться с этими ребятами. Все отступаем.

В этот момент со стороны японцев возобновился пулеметный огонь. И пусть их расчеты практически ничего не видели, это не важно. Плотность огня они обеспечили серьезную. А еще послышался рев моторов и грохот гусениц. Не было печали, купила баба порося. Сейчас-то они под прикрытием машины, но стоит только отдалиться от нее, как окажутся под огнем противника находящегося на третьем этаже.

Сквозь рассеивающуюся завесу проступили два танка. Вернее, легкий танк Ха-го и танкетка, ТК, вооруженная пулеметом, которая у японцев классифицируется как малый танк. Да плюс из здания магазина вовсю поливают пулеметчики. Плотность огня такая, что пока не подавишь его, об отступлении нечего и думать.

Со зданием разобраться не так чтобы и трудно. Тут всего-то, нужно забраться в танк, и опять открыть огонь из пушки. Судя по всему, их артиллеристам, затащившим пушку на третий этаж уже не до своего орудия. Или оно попросту повреждено, что вполне возможно. Достаточно осколку пробить накатник. Но для начала не мешало бы разобраться с Ха-го, вооруженного пушкой.

Китайцы пробиравшиеся через дома, оказались в тылу у танков и наступающей следом за ними пехотой. Чем поспешили воспользоваться. Вообще-то, Виктор сначала забросал бы их гранатами. Они в данной ситуации не только эффективней винтовок, но еще могут деморализовать противника. Но бойцы так не думали, и начали бить по морпехам из стрелкового оружия. Причем, несмотря на малую дистанцию, их огонь не отличался эффективностью.

Японцы ушли под прикрытие танков, и открыли ответный огнь. Всем там места конечно же не хватило, но потери среди них назвать серьезными пока язык не поворачивался. Танки не только выполняли роль укрытия, но и прикрывали своих товарищей пулеметным огнем, у которых, в отличии от пушки, угла возвышения вполне хватало.

А еще, среди японцев оказался огнеметчик, который щедрой рукой сыпанул по третьему этажу дома справа. Откуда тотчас донеслись душераздирающие крики. Прошелся струей огня по окнам второго этажа, с не меньшим эффектом. В окнах первого враг пока не обнаружен. Там и стекла практически целые. Перебежал чуть в сторону, и вновь полоснул жидким пламенем, уже по окнам верхнего этажа соседнего дома.

Пулеметы и винтовки в магазине так же не отмалчиваются, ведут сосредоточенный огонь по этим же домам. Правда результативность так себе. Все же бить приходится под углом. Но пули с завидным постоянством влетают рикошетом в помещения. А у китайских солдат бронежилетов нет.

Хм. Вообще-то они только-только поступают на вооружение в армию ДВР. Но в перспективе собираются обрядить весь личный состав, и сделать запасы на мобскладах. Ну да, бог с ним. Не до этого, как-то. Потому что у танкистов броников то же нет. Ибо в машине тесно. А японцы вот они. Меньше сотни метров.

Наблюдая за противником, Виктор прикрепил на поясе два подсумка. Один с парой запасных магазинов к винтовке и сорока патронами в обоймах по пять штук, Второй, с двумя гранатами. После чего сумки с противогазом и тревожным комплектом забросил за спину, используя ремень для переноски на манер рюкзака. Так оно удобней получается, они находятся в районе поясницы, и не болтаются на боку.

Хм. А почему бы собственно говоря и нет!

— Игорь, Миша, бейте по пехоте, — передергивая затвор, приказал Виктор.

В принципе, оптика ему не нужна. Дистанция плевая. Но коль скоро она есть, то отчего бы и не использовать это. Ха-го, отвернул башню, обстреливая китайцев засевших в доме, и подставив при этом бок башни. Броня у этого танка так себе. А у Нестерова все патроны бронебойные. Коль скоро взял с собой «Горку», то лучше использовать весь ее потенциал.

Выстрел!

Получено 91 опыта к умению «Винтовка-3» — 144135/256000

Получено 45 опыта к умению «Стрелок-2» — 844/16000

Получено 91 опыта — 689523/2048000

Получено 4 свободного опыта — 19614

Надо же. Как и рассчитывал, точно в голову. Вообще-то, машина у японцев куда теснее русских, так что, зная внутреннее устройство, и имея понимание как именно будет работать пулеметчик, попасть не так чтобы и сложно. Да еще и на такой плевой дистанции. Разумеется, если нервы в порядке, и рука твердая. У Виктора и с тем и с другим полный порядок. И даже с избытком. Порой до бесшабашности.

Загрохотал пулемет Туникова и автомат Уткина. А одновременно с этим посыпались и сообщения от Эфира, о результатах деятельности товарищей. А то как же! Не только от него капает членам экипажа, но и от них перепадает ему. Хм. Ну, вообще-то, не то, чтобы перепадает, а скорее уходит львиная доля. Опыт делится на семь частей. Четыре командиру, исполняющему обязанности еще и наводчика, две мех-воду и одна заряжающему. Так-то.

Виктор передернул затвор, прицелился в смотровую щель мех-вода Ха-го, наверняка сейчас в нее пялится. Не из-за Виктора. И не из-за пулемета с автоматом. Тут он еще ничего не сообразил. Просто заняться ему сейчас больше нечем. Потянул спусковой крючок. «Горка» привычно толкнула в плечо. Минус еще один. Точно так же достал пулеметчика. На все про все меньше шести секунд.

А вот на седьмую, пришлось прятаться за корпусом «тройки». Японский пулеметчик в танкетке развернул башню в их сторону и открыл огонь. Пули с глухим стальным перестуком ударили в броню, и с визгом уходили в рикошет. Михаил с Игорем не в состоянии ему помешать, вынуждены были прекратить огонь.

Виктор перебежал к корме «тройки», выглянул оттуда, и тут же взял в прицел башню, прикидывая где именно находится противник. Броня у этой танкетки всего лишь десять миллиметров. Обычной винтовке не по зубам. «Горка» же продырявит ее, даже под незначительным углом. Плавно потянул спуск. Есть! Четвертый. И опять в голову. Достать мех-вода оказалось уже значительно проще, не опасаясь что его подстрелят.

В смысле из танка. Но не из магазина.

— М-мать! — скрывшись за броней, выругался Виктор.

Ощупал щеку. Так и есть. Кровь. Ну, а чего он собственно говоря ожидал, что его комарик укусил. Ударившая рядом с ним пуля ушла в рикошет, но ее оболочка разрушилась, и часть прилетела ему в лицо. Чуть выше и пришлось бы задействовать «Аптечку», потому как расхаживать одноглазым нет никакого желания.

— Что командир? — бросился к нему Михаил.

— Нормально все, — сбрасывая с плеч сумки, ответил Виктор. — Значит так братцы. Ситуация изменилась. Машину теперь бросать не дело. Поступим так, — он извлек дымовую гранату, и бросил за танк. — Я в машину, обстреляю япошек засевших за танками. Вы по команде двигаете вперед, зачищаете их, и подводите сюда Ха-го. А потом под прикрытием его борта чините «тройку». Я прикрываю. Вопросы? Вопросов нет. Работаем.

Тем временем завеса уже поднялась. Уткин и Туников заняли позиции и открыли огонь в практически непроницаемую молочную взвесь. Не прицельно, а так, чтобы самураям жизнь медом не казалась. Дым штука обоюдная. Он может как помочь, так и навредить, прикрыв подбирающегося противника.

Оказавшись в башне, Виктор закрыл крышку, чтобы ненароком ничего не прилетело сверху, и загнал в ствол осколочный. Пришлось обождать, пока не рассеется дым. Потом прицелился чуть дальше заднего катка Ха-го. Так, чтобы осколками накрыло укрывающихся за ним морпехов. Посте чего нажал на педаль. Пушка рявкнула, и практически одновременно с этим грохнул первый взрыв, а Эфир возвестил о том, что есть как минимум двое раненых, или один убитый.

Все же удобная штука этот Эфир. Вот, к примеру, он точно знает, что ему не стоит опасаться танков, так как сразил экипажи наповал. А самый минимальный зафиксированный промежуток между гибелью и возрождением полчаса.

За первым выстрелом последовал второй, третий. После четвертого остававшиеся в живых самураи не выдержали и побежали. Глупо конечно. Но и за танками особо не укрыться. Снаряды рвутся с перелетом всего лишь в пару метров, засыпая мертвую зону градом осколков.

Виктор вогнал в ствол картечный снаряд, и нажал на педаль. Получалось не так споро, как с заряжающим. Но и не сказать, что прям долго. Человек десять беглецов не успели скрыться за углом, когда их настиг рой разошедшейся картечи. Сразила она не всех. Троим удалось уйти. Сколько там раненых, Нестеров разбираться не собирался.

Вогнал в ствол очередной осколочный, и прицелился в пулеметчика на втором этаже. Выстрел! Есть! Еще двое в актив, а сам пулемет задрал ствол вверх.

В этот момент ожил пулемет в амбразуре, казалось бы подавленного дота. Вогнал в ствол бронебойный. Сместил прицел вниз, и выстрелил. Броневой щиток пробило как бумагу. Там скоро живого места не останется. Пулеметчика наповал, ну или двоих ранило, не важно. Огневая точка вновь замолчала. И опять под обстрел окна магазина.

Тем временем товарищи добрались до Ха-го. Тот стоял удачно, кормой к засевшему в здании противнику. Поэтому извлечь экипаж получилось хотя и с трудом, но все же с минимальным риском. Не забыли о самураях танкетке. А то еще очнутся, да устроят неприятности. С образованием у японцев конечно не так хорошо как в ДВР, но уж специалисты-то точно имеют в запасе по возрождению.

Покончив с этим Уткин оседлал Ха-го, и подкатил к «тройке», прикрыв ее так, чтобы противник не смог достать занимающихся ремонтом. Как только это случилось, на улице наметилось затишье. Словно самураи именно этого и ждали.

Через люк мех-вода Виктору передали пулемет который он установил на штатные крепления, и тут же проверил, насколько сбился прицел. В принципе терпимо, но это для кого другого. Нестеров же несколькими короткими очередями пристрелял его. Неправильно это, когда оружие не приведено к нормальному бою.

— Сто первый, ответьте пятьсот первому, — наконец управившись с этим, вызвал Виктор командира роты.

Снаружи доносился перестук кувалды и молотка, лязг металла, и матерок Уткина. Заняться Нестерову больше нечем, разве только посматривать в перископ за противником. Ну и ждать, успеют ли они отремонтироваться до того, как японцы начнут следующую атаку. Так отчего бы не узнать, что творится у других.

— На связи, сто первый, — отозвался ротный, и добавил. — Я уж думал вы там все. Докладывай, как у вас обстановка.

— Уничтожили экипажи одного танка и одной танкетки. Нам сбили гусеницу и разбили ленивец. Сейчас чинимся. В бою наметилось затишье. Мех-вода и заряжающего серьезно задело, использовал «Аптечку».

— Японские машины в порядке?

— Две, в полном. Что с третьей, не знаю, не смотрел.

— Ясно. Починишься постарайся танки увести в безопасное место. Я доложу, пришлют экипажи. И выясни, что там с третьей машиной.

— Сейчас не могу. У меня в приоритете ремонт.

— Принял. Занимайся.

— А как у остальных?

— Одну машину сожгли. Не восстановить, без вариантов. Хорошо хоть парни сумели спастись. Весь запас «Аптечек» израсходовали, и все равно на отходе двоих достали. Сейчас эвакуируют в тыл, там их подправят.

— Это как же они могли так подставиться? — удивился Виктор.

Экранированный ПТ-1 конечно не был неуязвим. Экраны прикрывали далеко не все участки. Но если не наглеть, и не вырываться вперед пехоты, то под ударами оказывался только лоб. А там, теперь шестьдесят миллиметров брони. Пушкам японцев остается только бить по гусеницам. Ну или устраивать засаду, и брать в борт.

— Зенитку выкатили на прямую наводку и долбанули в лоб, — сообщил ротный.

— Серьезный аргумент.

— Это да. Ладно, конец связи.

— Конец связи.

В этот момент кто-то постучал по крышке люка. Э-т-то еще что за ерунда!? Сразу подумалось о том, что противник может пройти по дырам пробитым китайцами и добраться до них сверху. Правда в это не укладывалось то, что Игорь с Мишей так и продолжают возиться с ленивцем. Опять же, в двух домах по этой стороне сейчас полыхает пожар.

— Командир, там ротный китайский к тебе стучится, — прокричал Туников.

Виктор откинул крышку. Японцы это сразу приметили и тут же открыли огонь. Одна пуля с металлическим щелчком ударила в сталь, еще парочка просвистели рядом. Ладно. Коли так, то и он высовываться не будет.

— Слушаю вас, господин капитан, — обратился он к Чжану.

Тот находился в окне второго этажа и так же предпочитал не отсвечивать снаружи. Что в общем-то было разумно. А стучал обычной шваброй, которую удлинили примотав еще одну.

— Мы хотим возобновить атаку. Вы должны нас поддержать.

— Смотря что вам от нас требуется.

— Вы смогли захватить японский танк, и он на ходу, — с таким видом, будто Виктор сморозил ерунду, произнес капитан.

— То есть, вы предлагаете мне атаковать японцев на этой консервной банке?

— Это хороший танк.

— Я бы так не сказал. Броня тонкая, так что первая же пушченка продырявит нас, как картон. Как впрочем, и крупнокалиберный пулемет. Смотровые щели не забраны триплексами, и в них могут влететь пули, которые потом будут рикошетировать внутри. Нет, воевать на этом, я точно не буду.

— Но мы должны захватить магазин. Это моя ближайшая задача.

— Вам придется обождать, пока мы не починимся.

— У нас нет времени. К тому же японцы могут подвести подкрепления. Я вам приказываю…

— Капитан, — оборвал его Виктор. — Вы будете приказывать своим солдатам. Не мне.

Они вперили друг в друга взгляды. Виктор смотрел спокойно и уверенно, Чжан со злостью и даже ненавистью. Какой-то унтер посмел возражать ему! Капитану! Чинопочитание у китайцев развито очень сильно. Плюс, военные находятся на привилегированном положении. Этот офицер был для своих подчиненных царем и богом. Они целиком и без остатка принадлежали ему. И тут вдруг…

Впрочем, Чжан вовремя сообразил, что инструкторы и советники из ДВР стоят отдельной кастой. Он лично наблюдал, как полковники, выслушивали наставления капитанов, а майоры запросто общались с генералами. Поэтому предпочел все же не обострять.

— Но вести огонь по магазину вы можете? — поинтересовался ротный.

— Это несложно. Только пока пушка будет стрелять ни о каком ремонте не может быть и речи. Иначе экипаж попросту контузит. А значит и ремонт затянется. Мне бы этого не хотелось.

— Но стрелять ведь можно и из японского танка. Тогда ваши люди будут позади пушки.

Хм. Резон в словах капитана конечно есть. Правда, если в русском сорокасемимиллиметровом снаряде сто двадцать грамм тротила, то в японском тридцатисемимиллиметровом не больше тридцати. Так себе эффект. Но при точном ведении огня… Да и какие варианты? Останавливать ремонт глупо. Противник может появиться в любой момент.

— Хорошо. Когда нужно начать?

— Немедленно.

— Уверены, что у вас достаточно для этого сил? В магазине засело не меньше взвода.

Вопрос вовсе не праздный. Потери роты были ужасающими. Виктор видел что на улице валяются тела чуть ли не полусотни человек. Немало народу достали и в домах. К тому же, здание обработанное огнеметчиком сейчас во всю пылало, и пройти через него попросту невозможно.

— Мне направили еще два взвода, — заявил капитан.

— Хорошо. Дайте мне пару минут. И пришлите кого-нибудь, кто умеет обращаться с японским пулеметом.

— Зачем?

— Посажу его в один из танков. Два пулемета и одна пушка куда лучше, одной пушки.

— Хорошо.

Виктор закрыл крышку, и начал перебираться на место мех-вода, чтобы покинуть машину через его люк. Он прикрыт трофейной машиной. Да и бойцы занимаются ремонтом именно там.

— Миша, сам управишься?

— Не вопрос. Только провожусь чуть дольше.

— Ничего не попишешь, нужно помочь нашим китайским товарищам.

Виктор обошел машину, и извлек из несработавшей мортирки дымовую шашку. Похоже с пуском проблемы. Потом разберутся. А так-то ее можно использовать и без приспособления. Отделил терку, открыв доступ к спичке и чиркнул по ней. Пошла реакция. Размахнулся и забросил подальше. До танка добросить конечно не сумел. Но тут помог заплутавший в улицах ветерок, понесший клубы дыма вдоль по улице.

Японцы тут же открыли огонь. Виктор выждал какое-то время. Пощупал «Аптечку» во внутреннем нагрудном кармане кителя. Тихо подбодрил себя матерком. И рванул к японской машине. Пули свистели где-то совсем близко. Глухо щелкали по асфальту, и с визгом уходили в рикошет.

Японцы стреляли наобум, но им удалось добиться довольно высокой плотности. А тут еще и их гранатометы. По нему отработало не меньше четырех штук. Осколки так и шуршали вокруг. Признаться, Виктор сам не понимал, как ему удалось добежать до танка, не получив ни единого гостинца.

Завел машину, подвел ее к товарищам, и остановился, увеличивая площадь защищенного участка. Дальше разворачивать башню и вести огонь. Все просто. Если умеешь пользоваться пулеметом.

— Игорь, в «тройку» за наводчика. Из пушки не пали, а то оглоушишь Мишу. Да и снарядов у нас немного. Бей из пулемета.

— Есть.

В этот момент подбежал китайский сержант, и Виктор показал ему на танкетку. Сам же полез в Ха-го. Н-да. «Тройка» конечно тесная машина. Но в сравнении с этой, настоящая квартира. К тому же, башня не имела привода, разворачивать ее приходилось вручную. Такое имело место на ТР-1, но сам Нестеров с подобным ни разу не сталкивался. Ничего страшного. Разберется.

Развернул башню, вогнал в казенник бронебойный снаряд, и приник к прицелу. Приближение так себе. Но это не беда. Тут и дистанция, если верить его внутреннему дальномеру, всего-то сто восемьдесят метров. Выбрал в качестве цели одну из букв в названии магазина. Хм. Ну или иероглиф. Неважно.

Выстрел!

Ага. Отклонение всего ничего. Вполне сопоставимо с пушкой на «тройке». Впрочем, для правильного вывода одного снаряда недостаточно. Поэтому вслед за первым отправил в полет еще два. И результатом остался вполне доволен.

Осмотрелся. Осколочных снарядов сорок штук. Вот и ладно. Загнал в казенник один из них и начал шарить прицелом по фасаду магазина. Ага. Пулемет. Получи самурай гранату. Рвануло на раме. Ну как рвануло. Большая петарда, да и только. К тому же, никого не достало. Смех один, а не снаряд.

Тем не менее, Виктор загнал в ствол очередной патрон, и выстрелил. С третьей попытки удалось попасть в сам пулемет. Пулеметчик, к слову не пострадал. Либо его там не было. Либо осколки его попросту не смогли достать. А вот оружие на виду он оставил напрасно. Потому что ему пришел кирдык.

Виктор вколотил в окна еще пяток снарядов, при этом ранив только двоих. Так и не вызвав ответного огня. Зато когда китайцы пошли в наступление, японцы тут же активизировались открыв шквальный огонь.

Вообще-то Виктор полагал что капитан Чжан, под прикрытием зданий накопит своих бойцов поблизости от позиций противника. И только потом начнет штурм. Но тот поступил странно.

Часть бойцов и впрямь отправилась в бой, подобравшись к максимально близко к магазину, через проломы в зданиях. Но основные силы бросились в атаку прямо по улице, под губительным пулеметным огнем, заваливая проезжую часть и тротуары трупами и заливая асфальт своей кровью. Это была не атака, а какое-то самоубийство. Чжан, решил завалить японцев трупами? Но главное даже не это, а то с каким маниакальным упорством китайские солдаты шли в атаку.

Прикрывая это безумие затарахтели два танковых пулемета. Пули выбивали из штукатурки фонтанчики, а подчас и вовсе заволакивали пылью оконные проемы. Безостановочно била пушка Виктора. Он стрелял быстро, и при этом стараясь выбирать пулеметные расчеты. Отказавшись от осколочных снарядов, он бил бронебойными, прямо сквозь стену. И судя по сообщениям Эфира, это было куда эффективней.

Интенсивность огня обороняющихся заметно снизилась. А вскоре танки и вовсе были вынуждены прекратить огонь, так как китайские солдаты уже ворвались в здание. Виктор посмотрел на улицу, и только покачал головой. За такие потери в пору было судить.

Беззаветная отвага и самопожертвование конечно достойны уважения. Но глядя на улицу усеянную трупами, Виктор предпочел бы, чтобы всех этих смельчаков все же получше учили. И чтобы ими командовали не храбрые капитаны, а умные.

Чжан не праздновал труса и был в первых рядах атакующих. Вот только наблюдая его в бинокль, Нестеров видел, что на нем нет ни царапины. Так. Запыленный мундир, подранные рукав кителя, и штанина бридж. Вот и все его потери. И сколько же солдат он еще положит, прежде чем начнет думать, или не погибнет? Это в ДВР каждый гражданин так или иначе получает образование и возрождение. В Китае же и грамоте-то обучены далеко не все. И инициацию проходит лишь малая часть населения.

Похоже то, чем сейчас занимаются в Шанхае витязи, иначе как глупостью не назвать. Десяток танков не сможет переломить ситуацию. Даже сотня не справится. И Шанхай в результате останется за японцами. Потому что причина тут не в слабом вооружении, а в неправильном системном подходе. Хм. Ну или отсутствии этого самого подхода.

— Пятьсот первый, ответь сто первому, — послышался вызов комроты.

— Пятьсот первый на связи, — отозвался Виктор.

— Договоренность достигнута. Муниципальный совет международного сеттльмента готов пропустить вас через свою территорию. Японцы не станут препятствовать вашей переправе через реку. Но задержаться там вам не позволят.

— Принял. Начинаем отход. Пятьсот первый, конец связи.

— Сто первый, конец связи.

— Лю, — выбравшись из танка и спрыгивая на землю, позвал Нестеров своего заместителя.

— Я здесь, командир, — отозвался китаец с петлицами сержанта.

— Готовь взвод к отходу. Будем отступать через мост.

— Мы там будем как на ладони.

— Я в курсе. Достигнуто соглашение с японцами и с европейцами. Так что, нас выпустят. Но уточнить все же не помешает.

«Тройка» была укрыта за обвалившимся домом. Пришлось немного поработать, расчищая проход, чтобы загнать машину вовнутрь и устроить позицию у оконного проема. Зато обнаружить с воздуха не получится, а в случае прилета крупных снарядов или авиабомб, шансы того, что борта машины будут пробиты осколками минимальны. Разве только обвалит стену. Но выбираться из под завалов им уже не привыкать. Сколько уж было. Но теперь похоже, все закончится.

К слову, таких позиций было подготовлено несколько. Так что, после одного или нескольких выстрелов, в зависимости от ситуации, Виктор перемещался на другую. Его танк стал по-настоящему неуловимым, и за прошедшие полтора месяца доставил много неприятностей японцам.

Из двенадцати танков вошедших в Шанхай полтора месяца назад в строю оставалось только три ПТ-1 и его ТР-3. Каждый из них был подбит по несколько раз, ремонтировался и вновь возвращался в строй. Как впрочем, и окончательно погибшие машины. Больше половины экипажей пережили возрождение.

Всех лишившихся машин эвакуировали из города, в расположение ЧВК «Витязь» под Нанкином. Насколько было известно Нестерову, никто из возродившихся разорвать контракт и убыть домой не захотел. Получили причитающуюся компенсацию и продолжили служить. Там сейчас вроде как спешно натаскивали сразу две вновь сформированные дивизии.

Их «тройку» подбивали трижды. И каждый из членов экипажа пережил по четыре тяжелых ранения или гибели. Но обошлось без возрождений. К счастью, всякий раз, когда в возникала нужда в «Аптечках», они были заряжены.

После того, первого боя, Виктор сделал правильный вывод. Изменить структуру всей национально-революционной армии Китайской республики он не мог. Но в его силах было хотя бы окружить себя бойцами, которые умели бы грамотно драться, а не только героически умирать. Пусть уж лучше гибнут враги. А японцы теперь для Виктора были именно врагами, а не противником. Насмотрелся, что эти твари вытворяют с пленными и гражданскими.

Однажды им удалось отбить экипаж «пэтэшки». В смысле, их изуродованные тела. Умирали парни долго и мучительно. Как умом не тронулись, непонятно. Их резали буквально по кусочкам, нарезали из кожи ремни, да чего только не вытворяли. Когда возродились, говорить об этом они не желали категорически. Ну и от возвращения в ДВР отказались наотрез. Еще и Шанхай покидать не хотели, желая посчитаться с самураями. Но тут уж пришлось выполнить приказ Григорьева. Нечего танкистам делать в бою без танков.

За время боев Виктору удалось сбить штурмовой взвод, и выбить у Александра Трифоновича соответствующее вооружение. Крови противнику они попили изрядно. Несколько раз японцы зажимали их со всех сторон, и конец казался неминуемым. Но всякий раз им все же удавалось выскользнуть. Причем, за все время беспрерывных боев, они потеряли только четверых. И это при том, что возрождений никто из китайских бойцов не имел.

Не сказать, что японская армия напичкана «Аптечками», так же, как и вооруженные силы ДВР. Хотя сами дэвэровцы их количество все же считают недостаточным. Но они у самураев все же имеются.

Как-то раз взвод Виктора вышел на японский перевязочный пункт. Одному богу известно, как Нестеров сумел удержать своих бойцов от расправы над ранеными и медиками. Самураи такими мелочами не заморачивались, вырезая всех без разбора. И будь здесь другое подразделение, то, скорее всего, все закончилось бы резней. Остервенение у противоборствующих сторон дошло до предела.

Но остановив расправу, Виктор без зазрения совести реквизировал три двойные «Аптечки». Плевать, что разряжены. Главное, что без привязки. А там, пройдет срок, перезарядятся, и еще ой как пригодятся.

Потом попались три трупа офицеров, при которых обнаружились артефакты. И так как офицеры покинули этот мир безвозвратно, трофеи перешли на службу к новым владельцам. Вообще-то, будь «Аптечки» у каждого убитого японского офицера, то и трофеев было бы куда как больше. Случалось такое, что дома переходили из рук в руки по нескольку раз к ряду. Так что, павших хватало с обеих сторон. Н-но. Чего не было, того не было.

Итого, вместе с «Аптечками» его экипажа, у них на руках оказалось двенадцать зарядов. Это позволило не только сократить до минимума потери среди личного состава. Но и не иметь на руках ни одного тяжелораненного. С легкими ранениями приходилось обходиться традиционными методами.

Это побудило Виктора призадуматься о том, чтобы начать осваивать начальную медицинскую подготовку. Не те курсы оказания первой помощи, что проходили в войсках ДВР все без исключения. А именно получить среднее медицинское образование. Это открывало доступ к соответствующим Умениям, и позволяло серьезно подстегивать регенерационные процессы.

Вообще-то, «Аптечки» входили в перечень трофеев, которые, согласно именного указа Чан Кайши надлежало сдавать по команде. Неисполнение грозило расстрелом, невзирая на звания и чины. Но данный указ ни коим образом не касался витязей. Поэтому Виктор объявил трофеи своей собственностью, которую он выдал во временное пользование подчиненным.

Ни одно другое подразделение не могло похвастать таким количеством артефактов. На батальон приходилось не больше четырех зарядов. Их предписывалось использовать только для лечения офицерского состава, да и то, не всего. Командному составу не возбранялось приобретать «Аптечки» за свой счет, и использовать по своему усмотрению. Но только и всего. По нормам довольствия они не полагались. А тут, всего лишь взвод!

Виктору пытались давить на совесть, но ему не было дела до других. Главное его люди. А об остальных пусть думает Чан Кайши, коль скоро он глава республики. Конечно, червячок сомнения у Нестерова присутствовал. Но оправданием такого эгоизма служило то, что от его штурмовиков японцам доставалось куда серьезнее, чем от кого бы то ни было другого…

В этот раз их прижали у моста через реку Сучжоухэ. На противоположном берегу находился международный сеттльмент. Японцы по обыкновению решили накрыть обороняющихся артиллерийским огнем. Но тут случилась неприятность в виде перелетов. Три снаряда разорвались в непосредственной близости от противоположного берега, а один рванул прямо на набережной сопредельной территории.

Никакой оговорки. Иностранные сеттльменты в Китае появились в середине прошлого века, и с тех пор пользуются правом экстерриториальности. И хотя девяносто пять процентов их населения китайские подданные, живут они по законам государств в чьем ведении находится их квартал. Соответственно, обстреливая, к примеру, британский квартал, японцы все равно, что ведут огонь по Британии.

Разумеется господам европейцам подобный расклад не нравится, и они подняли вой до небес. Японцы пытались атаковать под сосредоточенным огнем из стрелкового оружия. Как результат шальные пули слишком уж часто стали залетать на тот берег. Тут ведь всего-то полсотни метров.

Оттолкнувшись от реки, взвод Виктора уже разок устроил самураям кровавую баню. Но зарываться Нестеров не стал, вновь откатившись на набережную. Вылазка, это одно. Прорыв же к своим совсем другое. На такой бросок сил может и не хватить. Так что, проще обороняться на месте. Ну и надеяться, что ситуация разрешится раньше, чем у них закончатся снаряды. Они конечно прихватили себе одну танкетку и катают за ней груженную тележку. Но при такой интенсивности боев, это не выход.

Впрочем, Нестеров сидеть на попе ровно не собирался. Его люди еще и несколько гранат из японских гранатометов метнули. На набережной никого, поэтому пострадавших не случилось. Ну вот такие косорукие у самураев гранатометчики.

Зато обстрел не остался незамеченным. В результате муниципальный совет обратился к Чан Кайши. Тот в свою очередь к Григорьеву, мол, японцы дают взводу Нестерова коридор для соединения с основными частями. Подполковник наотрез отказался доверять японцам. С какого перепуга!? Они ведь витязевцев даже в качестве военнопленных не рассматривают.

И вот, наконец решение которое устроит всех, принято. Что не может не радовать. Ну откуда самураям знать, что боеприпасов у обороняющихся уже не так много. К слову, они уже собирали японские винтовки и патроны, можно было сменить на них свои «горки», автоматы и дробовики.

Виктор привязал к палке носовой платок. Не такой чистый, как хотелось бы. Но уж какой есть. У них тут с гигиеной вообще все сложно. Стираться или мыться в Сучжоухэ затея дурнее не придумаешь. В пределах Шанхая настоящая помойка.

В ответ на белый флаг со стороны обороняющихся, вскоре показался такой же и у японцев. Виктор повел плечами. Уж больно неуютно чувствовал себя от того, что сейчас придется открыто, в полный рост, идти по улице. Отчего он уже давно отвык. К тому же доверия самураям, ни на грош. Но собрался с духом и вышел.

Навстречу ему шел японский капитан. В смысле тайи. Без разницы. Невысокий крепыш. Форма содержится в порядке, насколько это возможно в сложившихся условиях. Но при ближнем рассмотрении видна аккуратная штопка. Что и не удивительно. Ведь перед ним боевой офицер.

— Почему прислали тебя? — презрительно бросил японец, видя, что перед ним находится наемник.

— Да кто же меня пришлет-то, если я и сам кого хочешь пошлю, — с радушной улыбкой ответил Виктор.

При этом, несмотря на то, что он в японском не особо силен, ему все же удалось передать иносказательность ответа. Что было видно по гневному выражению лица капитана.

— Будем злиться или вести переговоры? — склонив голову на бок, поинтересовался Виктор.

— Капитан Кондо, командир отдельной роты.

— Унтер-офицер Нестеров, командир штурмового взвода.

— Я получил приказ командования выпустить твой взвод на территорию международного сеттльмента.

— Не выпустить, господин капитан, а прекратить огонь, чтобы мы могли отступить на территорию международного сеттльмента, — покачав головой, возразил Виктор.

Еще бы его не выпускали отсюда! Да этот капитан уже потерял минимум треть личного состава роты. И потеряет еще бог весть сколько, пока будет бодаться с его взводом. А там, глядишь его еще и заменит другая рота.

— Будь моя воля, щ-щенок…

— Но воля не ваша, господин капитан, — Виктор бросил руку к обрезу фуражки и направился к расположению взвода.

Можно конечно нагрубить и в ответ. Только к чему? Грубость и крик, это признаки несостоятельности, слабости и нерешительности. А Виктор в своих силах уверен. Да, положение серьезное. Но все еще не безнадежное. В самом крайнем случае, они все еще могут пойти на прорыв. Правда, это неизменно повлечет за собой серьезные потери. А у них сейчас заряжена только одна, его персональная, «Аптечка».

Бойцы отходили под прикрытием танка и танкетки, пятившимися задним ходом. При этом они были обряжены в защиту. Двенадцатикилограммовые бронежилеты, состоявшие из двух пластин вшитых в парусину, на манер пончо. Полную защиту не гарантируют, но многих уже спасали от смерти или тяжелых ранений. И тридцати пяти килограммовые щиты, метровой высоты.

Виктору за это новаторство ничего не перепало. Он ведь не изобрел ничего, а использовал уже имеющиеся наработки. Эфир даже усовершенствование не засчитал. Ну и пусть его. Зато наряду с артефактами, это помогало сберечь жизни его бойцам.

Когда приблизились к противоположному концу моста, рогатки на блок-посту из мешков с песком, разнесли в сторону, пропуская их на территорию сеттльмента. Ну вот и все. На какое-то время они в полной безопасности.

Виктор глянул на солдат, экипированных на британский манер. На первый взгляд бриты и есть. Только Виктор прекрасно знал, что это русские. Те, кто сражался в гражданскую, и в результате поражения оказался в эмиграции.

Какая-то часть эмигрантов перебралась в ДВР, так сказать, вернулась на Родину. И они все еще прибывали. Пусть бурный поток, уже давно превратился в тонкий ручеек. Других на территории республики ожидали суд и суровый, справедливый приговор, по их преступлениям в ходе гражданской войны. Закону было без разницы в красном терроре участвовал преступник, или в белом. Ответ предстояло держать и тем и другим. Третьи не желали возвращаться в осколок империи, который по факту таковым уже не был.

Многие из двух последних категорий поступают на службу. В тех же Национально-революционной и красной армиях Китая хватает русских офицеров и сержантов, воюющих как друг с другом, так и с японцами. Есть и те кто служит у самураев. Правда тут в основном те, кого ожидает суд как в СССР, так и в ДВР.

В международном сеттльменте Шанхая так же служат эмигранты, из которых набрали Русский полк. Правда, там всего-то три роты, общим числом чуть больше пятисот человек. Выполняют они в основном полицейские функции. Но в случае необходимости могут выступить и в качестве воинского подразделения, что уже успели доказать. В плане внутренней службы руководствуются уставами императорской России. В полк набираются только те, кто открыто не приемлет СССР.

— Здорово братцы! — задорно подмигнув бойцам Русского отряда, приветствовал их Виктор.

Бог весть отчего, но вот захотелось блеснуть своей лихостью. А то как же! Можно сказать, герой полуторамесячных боев в Шанхае. Никакой ложной скромностью он страдать не собирался. С чего бы? Они били самураев в хвост и в гриву. Там где появлялся взвод Виктора, зачастую дело решалось захватом очередного здания или опорного пункта. Он знал цену и себе и своим людям.

Хотя-а-а… Вот так выпячиваться, ребячество конечно. Но не удержался, что тут сказать.

— Дэвээровец нам не брат, — смерив Нестерова равнодушным взглядом, ответил командовавший блок-постом поручик.

— От-тано, как, — хмыкнул Виктор, спрыгивая на асфальт, и подходя к офицеру.

Выходит не только выходцев из СССР тут не любят. ДВР им то же поперек глотки. Предпочитают как верные псы служить бритам. А ведь именно англичане в первую очередь приложили руку к развалу империи, а не германцы. Именно с подачи этих чопорных сэров случилась февральская революция, после которой все эти спасители России не смогли удержать в руках власть.

— Да уж так, — по-прежнему холодно, ответил поручик.

— Ладно. Тогда может подскажете по какому маршруту нам отходить? — а чего бодаться, или навязываться.

Похоже у этих людей не осталось ничего, кроме ненависти, которой они и живут. А коли так, то никакие разумные доводы попросту не будут услышаны.

— Вот по этой улице, сюда, и вот так, — открыв планшет в полевой сумке, где находилась карта города, пояснил офицер.

— Хорошо.

Виктор отметил на имеющейся у него схеме маршрут. Ничего сложного. Заблудиться нереально. Там всего-то, пройти на запад вдоль реки Сучжоухэ. Выйти за пределы города, и переправиться по мосту.

Правда, прежде чем начать движение, он все же связался с ротным, и уточнил обстановку. А то мало ли, выйдут из сеттльмента прямо на японцев. Но нет. Территория контролируется китайскими войсками, и маршрут был согласован. Вот и ладно.

— Ли, — подозвал он своего заместителя.

— Да, командир, — отозвался сержант.

— Перецепляйте тележку от танкетки, к «тройке». У нас двигатель помощнее. Взводу разместиться в прицепе и на броне. Нечего ноги бить.

— Командир, люди голодные, — заметил Ли.

— Давай сначала выйдем к своим, — возразил Нестеров.

— Есть.

Город прошли без потерь, и без задержек. К тому же, чтобы они ненароком не заплутали, им выделили сопровождающего мотоциклиста. Тот катил впереди них, показывая дорогу.

Н-да. Все же какое разительное отличие. Китайские кварталы, и немалая часть японских, практически уничтожены, представляют собой сплошные руины и остовы сгоревших зданий. Здесь же все чинно и буднично. Люди куда-то спешат по своим делам, гомон голосов, работающие магазины, автомобили, гудки клаксонов. Уличные торговцы расхваливают свой товар. Мальчишки газетчики предлагают газеты, размахивая ими и выкрикивая последние новости,

Конечно слышна недалекая канонада. Но за прошедшее время люди уже привыкли к ней, как к некоему фону, и не обращают на нее внимания. Совсем рядом льются реки крови, но отсюда они кажутся чем-то далеким и нереальным.

Прохожие останавливаются и провожают взглядами закопченные, иссеченные осколками и битым кирпичом, машины. Ну и устроившихся на них грязных, усталых солдат, в подранной форме, многие из которых имели повязки, указывающие на легкие ранения.

Покинули город и переправились через мост без проблем. Его охраняли бойцы гоминдановской армии. Странное дело, но эти ребятки посматривали на них с завистью. Сразу видно, что еще не участвовали в бою. Ну, и наверняка не в курсе ужасных потерь.

Однако, похоже скучать им осталось недолго. Вдоль реки траншеи и ходы сообщения. Армия готовится дать бой на этом водном рубеже. Во многих местах видно, как продолжаются земляные работы. И всюду военная форма.

Окончательно убедившись в том, что теперь находится на территории контролируемой своими, Виктор приказал остановиться, и организовать прием пищи. А после непродолжительного привала, и переговоров с командованием, вновь продолжил движение.

— Здорово, бродяга! — облапил его командир роты.

Так уж вышло, что с начала битвы за Шанхай они ни разу и не встретились. Все общение сводилось только к радиопереговорам. Хотя, порой и находились поблизости друг от друга, нередко на соседних улицах. А пару раз и вовсе вели совместный бой, видя машины друг друга. Но только и всего.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — Виктор не стал проявлять свою радость столь бурно, и не ответил на объятия.

Нет, он конечно же рад. И выражал это всем своим видом, лучась искренней улыбкой. Просто посчитал, что фамильярность тут не к месту. Начальнику подобное проявлять можно, подчиненному все же лучше быть посдержанней. Такой подход позволит впредь не допустить ошибку, и не нарушить субординацию. Не его выводы, а добрый совет одного послужившего унтера.

— Кстати, Виктор Антипович, а ведь я отправил на тебя представление, о награждении Георгием.

— Думаете получится. Мы же чэвэкашники.

— И что с того? Сам знаешь, что это только с формальной точки зрения. Так что, коли дырку.

— Так может и звание дадут? — с надеждой поинтересовался Нестеров.

— А вот тут, боюсь, ничего не получится.

— Отчего так?

— Причина все та же. Не созрел. Понимаю, что после всего этого и созданного тобой взвода, звучит глупо. Н-но… — капитан развел руками.

— Ладно. Созрею еще, — отмахнулся Виктор, хотя в душе было обидно.

С какого перепуга, спрашивается! Ведь от ротного тут ничего не зависело. Наверное от того, что все же понимал правоту его слов. Грамотно командовать взводом в бою может и хороший унтер. Но не всякий хороший унтер может быть офицером. С другой стороны, у Виктора за плечами высшее образование. И вот в этом разрезе уже обидно.

— Что дальше? — спросил он у капитана.

— А дальше, перецепляй свой прицеп к танкетке, личный состав к нам на броню, а сам передовым дозором. Вот, смори. Двигаемся по этому маршруту, — достав свой планшет с картой, начал пояснять ротный.

— Это получается к оборонительной линии Уфу.

— Так и есть. Ее сейчас активно занимают резервы из гарнизона Нанкина, две дивизии сформированные и кое-как подготовленные на базе нашей компании. Ну и два мобильных, мотопехотных батальона, и при поддержке танковой роты «троек» каждый. Григорьеву все же удалось убедить Чан Кайши, что необходимо подстраховаться на случай разгрома войск в Шанхае.

— На случай? Да это уже практически свершившийся факт. Нужно отводить войска из города.

— Чан Кайши все еще надеется, что ему удастся привлечь к конфликту внимание девяти держав, обязавшихся гарантировать территориальную целостность Китая.

— Думаете они впрягутся?

— Чушь. Но Чан Кайши в это верит. На складах Сыхан, на границе с международным сеттльментом оставлен батальон, с приказом держаться до последней возможности. На реке Сучжоухэ готовятся позиции, что ты мог наблюдать. Он намерен держаться здесь до последней возможности.

— Но мы уходим? — поинтересовался Виктор.

— Мы уходим. Григорьев убедил, Чан Кайши, что наши танки уже на пределе, и могут в любой момент попросту встать, — подтвердил капитан.

— А мои люди?

— Я же сказал, что беру их к себе на броню. Они входят в штат вновь сформированной дивизии. Все нормально Виктор Антипович. Мы своих не бросаем.

— Тогда я пойду?

— Не затягивай с выездом.

— Есть.

На организационные моменты ему потребовалось всего-то пять минут. После чего, его многострадальная «тройка» рыкнула двигателем, и устало покатила по дороге. Теперь он уже не командир штурмового взвода усиленного танком, а вновь командир разведвзвода. А значит, пора возвращаться к своим непосредственным обязанностям.

Конец второй книги.