Я посмотрел вниз через большое окно ходовой рубки дирижабля. За бортом опять хорошая солнечная погода, с умеренным ветром, так что можно без труда прогуляться по верхней, артиллерийской, палубе. Зато по поверхности моря под нами мечутся высокие водяные валы. Вот никакой уверенности в том, что в этом аду сумеет выжить какое-либо судно. Ну если только подводная лодка, да и то, при условии, что её не вынесет на какие-нибудь подводные скалы. Кто его знает, какие процессы происходят в водной толще этого мира. Лично я не удивлюсь, если там куда опасней чем на поверхности.

Позади четыре месяца предварительной подготовки. За это время я успел апгрейдить «Носорога», практически лишив его грузовой палубы и значительно расширив жизненное пространство для моей команды. Оно конечно, придётся только выяснить, насколько у меня получилось хорошо. Но как по мне, то вышло совсем неплохо.

Имеется спортивный зал, который делится на два отделения, тренажёрный и игровой, где кроме самих спортивных игр проводят ещё и занятия по рукопашному бою. Неподалёку обустроено сразу два учебных класса, в которых офицеры занимаются с личным составом по школьной программе. Не сказать, что всем парням это нравится, но получение образования является одним из пунктов контракта, так что, выбора они лишены.

К слову, командный состав так же не в восторге от необходимости выполнять роль учителей. Что ни говори, а приватир это не военно-воздушный флот и не княжеская дружина, где подобное в порядке вещей. Однако, данный пункт был прописан чёрным по белому, а потому никуда не денешься, приходится отрабатывать.

Несмотря на мою феноменальную память, учиться приходится даже мне. Конечно я могу быстренько пролистать наставления и инструкции, запомнив их все до последней запятой. Вот только между знать и уметь, есть большая разница. И так как я прежде никогда не управлял дирижаблем, сейчас мне приходится обзаводиться практическим опытом.

Ситуация у остальных немногим лучше. Я ведь старался набирать молодняк, чтобы не дай бог не привести троянского коня. Кто его знает, чего ещё удумает дядюшка. Но как результат, «Носорог» получил неопытную команду желторотиков, приправленную парой тройкой ветеранов. Так что, по факту, сейчас у нас самый настоящий учебный поход.

— Вышли в нейтральное воздушное пространство, — доложил штурман.

— Принято, — коротко ответил я, будучи вахтенным офицером…

Я с блеском выдержал экзамены. И должен заметить, что принимавшие его всеми силами старались показать заносчивому мальчишке, какую он совершил ошибку, когда полез в песочницу к взрослым дядям. Однако, в лужу сели они, так как оказались бессильны против абсолютной памяти. Я с лёгкостью цитировал любые выдержки и целые главы из учебников и дополнительной литературы.

Вот только господам в чинах не понравилось это и они всё равно нашли способ как меня укоротить. В выданном мне патенте значилось, что я допущен к управлению судами с полезной нагрузкой до одной тысячи пудов или шестнадцати тонн. По сути, это яхта, на такие дирижабли не устанавливали даже артефакты, попросту не имело смысла. С одной стороны, вес и габариты, с другой слишком высокая цена. Поэтому им оставалось рассчитывать только на подъёмную силу баллонов с газом и аэродинамику.

Исключение составляли ракетоносцы, но это сугубо боевые корабли, там рентабельность измеряется другими величинами. Да и не пустили бы меня на мостик такого корабля. Если только купить за свой счёт или ещё как заполучить в собственность. Но что делать с таким красавцем, я понятия не имел. Как самостоятельная боевая единица, вариант так себе.

Так вот, согласно заключения комиссии, чтобы получить под свою команду «Носорог» мне необходимо отлетать не менее года в должности вахтенного офицера и столько же первым помощником капитана. И это самый минимум.

Я, как владелец судна, хотел было поначалу это попросту проигнорировать. На бумагах капитаном значился бы Аристарх Дмитриевич, а на деле командовал бы я. Но по здравому рассуждению всё же отказался от подобного подхода, предпочтя не пренебрегать необходимостью получения практического опыта. Конечно с моей памятью, и опытом её использования, я этот путь пройду гораздо быстрее, но когда почувствую себя готовым, тогда и займу место на капитанском мостике. Причём вполне официально. Благо, рубль животворящий ещё и не на такие чудеса способен.

А пока, благодаря мне, вахтенным офицерам сейчас прямо-таки раздолье. Так-то пришлось бы делить вахты между троими, но я стал четвёртым, сняв часть нагрузки…

Нейтральное воздушное пространство это дело такое. Тут перестают действовать законы государств, и вступает в силу международное право. Но тут дело такое — закон, что дышло. Случается капитаны боевых дирижаблей заявляют, что на них напал торговец, в результате чего они были вынуждены ответить на агрессивный выпад. И нередко их действия признаются правомочными. Хотя конечно же не всегда. Но я пока не слышал об осуждённом за подобное капитане. Максимум ссылка в какую-нибудь Тмутаракань, и зачастую на своём же корабле, со всем экипажем. Ну и как вишенка на торте — крест на карьере.

Сами торговцы друг на друга нападать особо не стремились. Вооружение для защиты от разбойников поди и у других купцов имеются. А купец он в первую очередь смотрит на выгоду. Вот если попадётся на пути дирижабль сильно потрёпанный разбойниками или штормами, захватить который не составит особого труда, тогда совсем другое дело.

Иное дело разбойники, которые в этом пространстве чувствуют себя куда вольготней, чем в границах государств. А с распространением, с моей лёгкой руки, радио, им станет там ещё неуютней.

Ну и конечно же, тут очень удобно решать личные споры. К примеру, никто даже пальцем не пошевелит, если мой дядюшка нападёт на нас в этих широтах. Найти обоснование ему не составит труда. Опять же, кто я и кто он. Поэтому нужно быть повнимательней.

Для передачи приказов на других дирижаблях пришлось бы отправлять вестового. На современных военных кораблях и судах состоятельных судовладельцев, воспользовались бы телефонным аппаратом. Что весьма удобно, если ты не хочешь делать сообщение достоянием лишних ушей. Но я пошёл дальше и обеспечил вахту «Разговорниками», переговоры конечно слышали все, имеющие соответствующие амулеты, зато это серьёзно экономило время. Для чего на стальной дужке за ухом вахтенного офицера была целая гроздь топазовых горошин, обеспечивающими связь со всей вахтой, боевыми постами и капитаном.

Весьма дорогостоящая система связи, и по карману лишь немногим, но я полагал, что оно того стоит. Хотя по-прежнему испытывал хроническую нехватку средств. Впрочем, тут всё дело в моих слишком уж серьёзных тратах. Своя команда, снаряжённая по высшему разряду, сродни гвардии царя, серьёзный апгрейд дирижабля, строительство грузового самолёта собственной конструкции, закупка четырёх новейших истребителей. Всё это ой как недёшево. А потому ничего удивительного в том, что у меня в карманах гуляет ветер. Почти.

— Внимание сигнальщики, мы вышли в нейтральное воздушное пространство, усилить наблюдение за секторами, — прикоснувшись к одной из горошин «Разговорников», приказал я.

Выслушал подтверждение получения приказа, пробежался взглядом по приборам и вновь глянул в окно, на поверхность бушующего моря. Завораживающая картина, над которой плыл наш дирижабль. К слову, мы выдерживали скорость в сто десять километров в час, задействовав четыре машины из шести. При запуске резервных скорость «Носорога» может увеличиться до ста шестидесяти. Это очень много для дирижабля и тягаться с нами могли бы только ракетоносцы. Правда, за всё нужно платить, и расход топлива возрастал втрое, что соответственно уменьшало и запас хода.

Но сейчас нам спешить некуда и скорости я предпочитал дальность перелёта. Целью нашего путешествия был остров Буян, куда хотелось бы добраться без промежуточных посадок и с запасом топлива. Всё же, сердце разбойничьей вольницы, кто знает, что нас там ожидает. С одной стороны, мы приватиры и вполне вписываемся в компанию вольных капитанов.

Многие разбойничьи корабли пробавляются каперством или поступают на службу нанимателям для выполнения разовых заданий. Случается и такое, что их привлекают для десантных операций, хотя конечно от воздушных сражений им всё же лучше держаться подальше. Не на вооружённых торговцах драться против боевых кораблей.

Правда, для моих офицеры как и для ветеранов из команды не понятно к чему мне нужно направляться в этот разбойничий вертеп. Честных воздухоплавателей отличает стойкое предубеждение к пиратам. Опять же, представители вольницы ответят нам взаимностью. Одно дело вольный капитан получивший временный каперский патент, и совсем другое приватир, сделавший службу сюзерену своей работой.

Так что, предчувствую, что хотя все заведения Буяна откроют перед моими парнями свои двери, обитатели этого вертепа станут задевать их по малейшему поводу. Что и не удивительно, так как потасовки, поножовщины и честные поединки случаются там регулярно. Просто мы составим группу риска.

С другой стороны, полной анархией на Буяне всё же не пахнет. Там всем заправляет совет капитанов. Так что, есть определённый свод правил, традиций и договорённостей, как и те, кто уполномочен следить за их исполнением. Есть даже своя полиция, и околотки, куда бросают особо отличившихся.

Признаться, я предпочёл бы не посещать это место. Найдётся множество мест, куда я отправился бы с большим удовольствием. Да чего там, прямо сейчас я мог начать самую настоящую кругосветку. Тем более, на фоне полной финансовой безопасности. Основные траты остались позади и искусственные сапфиры вполне могли обеспечить нам полную финансовую независимость.

Однако, имелся ещё один пункт требующий серьёзных финансовых влияний. Раздобыть необходимое я должен в обход официальных каналов. Мало того, я не собирался ставить в известность относительно деталей предстоящей сделки никого кроме Насти…

— Фёдор, я чувствую дирижабль на пределе «Радара». Направление северо-восток шестьдесят три градуса, — послышался в моей голове голос Насти.

Четыре «Разговорника» для связи с ней, капитаном, телохранителями и безопасниками были нанизаны на одну дужку и находились за левым ухом. Поэтому совершенно не мешали несению вахты и в то же время, я всегда был на связи.

Насте нужно постоянно сбрасывать излишки Силы из своего вместилища и вбирать её из окружающего пространства. Это способствует улучшению навыков оперирования Силой и облегчению работы по совершенствованию конструкта.

Раньше она аккумулировала её в амулетах, но какой в этом смысл, если зарядить их теперь не составляет труда. Однако, и просто так сбрасывать то же не хотелось, поэтому она систематически задействовала свою способность «Радар».

Этим названием способность обязана мне. Я как-то брякнул, Насте понравилось. Так как раньше никогда ни о чём подобном она не слышала то решила, что может дать новому плетению имя. За прошедшие месяцы Бирюкова сумела его улучшить, ну или прокачать, и теперь чувствовала возмущение Силы от летающих аппаратов на расстоянии в пятнадцать вёрст. Конечно хотелось бы большего, но моя подруга ведь в начале пути.

— Выше или ниже нас? — прикоснувшись к горошине «Разговорника» поинтересовался я у Насти.

— Выше, примерно на пятьсот сажен.

— Принял. Артефакторная, активировать «Панцирь» и «Кокон», — прикоснувшись к одной из горошин на правом ухе, приказал я, и тут же коснулся другой. — Сигнальщики, направление северо-восток шестьдесят три градуса, выше пятьсот, дистанция пятнадцать вёрст, предположительно дирижабль, доложить обстановку.

Ставить в известность Потапова пока никакой надобности нет. Я вовсе не игнорирую его. Аристарх Дмитриевич неоднократно указывал на то, что нельзя дёргать капитана по каждой мелочи, только в экстренном случае, по действительно серьёзному поводу или в случае, когда без вмешательства командира корабля не обойтись. Вахтенный офицер должен уметь трезво оценивать обстановку и быть готовым к принятию самостоятельных решений.

Мы сейчас в нейтральном воздушном пространстве, неизвестный дирижабль достаточно близко и мог уже выпустить эскадрилью. Настя не сможет их заметить, если самолёты находятся между нами, более крупное судно прикроет их. И если они приблизятся на расстояние выстрела, то одна единственная ракета по незащищённому корпусу «Носорога» уничтожит его. Поэтому первая забота о безопасности, пусть это и влечёт за собой расход Силы в «Зарядниках» артефактов. Далее, установить степень возможной опасности.

— Матрос Сергейченко. Господин мичман, в направлении северо-восток шестьдесят три градуса, выше пятьсот, на удаление десять вёрст наблюдаю плотную облачность, — доложил сигнальщик, отвечавший за этот сектор.

— Внимание, всем постам сигнальщиков, усилить наблюдение. Фея, есть уточняющие сведения?

— Нет. Картина прежняя.

— Принял.

Всё. Хорошего понемногу. В принципе, я владелец «Носорога», но командует дирижаблем Потапов, а потому не стоит его игнорировать и проявлять излишнюю самостоятельность. Свой лимит ответственности вахтенного офицера я уже выбрал и далее решение за капитаном.

Я коснулся соответствующей горошины за правым ухом и вызвав Аристарха Дмитриевича доложил ему обстановку. Он рассусоливать не стал и тут же начал отдавать команды.

— Боевая тревога. Запустить резервные машины, эскадрилья по готовности на взлёт, — приказал Потапов.

Я включил один из тумблеров врубая ревуны, заполнившие все отсеки корабля тревожным зубодробильным воем, пробирающим до печёнки. Как по мне, так правильное решение. Даже если окажется, что мы дуем на воду, лишняя встряска и тренировка не помешают. Хотя конечно отдыхающую смену откровенно жалко. Учебные тревоги всегда проводятся в определённое время, подобранное так, чтобы не отрывать личный состав от сна.

По палубам дирижабля тут же затопотали тяжёлые ботинки экипажа «Носорога». Матросы, десантники, пилоты и техники спешили занять свои посты согласно боевого расчёта. Отсеки наполнились отрывистыми командами унтеров, различимые даже сквозь тревожный сигнал ревунов. Впрочем, последний звучал не так, чтобы и долго. Ни к чему излишне нагнетать обстановку, поэтому через полминуты я его вырубил.

Вскоре посыпались доклады от командиров боевых постов о готовности к бою. Последним поступил доклад от командира эскадрильи, что и не удивительно, им ведь мало, что нужно развести пары, но ещё и подготовиться к взлёту.

— Эскадрилья на взлёт, — приказал я.

Хм. Вообще-то, четыре самолёта не тянут даже на полноценное звено, которое тут равняется шести машинам. Что уж говорить об эскадрилье. Но мне на классификацию как-то плевать, на своей кухне я как-нибудь разберусь и сам. Опять же, если принять в расчёт толщину шкуры наших истребителей, то они и сполком потягаться смогут. Если, конечно, боекомплекта хватит.

Дверь распахнулась и в ходовую рубку вошёл Потапов. По своему обыкновению до синевы выбрит, затянут в мундир, пусть и не военного, а гражданского образца. Высокий, крепкий, источающий уверенность. Вот так взглянешь на него и ни за что не подумаешь, что ему уже семьдесят.

— Капитан на мостике! — тут же скомандовал я.

Вахтенные находившиеся на постах поспешили обернуться в сторону входа и принять положение смирно. Вот как-то наплевать, Аристарху Дмитриевичу, что он уже не на палубе военного корабля. Он предпочитал придерживаться флотских порядков и был ярым поборником дисциплины, считая её основой основ. Отставной офицер, что тут ещё сказать, служба на флоте это образ жизни. Ушедшим на гражданку всегда сложно адаптироваться к новым условиям, нередко им белый свет не мил.

— Господин капитан, корабль к бою изготовлен. Вахтенный офицер мичман Горин, — коротко доложил я.

— Вольно, — скомандовал Потапов и дождавшись, когда я продублирую, поинтересовался, — Что противник?

Одновременно с этим он направился к своему креслу, расположенному в центре ходовой рубки, на возвышении.

— Противник всё ещё не обнаружен, — ответил я.

— Эскадрилья в небе? — надевая на ухо петлю с таким же набором «Разговорников» что и у вахтенного офицера, поинтересовался капитан.

— Так точно.

— Бивень, мостику, — вызвал он командира эскадрильи.

— Слушаю, кэп, — послышался у меня в голове голос ветерана наёмника.

— Поднимитесь повыше и обследуйте облачность на шестьдесят три градуса к северо-востоку, Анастасия Ильинична почувствовала в том направлении дирижабль. Будьте осторожны, возможна встреча с истребителями противника, — отдал приказ Потапов.

— Есть, кэп, — даже не думая придерживаться уставного обращения, ответил Бивень.

Потапов воспринял это совершенно спокойно. Поздно уже перевоспитывать бывалого наёмника. Конечно имеются рычаги воздействия, но тому проще плюнуть на всё и податься восвояси, чем подстраиваться под бзики бывшего флотского. Был у них как-то разговор на эту тему и варяг заявил, что он не против, если его парней заставят ходить по струнке, но к нему с подобными глупостями лучше не подходить.

Правда, нужно отдать должное варягу, подобное обращение он позволял себе только в узком кругу. И вот эти переговоры никто кроме капитана и вахтенного офицера так же не слышал. Как уже говорилось, я серьёзно вложился в связь, постаравшись сделать её максимально удобной и гибкой. Хотя и обошлось это дорого, даже с учётом того, что амулеты точили три огранщика, входивших в мою команду.

Эскадрилья развернулась в нужном направлении и начала резко набирать высоту, дабы пробить плотные облака и зайти сверху. Вполне разумно. Впрочем, учить Бивня, только портить. Пусть на последнем месте службы удача и отвернулась от него, это вовсе не значит, что он плохой истребитель.

Если нравится, не забываем про лайки. Вам это ничего не стоит, а для автора это как топливо. Как заправите, так он и полетит.

Пробивать облака Бивень не стал. Мало ли, приблизишься к ним, а оттуда на тебя вывалится горячий привет. С одной стороны, не с их «Панцирями» беспокоиться по этому поводу. С другой, не стоит привыкать к собственной неуязвимости, амулеты ведь не панацея и их ресурс вполне расходуемый. Опять же, не вечно он будет служить у Горина, а никто другой такими цацками обеспечивать не станет, слишком уж дорого. Так что, лучше не привыкать к хорошему.

Шутка сказать, но столь крупные топазы стоят от тысячи рублей за карат, а для «Панциря» на самолёт нужен булыжник минимум в двести пятьдесят. Да за такие деньги можно целый авиаполк нанять или купить восемь новейших истребителей. Странный всё же этот Горин.

Во избежание внезапных неприятностей, Бивень сразу начал набирать высоту, чтобы зайти над облачностью со стороны просвета. Если там и впрямь находится дирижабль, то его капитан ведёт своё судно грамотно укрываясь от сигнальщиков «Носорога».

Старожилы из первого десятка утверждают, что Анастасия Ильинична хотя и молодая целительница, но чувствует небо и летательные аппараты, как никто другой. И коли говорит, что есть кто-то посторонний, значит так оно и есть. Но он предпочитает верить ни кому-то там, а себе. Вот когда убедится в правильности этого лично, тогда и станет верить её чутью.

— От-тано как. А девочка-то была права, — хмыкнул он, когда взмыл над облаками.

И впрямь среднетоннажный дирижабль, причём не грузовик какой, а самый натуральный крейсер второго ранга. Практически одноклассник их «Носорога», но с куда более весомым вооружением и при таране. Фрегаты, вооружённые гражданские суда с усиленным ракетно-артиллерийским вооружением и лётной палубой обычно несли одну-две ракетные установки малого и столько же среднего калибра. Крупными их не вооружали, так как их задача не участие в сражении, а крейсерские операции на коммуникациях противника против торговых судов.

При наличии лётной палубы, они могли нести ещё и до эскадрильи истребителей. Однако, это только в военное время, в мирное она используется в качестве грузовой. Ну какому купцу захочется терять грузоподъёмность из-за чрезмерного вооружения. Тем паче, что ракеты среднего калибра считаются уже противокорабельными.

— Мостик, это Бивень, — коснувшись одной из горошин за правым ухом, вызвал он.

— Мостик на связи, — послушался в голове голос Потапова.

— Кэп, наблюдаю крейсер второго ранга с польским орлом на борту. Опускает аппарели лётной палубы.

— Сблизьтесь с ним и запросите световым кодом.

— Принял, выполняю, — ответил Бивень и сразу коснувшись другого «Разговорника» обратился к эскадрилье. — Я и Шёпот, летим к поляку для разговора. Питон и Кобра, держитесь в стороне.

Тут же посыпались подтверждения, после чего пара Бивня упав на крыло, взяла курс на дирижабль, пока не выказывающему агрессивность. То, что он опускает аппарели в готовности выпустить самолёты, всего лишь предосторожность. Они ведь и сами поступили так же, при обнаружении неизвестного судна.

Наконец достаточно сблизившись, но удерживаясь на почтительном расстоянии Бивень вооружился ацетиленовым фонарём и привычно работая шторками отбил сообщение.

Просигналили с дирижабля.

— О как! И когда вы уже перестанете гоношиться, панове, — хмыкнув, покачал головой Бивень и связался с «Носорогом». — Кэп, пшек приказывает нам посадить эскадрилью и принять на борт досмотровую команду.

— Вежливо ответить сможете, или вам лучше продиктовать? — послышался в голове голос Потапова.

— Вот зря ты так, кэп, я ведь не тупица какой. Отвечу в лучшем виде.

Отстучал в ответ Бивень, для чего ему пришлось заложить очередной вираж, так как скорости самолёта и дирижабля были несопоставимы.

Заканчивал сообщение поляк уже погружаясь в клубы облаков и вскоре пропал из виду. Как видно, будучи обнаруженным, капитан «Шляхтича» решил опуститься пониже, дабы получить визуальный контакт с преследуемым судном.

Кроме того, это даст ему возможность воспользоваться своим преимуществом в ракетном вооружении. На артиллерийской палубе Бивень рассмотрел по две установки ракет малого и среднего калибра, что сопоставимо с «Носорогом», но помимо них было так же две установки по четыре направляющие, крупного.

Попадания одного такого гостинца достанет, чтобы снести «Панцирь» их фрегата. А там, останется только добить, с чем вполне управятся и малокалиберные ракеты под крыльями истребителей. Одно радует, с точностью у них дела обстоят совсем плохо и чтобы попасть даже в такую крупную цель как дирижабль, придётся серьёзно сблизиться с ним.

Хотя-а, если дать залп со всех восьми направляющих, то попасть скорее всего удастся и с большой дистанции, а может и не один раз. Как впрочем и промазать. Шутка сказать, но на пятьсот сажен радиус разлёта таких ракет составляет целых тридцать, при том, что высота «Носорога» четырнадцать, а длинна сто десять. Так что, Бивень поостерёгся бы пускать ракеты на большом расстоянии.

— Мостик, крейсер снижается и похоже начал увеличивать ход, — прикоснувшись к амулету, доложил Бивень.

— Принял вас. Приготовьтесь атаковать дирижабль. Как только получите команду, ни на что другое не отвлекайтесь.

— Принял, — ответил Бивень.

Истребители традиционно вооружаются ракетами малого калибра, подвешенными под плоскости крыльев. Среднего уже не подвесить, уж больно они громоздкие, что серьёзно скажется на манёвренности и скорости, в результате чего истребитель потеряет свои основные преимущества.

Так вот, обычно под крылья подвешивали по четыре ракеты. Ввиду необходимости атаковать с приличного расстояния и большого радиуса рассеивания, процент промахов был довольно велик. В этой связи никто и не думал о том, что удастся снять защиту дирижабля с одного захода эскадрильи. А потому и смысла в перегрузе самолётов никакого. Ведь не стоило забывать и о воздушном бое с истребителями противника, где грация обожравшейся коровы может сыграть злую шутку.

Горин пошёл по иному пути и подвесил под крылья «Бычков» по шесть ракет. Ввиду усиления их «Панцирями», он мог себе позволить немного поступиться манёвренностью. Как и рассчитывать на то, что они приблизятся к дирижаблю практически вплотную, где риск промаха будет минимален. А значит, четыре истребителя должны иметь достаточную мощь, дабы разобраться со среднетоннажным дирижаблем за один заход.

— Питон, подтягивайтесь к нам, — коснувшись другой горошины, вызвал Бивень.

— Принял. Выполняем, — отозвался ведущий второй пары.

Бивень вновь заложил вираж, но снижаться не торопился. Ни к чему. Военные корабли имеют превосходство в скорости, это несомненно, но пока «Шляхтич» будет сближаться с «Носорогом», который так же не стоит на месте, успеет миновать облачность.

Ага. А он о чём. Вот он красавец, идёт с опущенными аппарелями, полностью изготовленный к бою. Эскадрилья уже в воздухе, кружит между крейсером и эскадрильей Бивня. Шесть поляков, против четырёх русских, соотношение не в пользу последних. Но это если позабыть о «Панцирях». Ничего, скоро молва разнесётся по белу свету и всякие встречные поперечные наперёд хорошенько подумают, прежде чем задирать «Носорога».

К бою изготовились, но агрессии пока не выказывают. Ведут переговоры с Потаповым посредством световой сигнализации. Что там сигналят с «Шляхтича», Бивню не видно, чего не сказать об ответах с «Носорога».

— Ого! Кэп, вот уж не ожидал от тебя, или это Лютый злобствует, — разобрав очередной ответ, не удержавшись, вслух произнёс Бивень.

И тут же польские истребители противника начали набор высоты, явно намереваясь атаковать русскую эскадрилью.

— Бивень, мостику, — послышался в его голове голос Потапова.

— Слушаю, кэп, — отозвался тот.

— Не отвлекайся на истребители и атакуй крейсер.

— Принял, выполняю. Братцы, пропускаем истребители мимо себя. Получится в кого пальнуть по ходу, ладно, а нет, так и чёрт с ними. Атакуем «Шляхтича».

— Есть, — чуть не в один голос доложили пилоты.

Бивень может и ерепенился, не желая придерживаться уставных взаимоотношений с другими офицерами, тем не менее своих подчинённых держал в ежовых рукавицах. Дисциплина в эскадрильи была железная. И это несмотря на то, что командир с лёгкостью позволял себе участвовать в совместных попойках, ничуть не заботясь о собственном авторитете.

На то, чтобы сойтись с поляками ушло совсем немного времени. Не прошло и минуты, как Бивень слегка подкорректировав курс поймал в прицел американский «Райт», которые поляки предпочитали закупать в Штатах пока не создадут собственную современную модель. Вдавил гашетку и тут же загрохотали синхронные пулемёты, спрятанные под капотом в верхней части фюзеляжа.

Строчки трассеров устремились в сторону противника, но поляк оказался опытным пилотом и завалив истребитель на крыло, сумел разойтись с пулями. На его фюзеляже так же появились огненные всполохи с относимым в строну пороховым дымом и строчки трассеров потянулись уже в сторону Бивня. Он в свою очередь закрутил спираль, уходя от огня и расходясь с противником на встречных курсах, заодно избегая столкновения.

Обычно, о попаданиях возвещал дробный перестук свинца о фанеру, но в случае использования «Панциря» оставалось только гадать попали в тебя или нет. Если пуля попадала в тело, то ты ощущал лёгкий тычок. Вполне возможно, что в случае с самолётом получается звук сродни попаданию маленького камушка, да ещё и с невысокой скоростью. Вот только расслышать это или почувствовать попросту нереально. Остаётся только гадать.

Бивень глянул в окошко, где можно рассмотреть небольшой камешек александрита, окрашенного в зелёный цвет. Иного индикатора заряда амулета попросту не существовало. Но в данном случае определить были ли попадания не представляется возможным. Даже десяток пуль не в состоянии просадить заряд такого булыжника настолько, чтобы на это среагировал индикатор, ну или всё же глаз не в состоянии приметить отличия.

Варяг повертел головой и увидев все три машины своих подчинённых удовлетворённо кивнул. От пуль и картечи «Панцирь» конечно защитит, но не факт, что поможет в случае тарана. Мало ли насколько отбитые головы у польских пилотов. Всё же, амулет не артефакт и против такого столкновения попросту не выстоит. Однако обошлось и все машины остались в строю.

— Полный ход братцы. Атакуем с полутора сотен сажен. Так, чтобы каждая ракета в цель. И не больно надейтесь на щиты, подставитесь, собьют к бениной маме, — задорно выкрикнул Бивень.

Тем временем «Шляхтич» постепенно набирал ход, чтобы догнать «Носорога». Однако, несмотря на довольно неповоротливое имя, тот и не думал уступать в этой гонке. Потапов задействовал резервные машины и теперь все шесть винтов толкали китообразную тушу дирижабля, не позволяя сократить разрыв. Мало того, ещё немного и он начнёт увеличиваться. У Горина получился действительно быстрый фрегат.

А вот истребители нагоняли свою цель куда резвее. Мало того, у разминувшейся с ними польской эскадрильей не было шансов их догнать. «Бычки» не уступят в скорости «Райтам», а тем ведь ещё нужно развернуться.

Ага. Кто бы сомневался, что при столь внушительном арсенале «Шляхтича» установки с ракетами малого калибра будут задействованы сугубо в качестве противовоздушной обороны. От крейсера потянулись дымные следы ракет, устремившихся навстречу «Бычкам». И вскоре перед ними начали вспухать молочно белые барашки шрапнельных разрывов.

Бивень бросил «Бычка» в спираль, пытаясь обойти заградительную стену. Однако, разрывов было слишком много, а картечь расходилась большим фронтом. Так что, несмотря на то, что он ничего не ощущал, его не отпускало осознание того, что попадания всё же случились, но «Панцирь» отрабатывал свою роль на все сто процентов.

Затем на огневых точках крейсера появились вспышки и дымы на стволах револьверных пушек. И теперь в их сторону потянулись строчки трассеров, оканчивавшиеся шрапнельными разрывами. Облачка дыма были куда слабее, чем от ракет, но они брали массой и чего уж там, не меньшей смертоносностью.

Вот только, опять всё ограничилось лишь пониманием, что без попаданий не обошлось. Взгляд на окошко с александритом. Так и есть. Тот уже потерял изумрудно-зелёный цвет, сменив его на салатовый. Ерунда. Пока ещё даже не половина заряда. Продолжая выписывать спираль и бросая «Бычка» из стороны в сторону, Бивень упрямо тянул к дирижаблю, охваченный азартом. Ещё никогда он не атаковал дирижабль точно зная, что тому пришёл окончательный и бесповоротный абзац.

Наконец они сблизились настолько, что в дело вступили картечницы. Количество строчек трассеров стало многократно больше и пусть они были куда скромнее орудийных, зато их было значительно больше. Вновь взгляд на александрит, ставший бледно жёлтым. Несмотря на все его ухищрения, попаданий становится всё больше и защита просаживается всё сильнее.

Количество попаданий возросло ещё больше, стоило только начать прицеливаться и снизить скорость до крейсерской, а иначе пролетишь мимо не успев выпустить все ракеты. И к сожалению, в этот момент истребитель становится наиболее уязвимым. Нет, если бы не стояла задача разобраться с крейсером за один заход, то и действовал бы он иначе.

Дистанция полторы сотни сажен! Бивень нажал на гашетку и обгоняя истребитель в сторону крейсера потянулись дымные шлейфы ракет. Они быстро нагнали свою цель и на корпусе появились зеленоватые дымки разрывов пироксилиновой начинки. Впрочем, долго рассматривать результат своей атаки ему было некогда. Едва последняя ракета сошла с направляющих, как он потянул штурвал на себя и «Бычок» послушно взмыл вверх, избегая столкновения с гигантом.

Его подчинённые и не подумали отставать от своего комэска, вгоняя в корпус одну ракету за другой. После чего, так же взмывали свечой вверх. Едва на корпусе начали рваться ракеты, как обстрел истребителей прекратился. Это ведь не «Носорог», где и огневые точки, и личный состав щедро прикрыты амулетами. Так что, с первыми попаданиями орудийная обслуга поспешила укрыться.

Били в упор, а потому ни одна ракета не прошла мимо. Шит выдержал сорок одно попадание, но сорок вторая ракета не просто рванула на корпусе, а разметала оболочку и часть фанерного каркаса, разорвав один из баллонов с газом. Однако артефакт «Кокон» защитил корабль и возгорания не случилось. Следующая ракета рванула с тем же результатом.

И лишь после четвёртого попадания по уже повреждённому корпусу, с громким хлопком загорелся газ вырвавшийся наружу из шестого баллона, потерявшего целостность, а как следствие и защиту артефакта. Гулко и грозно ухнуло в утробе и обшивку разорвало в лоскуты, целые полотна отбросило в стороны, после чего они начали плавно опускаться, трепеща на ветру. Частично разрушился каркас, разбросав вокруг щепу.

Этим взрывом повредило соседние баллоны, но до взрыва тут так и не дошло, потому что их всё ещё прикрывал артефакт «Кокон». Правда, с разрушением оболочки баллонов, его охрана прекратилась, но взрывом выметнуло малейшие искорки, которые могли бы воспламенить вырвавшийся наружу газ.

Впрочем, это вовсе не означает, что на этом беды «Шляхтича» закончились. Если бы обстрел завершился, то израненный дирижабль ещё мог бы кое-как спастись и доковылять до земли. Однако, разрыв следующей ракеты, вызвал возгорание очередной порции вырвавшегося на волю газа и в этот раз удар оказался куда более сокрушительным.

Хлопки разрывов следовали каскадом один за другим. Изломанный каркас деформировался, изогнулся словно рыба вытащенная на берег, а потеряв целостность наконец утратил защиту артефакта и загорелся. Оболочка прогорела настолько быстро, словно специальная бумага фокусника. Буквально несколько секунд и от неё не осталось и следа, только воспламенившийся остов и объятая пламенем гондола. Впрочем, горели останки крейсера недолго. Довольно скоро он достиг клокочущей морской пучины, поглотившей его в считанные секунды.

Команда гибнущего «Шляхтича» пыталась спастись выбрасываясь за борт. Одних подхватывали «Листы», над некоторыми раскрывались купала парашютов. Спасшихся оказалось немного, но их участь была предрешена. До ближайшего берега сотни вёрст, а внизу бушует шторм. Однако, человек пока живёт, надеется. Вот и они хватались за соломинку.

Впрочем, для истребителей ещё ничего не закончилось. Несмотря на гибель своего носителя, польские пилоты бросились в атаку, дабы посчитаться за погибших товарищей. Поступок достойный уважения, хотя бы потому что эта драка для них была самоубийственной.

Даже сбей они всех подчинённых Бивня, и доберись до самого «Носорога», самим им выжить не получится, ввиду расхода топлива. Они попросту не сумеют долететь до ближайшей суши. Вот если бы отвернули сейчас, тогда у них была бы возможность, но ими был выбран другой путь…

Бивень взял штурвал на себя и вправо, «Бычок» послушно заложил вираж, уходя от строчки трассеров. Заряд «Панциря» всё ещё велик и пулемётные пули ещё не скоро сумеют его просадить. Но к чему усугублять ситуацию, если можно этого избежать. И опять пришли мысли о расхолаживании и потери навыков боевого пилота, из-за чрезмерной надежды на щит.

Ведомый попытался было прикрыть своего ведущего, но на Шёпота навалились сразу двое, отжимая его в сторону. Последняя пара пшеков, сцепилась с Питоном и Коброй. Ну что сказать, противник решил по полной использовать своё численное преимущество, и разделать его эскадрилью по частям. Вот только кто же им это позволит.

Ещё пара виражей и Бивень потянул штурвал на себя, «Бычок» послушно взмыл вверх, но тут обороты пропеллера резко упали и он буквально завис. Поляк висевший у него на хвосте пролетел мимо вместе с ведомым. Тем временем истребитель варяга начал заваливаться на бок, устремляясь к морю. Однако поданный на поршни пар вновь увеличил обороты, и подчиняясь твёрдой руке самолёт вновь стал управляемым.

Не прошло и четверти минуты, как Бивень уже был на хвосте ведомого. Пальцы надавили на гашетку и на стволах синхронных пулемётов под капотом заплясали огоньки, пороховой дым тут же рассеивался проносясь мимо прозрачного фонаря лёгкой дымкой, не мешающей обзору, а в сторону противника потянулась строчка трассеров.

Свинец впился в плоскости крыльев, и попали весьма удачно. Повреждённое дерево не справилось с нагрузкой и крыло надломилось. Воздушный поток безжалостно навалился на повреждённую конструкцию и дерево переломившись отделилось от фюзеляжа, разбрасывая куски фанеры, щепу и рваные лоскуты перкаля[1].

Повернув штурвал влево, и заложив вираж, Бивню удалось избежать столкновения с подбитым ведомым, и практически сразу оказаться на хвосте ведущего. Тот попытался было уйти, но для этого ему не хватило ни скорости, ни навыков пилота. Варягу удалось сбить его после третьей очереди, когда за поляком потянулся чёрный шлейф дыма.

— Шёпот, ты как там? Ещё живой? — вызывал Бивень своего ведомого.

— «Панцирь» хорошо просадили, но я пока держусь, — напряжённо ответил парень.

— Это хорошо. Обожди малость, сынок, я уже иду к тебе…

Ну вот и моя первая серьёзная победа. Понятно, что кораблём командует Потапов, а эскадрилью, которая и решила всё дело, повёл в бой Бивень. Но схватка это всего лишь кульминация подготовки, долгой или короткой, тщательной или смётанной на скорую руку. Именно я серьёзно вложился в «Носорога» и его команду, причём не только финансово, но и в подготовку команды, а теперь пожинаю плоды своих трудов.

Как только сдал вахту, я направился на лётную палубу, чтобы порасспросить Бивня о бое. Ну и высказать благодарность парням, всё же это их первый бой, стоит оказать им внимание. Проявленное нанимателем, а не капитаном, оно окажет куда более благотворное влияние. И уж тем паче, если будет подкреплено премиальными.

— Здравия, Фёдор Максимович. Как тебе наше выступление? — похлопав по плечу механика, направился в мою сторону Бивень.

На вы он отказывался говорить категорически, но тем не менее выказывал уважение обращаясь по имени отчеству. И меня это устраивало куда больше, чем обращение по званию. Из уст бывалого варяга, успевшего хлебнуть лиха это звучало бы некой издёвкой, или эдаким превосходством над молодняком.

А вот с Потаповым у них не клеилось, при посторонних обращался он к нему сугубо на вы, но называл при этом кэпом, а без лишних глаз так ещё и на ты, что серьёзно задевало старого служаку. Он даже как-то поставил меня перед выбором, кого из них двоих я оставлю в экипаже.

Пришлось слегка приземлить своего будущего первого помощника, потому как Бивня я нанял сам, а Аристарха Дмитриевича мне буквально подсунули. Понятно, что я ему этого не сказал, а лишь указал на то, что тот ведёт себя словно впечатлительный мичманец. Ну и на такой момент, что у нас не военно-воздушный флот его величества и меня интересуют не расшаркивания господ офицеров, а их профессиональные качества.

— Выступили на ять, — выставив большой палец, ответил я, и повысив голос добавил. — Всем пилотам премия в размере месячного жалования. Отличная работа.

В ответ троица молодых асов радостно загалдела, затем под взглядом комэска замерла в коротком строю и выгнув грудь колесом дружно гаркнула.

— Рады стараться, господин мичман!

— Вольно. И закатайте губу парни, это вам за первое боевое крещение, дальше будет гораздо скромнее, — подмигнул я.

Однако, настроение им это явно не испортило и они весело галдя направились на камбуз, принять по стопочке коньяку и закусить шоколадом. Дорогой напиток и дефицитное лакомство вполне подходят для того, чтобы отметить победу. Дело вовсе не в особых нормах довольствия лётчиков, просто такие тут традиции.

— Ну и как тебе первый бой с толстой шкурой? — поинтересовался я, проводив парней.

— Непривычно, — хмыкнув, покачал головой Бивень. — Прежде я на подобное не решился бы и меня трижды сбили бы. После полёта под куда менее плотным огнём, машина была бы вся в дырах, а сейчас ни царапины.

— Сильно прилетело?

— «Панцирь» ушёл в оранжевый цвет. У парней не лучше. Здорово нам досталось. Если бы не щиты, то нам не позволили бы подойти так близко.

— На то и расчёт, — удовлетворённо улыбнулся я, но всё же добавил, — только это для вас не повод расслабляться. Опять же, зарядка амулетов Силой немалых денег стоит.

— А что же Анастасия Ильинична, сама не управится? — хитро глянув на меня, с наигранной невинностью спросил Бивень.

— Она конечно может, но пока не настолько сильна, чтобы восполнять такие крупные затраты.

— Мы это учтём. К слову, я подумал, что ты решишь всё же захватить крейсер, — перевёл разговор Бивень.

— С чего бы мне совершать подобную глупость? — вздёрнул брови я.

— Ну, ты ведь захватил фрегат с десятком бойцов.

— Захватил. Только к тому моменту они все прошли вдумчивую подготовку и имели боевой опыт, а экипаж «Кистеня» составляли обычные матросы. Сейчас же в десанте считай никто и пороху-то не нюхал, а на «Шляхтиче» минимум десантный взвод, а то и полурота, и среди них наверняка хватало ветеранов. Так что, тут никакие амулеты не помогли бы.

— Резонно, — крякнув, был вынужден признать мою правоту Бивень.

— Ты лучше скажи, когда обнаружил «Шляхтича» тот точно только опускал аппарели?

— Я же не слепой, — пожал плечами варяг.

— То есть, наблюдателя не было? — не унимался я.

— Не было.

— А он шёл за нами как по ниточке, при этом прячась за облаками и не имея визуального контакта. Не находишь это странным?

— Ну, я слышал, что некоторые вольные капитаны отправляют в порты шпионов. Те примечают суда с достойной добычей и подбрасывают на них «Маяк», после чего разбойник идёт за добычей как по ниточке.

— Вот и я подумал об этом же.

— Думаешь это работа Цешковского?

— Сомнительно, что он мог направить в погоню крейсер. Но мы ведь обидели не только его.

— Король?

— А у меня нет другой кандидатуры. Ладно, буду разбираться с этим.

Ещё как буду. Такое без внимания оставлять нельзя. И вообще, «Носорог» конечно здоровая бандура, это не «Альбатроса» обследовать на предмет следящих амулетов. Но ничего не поделаешь, придётся Настеньке поработать. Поэтому распрощавшись с варягом, я направился прямиком к подруге.

Нашёл я её в личной лаборатории, куда никто посторонний доступа не имел. Та самая конторка без окон с одной только глухой дверью, обустройство которой так удивило хозяина верфи во время апгрейда фрегата. Бирюкова использовала её в качестве рабочего кабинета и для медитаций, уединяясь здесь ежедневно с завидным постоянством.

Дабы избежать проникновения вовнутрь, это помещение было усилено отдельным «Панцирем», а дверь блокировалась «Ключом». Всё. Только взрывать или применять «Стилет» соответствующей мощности. Такая секретность обусловлена не только тем, что внутри хранятся наши запасы амулетов, куски искусственного рубина, дневники её учителя и её собственные записи по уникальной способности «Радар», хотя это само по себе того стоит.

Дело в том, что именно тут находился генератор, который я пока не спешил использовать, чтобы тот ненароком не выдал себя своей работой. У того же артефакторщика имелся александрит, с помощью которого он проверял состояние заряда «Зарядников», питавших артефакты. Ну, не Насте же заниматься их обслуживанием. Хотя она конечно же помогала, как и огранщикам, в их мастерской на грузовой палубе.

Когда я заглянул в коморку, она сидела за рабочим столом и корпела над какими-то бумагами. Как уже говорилось, одарённый это не только транс и работа с конструктами. Хватало у них забот. А так как она вышла из тени, то у неё появилась возможность обзавестись кое-какой литературой от гильдии целителей.

— Привет, подруга.

— Здравствуй, Федя. Уже сменился?

— Как видишь.

— Извини, я тут хотела немного над одним трактатом посидеть.

— Посидишь. Но после, — улыбнувшись, произнёс я.

— Что-то случилось?

— Похоже, что «Шляхтич» вышел на нас не случайно, а целенаправленно.

— Думаешь нам подбросили «Маяк»?

— Он шёл укрываясь за облаками, не появляясь в поле зрения и не выпуская разведку. Я не думаю, а уверен в этом. У тебя радиус чутья сейчас сколько?

— Тринадцать шагов.

— Н-да. Маловато будет. Но ничего не поделаешь, придётся прогуляться по «Носорогу».

— Помещения я уже проверяла и ты это знаешь. Внешнюю обшивку корпуса, на стоянке проверять не стали, ты сам сказал, что маловероятно, чтобы «Маяк» сумели закрепить там.

— Судя по всему, я ошибался. Ну или я тогда попросту не представляю как поляки нас выследили.

— Ладно. И как ты себе это представляешь?

— Спустим тебя на верёвке, пройдёшься вдоль корпуса.

— Издеваешься? Даже при минимально допустимой скорости меня будет нещадно мотать из стороны в сторону.

Увы, но ввиду того, что наш «Носорог» имеет гибридную формулу и пятая часть его грузоподъёмности обеспечивается благодаря аэродинамике, зависнуть не получится. В смысле, выйдет конечно, но на высоте каких-то нескольких метров над водой, вот только море сейчас штормит.

Хм. А почему бы собственно говоря и нет.

— Ты что-то придумал? — уловив моё настроение, спросила она.

— А что если мы пролетим вдоль борта на «Дрозде»? Длинна крыла две с небольшим сажени, ты чувствуешь амулет на дистанции в четыре с половиной. Как? Такое сработает?

— Хм. Не знаю. Если пролетать мимо внешней оболочки достаточно медленно… Да, пожалуй можно попробовать.

— Нужно попробовать, — убеждённо произнёс я и коснулся горошины за левым ухом, вызывая Потапопова. — Аристарх Дмитриевич, не могли бы вы отдать приказ, чтобы вахтенный офицер увеличил скорость до ста тридцати вёрст и разрешил вылет «Дрозда», весь личный состав укрыл свои амулеты в малахитовые шкатулки, а артефакторщики активировали «Панцирь».

Последнее это на случай если нас бросит воздушным потоком на оболочку. Вот не хотелось бы её повредить. А так, израсходуем какое-то количество Силы и всего-то. Достаточно скромная плата за безопасность.

— Объясните, Фёдор Максимович? — поинтересовался капитан.

— Я убеждён, что нас выследили с помощью «Маяка». И если это так, то камней в комплекте может быть и больше двух. Как, впрочем, могут найтись и другие следящие амулеты. Ну, а если дуем на воду, то Анастасия Ильинична сможет помедитировать в полёте, что положительно скажется на «Радаре», который нам сегодня уже сослужил добрую службу.

— Резонно. Я передам распоряжение вахтенному офицеру.

— Благодарю вас.

— Не надоело ещё отдавать команды через посредника, на своём же судне? — хмыкнула Настя.

— Ничуть. Порядок прежде всего. Успею ещё стать первым после бога.

— Всё же ты какой-то странный для своих лет. Слишком рассудительный и взрослый, что ли.

— Ну, молодость это тот недостаток, который с годами проходит сам. Ну что, полетели?

— Только для начала сходи в каюту и переоденься.

— Согласен. Лезть в кабину «Дрозда» в повседневном мундире, затея так себе.

В этот момент в дверь конторки постучали, а после разрешения Бирюковой в проёме показался Гаврила.

— Анастасия Ильинична, надо бы подзарядить «Панцири» истребителей.

— Ага. Давай сюда, — открывая дверцу деревянного резного шкафа, произнесла она.

Поначалу я думал обзавестись сейфами, но по здравому рассуждению отказался от этой затеи. К чему, если можно использовать самые обычные деревянные шкафчики, оборудовав их «Панцирями», «Коконами» и «Ключами». На выходе получается в десятки раз легче и куда прочнее стальных несгораемых сейфов.

Камни можно использовать не столь уж и крупные. Работают они в пассивном режиме и Сила в них практически не расходуется, а потому и подзарядка практически не требуется. Единственно, «Ключ» теряющий часть заряда от систематических активации и деактивации, но затраты всё же не такие большие.

Открыв дверцу Настя выдвинула два ящика, из одного извлекла шкатулку с целой кучей камней. Одарённая не «Зарядник», а потому работает не по принципу сообщающегося сосуда, а может выкачивать Силу из любых амулетов досуха, переправляя в нужный ей.

— Ого. Вот это им досталось. Две сотни карат долой, — взяв в руки один из принесённых «Панцирей» заметила она.

— За всё нужно платить. И за уничтожение крейсера силами четырёх истребителей эта цена вполне приемлема, — пожал я плечами.

— Согласна. Но при таком подходе, лучше бы мне поторопиться с самосовершенствованием, а то эдак меня на всех вас не хватит.

— Ничего. Вот доберёмся до ближайшего русского княжества и я докуплю недостачу, заверил я.

Вообще-то, чистой воды враньё. Всего мы не говорили даже Гавриле. Для виду я конечно что-то докуплю, но львиную долю камней заряжать будет Настя. Не то, чтобы сама. Но ведь она систематически медитирует в потоке Силы во время наших полётов на «Дрозде». Достаточно ей взять с собой амулеты и получится двойная польза.

Бирюкова взяла в левую руку горсть камней, в правую сильно разряженный «Панцирь». Подержала немного, после чего вернула заряженный амулет Лужину и приняла от него второй. Ещё пара секунд, сбросила разряженные камни во второй ящик и из шкатулки зачерпнула ещё одну горсть амулетов. Во как она уже умеет! Молодец девочка! Систематическая работа над собой дала результаты.

— Гаврила, приготовь «Дрозда», хотим полетать вдоль «Носорога» и поискать «Маяк», — попросил я.

— Сделаем, Фёдор Максимович, — заверил старший механик.

Выпроводив Лужина, Бирюкова достала несколько кожаных мешочков и ссыпав в них опустошённые камни. После чего рассовала их по карманам куртки, чтобы зарядить в потоке, во время медитации.

— Встретимся на лётной палубе, — улыбнувшись, произнесла она.

— Так ты не пойдёшь переодеваться? — поинтересовался я.

— Зачем? Чтобы ты опять полез с непристойностями? Эдак мы только часа через два доберёмся до «Дрозда», а я чувствую, что «Носорог» уже набрал ход.

Мне осталось только состроить кислую мину. Бог весть, любовь это или просто страсть, но от одной лишь мысли о близости с Настей, меня бросает то в жар, то в холод, а по телу пробегает волна возбуждения. Она, к слову, реагирует менее бурно. Хотя, когда я перехожу к активным действиям устоять всё же не в состоянии. Правда, находила в себе силы сбежать, до того, как я заключал её в свои объятия.

Вот и сейчас едва я двинулся в её сторону, как она поспешно выскочила в дверь и направилась на выход из отсека, кивнув при этом, вахтенному артефакторщику, сидевшему за столом с книгой в руках.

— Фёдор Максимович, закройте пожалуйста кабинет. Андрей, как у тебя с «Зарядниками»? — поинтересовалась она у матроса.

— На «Облегчителе» ещё часа на четыре хватит.

— Ага. Хорошо. Я вернусь гораздо раньше, — заверила она, и выскочила в коридор.

Мне только и оставалось, что запереть дверь, сделав вид, что не приметил лукавого взгляда матроса. А что такого, да мы с Настей живём в одной каюте и я в этом не вижу ничего предосудительного. В конце концов дирижабль это не морской корабль с многомесячными переходами и длительным воздержанием. Так что, на моральный дух экипажа данный факт повлиять не может.

Долго в каюте задерживаться не стал. Незачем. Скинул с себя мундир, обрядился в галифе, фланелевую рубашку и кожаную куртку с меховым воротником, на голову федору. В этом мире расхаживать без головного убора считается моветоном, да и нравится мне эта шляпа. Образ эдакого Индиана Джонса, одного из любимых персонажей моей молодости.

Лётная палуба встретила меня искусственным освещением, запахом машинного масла и перегретого пара, а так же бодрящей прохладой. Так что, тёплая одежда здесь вовсе не лишняя. Вообще-то, обычно тут достаточно тепло, так как отработанный пар проходит по трубам и отдавая тепло согревает помещение, затем конденсируется и вода поступает обратно в котёл. Но объём тут слишком большой, а эскадрилья села совсем недавно.

Открывать аппарели пока пилоты не займут свои места в кабине, а техники не уберутся в безопасное место не рекомендовалось. Удержаться конечно можно, но уже имеется опасность, что тебя оторвёт и унесёт прочь. К примеру, на артиллерийской палубе матросы пристёгивались страховочными поясами. При должной сноровке они вполне могли себе позволить свободно перемещаться на крейсерской скорости до ста двадцати вёрст в час. Но выше, только находясь на своих боевых постах и со страховкой.

— Ну наконец-то, капуша, — хмыкнув, игриво-недовольным тоном встретила меня Настя.

Она стояла рядом с «Дроздом», уже находившемся на стартовой позиции. От самолёта слышался заунывный свист предохранительного клапана. Котёл уже был под парами, а машина готова к взлёту.

— Ну что красивая, поехали кататься, — нараспев произнёс я.

— Да поехали уже, а то я замёрзнуть успела, — ответила она, и полезла в кабину.

Едва закрыли фонарь, как я почувствовал тёплый воздушный поток. Кабина у «Дрозда» герметичная и отапливаемая, причём печка настолько хороша, что вскоре придётся подрегулировать её, чтобы добиться комфортной температуры.

Наконец аппарели начали опускаться, «Дрозд» вздрогнул от навалившегося воздушного потока, а снаружи послышались вой и свист ветра, в леерах и разных выступающих частях. Сейчас на лётной палубе стоит такой шум, что для разговора придётся кричать, надсаживая горло. Я вывел машину на максимальные обороты и отпустив тормоза подал знак механику, укрывавшемуся в закутке. Тот в свою очередь опустил рычаг, убирая из под колёс подпорки.

«Дрозд» сразу же сорвался с места подгоняемый как воздушным потоком, так и пропеллером. Короткий разбег и машина потеряв опору, сначала немного упала вниз, но быстро легла плоскостями на воздушный поток и начала набирать высоту, тут же оставив «Носорога» далеко позади.

Нам с Настей нравилось летать, но сейчас на это нет времени. Увеличение хода дирижабля требует повышенного расхода топлива, да и «Зарядники» на артефактах расходуют Силу. Так что, сначала дело и только потом удовольствие.

Я заложил вираж и начал нагонять ушедший вперёд «Носорог». Затем снизил скорость, выдерживая примерно сто тридцать пять вёрст, так, что мы двигались вдоль оболочки со скоростью пешехода. Не сказать, что было так уж легко вести машину буквально в одной-полутора саженях от обшивки, имела место некоторая болтанка. Но опасений по этому поводу я не испытывал, так как дирижабль защищали артефакты, а наш самолёт амулеты. Поэтому отбросив лишние эмоции я сосредоточился на управлении, а Настя на «Чутьё».

Мы и ползали вдоль китообразного тела, сканируя его на предмет следящих амулетов, не меньше получаса. И когда я уже решил, что из затеи ничего не выйдет, Настя вдруг победно возвестила.

— Есть!

— Где? — поинтересовался я, сбавляя скорость и выравнивая её с дирижаблем.

— Отстань немного. Ещё. Ещё. Вот, на полсажени выше крыла, — удовлетворённо произнесла Настя.

Я глянул в нужную сторону и ничего не увидел, что и не удивительно, ведь ей помогает её «Чутьё». Но участок я запомнил до последнего пятнышка, что с моей памятью не составляет труда.

Несмотря на наш успех я решил не останавливаться на достигнутом и мы продолжили обследование внешней обшивки. Впрочем, на этот раз безрезультатно. Больше ничего подозрительного нам не попалось.

— Настя, не против, если ты помедитируешь попозже. Хочу разобраться с этим как можно быстрее. К сожалению, никто кроме меня не найдёт эту иголку на туше такого кита.

— Куда же тебя девать, Горин. Давай на посадку.

Добраться до нужного места оказалось непросто, хотя «Носорог» и снизил скорость до минимально допустимой. В результате чего мы опустились едва ли не до бреющего полёта.

Медленно-то оно медленно, но для человека спускающегося на верёвке всё равно изрядно. Поэтому мне приходилось упираться подошвами подбитыми акульей шкурой, встав спиной к потоку и наклонившись к нему под углом в сорок пять градусов. Малоприятное занятие, но ничего не поделаешь. К слову, если бы не активированный «Панцирь», то тканевая оболочка из перкаля уже давно порвалась бы, несмотря на свою прочность, усиленную пропитками.

Всё же нужно сделать выводы на будущее и запускать Настю с проверкой во время стоянки. В конце концов все знают, что у нас на борту целительница, так что ничего страшного, если подобное обследование заметят посторонние.

Ага. А вот и он. Небольшой камушек топаза, закреплённый на конце дротика. Всегда держать щит активным не получается. Поэтому достаточно вооружиться духовым ружьём и выстрелить вот таким дротиком. Зазубренный наконечник без труда пробил ткань, прочно засев в ней. Вуаля, следящий амулет на месте.

Я взял его в руку и тут же ощутил отклик его пары, направление и дальность с точностью до сажени возникли в моей голове. И судя по всему, это место гибели «Шляхтича». А ещё, я не почувствовал других камней, а значит комплект состоял из двух амулетов. Хотя не мешало бы и проверить.

— Ну что скажешь, Настя? — поинтересовался я, вручив ей «Маяк».

— Амулет парный, и других нет. И указывает он…

— На место гибели крейсера, — перебил её я и задумчиво добавил. — Хм. Интересно насколько там глубоко?

— Хочешь обследовать его?

— Сомнительно, чтобы огонь успел так уж сильно ему навредить. Гондола практически не пострадала, а значит боеприпасы, вооружение, а самое главное артефакты остались в целости. Помнится, ты говорила, что в дневниках твоего учителя имелось описание огранки амулета «Водолаз».

— А ещё, я говорила, что это очень прожорливый конструкт. Сжирает целый карат Силы за полминуты. Человек может задержать дыхание на пару минут и без амулета. Поэтому этой огранкой никто и не заморачивается. К тому же, на глубине более двадцати пяти сажен, расход резко увеличивается и на полусотне составляет уже целых два карата, за то же время.

— Ну, искусственный рубин у нас в наличии имеется, как и пять огранщиков при четырёх мельницах, — заговорщицки подмигнул я.

Ну вот и Буян, цель нашего путешествия, средоточие вольницы и разбойничий вертеп. Я рассматривал его через окно ходовой рубки, вскинув к глазам бинокль. Остров представлял собой практически правильный ромб, со стороной примерно в полторы версты, с изрезанным скалистым побережьем и эдакой бородавкой в одном из углов.

От этого выступа, вдоль восточного берега тянется песчаная коса, дополненная каменным молом. В результате получилась достаточно просторная гавань, для стоянки крупных плавающих дирижаблей. Там сейчас находится с десяток судов различного тоннажа. Я в дальнем углу я даже приметил крейсер второго ранга и парочку ракетоносцев.

Насколько мне известно, боевые корабли у вольницы большая редкость. У местных пиратов принято отпускать захваченные дирижабли, предварительно снимая с них груз. Трюмы же военных кораблей, мягко говоря, не отличаются вместимостью. Основное отличие военного корабля от гражданского это не только более серьёзное вооружение, что так же сказывается на грузоподъёмности, но и наличие тарана. Я теперь знаю, что его можно установить не на любой дирижабль, а только при наличии усиленного каркаса, что так же утяжеляет само судно и уменьшает его полезную нагрузку.

Так что, если вольный капитан владеет боевым кораблём, и уж тем более ракетоносцем, то можно не сомневаться, он пробавляется каперством. То есть, поступает на временную службу к какой-либо из сторон конфликта. А в этом случае уже предпочитают захват судов в качестве трофеев и увод их в порты нанимателя.

Можно конечно вступить и в гильдию варягов, но там помимо наличия устава нужно ещё и налоги платить, что нравится далеко не всем. А может дело и в том, что гильдия берётся не за всякий контракт, стараясь держаться подальше от грязи и тухлятины. Вот тут и пригодятся вольные капитаны, которым закон не писан, а на репутацию плевать, была бы солидной плата. Это сугубо моё мнение.

Одноимённый город Буян не так уж и мал. Навскидку, население порядка четырёх тысяч. От порта тянется сразу две улицы, упирающиеся в довольно просторную площадь. Туда же сходятся и другие улицы, которых тут, судя по тому, что вижу я, пять. На удивление постройки не какие-то там лачуги, а вполне себе капитальные дома с побелкой, крытые красной черепицей. Картинка.

— Согласен, выглядит красиво. Только нутро у этой идиллии гнилое, — ответил на моё замечание Потапов. — Будь моя воля, подогнал бы сюда боевой отряд и разнёс тут всё к чертям собачьим.

— Как-то не верится, что город построили разбойники, — произнёс я.

— И правильно, что не верится. Поселение здесь существовало издревле. Ещё до катаклизма тут была греческая колония. При расширении Никейской империи остров являлся перевалочной базой на торговом маршруте с Русью. Постепенно дирижабли становились лучше, а дальность перехода на них дальше. С появлением самолётов, его расположение оказалось неудобным, из-за обособленности и городок пришёл в упадок. Вот тогда-то тут и обосновались разбойнички, благодаря которым Буян пережил второе рождение.

— И как я понимаю, с попустительства Никейской империи, Русского царства, Болгарии и Румынии, — заметил я.

— С попустительства и опосредованной поддержки Русского царства, — подтвердил Потапов. — Весь товар в результате уходит в казну Дмитрия Ивановича. Остальные ограничиваются возможностью найма местных обитателей для той или иной грязной работёнки. Правда, наш государь не даёт больно уж разрастись этой братии, контролируя их число, время от времени назначая награду за голову того или иного зарвавшегося капитана.

Ну что тут сказать, если существует такая клоака, значит это кому-то выгодно. К слову, я тут так же не для увеселительной прогулки, а с вполне определённой целью.

Никакой противовоздушной обороны на острове не было и в помине. К чему, если его обитатели и не подумают драться за этот клочок земли. Разбойники поспешат покинуть этот «райский» уголок при первых же признаках опасности. Местные не станут противиться серьёзной силе и предпочтут встретить новых хозяев как своих освободителей. Им ведь без разницы кто будет оставлять свои деньги во всевозможных заведениях. Хотя конечно, сегодняшние хозяева куда предпочтительней.

Никто нас и не встречал и не сопровождал в порт. При приближении связались с маяка посредством световой сигнализации используя международный код, узнали название судна и указали номер причала. Рассмотреть который не составило труда, так как они написаны на деревянном настиле.

Ещё до окончания швартовки нас уже встречал портовый чиновник. И что примечательно, он один был и имел явно скучающий вид, недвусмысленно указывающий на отсутствие к нам какого-либо интереса. Вообще-то даже самолёты встречают с с помощником для досмотра. А тут судно, грузоподъёмностью в три тысячи пудов и вот такой несерьёзный подход. Я даже подумал, что нас сейчас начнут мурыжить в ожидании местных таможенников.

Войдя в ходовую рубку чиновник со скучающим видом представился и поздоровался. После чего присел на указанный стул и открыл свою амбарную книгу.

— Я так понимаю, трёхтысячник, — наконец произнёс он.

Полезная грузоподъёмность «Носорога» без надбавки от аэродинамики и с неактивным «Облегчителем» составляет пятьдесят тонн, то есть, грубо говоря, три тысячи пудов. Потому и проходит он по русской классификации как трёхтысячник.

— Вы правильно понимаете, Яков Константинович, — ответил я, и не думая раздражаться его холодностью.

Можно конечно и окрыситься на него, ответить пренебрежением или и вовсе посадить в лужу. Но я предпочитаю вежливость, которая и города берёт. Опять же, с меня не убудет, а лишний человек не имеющий камня за пазухой, никогда лишним не будет.

— Суточная стоянка в порту сто пятьдесят рублей. Минимальный срок, трое суток. Сколько намереваетесь задержаться? — всё так же холодно поинтересовался чиновник.

— Сборы за вооружение платить не нужно? Кто будет осуществлять досмотр судна? — в свою очередь поинтересовался я.

Капитан конечно Потапов, но владелец я, а потому и данные вопросы решать мне. В этой связи Аристарх Дмитриевич предпочитал сидеть в своём кресле и не вмешиваться.

— Это Буян. Тут вы платите только за грузоподъёмность и нам наплевать какое у вас вооружение. Такого понятия как контрабанда у нас не существует, даже если это невольники, нас данное обстоятельство не касается. Просто помните, что русский и имперский флот не жалуют работорговцев. Помимо этого, каждый член экипажа перед выходом за территорию порта должен уплатить на КПП сбор в один рубль или в иной валюте, по курсу который вывешен там же.

— Потом ведь можно будет продлить срок стоянки? — уточнил я.

— Без проблем. Но если вы покинете порт до истечения оплаченного срока, а затем вернётесь, должны будете уплатить сбор по новой.

— То есть с минимум стоянки в трое суток? — уточнил я.

— Именно.

— Лихо тут у вас. В таком случае, я пока оплачу минимальный тариф. Вот четыреста пятьдесят рублей.

Чиновник принял деньги, сделал запись в соответствующей графе и повернул книгу мне для подписи. На этом все формальности были закончены.

— И последнее, господа. На острове запрещено ношение оружия, хоть открытое, хоть скрытное. Ножи, только перочинные. За нарушение штраф пятьсот рублей. Если с его помощью совершено преступление, смерть. Об этом ещё предупредят отдельно на КПП порта. За сим, позвольте откланяться.

— Яков Константинович, — задержал я его, когда он уже направился на выход. — Мы здесь впервые. Не подскажете, где я могу найти надёжного маклера?

Чиновник без тени смущения принял пятидесятирублёвую банкноту. Хотя и не смог скрыть своего удивления. Похоже, на Буяне портовых служащих не часто балуют сторонними приработками. Что и не удивительно, при существующих тут нравах и минимуме запретов.

— На Буяне только три маклера ведущих дела со сторонними торговцами, — начал пояснять чиновник. — В большем количестве попросту нет надобности. Однако, самые обширные связи у Брейера Самуила Давидовича. Если он чего-то не сможет достать, причём не только здесь, то этого не сможет никто. Первая портовая, дом сорок два.

— Благодарю.

Чиновник коротко кивнул и направился на выход, будучи уже не столь недовольным несправедливостью этого мира. Подозреваю. Что ему перепадёт ещё и комиссия от этого самого Брейера.

Понятно, что местные обитатели пробавляются грабежом. Но какой смысл потрошить купцов, если не иметь возможности сбыть товар. Появляться же в портах государств, мягко говоря, им не очень удобно. Поэтому есть несколько торговцев проводящих торговые операции с Буяном.

И ведут они дела с местными дельцами, причём не только вывозят товары с острова, но и завозят потребное сюда. В основном это продовольствие, топливо и запасные части, которые джентльмены удачи покупают втридорога.

— Если разрешите, Аристарх Дмитриевич, пойду готовиться к сходу на берег, — произнёс я, обращаясь к Потапову.

— Не забудьте охрану, Фёдор Максимович. Я бы не стал доверяться местной страже, — заметил капитан.

— Так и поступлю, — заверил я.

Вообще-то, это относилось не только ко мне. В увольнение отбывала лишь треть команды, причём группами по десять человек и при наличии у старшего «Разговорника», для связи с вахтенным офицером. Два, из трёх отделений десантников, остававшихся на борту, составляли силы быстрого реагирования, на случай, если придётся вытягивать кого-то из неприятностей. Я не для того вложил столько сил в подготовку своих парней, чтобы терять их в идиотских кабацких драках.

— Ну что, готова? — поинтересовался я у Насти.

— Всегда готова, — отрапортовала она, коснувшись полей федоры кончиками пальцев.

— Тогда на выход. Посмотрим, что представляет собой разбойничий вертеп.

Признаться, вертеп удивил. От порта в центр вела чистая улица, правда как по мне, то узковата, ширина всего-то в пару сажен. Выбеленные стены, вымытые окна заведений, даже припортовых дешёвых наливаек и публичных домов. При взгляде на последние, Настю передёрнуло. Поэтому я предпочёл ускориться.

К сожалению с транспортом тут туговато, ни о каком извозчике и уж тем более такси не может быть и речи. Да даже если бы и они и оказались под рукой, по улицам бродит достаточно много разномастного народу, при отсутствии тротуаров и потому скорость была бы ниже пешеходной. Так что, лучше ножками. Ну и не забывая осматриваться по сторонам.

Мы поднялись метров на двести и попадающиеся на пути заведения приобрели более презентабельный вид. Шедшая впереди нас группа наших матросов завернула в трактир на вывеске которого был изображён пират на деревянной ноге. Другая в составе Бивня со своими парнями и присоединившимися к ним Василисой и Марией, поднялась чуть повыше и выбрала заведение поприличней, с соответствующими ценами. У пилотов и жалование получше, и премия им обломилась.

Нужный нам дом представлял собой глухую выбеленную стену в два этажа с выделяющимися на её фоне чёрными стальными воротами, с врезанной в них калиткой. К слову, окна жилых домов в этом городке на улицу не выходили. Только у заведений, призванных скрасить досуг разбитной братии.

А уж этих-то хватало, пусть они и не стремились к поиску неприятностей на каждом шагу. Впрочем, вполне возможно просто пока ещё не время. Всего-то три часа пополудни и денёк выдался жарким, тридцатое июня, как ни крути. И кому захочется задираться в такую жару. Вот когда температура воздуха чуть понизится, а градус в крови повысится, тогда и начнётся всеобщее веселье.

Звонка на калитке не оказалось, зато висел деревянный молоток. И хотя покраска свежая, судя по следам рядом, пользуются им регулярно. Неплохой признак, указывающий на востребованность хозяина дома.

— Кто-там? — послышалось из-за калитки в ответ на стук молотка.

— Владелец фрегата «Носорог», Горин Фёдор Максимович со спутницей и охраной, если вам это о чём-то говорит, — произнёс я.

— Не говорит, — тут же ответил грубоватый голос и поинтересовался. — Зачем пришли?

— Это дом маклера Брейера Самуила Давидовича?

— Да.

— Вы Самуил Давидович? — и не подумал я скатываться в грубость.

— Нет, я его охранник.

— Значит мы пришли не к вам. Доложите хозяину дома или мы прогуляемся к другому маклеру.

— Зачем же тогда пришёл сюда, если тебе без разницы куда идти?

— Повторяю вопрос. Вы Самуил Давидович?

— Нет.

— В таком случае, либо доложите, либо потом сами объясняйте ему причину нашего ухода.

— Подожди.

Отсутствовал охранник недолго. Не прошло и пары минут, как калитка отворилась, и нас пропустили под свод воротной арки. Правда, моим телохранителям пришлось остаться снаружи. Я к этому отнёсся с пониманием, не забыв бросить взгляд на Настю. Она едва прикрыла веки, давая понять, что будет отслеживать обстановку вокруг нас. Так что, внезапного нападения я не опасался. А с остальным мы уж как-нибудь разберёмся.

Вообще-то я ожидал увидеть перед собой эдакого хитрована возрасте с характерными внешностью и говором. Но на поверку хозяином дома оказался высокий и статный мужчина лет тридцати с небольшим. Одет в белую рубашку свободного кроя с отложным воротником и расстёгнутой верхней пуговицей, светлые брюки и парусиновые туфли. Из украшений, только крупные камни амулетов в кольцах. Смотрится как богато, так и более чем солидно.

Встретил он нас в небольшом саду, расположенном за домом. Иметь такую площадь в центре города, не всякому дано. Хотя, возможно я рассуждаю критериями обычных городов, к каковым Буян никак не относится. Хозяин сидел в беседке, в плетёном кресле, за таким же столом, на котором стоял запотевший кувшин. Судя по жидкости в бокале, это было освежающее белое вино.

В первую свою реинкарнацию я оказался в средневековой Византии. Именно тогда и узнал, что вина бывают и практически безалкогольные освежающие в жаркий день. Ну чисто русский квас. Хм. Вообще-то, сравнение, мягко говоря, не корректное, хотя суть у этих напитков и одна.

— Чем могу быть полезен, Фёдор Максимович? Или всё же Лютый? — после того как мы представились друг другу, поинтересовался Брейер, пригласив присесть в подготовленные лёгкие кресла.

— Хм. Кажется, мне всё же указали на действительно настоящего мастера своего дела, — одобрительно произнёс я, помогая присесть Насте и сам опускаясь в кресло.

— Вина? — предложил хозяин.

— Благодарю, — ответил я, а Настя только легонько придвинула свой бокал.

— Информация это залог успеха. Я не мог обойти вниманием потомка древнего рода, решившего самостоятельно проложить себе дорогу в этом жестоком мире. Да ещё и за короткое время, успевшего добиться столь многого. С того момента как вы получили патент приватира, ваше появление здесь было только вопросом времени, — закончив разливать вино, слегка разведя руками, закончил он.

— Хм. Пожалуй мне стоит так же навести справки о вас. В принципе, я думал, что других дел с Буяном у меня не будет. Однако, вы смогли меня заинтересовать.

— Буду рад дальнейшему сотрудничеству.

В ответ я улыбнулся и посмотрел на Настю. Та, в свою очередь, пригубила прохладное вино и когда перевела взгляд на меня, её веки едва заметно дрогнули.

— Я прошёл проверку на искренность? — улыбнулся Брейер. — Не обессудьте, но мне известно, что Анастасия Ильинична целительница и способна распознать ложь без амулетов.

— В вашей искренности пока у нас сомнений нет, — подтвердил я. — Однако, я не уверен, возникнет ли у меня потребность в дальнейшем сотрудничестве. А потому, не стану вас понапрасну обнадёживать.

— Мне импонирует ваша искренность, Фёдор Максимович. Итак, чем я могу быть вам полезен?

— Я хотел бы приобрести малахитовые бляшки.

— Для нас это довольно редкий товар.

— Я и не думал, что у меня получится приобрести его сразу. Но я готов сделать заказ и обождать пока вы не сможете мне его предоставить. А в качестве гарантии могу оставить аванс в размере… Скажем, ста тысяч рублей.

— Какие бляшки вас интересуют, толстые или тонкие? — поинтересовался он.

Разница заключалась в том, что тонкие применялись в изготовлении шкатулок для хранения амулетов, а толстый для экранирования источников Силы. Конечно я мог приобрести их и совершенно открыто, но в этом случае непременно привлёк бы к себе внимание. Чего хотелось бы избежать. Мне необходим малахит, чтобы облицевать им изнутри рабочий кабинет Насти и получить возможность без опаски использовать генератор.

— Толстые, — ответил я.

— И о каком объёме идёт речь?

— Восемьдесят квадратных метров.

— Хм. В моём распоряжении имеется такой товар. Однако объём составляет сто квадратных метров и дробить его на мелкие партии я не намерен.

— Вот как. Думаю, мой наниматель согласится выкупить всю партию. Тем паче, что у вас цена будет всяко ниже, чем за потребное ему в другом месте.

— Отнюдь. Я ведь продаю не только товар, но и гарантирую тайну сделки. Уверен, что вашему нанимателю не хотелось бы афишировать свою причастность к приобретению малахита. Поэтому я хотел бы получить за него миллион рублей.

Ну что тут сказать, губа у этого сына Израилева не дура. По всему выходит, что кто-то открыл новый источник Силы и желает его укрыть от посторонних глаз, пока не наберётся сил, чтобы отстоять свалившийся на него приз. Так что, на дешевизну тут рассчитывать не приходится. Вот если бы закупщиком выступил кто-то из уже привычных торговцев, тогда совсем другое дело и малахит ушёл бы чуть не вдвое дешевле. Но при таких раскладах, нет никакой надобности в скидке.

— В ваших словах есть резон, Самуил Давидович. Однако, я уполномочен лишь сделать заказ и оставить задаток. Прошу простить, мне необходимо связаться с нанимателем.

— Извольте, — кивнув, согласился Брейер.

Я поднёс палец за ухо, словно касаясь «Разговорника» и произнёс.

— Сударь, это Горин… — выждал паузу и продолжил. — Малахит в наличии, но на двадцать квадратов больше потребного, продаётся одной партией и цена не ниже обычной, тайну сделки гарантируют. Каково будет ваше решение?.. — на этот раз пауза была ещё короче, после чего я опустил руку. — Самуил Давидович, мой наниматель не рассчитывал на то, что потребное ему окажется в наличии. Поэтому я уполномочен оставить только аванс.

— Никаких проблем, Фёдор Максимович. Аванса в сто тысяч и вашего обязательства выкупить товар в течении месяца, будет достаточно. Если нет, то и товар и деньги останутся у меня.

— Справедливо, — улыбнувшись протянул я ему руку. — Осталось только взглянуть на товар.

— Не доверяете моему слову?

— Это не вопрос доверия или недоверия, Самуил Давидович.

— Справедливо. Как долго вы планируете задержаться на Буяне?

— Думаю, трое суток пробудем. Хочу дать людям отдохнуть, слишком уж у них выдалось напряжённое время.

— В таком случае, завтра в девять утра на моих складах в северной части порта. Найти их не составит труда.

— Договорились.

Пиво живительной влагой наполнило рот, прохладным потоком прокатилось по пищеводу и приятным холодком растеклось по желудку.

— Хорошо-о-о, — после долгого глотка с наслаждением произнёс Болт.

— И не говори. Самая оптимальная температура, — так же отрываясь от кружки, не без удовольствия поддержал своего командира отделения Турман.

— Да мне сейчас и тёплое как моча, показалось бы нектаром, — заметил другой десантник по прозвищу Смурый.

Что и говорить, долгое воздержание в питье никому не по нраву. Но так уж вышло, что целых два месяца десантники света белого не видели. Гоняли их и в хвост и в гриву, так как Горину чем-то там их уровень подготовки не понравился.

Оно вроде и в начале приходилось несладко, но тогда хотя бы были выходные и под боком трактир хозяина лётного поля. Так что, после напряжённой недели было где расслабиться в выходные. Однако, после той клятой проверки всё резко переменилось. А может молодняку просто давали возможность пообвыкнуть к нагрузкам. Как бы то ни было, а после этого начался сущий ад. Даже в выходные находились занятия, если не по боевой, так по хозяйственной части, «Носорог» сверкал как у кота подробности.

Так что, первое увольнение на землю требовало вдумчивого подхода к отдыху. Правда, присутствовали некие опасения по поводу обитателей Буяна. Всё же разбойничья вольница. Но вид города обескуражил, так как не вязался с дурной славой этого места.

Разномастного народа тут хватало, но вели себя они вполне пристойно. На улицах никто никого не задирал, на каждом углу не дрался, разбитные пьяные ватаги по улицам не бродили. Так что поселившаяся было в душе тревога развеялась без следа. А тут ещё и холодное пиво, причём весьма не дурного качества.

В какой-то момент Болту даже показалось, что зря их накручивали и отправляли в увольнительную в составе команд. Нет, ну правда, эдак получается и отдых не отдых. Заняли сразу три стола, да ещё и пить приходится с оглядкой. Парни-то расслабляются, а ему за них всех ответ держать, а потому и ясности ума терять нельзя. Опять же, если кому к девкам захочется, придётся снова всей толпой тащиться.

Так что, ну его это разбойничье гнездо, уж лучше бы в обычном порту постоять. Но Фёдор Максимович то гонял нещадно, то поспешно увёл «Носорога» из Менска. И в другие порты не заходил. Возможно из-за того происшествия в Пскове решил лишний раз не рисковать.

Дверь распахнулась и в заполненный посетителями зал ввалилась разбитная компания, разодетая кто во что горазд. Была и форма, и гражданская одежда, и смешанная. У кого-то в ушах серьги в виде золотых червонцев, практически у всех кольца с амулетами, или кожаные ладанки на груди. Всех их объединял одинаково расхристанный и вызывающий вид.

Десантников они приметили сразу, так как они явно выделялись на общем фоне. На них и прежде поглядывали, но без желания задеть, а скорее любопытства ради. Все коротко стриженные, в одинаковой форме, черные береты с кокардой в виде головы носорога, лишившейся гильдейских топора и щита. На левом рукаве круглый шеврон с всё той же головой, по окружности надпись, сверху «Носорог», снизу «у меня плохое зрение».

— Ого. Ты глянь, на этих болванчиков, — хохотнул один из вошедших.

Высокий, крепкий и явно заводила, привыкший, что ему заглядывают в рот. Судя по поведению, цену себе знает и его не в дровах нашли. Он приблизился к столу за которым сидел Болт и остановился напротив него, сунув большие пальцы за брючной ремень. Оружия ни у кого не было, как того и требовали местные законы, хотя по потёртости на бедре видно, что с револьвером этот мужик обычно не расстаётся.

— У меня плохое зрение, — прочитал он на шевроне Смурого и тут же хохотнул. — Это типа, молокососы слепыши.

Ну что сказать. Парни на фоне остальных и впрямь выглядели молодняком. Самому старшему, Болту, всего лишь двадцать, остальным по восемнадцать девятнадцать. Да, последние четыре месяца для них выдались нелёгкими, за это время они успели прибавить в мышечной массе, окрепнуть и где-то слегка возмужать. Но перед бывалыми воздушными волками, оставались безусыми юнцами. И это непреложный факт.

— У меня плохое зрение, но это не мои проблемы, — слегка отодвигая от себя кружку с пивом и глядя в глаза незнакомцу, произнёс Болт.

Вообще-то, не сказать, что ему всё в пополам. Но и выхода у него другого нет. На нем нашивки младшего унтера, потому и агрессия в первую очередь нацелена на него. Но главное, рядом подчинённые и выказать перед ними слабину… Лучше сразу умереть.

— А мамка-то знает, что ты в небо подался и грубишь взрослым дядям? — вперив в Болта сквозь прищур злой взгляд, поинтересовался задира.

— Мамка меня учила никогда не грубить незнакомцам, — всё так же продолжая сидеть, спокойно произнёс парень и добавил. — Меня зовут Болт. А тебя?

— Шершень. Слыхал? — цыкнул задира.

— Не слыхал. Но теперь мы знакомы. Так что, шёл бы ты на хрен, Шершень.

Это было уже чересчур. Товарищи Шершня за его спиной загалдели, разом поднимая градус напряжения до предела, а сам их вожак без дальнейших разговоров и разогрева врезал наглому юнцу продолжавшему оставаться на стуле. В смысле, попытался врезать. Однако Болт слегка отклонился пропуская мимо себя кулак вспоровший воздух.

Распалившийся нападавший хорошо вложился в удар, а потому не сумел удержать равновесие и его повело. Кулак с тупым стуком и хрустом ломающейся кисти впечатался в столешницу. Мало этой напасти, так ещё и бок взорвался дикой болью от ответки прилетевшей в бок. И вновь едва уловимый влажный хруст не выдержавшего напора ребра. Неудачно прилетело, чего уж там.

— Бей! — роняя на пол пребывающего в шоке Шершня и поднимаясь на ноги, выкрикнул Болт.

Молокососы? Так и есть. Один сплошной молодняк. Только вот не зайчики, а качественно выученные, озлобленные муштрой и беспросветными тренировками, жаждущие крови волчата. Чуть не разом грохнули опрокинутые стулья, брякнули упавшие керамические кружки и десяток бойцов разом ринулся в атаку.

Ими никто не командовал, не определял место в бою, не уточнял задачу. Всё выходило само собой, они непроизвольно, на одних рефлексах выбирали себе напарника или цель атаки. Действовали насколько стремительно, настолько и слаженно. Большинство из них даже толком не успели осознать, что это самая настоящая кабацкая драка, в которой возможно всё. Для них это была очередная тренировка в которой нужно было выстоять, или окажешься на полу. Потом-то тебя непременно вылечат, но до того тебе будет больно. Очень больно. И чтобы избежать этого нужна самая малость, положить того, кто желает сделать это с тобой.

Крики, брань, стоны, хлёсткие и тупые удары, грохот опрокидывающейся мебели и треск бьющейся посуды. Задирала носороговцев только вошедшая компания, но в драку оказались вовлечены все посетители трактира, тут же превратившегося в поле брани.

Опасаясь попасть под раздачу, хозяин подался к двери на кухню, увлекая за собой подавальщиц и делая знак вышибале у двери. Нечего было и мечтать, чтобы тот управился с этим бардаком. Да этого и не требовалось. Здоровяк выскочил на улицу, откуда тут же донеслась трель полицейского свистка.

Однако, закончилось всё ещё до того, как на месте драки появились местные стражники. Одни посетители ползали по полу, приходя в себя, другие корчились от боли, третьи валялись без сознания. И только десяток молодых бойцов оставался на ногах, осматриваясь вокруг в поисках того кто ещё посмеет бросить им вызов.

Не сказать, что их внешний вид оставался таким же безупречным, как ещё совсем недавно. Одежда изодрана, заляпана кровью или грязью, на светлых рубахах и брюках имеются отпечатки подошв. На телах и лицах ссадины и кровоподтёки. Но поле боя осталось за ними.

Понимание этого пришло к ним постепенно, а злость и решительность во взгляде сменилась удивлением. Они и сами не ожидали от себя подобного, но месяцы тренировок не прошли даром. Десяток, по сути, мальчишек, и две дюжины лежащих недвижимо и копошащихся на полу противников, по праву считавших себя бывалыми воздушными волками.

Вообще-то, я мог закрыть сделку уже сегодня. Благодаря своим уникальным способностям малахит товар дорогой, но у меня нашлись бы средства для его покупки. Даром что ли мы задержались в пути на пять суток.

Я решил не откладывать на потом то, что можно сделать сегодня. Развернул Дирижабль и мы вернулись к месту гибели «Шляхтича». С помощью «Маяка» удалось установить, что тот лежит на глубине в полсотни сажен. То есть вполне возможно добраться до останков затонувшего крейсера.

Так что, пришлось приложить усилия, чтобы за четверо суток суметь огранить два «Водолаза» по сто пятьдесят карат. Меньше делать я посчитал неправильным, так как впоследствии их можно было бы переделать под что-то другое и значительные потери при этом просто неизбежны.

Как результат, нам удалось поднять весь арсенал крейсера, находившийся в гондоле, собрать амулеты с погибших, завладеть судовой кассой, в которой, в пересчёте на рубли, оказалось сто двадцать тысяч. Но самое главное, в наши руки попали два артефакта «Панцирь» и «Облегчитель». К сожалению ещё два «Кокон» и «Стилет», оказались повреждёнными и от них достались только «Зарядники».

По самым скромным подсчётам два артефакта можно было реализовать за один миллион двести тысяч. Но это если продавать их на легальной верфи, где мы сразу теряли минимум треть от номинальной стоимости. На Буяне потери могли составить от половины до двух третей. Ну и зачем мне такие кружева? Я вообще-то не подряжался заботиться о барышах Самуила Давидовича.

Оно конечно хотелось бы закрыть вопрос с кабинетом Насти как можно быстрее, но не настолько у меня и подгорало, чтобы идти на такие потери. Так что, обожду малость. Прокачусь до какого-нибудь русского порта и дам парням нормально отдохнуть, а не прибегая к повышенным мерам безопасности.

В конце концов, основная задача состояла в том, чтобы найти малахит в толстых бляшках. Не столь уж и распространённый товар, между прочим. Так что, поездка на Буян себя не просто себя оправдала, но ещё оказалась и на удивление удачной. Можно хоть прямо сейчас отправляться восвояси. Впрочем, обламывать отдых парням, оно как-то не правильно.

Мы уже присмотрели вполне приличный трактир, немного спустившись от дома Брейера в сторону порта, когда до меня донеслась трель полицейского свистка. Буквально несколькими секундами спустя мимо прорысил патруль из трёх дюжих стражников, с тростями наперевес. Эти куда предпочтительней обычных дубинок, их ведь можно использовать для того чтобы подцепить или поддеть противника за какую-нибудь часть тела или одежду. Реалии этого мира, где обычной полицейской дубинке нипочём не управиться с «Панцирем».

Вслед за первым патрулём из переулка выскочил второй. Потом третий. Мимо нас, и опять откуда-то сверху пронёсся четвёртый. Со стороны порта бежал шестой. Оперативно у них тут работает стража, нечего сказать.

— Федя, а не в том ли трактире засело отделение Болта? — то ли поинтересовалась, то ли констатировала Настя.

Я глянул на девушку которой ничего не стоило задействовать конструкт «Дальнозоркости». Хороший конструкт на основании которого получается создать амулет вбирающий в себя Силу. Одна беда. Хотя он и известен уже не меньше десятка лет, никто не знает как его активировать. А жаль. Польза от него была бы несомненной.

Впрочем, мне так же не составило труда восстановить прежнюю картинку и сопоставить с представшей перед моим взором сейчас. Толпа стражников и впрямь собралась у входа в тот самый трактир, но входить пока не спешила.

Похоже местные фараоны предпочитали сначала предоставить дерущимся возможность спустить пар. И только после этого вязать и победителей и побеждённых. А чтобы не усугубить конфликт, оцепить место схватки, дабы лишить противоборствующие стороны подкрепления. У оцепления уже начала собираться толпа, не выказывающая особой агрессии. Максимум слышались недовольные пьяные выкрики.

То ли кровь у них ещё не разогрелась до нужного градуса. То ли причина в том, что даже пьяный в хлам, всегда помнит преподанный жёсткий урок и если знает, что наказание непременно последует, не полезет в бутылку. Разве только за редким исключением, которое, как известно, лишь подтверждает правило. Так что, стражникам не составляло труда удерживать зевак за оцеплением, в то время как остальные фараоны столпились у входа.

— Болт, Лютому, — вызвал я, коснувшись пальцем «Разговорника» за ухом.

— Здесь Болт, — послышалось у меня в голове.

Впрочем, не только у меня. На связи оказались все группы в увольнении, командир группы быстрого реагирования и вахтенный офицер. Ну не изготавливать же мне отдельные пары амулетов для связи с каждым младшим командиром. Оно и устанешь на ушах носить такое количество, и такого уровня связи как у меня на «Носороге» больше нигде нет.

— Это вы повеселились в трактире? — поинтересовался я.

— Мы, — коротко ответил младший унтер.

— С каким счётом?

— В сухую. Иначе уже вызвал бы подмогу. Только тут стражники подтянулись, пока лишь заглядывают в окна, в дверь не ломятся.

— Никого лишнего не побили?

— Только посуду. Столы да стулья тут такие, что стены прошибать можно. Трактирщик с прислугой отошёл на кухню.

— Убитых нет?

Вопрос вовсе не лишённый смысла. Парней натаскивали жёстко, учили не побеждать, а выживать. Так что, в горячке схватки, когда рефлексы опережают разум, могло случиться всё, что угодно.

— Проверили. Четыре перелома рук и ног, у одного сломаны ребра, но лёгкие целые. При смерти никого, трупов то же нет. Так что «Лекарей» на них не тратим. А вообще я с наших волчат дурею. И сами не поняли как положили две дюжины мужиков, — судя по тону командира отделения, он и впрямь в шоке от произошедшего.

— Если стражники войдут, в бутылку не лезь, — приказал я.

— Принял.

Вот и ладно, что принял. Пора разруливать тут всё. Оно и в обычном порту не так страшно, тут же и вовсе должно решиться на раз два. Поэтому я взял Настю под руку и в сопровождении четверых телохранителей решительно зашагал в сторону трактира. Пора заканчивать. Это выступление. Правда, не мешало бы уточнить у остальных, всё ли в порядке.

— Внимание всем. Старшим команд доложить обстановку.

Нет, ну а что такого. Вдруг пасторальная картина ещё где-нибудь дала трещину. Не то, чтобы я был недоволен парнями. Надо дать понять местным, что нас задевать, себе дороже. Но знать я должен, чтобы при нужде помочь. Своих бросать последнее дело.

Доклады посыпались один за другим. У второго отделения десантников, двух команд матросов и лётного состава дела обстояли хорошо. Никто даже не подозревал о возникших неприятностях. Рог, командир взвода десантников, изъявил было готовность выдвинуть два дежурных отделения на выручку, но я его одёрнул, приказав оставаться на месте.

— Мы недалеко, сейчас подойдём, — произнёс Бивень.

Этого останавливать не стал. Пилоты находились в заведении до которого нам оставалось порядка тридцати сажен.

— Выходите на улицу, мы уже подходим, — произнёс я.

Они появились на крыльце, когда мы поравнялись с трактиром.

— Василиса, присмотри за Марией, пожалуйста, — попросил я Ларионову.

Вася утвердительно кивнула, так как в моих словах не было и намёка на иронию. Вот не хотелось бы давать волю Дикой, а потом разбираться с убийством, потому как на Буяне всё куда проще и жёстче, чем в других местах. Эдак наворотит дел, а мне потом разгребать. И ведь не смогу оставить своего человека. Потом можно и вышвырнуть, но вытаскивать придётся однозначно.

— Я Дикая, а не тупая. И своё обещание помню, — рассерженным котёнком фыркнула Мария.

— Очень на это надеюсь, — произнёс я и не думая поддерживать её игривый тон.

Когда приблизились к оцеплению, там уже успело изрядно набиться народу. Моя охрана и пилоты Бивня выстроившись клином довольно ловко растолкали галдящих зевак и я оказался перед троими стражниками, перегородившими узкую улочку. И этого оказалось более чем достаточно.

— Я командир десантников находящихся внутри, — обратился я к одному из них.

— Понятно. Проходите. Только вы, — уточнил он, когда понял, что проследовать со мной хотят и остальные.

— Она пойдёт со мной, — указал я на Настю.

— Нет, — покачал головой стражник.

— Я не спрашивал разрешения, — посмотрев ему в глаза, равнодушным тоном произнёс я.

Припираться старший не стал, просто кивнул, сделав вид, что так всё и должно быть. Умел я быть убедительным, не отнять.

Стражники уже приступили к разбирательству. Выполняя мой приказ, Болт и его подчинённые активно сотрудничали с ними. Чего не сказать, о других участниках конфликта так и норовивших огрызнуться или качать права. Правда, без фанатизма, так, для порядка, чтобы сохранить лицо и не более.

Как по мне, то это наоборот их не красило и выглядело даже жалко. Не имеешь возможность переломить ситуацию, так веди себя достойно. А судя по поведению стражников, совет капитанов тут реальная сила, спросить может серьёзно и слово представителей фемиды тут реально закон. Чудны дела твои господи.

Работа по сбору свидетельских показаний спорилась. Надо сказать, упакованы стражники для этого были с умом. У старших патрулей имелись кольца с «Лжекамнями» и пользоваться амулетами они умели, задавая грамотные вопросы и вынуждая давать конкретные ответы. При этом никто и не думал записывать показания, всё происходило по упрощённой процедуре и в устной форме. Похоже, сказывалась богатая практика в подобных разбирательствах.

— Кто старший? — войдя в разгромленный обеденный зал, поинтересовался я.

— Старший квартальный надзиратель Иониди. С кем говорю? — отвлёкшись от опроса Смурого, представился стражник с нашивками на рукавах.

Грек. Впрочем, чему тут удивляться, если изначально это было имперское поселение. После упадка и последующего возрождения тут появилось предостаточно и русских, но доля греков однозначно была велика.

— Владелец фрегата «Носорог», Горин Фёдор Максимович. Это мои люди.

— Ясно. Если позволите, Фёдор Максимович, мы сначала закончим с опросом всех причастных к происшествию, а затем я переговорю с вами. Обычное дело. Много времени это не займёт.

— Хорошо.

Я встретился взглядом с хозяином заведения и тот с готовностью слегка развёл руками, словно хотел сказать, мол, всё что в моих силах.

— Две кружки лучшего пива, — приблизившись к стойке, попросил я.

— Сию минуту, — этот оказался русским.

Не прошло и минуты, как он выставил передо мной и Настей две кружки с пенными шапками.

— Сильно мои набедокурили? — сделав небольшой глоток, поинтересовался я.

— Так, кое-какую посуду побили. Мебель и не такие побоища видывала. Хотя, должен сказать, биться ваши десантники умеют, не смотри, что молодняк. Собственно с того всё и началось. Шершень решил покуражиться над ними, ну они и дали прикурить ему с дружками. А когда другие полезли и им выдали на орехи, — с весёлой улыбкой произнёс трактирщик.

Похоже его эта ситуация ничуть не огорчила. А то как бы ещё и не порадовала. Отчего-то меня не отпускает ощущение, что из этого побоища он ещё и с прибытком выйдет.

— Начали мои? — поинтересовался я.

— Первым ударил Шершень, — возразил трактирщик и тут же усмехнувшись уточнил, — вернее попытался. Ваш унтер увернулся и сломал ему рёбра. А там уж завертелось.

— А что, площадки для таких разборок у тебя разве нет?

— Как же нет. На заднем дворе, посыпана свеженьким белым песочком. Коли туда вышли бы, так ничего и не было бы. Обычное дело. Но больно уж Шершня задело, как молодой его осадил.

Как ни странно, но разобрались по справедливости. Штраф конечно пришлось уплатить и мне. Но на фоне того, что обломилось противникам моих парней, он оказался несущественным, больше для порядка. Н-да. И это разбойничий вертеп.

Что ни говори, но насколько наплевательски вся эта воровская братия относится к законам государственным, настолько же ревностно требует соблюдения своих. Причём действует куда жёстче и даже безжалостней властей.

— Прошу, Самуил Давидович, девятьсот тысяч, — произнёс я, пристраивая на столе саквояж набитый банкнотами русского казначейства.

Брайер встречал меня в знакомой уже беседке, с всё тем же запотевшим кувшином с белым вином на столе. Правда, в этот раз я предпочёл Настю с собой не брать. Да и сопровождали меня лишь двое телохранителей. Причём, сегодня Топора и Рупора впустили в прохладу арки ворот, а не оставили жариться на солнцепёке.

— Однако, вы быстро обернулись, хотя и не спешили покидать Буян, — протянув мне руку, произнёс маклер.

— Это целиком и полностью заслуга моего нанимателя. От меня требовалось только прибыть и получить от него деньги.

— Понимаю… — улыбнувшись кивнул Брейер и сделал приглашающий жест в сторону одного из кресел.

Прикинув так и эдак, я решил, что трёхдневная стоянка в порту Буяна пойдёт моим парням только на пользу. Отчего бы и нет, коль скоро местные жёсткие законы гарантировали им куда большую безопасность, чем где-либо ещё. Им совсем не помешало бы размять кулаки, поднабраться реального опыта, а главное, заполучить немного уверенности в себе.

Правда, на этот раз я особо предупредил их, чтобы впредь обходилось без драк в общественных местах. В конце концов есть ведь площадки для поединков. Если же кого прихватят на горячем, так мало, что они заплатят штраф из своего кармана, так ещё и я удержу из их жалования такую же сумму. Только при этом особо отметил, что на флоте наказывают не столько за проступок, сколько за то, что попались.

Появление дерзких молокососов не могло не взбудоражить местную публику. В своё время нечто подобное я уже испытал на себе, так что поединки и массовые драки на эти дни стали обычным делом. Об участии носороговцев в последних было известно всем, однако мои парни больше не попадались, а я делал вид, что всё так и должно быть.

Не обошлось и без поединка на дуэли. Нашёлся особо ретивый, возжелавший смертельной схватки. На Буяне, вызывая противника следовало учитывать, что воспользоваться «Лекарем» тут не получится. Жёсткие нравы, не без того, зато и до подобного доходит редко. Однако, в этот раз бывалый воздушный волк не пожелал ограничиться полумерами. Мир его праху.

Словом, слава о молокососах, которым сам чёрт не брат расползлась по Буяну со скоростью лесного пожара. Как результат, количество желающих померяться достоинством с командой «Носорога» постепенно сошла на нет.

Затем был переход в Рязанское княжество, славящееся своими верфями дирижаблей. Там я сумел с выгодой пристроить свои трофейные артефакты, после чего вернулся на Буян. Так что, с момента моей первой встречи с маклером прошло восемь дней…

— Пересчитайте пожалуйста, — присаживаясь, попросил я, кивнув в сторону саквояжа.

— Боже упаси, я вам верю, — замахал на меня руками сын Израилев.

— Как я уже говорил, Самуил Давидович, это не вопрос веры, а деловая сделка и я не желаю, чтобы между нами остались какие-либо недомолвки.

— Без недомолвок, я заверяю, что мы с вами полностью в расчёте. И я немедленно распоряжусь, чтобы груз доставили в порт. Эм-м-м…

— К шестьдесят восьмому причалу, — удовлетворённо произнёс я.

При наличии «Лжекамня» вера на слово, имеет под собой вполне реальное обоснование. Можно сказать, что вот сейчас он расписался в получении всей суммы и претензий ко мне не имеет.

— Шестьдесят восьмой? Если мне не изменяет память, там швартуются аэропланы, — уточнил хозяин дома.

— Вы совершенно правы, — подтвердил я.

— То-то я не в курсе, по поводу прибытия вашего «Носорога», — понимающе кивнул он.

— Просто, я не посчитал нужным отправляться сюда на дирижабле. Наша прошлая стоянка вышла слишком бурной, а знаменитости имеют свойство притягивать к себе неприятности. Поэтому я предпочёл воспользоваться своим грузовым самолётом, а не тащить сюда ворох неприятностей, идущих вкупе с моими парнями.

— А не опасаетесь, с такой-то суммой? — хмыкнул Брейер.

— Ничуть. Самая лучшая охрана это секретность. Мои люди не из болтливых, вы гарантировали тайну сделки. Так что, остаётся только роковая случайность, но от таковой не спасёт даже наличие под рукой фрегата.

Я почти не лукавил. Грузоподъёмности «Буревестника» при широком использовании «Облегчителей» более чем достаточно, чтобы вывезти как товар, так и пассажиров.

— Вполне резонно. На Буяне хватает как тех, кто не против взять реванш, так и тех, кто слышал о дерзких мальчишках, и желает преподать урок остальным, как нужно ставить таких на место, — согласился Брейер.

При этом он подхватил тяжёлый саквояж и пристроил его под столом, с эдакой небрежностью, словно ему каждый день приносят миллион наличкой. Опустился в плетёное кресло и указав мне напротив себя, коснулся «Разговорника» за правым ухом.

— Богдан, отгрузи весь малахит и доставь на шестьдесят восьмой причал, — и убрав руку, уже мне, — не желаете ли утолить жажду?

— Благодарю, но на такой жаре предпочитаю не пить, чтобы потом не потеть. Признаться, мне по душе климат попрохладней, — опустившись в кресло, произнёс я.

— Понимаю.

В этот момент я услышал короткое шуршание за спиной и не успел среагировать, как меня накрыла рыболовная сеть. Предпринять что-либо я не успел, сеть помешала коснуться «Разговорника» и предупредить об опасности, а в следующее мгновение на меня навалилась пара дюжих охранников, находившихся неподалёку и прижала к креслу.

Я попытался было оказать сопротивление, но быстро понял, что это бесполезно. У меня лучше реакция, я подвижней, с помощью боевого транса могу где-то даже предугадывать действия противника и возможно одного из этих молодцев вполне сумел бы оприходовать, но двоих, без вариантов. И уж тем более, с наброшенной сетью. Ну чисто рыба, жирный такой карась. Вот только трепыхаться я не стал. Попробовал, убедился, что охранники знают своё дело туго, и тут же успокоился.

— И что это значит? — посмотрев на хозяина, поинтересовался я.

— А что это может означать, молодой человек? — слегка развёл руками тот.

— Не люблю загадки. Отпустите меня, уберите сеть и я сделаю вид, что ничего не было. В противном случае, всё будет очень плохо.

— Давайте лучше так. Вы называете мне координаты источника Силы, я отправляюсь туда на своём малом дирижабле, удостоверяюсь в правдивости этой информации, после чего отпускаю вас. Не сразу, а только после того, как продам информацию о нём. Я даже верну вам ваш миллион, — он указал под стол.

— Так дела не делаются. Не боитесь уронить свой авторитет?

— У нас с вами разовая сделка, а не тесное сотрудничество, так что, урона моему имени это не сделает. А вот если я не воспользуюсь шансом, тогда все сочтут меня дураком.

— Жадность, порождает бедность. Никогда не слышали такое высказывание, Самуил Давидович?

— Это не жадность, а всего лишь деловой подход. Так что насчёт моего предложения?

— Я же говорил, что меня всего лишь подрядили на разовую работу, — не видел я смысла в грубости, а потому предпочитал придерживаться нейтрально вежливого тона.

— Потомка древнего рода? И вы, будучи благородных кровей, решили отказаться от возможности заиметь свой собственный источник? Да я скорее поверю в то, что Луна это Солнце.

— Вы забываете, что я отказался от наследования великокняжеского стола и сейчас являюсь всего лишь мещанином.

— И в этом есть свой резон, Фёдор Максимович. Всю вашу семью уничтожили одним сокрушительным ударом. Вам удалось выжить лишь по счастливой случайности. В такой ситуации сесть на великокняжеский стол, это всё равно что сунуть голову в петлю. А вот имея сведения о пока неизвестном источнике Силы, отойти в сторону, обрасти сподвижниками и только после этого заявить о себе в полный голос, уже совсем другое дело.

— Интересная гипотеза. Только ошибочная, — покачав головой, возразил я.

— А вот я так не думаю. Вы широко используете амулеты. Слишком широко. Настолько, что наличие целительницы никак не может объяснить такое количество Силы, ввиду её молодости. Заряжать же их в источниках великих князей, слишком дорогое удовольствие. Опять же, с чего это вдруг Анастасия Ильинична решила присоединиться к вам, кроме как не из перспективы впоследствии получить свой собственный источник. Вы не в курсе, они ведь полагают, что те принадлежат именно им, так как князья не могут ни видеть ни ощущать Силу.

Ну что сказать, не глуп Самуил Давидович, и разложил всё по полочкам весьма грамотно. Только я не наивный девятнадцатилетний парень, чтобы верить в то, что он тут мне вещает. К гадалке не ходить, на причале сейчас будут кончать Василису, Марию и двоих телохранителей Когтя и Плюща. В охране у Брейера настоящие волки, так что и с девчатами и с волчатами разберутся на раз. Потом по тихому избавятся от «Буревестника» и концы в воду.

Что касается меня, то максимум на что я могу рассчитывать, это на не скорую, но всё же безболезненную смерть. А уж про возвращение мне миллиона это вообще курам на смех. Если бы его не интересовали эти деньги, тогда он ещё в прошлый раз озаботился бы тем, как прибрать и меня, и дирижабль. Благородные разбойники? Да как бы не так! Нашли бы в чём обвинить и как натравить на нас всю свору. А за шумом и суматохой прибрали бы как меня, так и Настю. Дорогой товар, между прочим.

Так что, он отпустил меня, чтобы я сам же ему этот миллион в зубах и принёс. Ещё и кислая мина промелькнула, когда перед ним предстал я один без Бирюковой. Наверняка и на неё уже присмотрел покупателя, но не срослось. Впрочем, вполне возможно, что он всё ещё рассчитывает заполучить и её. Но главное всё же источник. За информацию о нём можно стребовать очень много. Так что, игра стоит свеч. Вот только…

— Спокойно парни, спокойно, — произнёс появившийся в саду Курасов, выставив перед собой руки в примирительном жесте, и добавил. — Термоядерный синтез. Ч-чёрт. Чем бы ни был этот синтез, срабатывает на раз.

Находившиеся в саду четверо охранников при этих словах замерли истуканами, устремив бессмысленный взгляд в какую-то только им ведомую точку.

— Самуил Давидович, не стоит делать лишних телодвижений, это чревато неприятными последствиями. Выстрел никто не услышит, в барабане патроны с «Пробоями». Даже если не свалю вас первым выстрелом, достану следующими, — произнёс Курасов, покачав револьвером с глушителем на стволе.

Тем временем в саду появились Топор с Рупором. Пока первый избавлял меня от сети, второй привязал руки Брейера к подлокотникам кресла. А затем они оба начали вязать находящихся в трансе охранников. Оно вроде как, без кодовой фразы они не очнутся ещё часов шесть, но мало ли как оно может обернуться, я в гипнозе мало что понимаю.

— Переиграл меня, м-мальчишка, — стиснув кулаки, произнёс Брейер.

— Ну, я был бы дураком, если бы доверился маклеру ведущему дела с разбойниками. Вся эта чушь про благородных пиратов и совестливых торгашей, для восторженных юнцов со взором горящим. Я конечно молод, но на жизнь имею вполне трезвый взгляд, — беря со стола свою дужку с нанизанными на неё «Разговорниками», ответил я.

— И как такое возможно? — кивая в сторону связываемых охранников, поинтересовался Брейер.

— Ничего сложного при наличии рядом целительницы. Три дня пока тут стоял «Носорог» и потом ещё пять пока я отсутствовал, здесь вовсю трудился Вадим Альбертович с парой помощников и Анастасией Ильиничной. В результате она смогла заворожить большинство ваших охранников, которых тихонько отлавливали в городе. Результат этой работы вы и наблюдаете сейчас.

Вообще-то, Настя пока не обладает гипнозом, он станет ей подвластен через несколько лет. Возможно и раньше, благодаря медитациям в потоке Силы, но случится это точно не завтра. Однако, у одарённых имелась возможность подчинять себе чужую волю и без этой способности. Она ведь по своей сути так же является конструктом, а значит может быть заключена в амулет. Правда, активировать его по силам только целителю. Достаточно пяти минут и закладка в мозгу клиента.

Люди Брейера ведь не пленники и не на цепи сидят, а потому в город выходят регулярно. Самое сложное даже не захватить человека, чтобы представить пред ясны очи Насти, а сделать это избежав свидетелей. Сам захват проходил гладко и без проблем. Приблизиться к объекту с помощью «Морока» не составляло проблем. После чего его оставалось вырубить, и уволочь в тихий уголок.

Технологии будущего пришли мне на помощь и в этот раз. И опять я до этого додумался совершенно случайно, так как даже не думал в эту сторону. Просто однажды по неосторожности коснулся электрических проводов и меня хорошенько тряхнуло. Так я узнал, что «Панцирь» не защищает от удара электротоком, а потому решил создать электрошокер и посмотреть, что из этого получится.

Настолько увлёкся воплощением идеи, что затратил на это дело целый месяц. Увы, но для осуществления задуманного местные технологии оказались на слишком низком уровне. Поэтому, казалось бы простое дело, вылилось в весьма сложное предприятие, но всё сложилось как надо и на выходе я получил рабочий образец. Не сказать, что он отличался компактностью и аккумулятора хватало лишь на один валящий с ног разряд, но это уже детали…

Вообще-то, если бы Брейер ограничился честной сделкой, то ничего бы и не было. Я заплатил бы ему, забрал малахит и убрался с Буяна, а затем эвакуировал бы и своих людей. Вот только хитромудрый маклер решил получить всё и сразу.

Топора и Рупора недаром пригласили обождать меня в прохладе арки ворот. Их там собирались упаковать, а там и упокоить. Но в самый ответственный момент застыли истуканами, а парни подали сигнал как на «Буревестник», так и главному безопаснику, после чего впустили на территорию усадьбы Курасова, Борщёва и Настю в сопровождении пары десантников.

— Как у вас тут дела? — поинтересовалась появившаяся Бирюкова.

— Беседуем. А у тебя?

— Порядок. Заворожённые замерли болванчиками, остальных я положила «Рассеивателем». Даже не запыхалась, — пожав плечами пояснила она.

— Растёшь, — хмыкнул я.

— Стараюсь, — улыбнулась она в ответ.

— И что вы собираетесь делать? — поинтересовался Брейер.

— Для начала задам вам несколько вопросов, потом ограблю вас и под конец убью. Оставлять такого как вы у себя за спиной глупо.

— И вы действительно полагаете, что я скажу вам хоть что-то?

— Рано или поздно говорят все, Самуил Давидович.

— Я умею терпеть боль.

— Пытать вас никто не будет. Вы просто сделаете всё, о чем я вас попрошу, — покачал я головой.

Я посмотрел на Настю и та утвердительно кивнув приблизилась к пленнику, извлекая из кармана амулет на цепочке. Подвесила его перед глазами Брейера и тот сразу же поплыл. Я конечно мог воспользоваться и иглами, комплект которых лежал во внутреннем кармане сюртука. Но к чему эти сложности, если можно сделать всё куда проще и быстрее. А главное, мне нужно было, чтобы маклер отдал своим людям кое какие распоряжения и добиться этого с помощью акупунктуры не получится. А под гипнозом, проще простого.

— Самуил Давидович, ваши люди направляются к причалу с малахитом или должны просто захватить мой самолёт? — спросил я, получив подтверждение от Насти о готовности клиента.

— Просто захватить самолёт, — бесцветным голосом ответил Брейер.

— На складе есть люди которые могли бы доставить товар на причал?

— Конечно. Там находится управляющий и работники.

— Можете прямо сейчас связаться с управляющим и отдать приказ, чтобы они доставили малахит?

— У меня связана рука.

Я освободил её, и он тут же поднёс палец к «Разговорнику» за правым ухом. Отдал распоряжение, после чего опустил руку на подлокотник, продолжая пребывать в прострации.

— Кому ещё вы сообщили о том, что мне известны координаты источника Силы?

— Никому.

— Сделали по этому поводу какие-либо записи?

— Нет.

— Лютый, это Василиса, — раздался у меня в голове голос Ларионовой.

— Говори, — коснувшись амулета, произнёс я.

— Тут припёрся десяток обломов, как ты и предполагал, хотели взять нас в оборот. Шестеро замерли истуканами. Четверых положили Коготь и Плющ из бесшумных револьверов. Всё прошло тихо, тела прибрали, истуканов укрыли. Что дальше?

— Уверена, что всё прошло тихо и никто не видел?

— Уверена.

— Тогда ожидайте, скоро должны будут подвезти груз. Определите его в контейнеры, мы подойдём часа через два. Не расслабляйтесь и никуда не отлучайтесь.

— Ясно.

— Ну что же, Самуил Давидович, не будем попусту терять время, — вновь посмотрев на пленника, произнёс я.

Никаких угрызений совести по поводу того, что я собирался вынести из этого дома все ценности, я не испытывал. А как только закончим тут, прогуляемся на склады неуважаемого Брейера, где Настя вправит мозги работникам склада и управляющему. Так, чтобы комар носа не подточил и ничто не указывало на меня.

Я ничуть не опасался того что убийство маклера и его людей на причале повесят на меня. Буян вне закона, так что если это кого и касается то только наследников этого ублюдка, остальным до него нет никакого дела.

И вновь работа на пределе сил. Сколько раз говорила себе, что больше так поступать не будет и станет соизмерять свои возможности, а не пытаться откусить больше, чем способна проглотить. Но всякий раз сама же преступала через эти обещания. Не сегодня. В следующий раз непременно она именно так и поступит. Но только не сегодня. Ведь всё складывается настолько удачно, что просто грешно упускать такую возможность. И так каждый раз, и снова, и снова.

Руки уже тряслись от запредельного напряжения. Светящуюся грань конструкции прибытка удавалось тянуть по крохам, по миллиметрам. Казалось бы, до финальной точки осталось всего-то ничего, и в то же время она была всё ещё так далека. Сил не осталось. Настя взмокла настолько, что ощущала струящийся между лопаток пот, который уже давно не выступал испариной, а обильно стекал по её телу и лицу, лез в глаза, заставляя постоянно отфыркиваться.

Казалось бы, это не её реальное тело, а всего лишь проекция в изнанке мира, где правит Сила, а она, как и остальные одарённые тут просто гостья. Однако, ощущения настолько яркие, а чувства настолько обострены, что она чувствует каждую каплю слитого пота. Ощущает все до единой мышцы, болезненно каменеющие от непосильного напряжения, как её бросает то в нестерпимую жару, то в лютый холод и мучает жажда.

Сила позволяет одарённым не просто заглянуть в изнанку, а создать вместилище, в котором будет находиться их личный запас Силы. Маленькая толика из безбрежного океана, переливающегося всеми цветами радуги словно северное сияние. Вот только позволено, не значит предоставлена возможность. Чтобы получить желаемое придётся изрядно потрудиться. И чем большие усилия приложит одарённый, чем ближе приблизится к черте полного истощения, тем весомей результат.

Можно конечно трудиться и не перенапрягаясь, но тогда и на выходе окажутся сущие слёзы. Настя же желала не просто преуспеть, но стать много лучше других одарённых. И причина тому вовсе не тщеславие, хотя она его и не лишена, во главе угла были две цели. Первая, это посчитаться с Крыловым, целителем оренбургского великого князя, за гибель своего учителя. И вторая, стать опорой и защитой для того, кого она полюбила всем сердцем…

Сил попросту не осталось. Она тянула грань уже на одном упрямстве и злости на свою неуёмную жадность. И наконец её усилия были вознаграждены яркой искоркой, возвестившей о воссоединении грани с вершиной, наконец завершившей формирование конструкции прибытка.

Настя наконец выдохнула и опустив повисшие плетями руки, отступила на пару шагов, не в силах отвести взгляд от плодов своих усилий. Тут было не только на что посмотреть, но и чем гордиться.

Бирюкова полагала, что имея возможность медитировать в потоке Силы, она сумеет нарастить конструкт своего вместилища менее чем за год. Но в действительности затратила времени ничуть не меньше. Вот только полученный результат не шёл ни в какое сравнение с тем, что у неё выходило раньше.

Переведя дух она начала убирать вспомогательные грани, со звонким хрустом рассыпавшиеся искрящейся пыльцой. Наконец остались только грани конструкта её вместилища и конструкции созданного ею прибытка. Одно движение, и запущенную цепную реакцию будет уже не остановить. Либо она всё сделала правильно и осыпавшиеся лишние грани, явят её взору конструкт её обновлённого вместилища. Либо она ошиблась и уже имеющиеся достижения ужмутся до размера её изначальной искры.

Подобный выбор приходится делать всем одарённым. Каждый раз. И тем, чей конструкт может вместить в себя не более пяти карат, и тем у кого объём измеряется сотнями тысяч. Ты можешь взобраться на самый верх, и лишиться всего в одночасье, совершив одну единственную ошибку. Поэтому каждое действие при работе с конструктом обдумывается как в шахматной партии.

Настя в очередной раз окинула взглядом получившийся прибыток и его связь с конструктом вместилища. Вообще-то, по-хорошему надо бы выйти из транса, передохнуть, вернуться с новыми силами и всё внимательно проверить. Но нетерпение столь велико, что она не могла сопротивляться желанию немедленно взглянуть на результат года упорного труда.

Рука потянулась к грани старого конструкта, коснувшись её пальцами она задействовала толику Силы и послышался лёгкий звонкий хруст. Грань рассыпалась искрящейся пыльцой, а вслед за этим начали ломаться другие. Вскоре непрерывный хруст тонкого стекла превратился в нескончаемую череду, а вокруг конструкта повисла взвесь, переливающаяся всеми цветами радуги.

Казалось набравшая скорость цепная реакция разрушения не остановится, пока не уничтожит весь шестилетний труд Насти. Но в какой-то момент всё прекратилось и пыльца рассеялась, представив её взору новый конструкт, вдруг оказавшийся наполовину пустым.

Она окинула полученный результат внимательным взором и расплылась в довольной улыбке. Ещё недавно её конструкт вмешал в себя двадцать пять карат Силы, теперь же он был способен удерживать сорок девять. Помимо этого, к ней пришло понимание, что вместилище стало пополняться чуть больше двух карат в сутки. Её арсенал из постоянно готовых плетений остался на прежнем уровне, зато теперь она могла одномоментно оперировать шестью каратами, против прошлых пяти. Оно вроде как и не на много больше, но по факту Настя серьёзно так прибавила.

Всё. Пора выбираться. Она скользнула из изнанки и тут же в глазах потемнело. В себя её привела боль в затылке и звук тупого стука, раздавшийся прямо в голове, как при беседе по «Разговорнику». Темнота постепенно истончилась, перед взором появились разноцветные круги, на смену которым пришла мутная пелена и наконец картинка прояснилась.

— Настя, ты так доиграешься, — глядя в потолок, со вздохом произнесла девушка.

Потом собралась с силами, и перекатившись на бок сначала села, а затем поднялась на ноги, подошла к шкафчику и извлекла бутылку красного вина. Ей было настолько плохо, что ни о каком бокале не могло быть и речи. Вырвав зубами неглубоко сидевшую пробку она приложилась к горлышку и сделала долгий глоток. Вино прокатилось по пищеводу живительной влагой, прогоняя дурноту и слабость. Следующая порция была столь же внушительной, но теперь она пила не так жадно. С третьим подходом она даже почувствовала вкус благородного напитка.

Наконец Настя посмотрелась в зеркало, вытерла платочком пошедшую носом кровь, отметив алые пятна на светлой блузке. Затем улыбнулась и подмигнула своему отражению. Она сделала это! Нечего было и мечтать о подобном прогрессе, без возможности медитации в потоке Силы. Если ей достанет сил и наглости, то через год она сможет нарастить конструкт вместилища так, что его объём увеличится примерно вдвое от уже существующего.

Правда, даже в этом случае зачарование или как его называет Фёдор, гипноз, ей всё ещё будет недоступно. Само плетение ей известно, оно ведь повторяет огранку амулета. Иное дело, что для его использования нужно уметь единовременно оперировать минимум десятью каратами Силы. Она же, при самом счастливом стечении обстоятельств сможет нарастить свои показатели до восьми. Больше, попросту нереально. А жаль. Умение зачаровывать противников дорогого стоит. Хотя и тут не без недостатков, так как нужен зрительный контакт.

Настя тряхнула головой и подойдя к генератору повернула выключатель. Отделку её рабочего кабинета малахитом они с Фёдором никому не доверили, проделав всю работу вдвоём. Мало того, всех кто знал о малахите Бирюкова зачаровала, выбросив этот момент из их памяти.

Тут всё изначально делалась так, чтобы можно было снять декоративные панели стен и потолка, а так же поднять полы, чтобы укрыть под ними облицовку малахитом. Как показала последующая проверка, защита оказалась на высоте, определить нахождение внутри источника Силы не могла даже она, что уж говорить об александрите.

— Спасибо, Валя, — получив от девушки кружку кофе и корзиночку с парой пирожков, поблагодарил я.

Девчушка кивнула мне, одарила улыбкой и тут же посмотрела на следующего посетителя. Я же, уже в который раз, испытал чувство облегчения. Нет правда, попробуйте как-нибудь подвергнуться нападкам влюблённого подростка, и я на вас посмотрю. Сколько с ней ни говорили, сколько ни убеждали, всё как об стенку горох.

Разительные перемены, хотя и не сразу, случились с ней когда я зачислил всё семейство Лужиных в штат экипажа «Носорога». Большое количество сильных, разбитных, пышущих молодостью и задором парней. Да ещё и неизменно оказывающих ей внимание, соперничая друг с другом. Тут у любой красавицы глаза разбегутся. Правда, пришлось сделать всем и каждому внушение по поводу баловства. Если что серьёзное, то это к Лужину старшему, с его отцовским словом. Если глупость какая, лично бошки пооткручиваю.

Ну вот не мог я себе позволить оставить без присмотра семью Гаврилы. Он ведь входит в мой ближний круг и является потенциальной целью, а жена с детьми рычагом давления на него. Сложно требовать преданности от человека, когда жизнь его близких в опасности.

Что же до женщин на борту, то тут никаких проблем. Как уже говорилось, это не долгие морские переходы в других мирах, с длительным воздержанием. С дирижаблями всё куда проще. Зато наблюдалась несомненная польза от женских рук. Антонина Прохоровна прочно окапалась на камбузе, взяв на себя роль кока и умудряясь готовить по-домашнему вкусно и разнообразно на ораву из ста двадцати ртов. Валентина взвалила на себя буфет. Девчушка оказалась превосходным кондитером. Тесто её настолько любит, что даже банальные пирожки получались просто невероятно вкусными. Неплохое разнообразие к котловому довольствию.

— Витёк, ты домашку по математике сделал?

Я глянул на входную дверь буфета, в которую входили дюжий десантник и старший сын Лужина.

— Попробовал бы не сделать, батя выдерет как сидорову козу, — хмыкнул мальчишка.

— Дай списать, — попросил десантник.

Я невольно улыбнулся, уж больно забавно наблюдать как здоровый облом, просит списать у сопливого мальца. Ну вот так вот всё получается, восемнадцати-девятнадцатилетние парни оказались за одной партой с тринадцатилетним мальчишкой.

И тут десантник увидел меня, смутился и вытянулся по стойке смирно, старательно отводя взгляд в сторону.

— Здравия желаю, господин мичман.

— Вольно, Турман. Мы же в буфете.

— Так точно.

— Не стыдно списывать-то?

— Не даётся мне эта математика клятая, — вздохнул он.

— Ну и как же ты собираешься стать офицером, коль скоро не можешь осилить науку.

— Так ить не всем быть офицерами. В добром солдате, я чаю, потребность то же имеется. А воинскую науку я постигаю получше иных.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Виктор, списать дать не разрешаю. А вот растолковать всё, да разложить по полочкам, приказываю.

— Есть, — задорно ответил малец.

Вот так и не скажешь, что всего-то год назад этот сорванец при первой возможности стрелял в меня из рогатки. Ну, а я соответственно драл ему уши.

Выйдя из буфета глянул на часы и направился к себе в каюту. Миновал крайний срок выхода на связь Анастасии и меня это немного беспокоило. Обычно она уходила в изнанку в моём присутствии, так как медитировала во время полёта на нашем «Дрозде». Учитывая запас топлива, это чуть больше двух часов, но после того, как мы позаботились о её кабинете, она стала злоупотреблять этим и перенапрягаться. А это чревато неприятностями. К примеру сейчас она находится в своём запертом кабинете уже более трёх часов. И уже выбрала весь лимит моего терпения и способности идти навстречу.

Подойдя к телефонному аппарату я снял трубку и покрутил ручку. Вызывать Бирюкову по «Разговорнику» бесполезно, так как она на него попросту не отреагирует. А вот внешний раздражитель в виде противно дребезжащего звонка, совсем другое дело. Хотя конечно и он не выдернет её из транса, но по меньшей мере даст понять, что она заигралась и пора честь знать.

— Узел связи, — раздался в телефоне голос дежурного связиста.

— Соедини с кабинетом целительницы, — произнёс я.

— Соединяю.

К моему удивлению трубку она сняла после второго гудка. А значит уже вышла из транса, ну или покинула изнанку, и успела прийти в себя. Каждый раз при работе с конструктом вместилища ей приходилось напрягаться, а потом восстанавливать силы.

— Ало.

— Это я. Сейчас приду к тебе.

— Не стоит. Я иду в каюту, переоденусь и потом в амулетную мастерскую.

— Закончила конструкт?

— Да.

И столько радости в голосе, что ни капли сомнений, она не просто улучшила вместилище, но добилась успеха, на который не смела и надеяться, пусть и стремилась к нему.

Мы с Настей занимали одну из кают первого класса. Владелец я «Носорога» или погулять вышел. Состояла она из довольно просторных гостиной, спальни, туалета и ванной. Дирижабль не самолёт, так что тут куда просторней.

— Ты чего застегнула жакет под самое горло? — удивился я, когда она вошла в дверь.

На «Носороге» достаточно тепло и сквозняков нет, а потому она если и носила жакет, то не из-за прохлады, а для полноты костюма. В этой связи он у неё всегда был расстегнут, с отложенным воротом, представляя взору белую блузку. А тут вдруг застёгнут под горло.

— Немного испачкалась, — расстёгивая пуговицы, с виноватым видом произнесла она.

— Та-а-ак. Настя, ты с головой дружишь? — приметив на блузке пятна крови, разозлился я.

— Не ругайся, — порхнув ко мне и повисая на шее, игриво попросила она. — Зато знаешь как хорошо получилось!?

— Настя, — строго произнёс я.

— Я больше не буду, — с виноватым видом, ответила она, кокетливо потупив взор.

Угу. Не будет она. Как бы не так. В том, что касалось Силы она не знала удержу. Но ведь эта красавица мне не безразлична и у меня нет желания наблюдать за тем, как она свихнётся. Так что, контроль и ещё раз контроль.

— Значит так, дорогая, кокетничать, строить глазки и игриво опускать взор долу, ты будешь с кем-нибудь другим. До этого момента я давал тебе фору три часа. Сейчас этот срок сократился до двух с половиной.

— Фёдор…

— Никакой конструкт не стоит свихнувшихся мозгов, — оборвал её я, — Промолчу о том, что волнуюсь за тебя как за любимую, но никто не захочет иметь подле себя целителя с поехавшей кукухой. Надеюсь мы поняли друг друга и больше к этой теме возвращаться не будем.

— Ты прав, — вздохнула она. — Но как только узнаешь чего я добилась, то сразу всё поймёшь…

Ну что сказать, результат и впрямь впечатлял, как и перспективы дальнейшего роста. Работа в потоке Силы давала серьёзные бонусы для индивидуального роста. Причём это выражается не только в увеличении объёма вместилища, но и в возросших характеристиках использования плетений и способностей.

— Результат и впрямь впечатляет, — недовольно согласился я, и продолжил. — Но скажи, что, кроме нетерпения, тебя подвигло на то, чтобы немедленно обновить конструкт вместилища? Ты ведь могла покинуть изнанку, перевести дух, собраться и вернувшись завершить начатое.

— Просто хотелось побыстрее посмотреть, что у меня получилось.

— Там сотни вспомогательных граней, а значит и велик шанс ошибки. Один раз промахнёшься и шестилетний труд полетит к чёрту. Ты должна подойти к этому с холодной головой и трезвым расчётом, а не с подгорающей от нетерпения задницей.

— Но ведь…

— Я не стану надеяться на твоё благоразумие, — подняв руку, вновь оборвал её я. — Вместо этого выведу в нашу каюту выключатель генератора, чтобы вырывать тебя из потока Силы.

— Если в этот момент я буду тянуть грань, то может рассыпаться вся конструкция прибытка и мне придётся начинать с начала.

— А если ты в тот момент будешь работать с основными гранями, то можешь лишиться и вместилища, — кивнув, подтвердил я свои намерения.

— Как ты можешь!..

— Могу. И сделаю. Самая дорогая штука на свете глупость, потому что за неё приходится платить дороже всего. Уясни это и помни всегда.

— Какой же ты зануда, Федя, — сбрасывая блузку и расстёгивая юбку, произнесла она.

— Я знаю, — подступаясь к подруге согласился я.

— Куда!? — выставив руки в останавливающем жесте, и пятясь от меня, возмутилась Настя. — Я на тебя обижена и сегодня ты без сладкого.

— А зачем же тогда… — я многозначительно указал, на сползшую до середины бёдер верхнюю юбку.

— Я хочу переодеться и поработать за шлифовальной мельницей. Нужно же выяснить, получилось у меня создать амулет или нет.

— Понятно, — разочарованно произнёс я.

После чего потянул с себя мундир, чтобы переодеться в комбинезон. Я не собирался составлять ей компанию. Сидеть часами за огранкой камней мне откровенно не нравилось. Однако, на «Носороге» имелась слесарная мастерская, токарный и фрезерный станки, а возиться с железом мне всегда нравилось…

— Ты невыносим, — потёршись о моё плечо, вздохнула Настя.

— Ты не была против, — возразил я.

Ну вот так оно вышло. При виде Насти в сорочке у меня непременно срывает крышу, а у неё слабо получается противиться моему напору. И надо сказать, нам обоим это нравится. Настолько, что при одной мысли о близости с ней, у меня появляется слабость в ногах, а в животе… Как там говорят — порхают бабочки? А вот и порхают. Можете ржать во всё горло.

Как бы нам с Настей ни нравилось находиться в объятиях друг друга, тем не менее ей не терпелось подступиться к шлифовальной мельнице и воплотить в камне получившийся у неё конструкт. Для любого одарённого это событие, независимо от того, сделает он его достоянием людей или нет. К слову, большинство целителей так и не добиваются успеха на этом поприще. Иначе видов амулетов было бы великое множество.

Лично я считал, что Насте уже есть чем гордиться, так как она обладала уникальной способностью «Радар». Но она не разделяла моего оптимизма.

Во-первых, то, что лично ей о подобных случаях неизвестно ни о чём не говорит. Она вообще много чего пока не знает и пока не сообщила о нём в совет гильдии. Вдруг окажется, что способность вовсе не уникальна, а подобное уже имеется и её возможно приобрести и развить.

Во-вторых, это не плетение, а потому она может лишь использовать его, а не поделиться с кем-нибудь другим. Если окажется, что способность сугубо индивидуальная и её нельзя приобрести, то в глазах других одарённых это не достижение, а самое банальное везение…

Я ничуть не лукавил, когда говорил, что собираюсь в мастерскую. Поэтому наскоро приведя себя в порядок после столь приятно проведённого времени мы облачились в рабочие комбинезоны и вышли из каюты.

Наше появление в коридоре не прошло незамеченным, хотя встретившиеся члены экипажа и попытались сделать вид, что мы интересуем их сугубо как офицеры, пусть сейчас и не по форме. Отдали честь, и проследовали дальше. Но я-то приметил в их глазах озорных и всё понимающих бесенят. Похоже, окончательно избавиться от последствий бурно проведённого последнего часа у нас так и не получилось. Да ну их, пусть завидуют молча! Хм. Они вообще-то именно так и поступают.

На первую палубу, сиречь в трюм, мы спустились вместе. Пропустили отделение десантников гурьбой проследовавших в спортивный зал. Затем прошли по коридору и попрощались. Настя вошла в амулетную мастерскую, где при входе находился неизменный охранник, я же прошёл чуть дальше, к слесарной.

— Здравствуйте братцы, — войдя во внутрь приветствовал я двоих слесарей.

— Здравия желаем, — разом побросав свои дела, хором ответили они.

Я глянул на молодых матросов и слегка развёл руками, мол, понимаю, но что поделать. Те скрыв вздох отвернулись и продолжили своё занятие. Скучно им. И понять их не сложно, кому понравится выполнять однообразную и монотонную работу по изготовлению патронов. Вот когда они трудились вместе со мной над новинками, тогда было совсем другое дело…

Получив в своё распоряжение мастерскую и двоих молодых, но хороших слесарей, я решил создать автоматическую винтовку. А почему собственно говоря нет, если есть такая возможность. Конечно о том, чтобы вооружить весь экипаж не могло быть и речи, но уж о себе-то позаботиться мне вполне по силам.

Изготовить-то винтовки не составит труда. Разве только придётся отдельно озаботиться сталью под стволы, что я и сделал для своего образца. А так, я уже давно убедился в высокой квалификации местных мастеров работающих с минимальными допусками. И коль скоро они управились с пулемётами, то отчего бы им не выполнить и другой заказ. Однако, решить вопрос снабжения боеприпасами даже для полусотни бойцов мне уже не по силам. Всё упиралось в бездымный порох.

В лабораторных условиях много его не изготовишь. Сейчас в арсенале «Носорога» имеется всего-то четыре тысячи патронов на бездымном порохе. В основном к дробовикам и пулемётам, на случай драки в помещении. А это для десантников не так чтобы и много. Всего-то по полусотне на ружьё и по паре лент соток для пулемётов. Остальные боеприпасы под бесшумное оружие. А это уже целый пуд пороха.

Выпускать в мир секрет его изготовления, в мои планы не входило. Я ведь собираюсь обзавестись своим княжеством, а значит стоит подумать над тем, что станет приносить доход в казну. Искусственные рубины это замечательно, но не помешает ещё что-нибудь. И бездымный порох это тот товар, который будет пользоваться высоким спросом. Так что, лучше приберечь технологию для себя…

При создании винтовки я использовал уже готовые решения, которые посчитал наиболее удачными. Как результат у меня получилось нечто среднее между автоматом Калашникова и АВТ-40. Благодаря сменному стволу, в укороченном варианте винтовка превращалась в штурмовую, имея длину всего-то в девятьсот восемьдесят миллиметров. И это при полноценном винтовочном патроне.

О промежуточном я даже думать не стал. Как по мне, то с амулетами этого мира лучше иметь максимально убойный аргумент. Поэтому я взял русский патрон в три линии, заменив фланец на кольцевую проточку. Так получалось удобней и компактней. Конечно по убойности его пуля не сравнится со стрелой в дробовике, зато значительно выиграет во всём остальном. И уж точно превзойдёт берданку, вынося стандартный трёхкаратный «Панцирь» одним выстрелом.

Плохо только, что весь цикл изготовления патронов мне приходилось проводить в условиях мастерской «Носорога». Даже гильзы я не мог заказать на стороне, так как местная технология меня не устраивала, а перестраиваться из-за меня на патронной фабрике никто не станет. При кустарном же производстве о больших объёмах не могло быть и речи. Поэтому я и не помышлял перевооружить даже своих телохранителей…

Слесаря вернулись к прерванному занятию, а я подошёл к своему верстаку, чтобы продолжить работу над своим очередным детищем. В принципе я вполне мог заказать детали по чертежам в разных мастерских. Но собирать изделие как конструктор не так интересно, как создавать нечто своими руками. Благо я имею высокую квалификацию по многим специальностям.

Вообще-то, изначально я хотел изготовить себе автоматический пистолет. Но по здравому размышлению отказался от этой затеи, так как опять пришлось бы отдельно изготавливать к нему патроны. К тому же револьвер «Коловрат» вполне справлялся с задачами короткоствола, а его конструкция как нельзя лучше подходила для использования в качестве бесшумного оружия. Сам выстрел в семьсот джоулей, куда как весомый, а уж если с «Пробоем» так и вовсе песня.

Опять же, лицензии на мои изобретения уже начали приносить прибыль без какого-либо моего участия, и меня это вполне устраивало. Так отчего бы тогда не совместить приятное с полезным и не создать автоматический карабин для гражданского рынка. Армию и флот столь слабый патрон не заинтересует однозначно.

За основу я взял «Винчестер». Его патрон начинённый бурым порохом разгонял пулю до четырёхсот сорока метров в секунду. При этом энергия выстрела увеличивалась с девятисот до тысячи двухсот джоулей. Конечно этот боеприпас можно было использовать только на новых образцах винтовок, приспособленных под малодымный порох, но ведь я и не собирался брать ствол от старушки.

Пришлось конечно покопаться в памяти чтобы избежать претензий по патентному праву и создать нечто оригинальное. Понятно что я ничего не изобретал, а брал уже готовые решения, адаптируя их под конкретную задачу. Но ведь тут о разработках других миров ничего не знают, а потому и предъявить мне никто не сможет.

Я оставил трубчатый магазин, и боковое окошко для заряжания. Можно было бы использовать и отъёмный магазин, но мне захотелось сохранить основные обводы легендарной винтовки. Я даже скобу оставил в качестве декоративной детали, и постарался сохранить форму затворной коробки. Хотя внутри находился вовсе не рычажный механизм, а полусвободный затвор. Курок отсутствовал как класс, подпружиненный ударник становился на шептало боевого взвода и соскакивал с него при нажатии на спусковой крючок.

Трубчатый магазин на двенадцать патронов, что гораздо меньше вместимости секторного. К тому же, в этом случае получилось бы избежать изготовления лишних деталей. Однако, я был готов смириться с этим недостатком, при условии сохранения внешнего сходства с легендой Дикого Запада.

Это как привет из детства, когда после просмотра очередного кино про индейцев, я по пути домой мечтал о том как дерусь на стороне краснокожих. И конечно же, будучи представителем совершенно другого времени, я стрелял из «Винчестера» очередями, выкашивая «синих мундиров» десятками. Да. Скорее всего именно по этой причине я и взялся за создание этого автоматического карабина.

Мне оставались только последние штрихи. Выход на финишную прямую и недавняя близость с Настей придали мне заряд бодрости. Так что, работа спорилась, всё шло гладко как по маслу. Не случилось никаких перекосов, клёпки не заминались, каждая деталь подгонялась к другой так, словно они уже давно были частями единого механизма.

Наконец я взялся за рукоять взвода затвора и отведя её в крайнее заднее положение отпустил. Затвор с металлическим шелестом подался вперёд, после чего с сытым лязгом и клацаньем встал в перекос, запирая патронник. Я нажал на спусковой крючок и услышал лёгкий щелчок ударника, сорвавшегося с шептала.

Повторил это ещё несколько раз, после чего достал из шкафчика пачку с приготовленными патронами и снарядил магазин. Передёргивая затвор выщелкнул их все, и вновь зарядил. Подхватил пачку, с остававшейся дюжиной патронов и прихватив ещё три непочатые, направился на лётную палубу, где можно было попрактиковаться в стрельбе.

— Н-не с-судьба, — с расстановкой произнёс я.

Едва оказавшись в коридоре, я столкнулся с Настей, от приподнятого настроения которой не осталось и следа. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что на этот раз её постигла неудача и камень с новой формой конструкта её вместилища отказался принимать Силу.

— Пустышка, — вздохнула она. — А у тебя?

— В успехе я не сомневаюсь, но нужно ещё проверить, — тряхнул я карабином и добавил, — вот иду на лётную палубу испытывать.

— Я с тобой! — тут же всполошилась она.

Стрелять моя подруга любила. И «Тигра», новую винтовку, она так же испытывала со мной. Патрон конечно мощный, но грамотный дульный тормоз компенсатор нивелировал серьёзную отдачу до вполне комфортной даже для неё. К слову, любимая уже с осуждением посматривала на меня, так как хотела такую игрушку себе. Но пока не проедала плешку, а потому я предпочёл сделать вид, что так и должно быть.

— Привет, Гаврила — поприветствовал я старшего механика.

— Здравия, Фёдор Максимович. Не иначе как закончил, — кивнул Лужин на карабин.

— Есть такое дело. Откинешь аппарель?

— Сделаем, — с явным любопытством заверил Гаврила и подошёл к телефонному аппарату на стене. — Мостик, это старший механик Лужин. Хотим открыть заднюю аппарель для практической стрельбы. Ага, принял. Так, орлы, выкатывайте мишени, — это уже своим подчинённым.

— А какие выкатывать-то? — поинтересовался один из четверых механиков.

— Четыре грудные и одну круговую, — уточнил я.

Так-то, когда тренировались другие, то они сами занимались этим вопросом, но не владельцу же фрегата лично готовить стрельбище. Одновременно с этим задняя аппарель начала опускаться и на лётной палубе стало как шумно, так и свежо от ворвавшегося воздушного потока.

Не прошло и пяти минут, как в сотне метров от меня застыли четыре тележки со стальными падающими грудными мишенями. Точного попадания даже револьверной пули достаточно, чтобы их уронить. Поднимаются они самостоятельно с помощью противовеса. Ничего сложного, но до этого тут отчего-то никто не додумался.

Я вскинул карабин и переместив предохранитель в положение одиночного огня потянул за спусковой крючок. Грохнул выстрел, оружие лягнуло в плечо, не сказать, что сильно, но существенней моего «Тигра». Звон металла и одна из мишеней упала, после чего начала подниматься. Не дожидаясь этого я сделал ещё три выстрела, положив остальные мишени. Переключил переводчик в положение автоматического огня и отсекая двойки, под двойной звон вновь уронил все фигуры.

Перезарядил карабин и одной очередью выпустил все двенадцать пуль. Во время первой серии перед взором повисла лишь взвесь дымки. Но теперь, несмотря на бурый порох и гуляющий на палубе ветер, взор застило плотной белёсой стеной. Она конечно быстро истончалась и улетучивалась, но факт остаётся фактом, на какое-то время стрелок лишается обзора, а в помещении дела будут обстоять куда хуже.

Я осмотрел карабин и остался довольным. Двадцать четыре выстрела, а оружие не загадилось и готово к дальнейшей стрельбе. Ствол конечно нагрелся, не без того, но обладая более толстыми стенками, в отличии от «Винчестера», из-за интенсивной стрельбы своих характеристик не утратил.

Вновь снарядил магазин, и выпустил его весь одной непрерывной очередью. Скорострельность порядка шестисот выстрелов в минуту, что очень даже хорошо. Отдача для автоматического огня слишком существенная. Я-то привычен к такой стрельбе и то испытываю дискомфорт, что уж говорить о тех, кому это в новинку. К тому же, ствол задирает вверх и вправо, а значит не помешает дульный тормоз-компенсатор. Чего не хотелось бы, так как это неизменно отразится на внешнем сходстве с «Винчестером», чего мне не хотелось категорически.

— Дай мне, — протянув руки, потребовала Настя.

Я хотел было сначала зарядить карабин, но она в нетерпении затопала ножками, как капризная девочка и я улыбнувшись уступил ей. Подруга сноровисто вскрыла новую пачку и быстро набила магазин патронами, после чего в бодром темпе отстреляла его, повторила заход, но уже с упором на автоматический режим. Она имела большой опыт стрельбы из пулемёта, упражнялась и из моего «Тигра», а потому имела опыт обращения с подобным оружием.

— Отдача сильная и ствол задирает. Нужен дульный тормоз-компенсатор, — задумчиво произнесла она, опуская карабин.

Настя хорошо стреляла, но когда отсекала двойки, то в цель попадали только первые выстрелы, вторые пули неизменно уходили мимо. Из очереди на четыре патрона по мишени приходилось только одно попадание.

— Тогда карабин будет мало походить на «Винчестер», — вздохнув, произнёс я.

— И? — не поняла она мой ответ.

— Задумка в том, чтобы был похож.

— Зачем? — опять удивилась Настя.

— Ну-у… Вот смотри, противник со стандартным тёхкаратником видит у тебя в руках «Винчестер». Он ожидает, что его амулет выдержит минимум два выстрела, а если патрон на чёрном порохе, то и все три. И вдруг сюрприз, очередь на три патрона пробивающая его защиту.

— Или стрелок безбожно мажет, если это подросток или девушка, потому что ствол уводит в сторону, — возразила она, не осознавая, что топчется по моей детской мечте.

— Ничего, «Винчестеры» покупают и этот купят, — буркнул я.

— Это вряд ли. Твой карабин всяко получится дороже, его преимущество в автоматической стрельбе, но какой в ней смысл, если не получится выдержать линию огня. Я бы за это переплачивать точно не стала.

— Но покупатели не подростки и женщины, а мужчины.

— Так отчего бы не подумать о подростках и женщинах? Это значительно увеличит спрос. Кстати, а к чему ты оставил эту скобу и выпилил на ствольной коробке подобие курка?

— Для схожести с «Винчестером», — вновь вздохнул я.

— Зачем? — опять не поняла она. — И, да, смени приклад на ортопедический из берёзовой фанеры, как на твоём «Тигре». Он куда удобней, и при случае вполне годится для рукопашной.

— Но тогда карабин вообще не будет похож на «Винчестер», — отмахнулся я.

— Да дался тебе этот «Винчестер»! — возмутилась она. — И вообще, лучше сделал бы магазин как на «Тигре», там вместимость больше, а то не успел нажать на спуск и уже пустой.

— Автоматический огонь только для боя накоротке, при этом, даже с бурым порохом, перед стрелком непроницаемая стена. Ты всё видела. И вообще патроны с фланцем не очень удобны для такого магазина.

— Сделай без фланца, как для своей винтовки. И калибром поменьше, чтобы не так сильно лягалась. А то, при автоматическом огне и дульный тормоз-компенсатор не больно-то поможет. Скорость пули должна будет возрасти и потери в мощности выстрела если и будут, то несущественные. А что до дыма, то если отсекать двойки или тройки, то и дыма не так много, а боезапас куда существенней.

— Задумка в том, чтобы сделать карабин под существующий патрон, — вновь вздохнул я.

— Заче-эм? Ты же создавал его на продажу? — сначала возмутилась, а потом уточнила она.

— Я так и сказал, — признал я.

— Поставь сюда дульный тормоз компенсатор и даже с таким магазином карабин будет нарасхват. Тем более, что других кроме трубчатых и барабанов никто и не знает. А если оружие будет пользоваться успехом, то и патроны станут покупать. К чему делать кассу Винчестеру, когда на этом можно зарабатывать самому?

— А ведь она права, Фёдор Максимович, — заметил Гаврила.

— Ты ещё, туда же, — махнул я рукой.

— Господи, ну хочется тебе, оставь себе этот, а в качестве образца сделай нормальный, — предложила Настя, и тут же всполошилась. — Нет! Этот переделай как я сказала и отдай мне. А себе другой сделаешь. И под другой патрон.

— Хорошо, — уже полностью разочаровавшись, согласился я.

— И ещё, я хочу с этим карабином отправиться в нашу экспедицию. Успеешь переделать? — с надеждой попросила она.

— Ладно, — уже и не думая о сопротивлении, произнёс я.

В ответ Настя одарила меня лучезарной улыбкой, и вскинув уже заряженный карабин вновь открыла огонь. На этот раз в круглую мишень, чтобы проверить точность боя.

— Здравия, государь, — войдя в кабинет царя, поздоровался генерал-лейтенант Наумов.

— И тебе поздорову, Даниил Андреевич, — закрывая папку с документами, ответил Рюрикович.

Иные придворные и приближённые стремились предстать перед Дмитрием Четвертым при малейшей возможности, даже по незначительному поводу. И всё ради того, чтобы мелькать перед его взором, что бы ни приведи господь он их не позабыл, а заодно подчеркнуть свою значимость для государства и царя в частности.

Главный жандарм царства имел право входить к государю без доклада. Однако пользовался этой привилегией довольно редко, дабы не докучать ему. Так что, его чаще вызывали сюда, чем он захаживал сам. Но коль скоро заявился, то повод и впрямь того стоит.

— С чем пожаловал? — поинтересовался царь.

— Опять этот сопляк Горин.

— Давненько ты мне о нём не докладывал. И что он натворил в этот раз? Опять поставил царство на грань войны? — откинувшись на спинку кресла, поинтересовался Рюрикович.

— Он может. Но по счастью, хотя и уничтожил польский королевский крейсер, войну это не спровоцирует.

— Он уничтожил крейсер? Когда? — в удивлении вздёрнул бровь царь.

— Три недели назад, в нейтральном воздушном пространстве.

— И ты мне об этом ничего не доложил? Интересно, что же он ещё сотворил, что ты всё же удосужился прийти ко мне?

— Он посетил остров Буян, где попытался закупить толстые малахитовые бляшки. В ходе этой сделки у него возникло недопонимание с тамошним маклером, который в результате почил в Бозе.

— Малахит? То есть, ему известны координаты источника Силы?

— Иного объяснения, для чего ему понадобился малахит, у меня нет.

А вот это уже не уничтожение крейсера потенциального противника царства. Каждый источник Силы это камень упрочняющий фундамент государства, или расшатывающий устои. Всё зависит от того, к какому берегу пристанет тот, кто его контролирует.

— А что твои агенты? — поинтересовался царь.

— Увы. Но они информацией не обладают, — развёл руками жандарм.

— А может их зачаровала эта целительница Горина?

— Невозможно. Она слишком молода, и даже если сама может использовать плетение или применит амулет, с ворожбой целителя нашего департамента ей не справиться. А все агенты на фрегате «Носорог» имеют защиту. Просто Горин умеет хранить свои тайны.

— Однако, абсолютной гарантии не даст даже Господь, — хмыкнул царь.

— Совершенно верно. Горин конечно сделал всё для того, чтобы скрыть суть сделки, и Бирюкова зачаровала всех причастных. Да только шила в мешке не утаить, нашлись те, кто случайно прознал об этом, а там и до нас слушок докатился. Благо на Буяне у корпуса хорошие позиции.

— То есть, дальше корпуса жандармов это не ушло?

— Да, государь, по этому поводу не переживай, концы подчищены основательно и с запасом. Единственно, телохранители Горина, но их зачаровала Бирюкова.

— Однако твои люди допросить их смогли, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнёс царь.

— Как я уже говорил, Анастасии Ильиничне не сравниться с нашим целителем. Устранять их не стали, наложили более сильные чары.

— Чем занимается Горин сейчас?

— Направляется в Иркутск, и судя по всему прямиком к источнику, чтобы замаскировать его.

— Вряд ли прямиком, — возразил царь.

— Я имею ввиду лично его. Понятно, что он не отправится туда на дирижабле, даром что ли имеет на борту грузовой аэроплан.

— Думаешь постарается укрыть источник? — спросил Рюрикович.

— Это первое, что напрашивается на ум, — подтвердил Наумов. — Укрыть источник от посторонних глаз, озаботиться получением потомственного дворянства, обрасти сподвижниками, набрать дружину, накопить капитал и только после этого заявить о себе во весь голос.

— Как считаешь, удастся ему всё сохранить в тайне?

— Бирюкова вновь зачарует всех причастных, после чего мои люди допросят их, и наложат сильные чары. Хотя можно сделать всё гораздо проще.

— Захватить Горина и выведать у него секрет источника? — предположил царь.

— Именно. Как по мне, то оно того стоит, — подтвердил жандарм.

— Полагаю подобный подход неверным. Мальчишка уже доказал, что стоит многого. Сдаётся мне, что мы можем получить на выходе сильного великого князя. И мне хотелось бы он был на моей стороне. Вот если не получится, тогда совсем другое дело.

— Я понял, государь.

— Всё, что касается этого вопроса ко мне на доклад немедля.

— Слушаюсь, государь.

— Кстати, а есть мысли как он собирается получить потомственное дворянство? — склонив голову на бок, поинтересовался царь.

— Самому интересно, — развёл руками жандарм.

— … резко штурвал на себя не забирай. И вообще воздержись от рискованных манёвров, «Буревестник» не любит этого и не прощает ошибок. Это не «Дрозд»…

Василиса продолжала свои наставления, где-то уже заходя на второй круг. Я не перебивал её и состроив сосредоточенную мину внимал советам пилота, успевшего и полетать на этой птичке, и сродниться с ней. Настолько, что наставляет меня с плохо скрываемой ревностью. И вот как-то наплевать ей, что самолёт был сконструирован мною и мне же принадлежит.

Вообще-то, «Буревестник» уступит по полезной нагрузке утраченному ею «Гусю» и уж тем более рядом не стоял с «Альбатросом». Мало того, он не способен взмыть в небо без установленного на него «Облегчителя». Но сейчас забота Ларионовой сосредоточена именно на этой машине.

— Василиса, я всё понял. Обещаю вернуть тебе твою птичку в целости и сохранности, — дождавшись паузы в её словестном потоке, произнёс я.

— Ох Федя, лучше бы тебе сдержать своё обещание, — смерив меня взглядом произнесла она.

И это несмотря на то, что я одалживаю у неё птичку уже во второй раз. В первый это случилось через пару ней после нашего возвращения с Буяна. Я понимал что скрыть факт захвата нами малахита, как и наличности в усадьбе покойного Брейера, нам не удастся. Поэтому решил запутать следы, и как только мы выгрузили малахит в кабинете Насти, я вывез ящики на «Буревестнике» в неизвестном направлении, о котором знали только я и Бирюкова. Пусть гадают, куда я их подевал.

— Фёдор Максимович, машина к полёту готова. Бочки с дополнительным топливом на борту. Отсчёт времени работы «Облегчителей» пошёл, — доложил подошедший Гаврила.

Маршрут довольно протяжённый, и запаса хода «Буревестника» на его преодоление не хватит. Поэтому механики закатили на борт бочки с дополнительным топливом, на внутренних крышках которых были закреплены «Облегчители». Такие же амулеты были и на нас. Всё для максимальной загрузки топливом, которого по расчётам хватит на четыре тысячи вёрст. Хотя на деле так далеко и не надо.

— Ну, по этому поводу переживать не приходится, Настя ведь с нами, если будет нужно, подзарядит.

Моя подруга росла не по дням, а по часам. Систематические медитации в потоке Силы дали свои результаты и она теперь могла заряжать или разряжать камни дистанционно, на расстоянии пяти сантиметров. Этого вполне достаточно для подзарядки «Облегчителей» не нарушая герметичности бочек, а значит и действия амулета. Немного конечно, но дальнейший рост и без того замедлится. Даже матёрые одарённые могли проделывать такое на расстоянии не больше полуметра.

— Это да, Анастасия при случае всё решит. Тогда можно взлетать, — согласился Гаврила.

— Добро, — пожимая руку Лужину, произнёс я, и окликнул подругу, — Настя.

— Всё, всё, я готова, — обнимая Марию, отозвалась та.

К слову, Перова не менее ревнива чем Василиса, а потому выносила мозг моему штурману своими наставлениями. В этот полёт я не собирался брать никого лишнего. Мало того, пока не скроемся из виду наблюдателей «Носорога», будем придерживаться другого курса, а после снизимся и пару-тройку сотен вёрст пройдём на бреющем, лавируя между островами.

Попрощавшись Бирюкова подхватила рюкзак и автоматический карабин, лишившийся бутафорской скобы и получивший ортопедический приклад с щелевым дульным тормозом-компенсатором. Для чего я слегка подрезал ствол, дабы уложиться в прежние характеристики. Вкупе с соответствующей навеской бездымного пороха боевые характеристики останутся на уровне, а стрельба станет комфортней. М-да, из-за этого сходство с «Винчестером» практически сошло на нет. Ну вот как так можно, ногами по мечте! Впрочем, я ведь её осуществил, а теперь можно подумать и в практической плоскости с учётом замечаний Насти, но трубчатый магазин всё равно оставлю…

— Ну что, спят? — когда подруга вернулась из грузового салона, поинтересовался я.

— Как младенцы, — устраиваясь на месте штурмана, подтвердила она.

Решив максимально ограничить число посвящённых в секрет, я попросил её зачаровать телохранителей. Теперь достаточно было произнести контрольную фразу, как они проваливались в глубокий сон, выдернуть из которого их можно было другой фразой. И никакого вреда, и маршрут им будет неизвестен.

— Прокладывай курс, по вот этим координатам. Только не забудь попетлять между островами, — я протянул ей листок бумаги.

— Вот мне интересно, Федя, откуда ты столько знаешь. Ну не укладываются твои знания и умения в девятнадцатилетнего парня, — принимая бумажку, произнесла она.

— Ты уже спрашивала об этом.

— И ты не ответил, — раскладывая штурманский столик, парировала Настя.

— Но мы же выяснили, что я пришелец, — напомнил я ей наш разговор полугодичной давности.

— Вот как это у тебя получается!? — оторвавшись от штурманской линейки, возмутилась она.

— Что именно? — не понял я.

— Как ты можешь говорить полную чушь, но при этом, я ощущаю, что ты не врёшь. Научился обманывать «Лжекамень»?

— Или сам верю, что я не от мира сего, — улыбнулся я.

Рано пока раскрывать ей все карты. Позже. Когда буду абсолютно уверен в том, что она готова принять правду. Обмануть её у меня не получится, поэтому остаётся недоговаривать.

— Так. Есть остров. Только он не изучен. Помечено, что контуры приблизительные, — оторвавшись от карты произнесла она, и тут же поинтересовалась. — А откуда ты знаешь о том, что там имеется алмазная трубка?

Город Кимберли, с его коренным месторождением алмазов случился и в этом мире. Однако, алмазоносная руда не получила его название.

— Читал, — по обыкновению пожал я плечами, и заложил небольшой вираж, обходя высокую скалу.

«Буревестник» летел на высоте не больше двадцати сажен над водой, между двумя скалистыми островами. Я прилагал все усилия, чтобы запутать следы. Никто не должен узнать координаты острова, пока я не получу желаемое.

— А координаты откуда знаешь? — продолжала допытываться Настя.

— Видел на карте, — всё так же односложно ответил я.

— Опять не врёшь, но от этого только непонятней, — задумчиво произнесла она.

— Настя, ну вот какая тебе разница откуда, что, да как, если мы получим желаемое?

— Есть разница, знаешь ли.

— Всё в рамках закона.

— А ты уверен, что тебе дадут потомственное дворянство за информацию об алмазной трубке?

— Ещё как уверен. Во-первых, это очень важный ресурс, который принесёт казне колоссальную прибыль. Во-вторых, у меня сложилось такое впечатление, что государь уже голову сломал, думая над тем как одарить меня дворянством. Слишком уж много непонятного происходит. Ну вот вспомни мои выкрутасы с поддельными документами. Возьмись жандармы за меня всерьёз, и бегал бы я с тачкой на каторге. А вместо этого всего лишь навсего штраф. Ну и других вопросов хватает.

— Тебя могут банально держать под рукой, чтобы иметь рычаг давления на дядюшку. Батюшка-то твой был в стане противников царя, а Александр Иванович, насколько я знаю, поддерживает царя.

— Ну или так, — вынужден был согласиться я, и добавил, — но попытаться всё же стоит.

— Так ты уверен в том, что там алмазная трубка?

— Ни в чём я не уверен. Но проверить стоит. Это самый простой способ для получения дворянства и права на владение землёй. Без этого наши планы в жизнь не претворить.

Вообще-то, изначально, в обмен на дворянство, я собирался передать секрет изготовления синтетических рубинов. Но по здравому размышлению решил, что оно того не стоит. К чему лишать себя козыря. Вот если кто другой додумается до этого, тогда совсем другое дело. Пока же я в этом деле монополист, стоит придержать технологию и извлечь из этого максимум выгоды.

Причём я сейчас не только о деньгах. Или даже о деньгах в последнюю очередь. Взять то, как мы ссадили с неба крейсер, это же любо-дорого. Без потерь, израсходовав всего лишь сорок восемь малокалиберных ракет. Да вдобавок ещё и четыре истребителя, в трёх из которых сидели сосунки, сбили шесть вражеских. И всё благодаря крупным синтетическим рубинам.

Поэтому в качестве альтернативы я решил передать казне алмазную трубку Мир. Куда лучше подошла бы Удачная, но если верить картам, на её месте сейчас воды студёного северного моря. Однозначно трубка никуда не делась, однако, я не представлял как вести разработку под водой даже в моём мире, где океаны и моря не начинают сходить с ума ни с того ни с сего…

Мы летели к цели больше шести часов, успев израсходовать около трети топлива. Перерасход был связан с тем, что три сотни вёрст я летел на бреющем. Чтобы дозаправиться, пришлось искать тихую стоянку, так как иного пути попросту не было. Используй я дополнительные баки, и при наличии крана, вместо глухой пробки, «Облегчители» попросту не сработали бы. Получается, я не так уж и напрасно запасся топливом под завязку, используя амулеты везде, где только возможно.

Нужный нам остров на карте не имел названия, и был нанесён лишь с приблизительными очертаниями, походящими на палитру художника, диаметром порядка тридцати километров. На востоке удобная и довольно просторная бухта, подходящая для устройства порта. Если тут и впрямь окажется месторождение, в чём я не сомневался, место просто создано для создания города с горно-обогатительным комбинатом.

Впрочем, меня куда больше заинтересовало озеро, неподалёку от нужного мне места. В длину саженей двести и в ширину около сотни. Для порта маловато даже для принятия и взлёта таких аэропланов как «Гусь» и уж тем более «Альбатроса». Дирижабли конечно имеют возможность вертикального подъёма, в момент активации «Облегчителя» с последующим набором высоты. Но крупных судов тут больше пары за раз не принять. Так что, если и делать взлётный створ, то лишь для скромных аэропланов. Ну или вот, для «Буревестника», имеющего разбег порядка восьмидесяти сажен. Что меня вполне устраивало, так как до нужного мне квадрата отсюда не больше двух вёрст.

— Настя, буди орлов, — облетая озеро по кругу и всматриваясь в его гладь, распорядился я.

— Слушаюсь, господин мичман, — отдав честь, громко произнесла она, и подмигнув выскользнула в грузовой салон.

Вообще-то, на скорости свыше ста вёрст в час, да ещё и с высоты в десяток сажен особо ничего не рассмотришь. Если только крупную корягу, но кроме этой напасти в воде может оказаться и топляк, который при посадке сумеет наворотить дел. Как уже говорилось, «Панцирь» не панацея, а потому лучше бы не нарываться.

— Готово, — возвращаясь в кабину и усаживаясь на штурманское кресло, произнесла Настя.

— Обижены? — поинтересовался я.

— Смурные, — неопределённо ответила она.

— Ладно, сядем, а после поговорим.

Я заложил очередной вираж и пошёл на снижение, оставив далеко справа примеченную мною корягу. Поплавки взрезали гладкую поверхность прозрачной воды, и погнали перед собой бурунчики, а за кормой образовалась сдвоенная кильватерная полоса. Озеро окружено наполненной красками тайгой, по берегам разбросаны валуны, многие из которых торчат прямо из воды. Картинка!

— Влево!

В голосе Насти было столько тревоги, что я не стал сомневаться и тут же переложил штурвал, уводя машину в сторону. Причём сделал это настолько резко, что ещё не потерявший скорость аэроплан завалился на бок, приподняв из воды поплавок и едва не чиркая по ней крылом. Из грузового салона послышался сдавленный мат телохранителей.

Сама Настя непременно навалилась бы на меня, если бы всякий раз возвращаясь на своё место не пристёгивалась бы ремнями безопасности.

— И что это было? — когда самолёт выпрямился и наконец потерял скорость, поинтересовался я.

— Не знаю. Я просто почувствовала опасность, — пожав плечами ответила девушка.

— Вот как. Ну ладно, тогда поглядим, что там за опасность такая, — хмыкнул я, разворачивая самолёт в обратную сторону.

Если бы не моя абсолютная память, то мы не нашли бы нужное место, у нас ведь не пароход, чтобы кильватерный след сохранялся надолго.

— Вон там, — указала Настя, кода мы приблизились к месту поворота.

Поначалу я ничего не увидел, но решил, что стоит всё же проверить до конца. Возможно это таким образом сработал «Радар» моей подруги. Вода в озере достаточно прозрачная, хотя конечно же не Байкал, где можно рассмотреть дно на глубине в десятки метров. Но столько и не потребовалось, топляк обнаружился на глубине не больше пары пядей[2], вполне достаточной, чтобы в него врезались поплавки.

— Новая способность? — поинтересовался я.

— Нет. Сработал «Радар». Просто немного иначе и расстояние совсем небольшое, — покачав головой, ответила Настя.

— Понятно. Ладно, идём к берегу. Братцы, готовьтесь к высадке, — повысив голос, приказал я.

Как только высадились на берег, мои телохранители разделившись парами разошлись в стороны, чтобы обследовать место высадки на предмет возможных двуногих соседей. Лично я предпочёл бы полностью необитаемый остров, что в этих краях вполне возможно. По сути, он ведь не так уж и велик, для таких-то огромных просторов.

Нормально обследовать его с воздуха в поисках поселений якутов я не мог. Банально не хотелось привлекать к себе внимания, буде таковые обнаружатся. Уж лучше прийти незамеченными, и столь же тихо уйти. При встречах с незнакомцами в подобной глуши стоит ожидать худшего сценария. И уж точно не стоит привлекать к себе излишнее внимание.

Но пока нас встретил лишь гул рассерженных комаров. Я бы то же разозлился при виде столь желанной добычи, к которой никак не подобраться. Спасибо Насте и дневникам её учителя. Нигде в продаже прежде я не встречал амулет отпугивающий насекомых и ползающих гадов. А они вполне себе существуют, разве только не пользуются спросом. Ну кто станет выбрасывать на ветер деньги, на такую безделицу, тем более, постоянно расходующую Силу, если можно обойтись репеллентами.

Однако, я рассудил иначе, и озаботился защитой на каждого члена нашей команды. Слишком уж хорошо представлял, что именно представляют собой эти кровососы, а потому был готов прибегнуть к самым радикальным способам защиты, невзирая на траты. Тем более, что Настя могла без труда подзарядить их.

Хотите сказать, что мне это ничего не стоит? Как бы не так. Вместо этих шести двухкаратных камней, огранщики могли изготовить из рубинов хоть тех же «Лекарей», которые принесли бы целых восемь тысяч рублей. И к слову, именно эти амулеты и являются самым ходовым товаром, и приносят около половины общего дохода.

Пока я забравшись на высокое крыло «Буревестника» следил за окружающей обстановкой, вооружившись пулемётом с коробкой на сотню патронов, Настя отслеживала положение парней с помощью «Маяков». Вложился я в эту экспедицию на совесть, а в экипаж буду вкладываться и впредь. Четвёртая часть производимых в мастерской амулетов идут на внутренние нужды.

— Вокруг только зверьё, следов людей не приметили, — доложил Топор.

— Никого, — вторя ему, произнёс Коготь, старший второй пары.

— Вообще никого? Старые следы? Кострища? Зарубки на деревьях? Срезы веток? — уточнил я.

— Вообще ничего, — покачал головой Топор.

— То же самое, — подтвердил Коготь, при этом уточнив. — Но зверь человека боится. Попробовал прицелиться в оленя, и он убежал. Птицы при приближении взлетают, зайцы дают стрекоча.

— Ну, совсем необитаемыми эти края быть не могут. Хотя отсутствие даже застарелых следов обнадёживает, но всё равно не расслабляемся, — произнёс я.

Беседуя с парнями, я видел, что они обижены, хотя и стараются не подавать виду. Причина мне прекрасно известна, а вот им похоже придётся объяснять, отчего всё происходит именно так, а не иначе.

— Братцы, если вы решили, что я вам не доверяю, то совершенно напрасно, — наконец заговорил я. — Вспомните, что было на Буяне. И поймите, что Настя не сможет обеспечить вам защиту от сильного целителя, который вполне сумеет влезть вам в мозги и выпотрошить всё, что вы знаете. Или же можно воспользоваться теми самыми иглами, с которыми я не расстаюсь. Думаете этот секрет ведом только мне и Курасову? И это не зависит ни от вашей преданности, ни от желания или силы воли. Но никто не сможет ничего поделать с тем, чего вы не ведаете.

— Так понятно всё, Фёдор Максимович, — потёр кончик носа Коготь. — Только знать бы хотелось, зачем мы сюда вообще забрались. Иль и тут доверия нет?

— Раньше говорить не мог, потому что везде есть посторонние уши, и среди экипажа «Носорога» в том числе.

— Это получается, крыса завелась у нас, что ли? — возмутился Рупор.

— Крыса, братец, это тот, кто предал. Тот же, кто изначально служит другому, предателем уже быть не может. И я не исключаю, что на нашем фрегате есть те, кто оказался там совсем не случайно. Даже при устроенном мною строгом отборе.

— Но теперь-то сказать можете, за каким мы тут? — вновь поинтересовался Коготь.

— Мы ищем алмазы.

— Алмазы? Тут? — поведя разведёнными руками, удивился Плющ.

— А что тебя удивляет? Родина наша необъятна, и у нас имеется всё что угодно, просто нужно это найти. Я не знаю насколько правдивы полученные мною сведения, но уверен, что проверить их следует.

— Вы хотите стать алмазодобытчиком? — вновь поинтересовался Коготь.

И будь я проклят, если в его голосе не прозвучало разочарование. Молодая и горячая кровь толкала его к путешествиям, риску и сражениям. А тут вдруг от всего этого придётся отказаться.

— Я хочу для начала получить потомственное дворянство. И думаю, что за предоставленные мною сведения о месторождении алмазов, государь расщедрится на таковое. Дальше этого пока не загадываю, но знаю точно одно, вечно скитаться по свету я не буду. Когда же решу остепениться, хотелось бы иметь свою вотчину, которую, согласно законов Русского царства, без дворянства мне не получить. Но и держать подле себя силком никого не стану. Вы подписали контракт на пять лет. По прошествии этого срока сможете сделать свой выбор, либо останетесь со мной, либо уйдёте.

— Понятно, — произнёс Коготь.

Судя по смурным лицам, поняли и остальные. Заметно, что новость их не обрадовала, но в то же время, не особо и огорчила. Ведь речь о дальней перспективе, сейчас же всё идёт своим чередом и случай разогнать по жилам кровь может представиться уже сегодня.

— Ну, а раз понятно, тогда будем готовиться к ночлегу. Лагерь разбивать не станем, отойдём на середину озера и обустроимся на борту «Буревестника». Погода стоит тёплая, и если не случится дождя, то спать можем устроиться прямо на крыльях. Только спальные мешки нужно закрепить, чтобы ненароком не искупаться.

Такое решение мне казалось самым оптимальным. Готовить еду можно и на примусе, без какой-либо опаски возгорания, о чём позаботится «Кокон». Зато если появятся посторонние, то по воде вот так вдруг им не подобраться.

Время пока не позднее, поэтому, когда мы отошли от берега и встали на якорь, Настя принялась готовить ужин. Оно конечно мог бы и любой из парней, но она рассудила, что горькую пилюлю недоверия, стоит немного подсластить едой из женских рук. Парни тем временем подготовили спальные места, я же взялся за проверку снаряжения.

Алмазная трубка представляет собой горную породу с вкраплениями в неё драгоценных камней и выковырять их вот так просто не получится. Казне придётся изрядно попотеть, и вложиться в строительство заводов по переработке руды. Но это то, что касается основных запасов. Однако, помимо них есть ещё и россыпные камни, которые оказались на поверхности и в рыхлом верхнем слое в результате эрозии длившейся миллионы лет, и сделавшей алмазы доступными для обычного старательского лотка.

Вообще-то, совсем не обычного, и не лотка вовсе, а самого настоящего сита. Старательский лоток предназначен для того, что бы собирать не только самородки, но и чешуйки золотого песка. Решето же должно было пропускать всю эту мелочь, отделяя от неё крупную фракцию, в которой и нужно было выискивать алмазы.

Я выбрал такой размер ячеи, чтобы она задерживала камни величиной от двух карат. Разумеется, мелкие алмазы так же востребованы у ювелиров, как украшения, но меня таковые не интересовали, так как я не собирался на этом зарабатывать. Для меня главное найти алмазную трубку, а не заработать на бриллиантовых амулетах. Разумеется, если мы найдём что-то ценное, то отказываться от этого я не стану, но и специально добывать не буду.

Спать пришлось в сумерках, солнце едва скрылось за сопкой, но так и не ушло за горизонт, заливая небосвод розово-серыми красками. Я уже привык, что с белыми ночами связывают Санкт-Петербург, который в этом мире так и не появился. Однако, это связано скорее с романтическим ореолом северной столицы и длятся они там не так уж и долго. К примеру в этих краях это явление наблюдается целых три месяца!

Так что, парням, успевшим отвыкнуть от подобного явления, было где-то даже некомфортно. Мы-то с Настей буквально провалились в сон, так как устали во время перелёта, а вот бойцам пришлось несладко. Пусть их сон и был гипнотический, а спать им пришлось в позах далёких от удобных, отдохнули они на славу. Так что смежить веки для них было весьма непросто.

Утро для нас началось рано, солнце поднялось на небосвод и залило землю светом ещё в три ночи. Впрочем, теплее не стало и я порадовался тому, что озаботился спальными мешками, что позволило хорошо выспаться. При прежнем моём посещении этого места, его отличало жаркое лето, когда температура достигала сорока градусов. Но сейчас это не центральная часть материка, а остров, окружённый холодными морскими водами. Так что, жарой и не пахнет, несмотря на ясное небо, температура не выше пятнадцати градусов.

Впрочем, в салоне «Буревестника» всё равно достаточно тепло, чтобы мы выбрались наружу и расположились для приёма пищи на крыше фюзеляжа и крыльях. Ну и запах топлива не добавлял комфорта и не способствовал аппетиту. Нет, ну правда, к чему терпеть неудобства, если этого можно избежать.

— Плющ, остаёшься на «Буревестнике», — отправив в рот очередную ложку каши, начал отдавать распоряжения я. — Как только высадишь нас, отходишь на якорную стоянку и бдишь с пулемётом наготове. Если вдруг услышишь выстрелы, разводи пары, но ничего не предпринимай, пока не увидишь нас на берегу. Выходишь на связь каждый час. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Коготь, ты на пару с Феей в охранении. Я, Топор и Рупор работаем с лотками. Это не золото мыть, так что никакие навыки не нужны. Только и того, что набирать грунт, промывать в воде, да выискивать соответствующие камни. Какие именно, я покажу. Ну и готовьтесь, нужно будет много копать и просеивать через сито. Предупреждаю сразу, работёнка предстоит нудная, тяжёлая и грязная. При этом ни в коем случае не расстаёмся с оружием.

Вот уж чего я не собирался делать, так это расставаться с оружием. Бог весть, что может ожидать нас в этих диких местах. Насколько мне было известно, хватало якутских родов, которые признавали власть русского царя только номинально. Они платили ясак, но чужаков на своих островах не терпели, и всякий залетевший в их владения рисковал сгинуть в неизвестности. И я их прекрасно понимал, потому сюда заносило авантюристов самого разного пошиба, не гнушавшихся разбоя и убийств.

Поэтому вооружились мы как на войну, и в рюкзаках наших было больше боеприпасов, чем консервов и сухарей. Тем паче, что эта ноша была довольно скромной, на фоне потери половины массы собственного тела. Спасибо «Облегчителям», уменьшавшим её не убавляя физической силы и выносливости. Правда, всё одно было не легко.

Чтобы добраться до района поиска, мы отмахали порядка четырёх вёрст по пересечённой местности и непролазному таёжному бурелому. Изредка нам попадались звериные тропы, которые, к сожалению, не всегда вели в нужную сторону. Радовали только два обстоятельства. Было не так жарко, как в известном мне мире, и комары предпочитали гудеть рассерженным роем на почтительном расстоянии.

За пару часов мы смогли выйти к границе нужного нам участка. Одна беда, мне были известны координаты с точностью до минуты, а это квадрат со стороной почти в две версты. Радует одно, в отличии от геологов обнаруживших это месторождение в моём мире, я точно знал, что тут имеется искомое. К тому же, трубка имеет в поперечнике даже не десятки, а сотни сажен.

Учитывая это, я решил пройти квадрат поиска поперёк. После чего, проложить второй маршрут перпендикулярно первому. У меня были все шансы обнаружить искомое если не с первого захода, то уж со второго точно.

Пришлось немного побродить по округе в поисках ручья, так как нечего было и мечтать проводить изыскания без воды. В принципе, ничего невозможного, но потребует в разы больших затрат по времени и усилиям. А легко и без того не будет, нам ведь предстоит перемыть не один десяток кубометров грунта. Ох и тяжела ты жизнь старателя!

Наконец я обнаружил искомое. Овраг с пологими склонами поросший лиственницей и колючим кустарником, по дну которого протекал довольно полноводный ручей. Я вновь взялся за секстант, сверил координаты и оставшись довольным результатами скинул с плеча поклажу.

— Фея, Коготь, в охранении. Ну что, братцы, пришла пора немного поработать, — а это уже к Топору и Рупору.

Те так же сбросили рюкзаки, повели плечами, явно не выказывая при этом энтузиазма. Затем, мы составили в козлы их дробовики и моего «Тигра», с укороченным стволом, оставив на бёдрах кобуры с револьверами и хаудами, после чего разошлись вдоль берега.

В кирках пока надобности не возникло и я быстро накидал в решето три лопаты грунта. Затем опустил его в воду и вниз по течению потянулся шлейф мутной воды. Затем ко мне присоединились двое телохранителей, переквалифицировавшиеся в старателей, и мутным стал уже весь поток.

Удача улыбнулась мне после первой же промывки. Правда, это была всего лишь парочка небольших пиропов, красных камней из группы гранатов, спутников алмазов. Но где одно, там и другое, тем более, если знать это наверняка. Я знал, поэтому меня куда больше устроило бы, окажись это искомые драгоценные камни.

Проверив добычу в своём лотке, я обследовал лотки помощников, но лишь в одном обнаружил небольшой пироп. Указал им на него, и описал как именно выглядит необработанный алмаз. Конечно сомнительно, что они его теперь сразу опознают, но меня устроит если станут сами предъявлять мне мало-мальски похожие образцы, чем самостоятельно перебирать шлих в каждом лотке.

Я посчитал это место перспективным и мы взяли ещё несколько проб грунта. Однако добычей стали опять лишь парочка пиропов. Поэтому я решил пройти на сотню шагов вверх по ручью, где всё повторилось вновь.

Пиропы попадались в наши лотки при каждой остановке. Но когда позади осталось порядка полутора сотен сажен, они вдруг пропали. Мы сделали очередной переход в сотню шагов, и ситуация повторилась. Красные камни перестали попадаться в наши лотки. Но ведь откуда-то же их занесло в этот овраг.

Я прокрутил в памяти весь наш маршрут и собрав вещи уверенно зашагал в обратном направлении. В двух с половиной сотнях шагов ниже по ручью к этому оврагу примыкал небольшой. Вообще-то, он был не единичным, но именно после того как мы прошли его, пропали красные камни.

Ложок оказался ничем не примечательным, как и многие другие. Разве только не каждый из них имел пусть и маленький, но всё же ручеёк, а вода в нашем случае весьма актуальна. Я вновь сделал забор грунта, и приступил к промывке. Парни по обыкновению поднялись немного выше по течению.

— Фёдор Максимович, оно? — подойдя ко мне и показывая на ладони кусок мутного окатанного и грязного стекла, поинтересовался Рупор.

Довольно крупный октаэдр[3], дрянного качества с вкраплениями, на ювелирное изделие совершенно непригоден. Как следствие и амулет из него не создать. Но это был алмаз! Даже при моей уверенности, что мы непременно обнаружим искомое, я искренне обрадовался этой находке. Ещё бы мне не радоваться, коль скоро это означало, что наша цель близка, и скорее всего мы обнаружим трубку уже сегодня. А значит, не придётся впустую перелопачивать кубометры земли.

Ободрённые находкой мы промыли ещё по несколько лотков грунта, но бесполезно. На дне оказывались только пиропы. Ни одного алмаза нам так и не попалось. С одной стороны, не стоило этому удивляться, учитывая то, что на тонну алмазоносной руды трубки Мир приходится всего лишь четыре карата алмазов. Из которых только двадцать процентов камней ювелирного качества. И это считается очень высоким содержанием. С другой, из верхнего слоя трубки, разрушенного эрозией, уже вымыло изрядное количество пустой породы, так что содержание всяко должно быть повыше. И вообще, до характерной породы мы не докопались, а значит и трубку не нашли. Но мы уже близко.

После ужина мы потратили целых три часа на то, чтобы подняться выше по этому небольшому ложку. Ручей истончился настолько, что для промывки приходилось копать ямы непосредственно в его русле, а после промывать прямо в мутной луже, а не в проточной воде. За это время нам удалось найти три алмаза, два из которых оказались достаточно чистыми, чтобы сгодиться на амулеты. Мы были уже близко, но это всё ещё не то.

— Что за хрень? — удивлённо произнёс Топор, поднимая на лопате грунт серо-синего цвета.

При виде этой картины, я устало сел на торчащий из земли корень лиственницы, и утёр пот со лба. Ну наконец-то. Это однозначный признак кимберлитовой, сиречь алмазоносной руды. И словно в подтверждение моих мыслей в лучах уже практически скрывшегося за сопкой солнца сверкнула тусклая искра на грани очередного алмаза, пристроившегося сверху горки глины на лопате.

Вообще-то, я не видел надобности в том, чтобы мыть алмазы, хотя сделать это и не составило бы труда. Алмазоносная руда благодаря эрозии разрыхлилась настолько, что на глубине в половину штыка лопаты под землёй находился полуметровый слой породы измельчённой в мелкий щебень. Для добычи не нужно было никакого специального оборудования, достаточно было всего лишь лопаты, лотка-сита, молотка и воды. Последнее имелось в избытке, так как прямо по средине оконтуренного выхода алмазной трубки, по логу шедшему параллельно тому, что мы проверяли в первый раз, протекал полноводный ручей.

Главная задача была в том, чтобы обнаружить трубку, зафиксировать координаты, сделать кроки местности, после чего можно убираться восвояси. И мы покончили с этим в первый же день. Как результат, на озеро вернулись далеко за полночь. Я намеревался хорошенько отдохнуть, после чего взять замысловатый и извилистый курс на Иркутск.

Однако, в дело вмешалась Настя. Она посчитала глупым отказываться от возможности заполучить алмазы даром. Ведь впоследствии всё едино придётся приобретать соответствующие украшения, ибо этого требует статус. Ну и к чему лишние траты, если сейчас они будут стоить всего-то пары-тройки дней работы с лотками.

При наличии под рукой источника Силы не имеет значения какие на тебе амулеты — бриллиант, рубин или топаз работали одинаково эффективно. Но великому князю и членам его семьи приличествуют только самые дорогие камни. Разумеется, если речь не идёт об особенно крупных образцах, где сейчас балом правили только топазы.

Если не жить днём сегодняшним и думать о дне завтрашнем, то этот аргумент вполне резонный. Ну, хотя бы потому что, мне предстоят серьёзные траты, при обустройстве своей вотчины и создании дружины, без чего никак не обойтись. А потому не стоит пренебрегать возможностью сэкономить, коль скоро есть такая возможность.

М-да. Ерунда все эти доводы. Вот честное слово, обо всём этом я думал в последнюю очередь. Алмазная лихорадка? А называйте это как хотите, но меня отчего-то обуял такой азарт, что я с головой ушёл в работу превратившись в старателя. Просто получал удовольствие от процесса. Ну вот нравилось мне извлекать из шлиха и расколотых кусков породы тусклые и невзрачные камни, похожие на мутное битое и окатанное стекло.

Уже третий день после завтрака мы выдвигались по набитой стёжке к обжитому берегу ручья и до позднего вечера мыли алмазы. Потом возвращались в лагерь, ужинали, ложились спать и с утра всё снова повторялось. И мне это нравилось. Не уверен, что парни так же получали от этого процесса удовольствие, но недовольства не выказывали.

А вот Настя, за латок бралась всякий раз с не меньшим азартом, чем у меня. Особыми талантами для боевого охранения она не обладала. Её «Чутьё» работало всего лишь на тринадцать шагов. Если в городе, а в особенности в помещениях, это имело значение, то в тайге от этой способности толку было откровенно мало.

— Ты куда? — оторвавшись от своего лотка, спросил я Настю.

Она как раз закончила перебирать шлих в своём, на этот раз не принёсшем ей никакого улова. Поднялась и сладко потянувшись до хруста, сделала шаг в сторону.

— Схожу в кустики, — практически одними губами ответила она.

В принципе, ничего особенного, и все прекрасно понимали за какой такой надобностью она решила уединиться. Остальные ведь то же не железные, и время от времени отходили по нужде. Но не заявлять же об этом во всеуслышание.

— Карабин прихвати, — велел я.

— Зачем? Я же не собираюсь уходить далеко, — отмахнулась она.

Я настаивать не стал, потому что она и впрямь не собиралась слишком отдаляться. Из-за кустов конечно ничего не видно, но расстояние не больше тридцати шагов от ручья. Ни о чём, одним словом.

Я успел перебрать шлих и намыть следующую партию, а Настя всё ещё не вернулась. Прижало по серьёзному? Вообще-то, со здоровьем у нас у всех полный порядок, и животами мы не маемся. И что тогда могло её задержать?

Вызывать её по «Разговорнику» не стал. Личные мы не прихватили, а чтобы слышали это остальные, не хотелось. Я отложил решето и подхватив своего «Тигра» направился в ту сторону, где скрылась девушка. Вот уж чего я не собирался делать, так это расслабляться. Потому как беда зачастую приходит именно тогда, когда ты её не ждёшь.

— Что за?.. — я удивлённо осмотрелся по сторонам.

Я хороший следопыт. Без дураков. Вот следы Настиных ботинок, мокрая трава, и это всё. Девушка словно сквозь землю провалилась. Она конечно всякий раз пытается обставить меня, но до Чингачгука ей ещё как до Шанхая на карачках. А тут вдруг…

— Настя, ты где? — коснувшись «Разговорника» за ухом, вызвал я, уже не думая о том, что это услышат остальные.

Ответа не последовало. Зато разговоры и перестук шанцевого инструмента на берегу ручья прекратились. Беспокойство запульсировало в груди встревоженной птицей. Явно нервничая и точно понимая всю бесполезность того занятия, я осмотрелся по сторонам. При этом рука сама скользнула к малахитовой шкатулке в подсумке на поясном ремне. Несколько секунд, и в моей ладони оказался «Маяк».

Я всё же осуществил своё намерение и вживил ей под кожу на ноге амулет. Неудобств это ей не доставляло, зато у меня появилась возможность отследить её местоположение. Она хотела и мне вшить камень, но я воспротивился. Одарённые оперируют Силой напрямую, и случить кому использовать «Рассеиватель», выброс энергии из камня ей не навредит. А вот мне очень даже, и избавиться или скрыть амулет в малахитовой шкатулке уже не получится. Только если разрядить или вырезать.

Что з-за?.. Судя по показаниям «Маяка» она сейчас в полуверсте к югу, и расстояние увеличивается со скоростью быстрого шага. Куда эта красавица собралась? Или всё же не сама? Её следов я по прежнему не видел. Вот не сказал бы, что моя чуйка всегда к месту, но лучше…

— Братцы, к бою!

Едва я выкрикнул приказ, как тут же грохнул залп и я почувствовал тычки сразу нескольких пальцев, а передо мной, буквально в двадцати шагах повисла завеса порохового дыма. Я не стал падать на землю, и прятаться от пуль. Это сработает против меня, так как нападающих банально больше, и если они сойдутся со мной накоротке, то скорее всего задавят. К тому же на помощь рассчитывать не приходится, пальба раздавалась уже и со стороны ручья, где оставались мои телохранители.

На оценку обстановки ушло не больше секунды, а мои противники произвели ещё один нестройный залп. Несмотря на завесу дыма, опять удачный, я ощутил очередные тычки по торсу, но «Панцирь» и в этот раз шутя сдержал натиск свинца. А вот видимость и вовсе упала до нуля. Отсутствие ветра, плюс дрянной порох, вот и повисла непроницаемая молочно белая стена.

Я ответил отстучав скороговоркой пять выстрелов, полагаясь на абсолютную память и целясь по примеченным вспышкам. Хотя я понятия не имел, попал ли в кого или нет. Скорее уж выпустил пули в белый свет как в копейку. Но если думал, что это кого-то впечатлит, то сильно ошибался. Неизвестные стрелки били уже вразнобой, грохоча выстрелами словно картечница. Самозарядки у них что ли!?

Он и после первых двух залпов у неизвестных стрелков с видимостью стало всё очень плохо. А из-за непрерывной пальбы завеса уплотнилась ещё больше. Я продолжал оставаться на месте, будучи уверен в своём «Панцире» и предпочитая иметь устойчивую позицию для ответного огня. Однако неизвестные перестали в меня попадать, свинец жужжал вокруг меня рассерженными шмелями, но ни одна из пуль в меня так больше и не попала.

Сзади гремели выстрелы дробовиков, и судя по отчаянным крикам полным боли, картечь оказалась куда эффективней моей автоматической винтовки. Вдогонку загрохотал пулемёт, и если у Когтя с видимостью не лучше чем у меня, то толку от его пальбы будет немного.

Я уже практически отстучал весь магазин, когда из сплошной молочно-белой завесы выскочил якут, в традиционном кожаном одеянии, с винтовкой наперевес. Похоже отчаявшись меня рассмотреть и достать из винтовок нападающие решились на рукопашную. Воин севера едва приметив меня, не останавливаясь пальнул от бедра. Дистанция не больше полутора десятка шагов, но в горячке боя поди ещё попади, даже если у тебя автомат или тот же дробовик. Однако он управился, я ощутил тычок в грудь.

Винтовка у меня уже вскинута, в магазине пять патронов, суетиться и искать укрытие мне не нужно, я полностью в себе уверен. Поэтому лишь чуть сдвинул ствол и поймав набегающего на меня противника в прицел нажал на спуск. «Тигр» в очередной раз гавкнул, толкнув меня в плечо, а якут полетел кубарем на землю.

Ещё один. Я сместил прицел. И вновь воин-охотник опередил меня. Его пуля ткнула меня в левое веко, я дёрнулся и мой выстрел ушёл мимо. Вторым я так же промахнулся, так как нападающий сделал кувырок, успел перезарядиться и на мгновение замерев на колене выстрелить вновь. На этот раз толкнуло в живот, но это ничуть не помешало мне третьим выстрелом достать-таки его, заставив растянуться на зелёной траве.

Не успел этому порадоваться как сразу два тычка, от очередных воинов. Вот уж стрелки, так стрелки! Не будь на мне мощного амулета, и я уже несколько раз был бы трупом. А так, хладнокровно взял в прицел одного из них, позволил сделать кувырок с перекатом, и выстрелил пригвоздив его к земле последней пулей в магазине.

Я конечно имею опыт рукопашных сваток не одного мира, бился в древние и средние века, обладаю видами борьбы и более поздних времён. Однако, за все эти прошлые жизни чётко уяснил для себя одну непреложную истину — на любую силу и ловкость, найдутся другие сила и ловкость. Поэтому, если есть возможность избежать схватки лицом к лицу, то именно так и поступаю.

Перезарядить «Тигра» я не успевал физически, поэтому бросил его в последнего нападавшего. Тому пришлось отбивать летевшую в него винтовку, из-за чего он слегка замешкался. Совсем на немного, но мне этого достало, чтобы выхватить из кобуры хауду и выстрелить от бедра. Расстояние не больше пяти шагов, так что я не промахнулся. Якут схватился за грудь и с глухим стоном повалился в траву, мелко суча ногами.

Дым постепенно рассеивался, но больше нападавших я не наблюдал. Похоже, что со своими противниками я разобрался. Перезарядив хауду, убрал её в кобуру, подхватил «Тигра» и на ходу сменив магазин бросился на помощь парням. В этот момент у ручья прекратилась пальба, и оттуда начали послышались крики, брань и возня рукопашной схватки.

Тут всего-то несколько шагов, так что, когда я выбежал из-за кустов, обнаружил моих телохранителей бившихся с несколькими якутами, ринувшихся в атаку с голыми руками. И на этот раз нападавшие добились определённых успехов.

На Когтя навалились сразу трое, пока двое держали, третий вцепился ему в горло и душил. Рупора скрутила пара нападавших, и глаза у него были уже на выкате.

Топора атаковали сразу четверо, но он сумел улучить момент, выхватить хауду и выстрелить. Первая пуля ушла мимо, зато якутские воины слегка растерялись и вторым выстрелом он уже сумел достать одного из них, выронил обрез. И рванул из кобуры на животе револьвер. «Коловрат» гавкнул самовзводом, но то ли телохранитель промазал, то ли на воине севера оказался амулет, однако пуля не причинила ему вреда. А после троица разом навалилась на парня, при этом один из них сыпанул ему в лицо песком, или землёй. Секунда, и дезориентированного бойца опрокинули наземь, спеленав и вцепившись в горло.

Я вскинул винтовку поймал в прицел душившего Рупора и нажал на спуск. «Тигр» толкнул меня в плечо, а пуля попала точно в лоб несостоявшегося убийцы. Тут всего-то с дюжину шагов, сложно промазать, особенно когда контролируешь тело и нервы настолько, что руки совершенно не трясутся.

Чуть довернул ствол ловя на мушку уже того, что терзал Когтя. Якут сообразил быстро и укрылся за парнем, даже не думая выпускать свою жертву. Я раздумывал недолго, прицелился в руку на горле и выстрелил. Ранить товарища я не боялся, так как на нём мощный «Панцирь» который с лёгкостью отразит пулю. А вот душившему его оторванный палец доставил массу неприятных ощущений. Заливая Когтя кровью он огласил берег ручья истошным криком и ослабил хватку. Ещё два выстрела и оба державших его якутов замерли на телохранителе бездыханными телами.

Троица завалила-таки Топора, и пока двое разбирались с ним, один из них рванул в мою сторону. Я выстрелил, но тот бросился в сторону и пуля прошла мимо. Как бы ни был я хладнокровен, в ловкости якуту не откажешь, он быстро сближался, бросаясь из стороны в сторону, и я успел промазать ещё дважды. Когда нас отделало не больше четырёх шагов я бросил в него винтовку. Повторение манёвра вновь принесло успех. Но в этот раз я использовал замешательство чтобы шагнуть к нему навстречу, и приложить подъёмом стопы точно в пах.

О хауде я не забыл, выхватив её и в этот раз. Но вместо того, чтобы стрелять в своего противника, я прицелился в того, что навалился на ошалевшего и неспособного сопротивляться Рупора. Грохнул выстрел и вцепившийся в его горло воин отвалился в бок. Своему противнику я врезал ребром ладони по шее, роняя оглушённую тушку в траву.

Коготь уже сломал шею нападавшему с оторванным пальцем и кинулся на помощь Топору. Я решил не оставаться в стороне, и выстрелил из хауды, достав одного из них. Со вторым управятся уже и сами.

Всё же хорошо, что эти воины севера не умеют скручивать шеи, иначе с парнями уже было бы покончено. Оно конечно есть лекари, а схватка скоротечна и я успел бы применить «Лекарей», но это при условии, что сам вышел бы победителем. Вот уж не факт. Больно ушлые ребята, да и было их слишком много.

Парни не стали ждать, пока им полегчает и излечили себя амулетами. Правильное решение. Как и то, что они поспешили добить раненых и проконтролировать убитых. Нам только неприятностей не хватало. Топор вместе со своим напарником Рупором поспешил к зарослям, чтобы проверить не остался ли кто там, откуда по ним велась стрельба.

Покончив с контролем здесь, я подал знак Когтю, и поспешил вернуться к месту моей схватки. Чтобы закрыть вопрос и там. Не нужно оставлять врагов за спиной, нам ведь ещё Настю вызволять. Поэтому оглушённого я попросту добил, не таскать же его с собой. Тем паче, что поговорить и так найдётся с кем.

— Плющ, доложи обстановку, — вызвал я телохранителя, остававшегося сегодня на охране «Буревестника».

— Тихо, на берегу не наблюдаю никого. А как у вас?

Молодец. Не стал паниковать и вызвать их, отвлекая от боя. Вместо этого изготовился к отражению возможной атаки и, не в силах чем-либо помочь, терпеливо ожидал результата.

— Отбили нападение якутов. Настю похитили. Разводи пары, и держи самолёт в готовности. Следи за обстановкой. Если вдруг появится кто-то, стреляй без разговоров.

— Принял.

— Коготь, контроль, и пройди чуть дальше, глянь, не подстрелил ли я там кого-нибудь, — приказал я склоняясь над раненым, подстреленным из хауды.

Срезал с него его же пояс и связал руки, не обращая внимания на его стенания, одновременно с этим не выпуская из поля рения телохранителя. Потом перерезал завязки на штанах приспустил их до колен, весьма действенная мера, если нет времени или нечем вязать ноги. Наконец приложил «Лекаря» к его подбородку. Тот встрепенулся, и вперил в меня ошалелый взгляд.

— Порядок, Лютый, ты подстрелил одного из них, — доложил вернувшийся Коготь.

— Понял, — коротко ответил я и посмотрел на пришедшего в себя пленника.

С языками у меня проблем нет, так как якутский изучил ещё в другом мире, когда бывал в этих краях. Он конечно малость отличается от местного варианта, но не настолько, чтобы я не мог общаться. Одна, проблема, в глазах якута ненависть и напрочь отсутствует желание говорить.

Я потянул из внутреннего кармана несессер с иглами. Это куда эффективней экспресс-допроса, ну и быстрее, чего уж там. Уж больно упёртым выглядит клиент, сразу не поплывёт. Конечно, с каждой секундой расстояние между мной и Настей неуклонно растёт. Однако, бросаться слепо в погоню, я посчитал неправильным.

Пока я возился с иглами, Коготь подобрал одну из винтовок нападавших и передёрнул рычаг Генри. Винчестер под винтовочный патрон. Вот как они сумели добиться столь высокой скорострельности. Американские оружейники начали производить их сравнительно недавно, но военных эта новинка не заинтересовала, они предпочли Спрингфилд с болтовым затвором и всё тем же общепринятым трубчатым магазином[4]. Зато на гражданском рынке оружие пользовалось спросом.

— Почему вы на нас напали? — вогнав в пленника последнюю иглу, спросил я.

К какому роду принадлежали нападавшие мне не интересно, от слова совсем. Я тут жить не собирался, как и мстить. Моё дело только убедиться в том, что алмазная трубка в наличии, а теперь ещё и вызволить Настю. А в том, что она пленница у меня теперь никаких сомнений, как и в том, что к этому приложил руку одарённый.

— Шаман велел, — глядя в какую-то ведомую лишь ему одному точку, бесцветным голосом ответил тот.

— А ему зачем нападать на нас?

— Он хотел девушку.

— Что он обещал вам за это дать?

— Сказал, что мы возьмём богатую добычу.

— Сколько вас было?

— Шестнадцать.

Я посмотрел на подошедшего Топора.

— Там одиннадцать, — правильно поняв мой взгляд, ответил тот.

И я уложил пятерых, итого шестнадцать. Получается, что все в наличии, и сюрпризов ожидать не приходится. Это если воины ещё какого-нибудь рода не решили поживиться за наш счёт. Исключать такую возможность нельзя, хотя вероятность этого крайне мала.

— Куда шаман понёс девушку? — продолжил я допрос.

— К себе домой, — бесцветным голосом ответил пленник.

— В стойбище?

— Нет.

— Где живёт Шаман?

— В священном месте.

— Оно далеко?

— На другом острове.

— А ваше стойбище?

— На другом острове.

— Ваше стойбище на одном острове с шаманом?

— Да.

— Его священное место далеко от стойбища.

— Далеко.

— Как вы добрались на этот остров?

— На лодках.

— Вы не боитесь бурной воды?

— Шаман знает, когда вода тихая…

Я продолжил допрос, задавая простые вопросы и получая конкретные ответы. Бросаться в погоню за одарённым на дурачка, это нужно сильно заболеть головой. Мы не знаем о нём ничего, и я не стал бы шутить с умудрившимся походя умыкнуть Настю. Она, между прочим, вполне себе стоит целого взвода, и это без дураков.

Выведать получилось достаточно много. Тут главное уметь правильно вести допрос, а у меня в этом достаточно большая практика. К примеру, я теперь знаю, что к шаману лучше не приближаться ближе чем на полсотни шагов. А лучше остановиться эдак за шестьдесят, чтобы он не дотянулся до меня своими боевыми плетениями.

Выяснил отчего воины рода Арчин поголовно вооружены винчестерами под винтовочный патрон. Мало того, у многих появились различные амулеты. В ладанках на шеях у половины из них мы обнаружили стандартные трёхкаратные топазовые «Панцири», «Кольчуги», «Коконы» и «Лекари».

А всё благодаря американскому купцу, явившемуся на их остров торговать и имевшего неосторожность поссориться с шаманом. Ну нельзя себя вести по хамски с человеком которого не знаешь. Янки похоже решил, что перед ним обычный служитель культа, раздувающий от важности щёки, и требующий к себе особого отношения. Но, к сожалению для владельца дирижабля на этот раз перед ним оказался одарённый, к тому же привыкший к почитанию и безоговорочному повиновению.

В результате возникшей ссоры, Чагыл без затей расправился со всей командой, после чего отобрал себе понравившиеся товары и позволил роду Арчин забрать остальное. А помимо оружия, там имелся целый перечень промышленных товаров, которые в этих краях обходились охотникам очень дорого. Нашлось и топливо для особо ценимых местными примусов, как и сами эти чудо приборы. Да много чего там нашлось…

Наконец я посчитал, что выведал достаточно, и без лишних разговоров вогнал пленнику нож в сердце. Вот никакого желания разводить сантименты с тем, кто собирался меня убить. К гадалке не ходить, с нами поступили бы не лучше, так что ну их к ляду эти душевные метания.

А потом начался забег по тайге. Благодаря «Облегчителям» и хорошей физической форме, темп мы выдерживали достаточно высокий. Сказали своё веское слово регулярные занятия по физической подготовке. Даже на «Носороге» бойцы занимались не только силовыми упражнениями, гимнастикой и единоборствами, но и бегом. Тут всего-то изготовить беговую дорожку, что при местном уровне развития промышленности не составило труда. Во время стоянок всё же предпочитали топтать землицу, причём всё чаще по пересечённой местности.

Впрочем, отправься мы в погоню за одарённым и ничего-то у нас не получилось бы. Это тайга, и тут мало иметь хорошую физическую форму, куда важнее обладать соответствующей сноровкой, каковую в других лесах не приобрести. Так что, идущий шагом абориген имел все шансы оставить далеко позади старающихся нестись во весь опор преследователей.

Ну и такой момент, что без знания местности придерживаясь только известного направления можно упереться в непреодолимое препятствие. Идти же по следу не получится. Я без понятия как у этой сволочи так получается, но обнаружить его следы я так и не сумел. Прямо лесной дух какой-то получается.

Зато я знал два момента. Первый, мне было известно примерное место где эти воины севера спрятали свои лодки. И второй, то что до завтрашнего утра море будет спокойным, а значит для посадки совсем не обязательна защищённая бухта. Поэтому мы бежали не за шаманом, а к «Буревестнику» по уже практически набитой тропе.

К тому моменту как мы приблизились к озеру, Плющ уже полностью изготовил самолёт к взлёту, и подвёл его к берегу. Нам оставалось только погрузиться, а мне занять место у штурвала.

Взлетев, я полетел к нужному месту на бреющем и описывая большую дугу, так, чтобы беглец ни в коем случае не заметил нас. Опираясь на свой прошлый опыт он даже мысли не допускает, что на нас могут быть «Панцири» более двух сотен карат. Возможный максимум, в полтора десятка, ну пусть в два. Ну так и стрелков против нас оказалось целых шестнадцать. Причём каких стрелков! Охотники якуты, это вам не фунт изюма…

Перелёт занял немного времени, как не возникло сложностей и с нужными ориентирами. Две скалы, словно клыки, вздымающиеся недалеко от галечного пляжа, и практически напротив них устье полноводного ручья. За пляжем начинаются заросли, чуть дальше большая проплешина вдоль русла. Всё как описывал пленник. Лодки должны были оказаться в зарослях. Но это мы скоро выясним.

— Значит так, Плющ, остаёшься с «Буревестником», отведи его во-он за ту скалу, там берег высокий и делает изгиб. Держись от берега минимум в полусотне сажен и смотри в оба. Подпустишь этого гада и тебе кранты. К берегу подойдёшь только если увидишь нас и если мы станем с тобой говорить по «Разговорнику» ни как пришибленные по голове.

Я достал из своего рюкзака футляр с секстантом и передал парню. Раньше берёг парней от соблазна и держал прибор при себе, чтобы они ненароком не определили координаты но теперь выбора нет.

— Если заподозришь неладное, определишься с координатами, и лети к нашим. Приведёшь сюда «Носорога» и вытащите Настю. Сомневаюсь, что он ей навредит. Всё понял.

— Так точно.

— Вот и ладно. Остальные, вооружайтесь дробовиками, пулемёт не брать, нам потребуется точная стрельба. Выгребайте все «Пробои».

Сам я так же не остался в стороне, зарядив «Тигра» смертоносными амулетами. Я изготовил два десятка «Пробоев», и всегда держал под рукой набитый ими магазин. Так, на всякий случай. Жаль только, что в мой калибр, как и в стреловидные пули не впихнуть больше трёх карат. Но ничего, возьму количеством.

Пройдя вдоль ручья мы вскоре обнаружили спрятанные в кустах лодки. Как и говорил пленник, всего четыре традиционные якутские ветки. Я встречал такие в прошлом, разве только у этих борта нашиты повыше, отчего и мореходность получше. Ну да оно и понятно, не для рек ладились.

Итак, все плавсредства на месте, а значит и мы не опоздали. Прошли ещё немного и вышли к проплешине. Она как нельзя лучше отвечала моей задумке. Открытое пространство, никаких тебе валунов и промоин, трава низкая, не иначе как олени постарались. Удобное место, тут тебе и корм, и водопой. А вот похитителю Насти укрыться будет негде.

Мы расположились в кустах ольхи и шаман должен выйти как раз на нас. Очень надеюсь, что у нас получится его прибрать в четыре ствола, до того, как он приблизится к нам на расстояние удара. Запас у нас меньше десятка шагов.

Так-то Чагылу тридцать с небольшим, и по меркам одарённых это вроде как немного. Но с другой стороны, это священное место, вполне может оказаться источником Силы. А тогда и рост шамана может быть серьёзно подстёгнутым. Вон как Настя прибавила, стоило ей начать медитировать в потоке.

С другой стороны, со слов покойного пленника, шаман обучавший парнишку премудростям ремесла особыми талантами не блистал и Чагыл серьёзно его превзошёл. Получается, учитель не был одарённым и науку владения Силой ученик постигал без наставника, а у самоучек есть серьёзные трудности с ростом способностей владения Силой.

Словом, одни сплошные гадания на кофейной гуще, и лучше бы в этом случае подстраховаться, усилив огневую мощь до максимума. Хм. Ну и ещё один момент.

— Коготь, снимай с себя все амулеты, — приказал я уже избавляясь от своего подсумка.

— И «Лекаря»? — усомнился тот.

— И «Лекаря», — подтвердил я, и пояснил. — Если он сумеет приблизиться и ударит «Рассеивателем», то вырубит нас всех разом, а после просто добьёт.

— А если ударит «Пробоем»? — пришла пора сомневаться Топору.

— Тогда достанет только меня и Когтя. Наверняка бить он будет не прицельно, а в направлении, стремясь накрыть всех нас разом. В сумме наши щиты потянут почти на семь сотен карат, как-то сомнительно, что он настолько силён, чтобы пробить их одним махом. А это даст вам секунду-другую, которые могут решить дело. Использует «Рассеиватель», и тогда дело должны будем решить мы с Когтём.

Ждать пришлось недолго. Всего-то полчаса и на берегу ручья появилась наша цель. Как и говорил пленник, Чагыл был без оружия, если не считать висевшего на поясе ножа. На плече он нёс связанную Настю. Стыдно признаться, но сейчас меня куда больше волновало то, что эта скотина придерживал пленницу по хозяйски обхватив её бёдра. Сам не знаю, как сдержался и не начал палить, едва его приметив.

Выждав пока он не отдалится от кустов и не окажется примерно посредине, я потянул спусковой крючок. Винтовка толкнула в плечо выплюнув смертоносный свинец. Или всё же правильно будет сказать «Пробой». Хотя вес пули выдержан, так что в тело шамана влетели все три с половиной тысячи джоулей.

Только этот выстрел снял с него чуть больше девяти карат. И сомнительно, чтобы парни промазали, выстрелив практически залпом. А каждое их попадание тянет уже на одиннадцать с небольшим карат. В итоге его щит разом истончился минимум на пятьдесят три, но шаман этого даже не заметил. Силён, бродяга!

Все эти подсчёты и удивление пронеслись в моей голове в мгновение ока. В следующее я уже опять нажимал на спусковой крючок отправляя в цель очередную пулю, вновь пребывая в уверенности, что попал. Чагыл от неожиданности замер в растерянности, так что наверняка не промазали и мои телохранители, прогрохотавшие вразнобой с небольшим опозданием после меня.

Однако, растерянность шамана длилась недолго. Он уронил Настю словно куль с картошкой, после чего кинулся бежать, при этом бросаясь из стороны в сторону и сбивая нам прицел. Но не в нашу сторону, а от нас. Всё же правильно я поступил, позволив ему отдалиться от деревьев, хотя и предполагал, что он ринется в атаку.

Третий мой выстрел ушёл в белый свет как в копейку, четвёртый наверняка попал. Хоть бери и делай «Пробои» трассирующими, а то поди разбери не промазал ли. Шутка. Вот уж чего мне не хотелось делать, так это терять массу пули и её энергию. С местными амулетами каждый джоуль имеет значение.

Парни грохотали из дробовиков, я раз за разом бил из «Тигра», при этом как минимум половина пуль, а то и больше уходили мимо. Но и прилетающего было ой как немало. Уверен, что мой двухсоткаратник такого обстрела не выдержал бы.

Я стрелял надеясь, что вот сейчас, в самый последний момент, и в лучших традициях боевиков, мы его всё же срежем. Но кина не случилось. Он всё же успел скрыться за деревьями. И тут я понял, что мы попали. Ну или попадём, если шаман израсходовал не весь запас своего вместилища или у него имеются амулеты из которых он может позаимствовать Силу. Если даже Настя умудрилась прошляпить его приближение, то чего уж говорить о нас. Подберётся на расстояние удара и расправится с нами.

— Рупор за Настей. Я, Топор и Коготь прикрываем.

Парни не стали задавать лишних вопросов. Рупор сорвался с места, а Топор и Коготь начали поспешно набивать магазины дробовиков. На этот раз обычными стрелами. Бежать недалеко, всего-то шестьдесят шагов. Ну или целых. Всё зависит от того, сколько потребуется шаману времени для восстановления.

— Плющ, запускай машины и двигай к устью ручья. Да побыстрее, — вызвал я его по «Разговорнику».

— Выполняю, — раздался в голове его голос.

Рупор без труда подхватил связанную Настю и взгромоздив её на плече побежал в нашу сторону. Нет, ну что ты будешь делать, этот вообще схватил её за задницу! Ага. Вот, молодец! Подумать же больше не о чем, так отчего бы не предаться ревности. Оно бы самому, но у меня в «Тигре» ещё семь «Пробоев», так что эмоции лучше придержать.

— Грузимся в лодку! Живее! — выкрикнул я.

Сам при этом контролировал подходы, поводя по сторонам стволом винтовки. Ну как контролировал. Скорее уже занимался самоуспокоением. Ведь наверняка Чагыл использовал как свои охотничьи навыки, так и «Морок», так что обнаружить его у меня нет никаких шансов. Но и бросаться в бега без оглядки я то же не собирался.

Наконец я оттолкнул от берега лодку и четыре широких весла разом ударили по воде. Я так же вооружился веслом, но вместо того чтобы грести предпочёл использовать его в качестве рулевого. Ручей в этом месте достаточно полноводный, но рекой не является, а лодка всё же достаточно крупная. До моря тут всего-то ничего, но минимум двадцать саженей придётся пройти под сенью деревьев и в окружении кустарников, и каждая заминка может оказаться фатальной. Так что, парням лучше не отвлекаться на управление, а мне не ошибиться.

Наконец заросли разошлись в стороны и русло пошло по галечному пляжу. Наконец вёсла ударили по воде холодного северного моря, а ещё несколькими секундами спустя мы отдалились от берега на два десятка сажен и можно было выдохнуть. Теперь Чагылу нас не достать. Хотя я эту сволочь с удовольствием прибрал бы. Ну да, не всегда выходит получить то, что хочется.

— Настя, ты как? — перерезая верёвку на её руках, спросил я.

— Н-нормально. Спасибо братцы, — разминая запястья, произнесла она.

— Как так вышло-то? «Морок»? — вновь поинтересовался я, освобождая её ноги.

Парни тем временем всё так же усилено гребли, направляясь к уже появившемуся из-за скалы «Буревестнику».

— И «Морок» и сам он не из последних охотников. Обождал пока я оправлюсь, а потом появился передо мной как чёртик из коробочки и взял под контроль. А там и вовсе выключил. Не знаю сколько пробыла в беспамятстве. Пришла в себя, уже связанная, и у него на плече.

Подошёл «Буревестник» и она оборвала рассказ, пока перебирались на борт, а потом взлетали, и ложились на нужный курс. Но когда наконец с этим было покончено, она продолжила, уже используя «Разговорник».

— Остров этот достаточно большой, но необитаемый. Охотники рода Арчин, с помощью Чагыла, хаживают сюда на промысел пушнины и зверя. Сам он время от времени так же пробавляется охотой, чтобы отвлечься от источника. Нас обнаружил случайно. Поначалу хотел обойти стороной, но приметил меня.

— И тут же воспылал страстью, — буркнул я.

— Страстью ко мне он не воспылал, — в отличии от меня, всё так же в «Разговорник» ответила она. — Однако решил, что если у нас будут дети, то они так же станут одарёнными, тем более если зачать их в месте Силы.

— Зря я ему хотелку не оторвал.

— Ты правильно сделал, что решил сбежать, — рассмеялась Настя. — Вы его конечно потрепали, но достать всё же не смогли. А вот он вас точно перебил бы. Так что, не хорохорься, Фёдор Максимович. Вызволили из неволи, за что вам спасибо. А то у меня ведь против него никаких шансов. Я попыталась было, да он все мои потуги походя пресекал, ещё и грозил, что если не прекращу, то он возьмёт ещё одну жену и сделает её любимой, — весело закончила она.

Хм. И ведь не сказать, что это нервное. Скорее всего, этот Чагыл чего-то не понял в Насте и в итоге ему пришёл бы окончательный и бесповоротный абзац. Ну вот такое у меня сложилось мнение.

— Ладно, хватит лясы точить. Парни, пора баиньки, — коснувшись «Разговорника», произнёс я.

Настя кивнула, убрала в сторону штурманский столик и поднявшись со своего места, направилась в грузовой салон.

Проводив её взглядом, я призадумался мысленно прогоняя последние события и наконец удовлетворённо улыбнулся. Хорошо всё же, что мы не грохнули этого Чагыла. Это ведь мой дополнительный аргумент для получения желаемого от царя. И дело даже не в источнике Силы, а в самом шамане. Ведь он может предсказывать шторма.

Если это не способность, а плетение, то он сможет поделиться своим секретом с другими. И ещё круче выйдет, если получится создать амулет. Ведь это позволит наладить хотя и ограниченное, но мореходство, а это совершенно иные горизонты. Никакой дирижабль не сравнится морским судном.

Иркутск меня порадовал. Город располагался на довольно крупном острове более двухсот пятидесяти километров в длину и сотни в ширину. Байкала тут не случилось. В смысле он конечно же имелся в прежние времена, но сейчас это высокий скалистый морской берег. Русло Ангары так же в наличии, но до слияния с Иркутом оно сухое, разве только по дну вьётся ручей, впадающий в серьёзно обмелевший Иркут.

Отличался и сам стольный град великого княжества. Весь центр застроен сугубо каменными зданиями, в архитектуре которых преобладало византийское влияние. И в то же время, угадывалось нечто общее с тем самым русским стилем, знакомым мне по иным мирам. И то, что я видел, по обыкновению, радовало глаз.

Несмотря на особенности этого мира, Иркутск возник не только ввиду обнаружившегося тут источника Силы, но и как торговый центр Сибири. Его удобное положение сказывалось даже несмотря на произошедшие изменения в географии. А потому тут хватало купцов. Никуда не делись и месторождения золота, хотя они и оказались на других островах, те входили в один архипелаг и в состав великого княжества, а добываемое золото свозилось в стольный град.

Здесь имелась довольно крупная великокняжеская верфь дирижаблей и авиационный завод выпускающий бомбардировщики. Кроме того в наличии целый ряд небольших частных верфей и мастерских, где строились малотоннажные дирижабли и распространённые модели гражданских самолётов.

К слову, основную долю воздушных судов составляли именно малотоннажные дирижабли, не оснащённые артефактами. Уж больно дорогое это удовольствие. В лучшем случае владельцам удавалось заполучить «Облегчители», повышающие рентабельность грузоперевозок.

Впрочем, несмотря на производственные предприятия промышленным центром Иркутск так и не стал. Основные поступления в казну составляли торговля и золотодобыча. В отличии от центральных, более густонаселённых областей, источник Силы приносил достаточно скромный доход.

Богатство определяло и внешний облик города. Центральные и прилегающие улицы непременно мощёные. Многие уже обзавелись популярным новомодным асфальтовым покрытием. Достаточно много автотранспорта, имеются линии паровых трамваев, никаких конок, всё ещё имеющих хождение в том же Владимире.

К слову, в городе запрещено использование транспорта с грязным топливом. На авто и трамваях устанавливаются газогенераторы, и топки котлов отапливаются сугубо светильным газом. Это выгодно отличает Иркутск даже от столицы царства, что особенно заметно в летние месяцы, так как в одежде горожан преобладают светлые тона. В столице Русского царства из-за вездесущей копоти предпочитают менее маркие тёмные расцветки.

— Зайдём пообедаем? — остановившись Настя кивнула на вывеску.

— «Позная», — прочитал я название.

Вообще-то блюдо, схожее с хинкалями и мантами называется буузы, но владелец заведения похоже не бурят, а потому и написано на русский лад. Заведение в центре, а значит, как тут выражаются, для чистой публики, к каковой относятся не только дворяне. Вот если бы это был ресторан, тогда совсем другое дело, они только для благородных. Позные же стоят в одном ряду с трактирами.

Как и ожидал внутри оказалось чисто, светло и уютно. Столы застелены белоснежными скатертями, стулья со столь же ослепительными чехлами.

— Чего изволите-с?

Стоило нам присесть за свободный столик, как перед нами тут же появился опрятный половой.

— Кто позы не едал, тот Сибири не видал, — произнёс я одну из разновидностей поговорок, знакомых мне по иным мирам.

— С какой начинкой-с, — осветившись улыбкой, поинтересовался половой.

А кому не понравится, когда лестно отзываются о твоих родных краях. Лично я таких не знаю. Вот и этому парнишке с прилизанными на пробор волосами, полному подобострастия, мои слова явно пришлись по душе.

— А какую порекомендуете?

— Вы пока ещё не пробовали позы-с?

— Нет, — глянув на Настю, ответил я.

— В таком случае-с я посоветовал бы взять с традиционной начинкой из рубленного мяса верблюда, овцы, козы, конины и говядины. Уверяю вас, вкус не оставит вас равнодушными-с.

— Хорошо, несите. И вон за тот столик то же, — указал я на Рупора и Топора, пристроившихся в сторонке.

— Непременно-с, — с поклоном заверил полотёр и поспешил ретироваться.

Ну что сказать, начинка ассорти из мяса пяти животных оказалась куда вкуснее чем мне приходилось едать раньше. Уж я-то со своей памятью ошибиться никак не могу. Просто пальчики оближешь! В более поздние времена, когда мне приходилось бывать в этих краях, подобным уже не заморачивались, и самое лучшее что мне доводилось пробовать это рубленный фарш из свинины, говядины и баранины.

Парни быстренько насытились и поспешили на выход, чтобы сменить дежуривших на улице Когтя и Плюща. Мы с Настей торопиться не стали, предоставляя возможность поесть и второй паре телохранителей. Я без охраны не хожу уже давно и не собираюсь расслабляться впредь. Если только не возникнет нужда действовать не привлекая к себе внимания.

Пообедав продолжили прогулку по городу. Я хотел насладиться видами, прежде чем навещу местное жандармское управление. Кто его знает, чем для нас закончится этот поход. В смысле, я не сомневался в том, что нас не арестуют, но не был уверен не придётся ли нам по скоренькому делать ноги. И если так, то валить нужно будет не из Иркутска, а из царства вообще. Сомнительный исход, но после дядюшки я предпочитал дуть на воду…

Жандармы расположились в довольно большом трёхэтажном здании с фронтоном на четырёх колоннах. На коньке пристроился двуглавый орёл. Вообще-то, отделка подвела. Нет и намёка на монументальность, которая символизировала бы силу и власть корпуса, каковыми он вне всяких сомнений обладал. Наоборот, строение выглядело как-то несерьёзно, легковесно и элегантно, что ли. Обманчивое впечатление, но я невольно остановился любуясь приятным взору декором.

— По какой надобности, господа? — после того как мы поздоровались и представились, поинтересовался дежурный унтер на входе.

Телохранители остались снаружи, никто их во внутрь не впустил бы. Мало того, мы ещё и оружие своё у них оставили, так как его всё одно изъяли бы. В Иркутске было разрешено только скрытое ношение и я даже разработал кобуру, чтобы разместить под левой подмышкой хауду. Револьвер примостился под правой. Хотя, признаться, лично для меня это не имело значения, так как я одинаково владел обеими руками. Но по привычке более убойный аргумент предпочитал держать под правую руку.

— Мы хотели бы попасть на приём к начальнику управления, — ответил я.

— Вам назначено?

— Нет.

— В таком случае, вы должны будете записаться на приём. По личным вопросам господин ротмистр принимает по вторникам и четвергам.

— Увы, но наше дело не терпит отлагательств, — слегка развёл я руками.

— Какой именно вопрос привёл вас сюда?

— Секретный и государственной важности, — вновь разводя руками, ответил я.

Унтер смерил нас взглядом, после чего снял трубку телефона прямой связи с начальником и покрутил ручку индуктора. Когда на том конце провода ответили, доложил о нас и выслушав ответ, вернул трубку на рычаги.

— Господин ротмистр сейчас занят. Но если вам нужно попасть к нему непременно сегодня, то придётся обождать, — с этими словами он указал на стулья вдоль стены, справа от дежурки.

— Благодарю, — коснувшись полей федоры, произнёс я и повёл Настю в указанном направлении.

Вне борта «Носорога» я предпочитал гражданскую одежду. Вызвано это вовсе не моим неприятием формы, а практическим подходом. Форменный сюртук надлежало носить с застёгнутыми полами, в то время как гражданский можно надевать расстёгнутым. Благодаря этому, доступ к оружию куда свободней, а я уже успел убедиться в том, что надобность в нём могла возникнуть в любой момент.

Вопреки моим опасениям ждать пришлось недолго. Всего-то пятнадцать минут. То ли нам повезло и у местного начальства вовремя образовалось окно, то ли за мной всё же приглядывают. Да, я отступился от рода, но как меня проинформировали, это вовсе не означает, что в моих жилах перестала течь кровь Рюриковичей.

Слишком высокого мнения о себе любимом? А зачем тогда определять в экипаж моего фрегата сразу троих агентов охранки? Нормального я о себе мнения. Было дело, заблуждался и надеялся на то, что удастся отмежеваться от этого великокняжеского змеиного кубла. Однако мне доподлинно разъяснили насколько я глуп.

— Здравствуйте, господа. Позвольте представиться, начальник иркутского управления отдельного корпуса жандармов ротмистр Прохоров, — поднявшись из-за стола, произнёс хозяин кабинета.

— Горин Фёдор Максимович, приватир и владелец фрегата «Носорог». Позвольте представить, Бирюкова Анастасия Ильинична, — ответил я.

— Сударыня, — ротмистр склонился над ручкой Насти. — Сударь, — со мной обменялся рукопожатием. — Прошу, присаживайтесь. Итак, мне доложили, что дело у вас спешное и государственной важности.

— Так и есть, — отодвигая стул для Насти, подтвердил я.

— Что же, я весь внимание, — вновь занимая своё место за рабочим столом, произнёс хозяин кабинета.

— Спешу сообщить, что нам удалось обнаружить на территории Русского царства алмазную трубку.

— Что вам удалось? — удивление Прохорова выразилось лишь в слегка вздёрнувшейся брови.

— Мы нашли алмазную трубку.

— Вы уверены в этом? — с нескрываемым сомнением спросил ротмистр.

Ещё каких-то сорок три года назад согласно общепринятого мнения в научных кругах алмазы можно было обнаружить только в экваториальной зоне. Основываясь на находках на территории Русского царства останков ископаемых животных южных широт, Ломоносов утверждал, что прежде здесь климат был куда теплее, а значит могли образовываться и алмазы.

У этой теории нашлись свои сторонники, и на золотоносных приисках Большекаменского архипелага начались поиски алмазов. В одна тысяча восемьсот двадцать девятом году на оном из приисков, при повторной промывке грубого шлиха был обнаружен первый алмаз. За эти годы было найдено всего лишь две сотни камней, из которых на изготовление одна-трёхкаратных амулетов годились только восемнадцать.

Обнаружение коренного месторождения на Южно-Африканском архипелаге, поставило крест на теории того, что алмазы встречаются только россыпью, на глубине не более пары футов. Как опрокинулась и теория об экваториальной зоне, так как от него до Кимберли более трёх тысяч вёрст. Не баран чихнул. В тех же краях были обнаружены ещё три месторождения.

Вслед за Южно-Африканским архипелагом, Индийский подарил миру ещё две алмазные трубки. Хотя эти месторождения и укладывались в теорию экваториальной зоны, она уже считалась ошибочной. В этой связи, поиски алмазных трубок развернулись по всему миру. Благо на основе исследований коренных месторождений удалось систематизировать признаки их обнаружения.

Однако несмотря на все усилия, на сегодняшний день было известно только об этих шести. И тут вдруг заявляется мальчишка, пусть и рюриковских кровей, и заявляет о том, что обнаружил алмазную трубку, причём ни где-то там за границей, а на территории Русского царства. Есть чему удивиться.

— Я абсолютно уверен в верности моих суждений. Мы обнаружили именно алмазную трубку, — произнёс я, выкладывая перед ротмистром два камня чистой воды по три карата каждый.

Вообще-то, намыть нам удалось двадцать шесть алмазов, достаточно крупных размеров. Однако, в мои планы не входило отдавать их вот так, за здорово живёшь. Опустим риск, которому подверглись наши жизни. Нам пришлось перелопатить и промыть чёртову уйму грунта. Да, на азарте, но всё одно, это адова работёнка.

— А вы видели когда-нибудь алмазоносную руду, чтобы делать столь однозначные выводы? — вновь усомнился ротмистр.

— Я уверен в своих суждениях. Впрочем, эти сведения в любом случае заслуживают внимания и отправки экспедиции, для более детального изучения.

— Я так понимаю, что месторождение находится на территории Иркутского великого княжества?

— Нет. Далеко за его пределами, на царских землях.

Я не нарушал никаких законов. Ещё дедом Дмитрия Четвёртого был издан указ об изысканиях на территории царских земель, согласно которого любой имел право выискивать месторождения различных руд и сообщать о них непосредственно в Берг-коллегию или её представительства.

— И отчего же в таком случае вы пришли ко мне? — удивился ротмистр.

Вполне обоснованное удивление. Если бы месторождение находилось на территории великого княжества, тогда мне прямая дорога к великому князю. При желании получить покровительство самого государя, потребовалась бы поддержка отдельного корпуса жандармов. В этом случае царь получал козыри для торговли с великим князем, ведь именно ему принадлежали недра в его владениях. Но коль скоро речь о царских землях, то и мне прямая дорога в соответствующую инстанцию.

— Координаты алмазной трубки неразрывны со сведениями об неучтённом источнике Силы. А это уже вне компетенции Берг-коллегии, и подпадает под юрисдикцию отдельного корпуса жандармов, — покачав головой, возразил я.

— Вы уверены? — а вот теперь ротмистр уже не скрываясь сделал стойку, подавшись вперёд.

— Целиком и полностью. Хотя в этом случае я не готов передать точные координаты, но на основе имеющихся у нас сведений обнаружить источник не составит труда.

— И?

— Я готов предоставить все имеющиеся у меня сведения за соответствующее вознаграждение, — слегка разведя руками, произнёс я как о само собой разумеющемся.

— И какую награду вы хотели бы получить?

— Потомственное дворянство и владение одним из северных островов Сахалинского архипелага.

Многого хочу? Вовсе нет. В Сибири и на Дальнем востоке любой может получить надел в дар от казны. Земля только тогда чего-то стоит и по настоящему принадлежит государству, когда на ней живут подданные. Единственное условие, освоение земли в течении пяти лет, подо что можно получить беспроцентный займ с отсрочкой платежей. Если этого не происходит, то выделенный участок вновь отходит в казну.

Правда, тут речь не идёт о достаточно большом острове, на который я положил глаз. Но и я ведь хочу получить его не в дар, а в награду. Что будет равносильно покупке. Вот уж на что не хотелось бы тратиться. При всей дешевизне тамошней землицы, вылетит это в копейку. А так, все останутся в выигрыше.

— Вы это серьёзно? — искренне удивился ротмистр.

— Абсолютно, — слегка пожав плечами, ответил я.

— И к чему было отказываться от всего, чтобы теперь начинать всё с самого нуля?

— Вам романтическую версию или реалистичную? — откинувшись на спинку стула, скрестил я руки на груди.

— Признаться давно забросил чтение романов, предпочитаю научные труды, — улыбнувшись, ответил жандарм.

— Хорошо. В таком случае опущу растиражированную мною историю о том, что решил сделать себя сам и подняться с самых низов. Скажите, лично вы верите в то, что у меня были шансы не просто занять великокняжеский стол, но и банально выжить, останься я в Большекаменске?

— Вы кого-то подозреваете в убийстве вашей семьи?

— Насколько мне известно, следствие проведённое отдельным корпусом жандармов установило, что это были бомбисты-революционеры. Их арестовали, осудили и, небывалое в Русском царстве, казнили. Однако, если они сумели проникнуть в дом и избавиться от всей моей семьи, то кто сказал, что им не удастся это снова? Поэтому я предпочёл жизнь безвестного вольника. Тем паче, что никогда не готовился занять стол, а намеревался служить в дружине.

— Однако, сейчас вы заговорили о потомственном дворянстве и вотчине. Как-то не вяжется с нарисованным вами обликом вольника, — покачав головой, усомнился ротмистр.

— Возможно вы не в курсе, но на меня уже было совершено два покушения. В обоих случаях покушавшиеся имели отношение к дому Демидовых. Хотя их связь с великим князем и не была доказана, два плюс два однозначно четыре, а не пять и не шесть. Вот и получается, что выходов у меня ровно два. Первый, скрываться и жить с постоянной оглядкой и весьма скромными шансами выжить. Второй, стать достаточно сильным, чтобы желающие мне навредить трижды подумали, стоит ли оно того.

— Я понял, вашу позицию. Благодарю за ответ. И о каком именно острове идёт речь?

Я назвал координаты, которые ротмистр тут же записал. Вот никаких сомнений, что слуги государевы там всё перероют в поисках причины отчего мне понадобился именно этот клочок земли. Впрочем, не такой уж и клочок. Более сотни вёрст с севера на юг и порядка сорока с востока на запад. Хотя конечно сомнительное приобретение, учитывая дикие необжитые места. Согласно сведениям из атласа остров необитаемый, климат суровый. Так что, тот ещё лакомый кусочек.

Но мне доподлинно известны координаты как минимум шести нефтеносных участков с довольно неглубоким их залеганием. А нефть и в этом мире являлась чёрным золотом. К тому же, я получу дешёвые энергоресурсы, которые сумею использовать к своей пользе. К примеру построить теплоэлектростанцию и наладить производство алюминия, потребность в котором уже высока, а дальше будет только расти.

Вот только люди государя ничегошеньки там не найдут. В истории других миров на разведку Охтинского месторождения ушло более тридцати лет. В то время как мне достаточно поставить буровую установку и пробурить скважину с гарантированным результатом.

Тем более, что на проверку отправят не геологов, а одарённых, я в этом более чем уверен. На фоне переданных сведений об источнике Силы, государь наверняка решит, что у меня имеется в запасе ещё один. И в этой связи, на скорый ответ рассчитывать не приходится.

Да и некуда мне спешить, если честно. Нужно ещё поднакопить малость средств, чтобы когда дело дойдёт до освоения своей вотчины, не чесать в затылке и не думать где взять денег, а строить ударными темпами, с привлечением большого количества рабочей силы. А обойдётся это ой как недёшево…

В Иркутске мы пробыли ещё трое суток, но ответа из столицы так и не получили. Странная нерасторопность, учитывая значимость находки. Опять же на дворе восьмое августа, короткое лето на исходе, и я не стал бы полагаться на сведения полученные от некомпетентного лица. Непременно направил бы своих геологов, дабы получить подтверждение сведений. Опять же, источник Силы, имеет даже большее значение, чем алмазная трубка. И уж тем паче, в свете того, что они находятся поблизости, каковой вывод и следует из моих слов.

Я ещё понял бы попытайся жандармы выведать сведения у моих людей, или непосредственно у меня. Откуда им знать, что я не поддаюсь гипнозу, даже если за меня возьмётся хоть трижды одарённый. Признаться, когда узнал об этом, и сам неслабо так обрадовался.

Помнится, Настя говорила мне, что без одарённого заговор против моей семьи не удался бы. И как оказалось, причина состоит именно в способности покойного Брилёва к гипнозу. Не перейди он на сторону заговорщиков и у них ничего не вышло бы. Разве только предварительно устранив его.

Наверняка он пытался воздействовать на меня. Задним числом я припомнил недоумение на его лице, когда я беседовал с троими заговорщиками, во время приезда в Большекаменск. А так-то внушил бы мне мысль, что я должен выйти на средину площади стольного града, где при большом стечении народа попросить прощения и отвесив поклоны на четыре стороны вышибить себе мозги. Но не срослось. И слава богу. Вот уж куда-куда, а в клятое безвременье я не спешу. Мне и тут нравится.

Так вот, ни меня ни моих телохранителей умыкнуть и вдумчиво допросить даже не пытались. Возможно решили для начала обследовать остров Сахалинского архипелага, на предмет источника Силы. Ведь получить два куда предпочтительней одного.

Опять же, если алмазная трубка находится на царских землях, то никуда она не денется. Как и источник шамана Чагыла. Наложить на них руку не получится, даже если я продам сведения кому иному. Сумасшедших оттяпать кусок от владений государя нет. Потому как за подобное придётся ответить головой.

Но и у меня никакого желания торчать в Иркутске. Приказа сидеть тут и дожидаться ответа я не получал, команда уже изрядно отдохнула, так что можно и в путь отправляться. Опять же, экипажу необходима практика воздухоплавания. Как и мне самому. Даже при моей абсолютной памяти, я нуждаюсь в практическом опыте.

Во время взлёта я находился в ходовой рубке, хотя вахта и не моя. Каждые взлёт и посадка по своему уникальны, и одаривают новым опытом, который складывается в практику воздухоплавателя. У меня этот процесс проходит в разы быстрее, чем у обычного человека, но всё же не мгновенный. Поэтому я всякий раз присутствовал в ходовой рубке не только наблюдая за происходящим, но и непосредственно участвуя в процессе управления судном. Мешаюсь под ногами у вахты и отбираю хлеб у других офицеров, так же нуждающихся в практике? Возможно. Но я ведь владелец дирижабля, а не погулять вышел.

Наконец «Носорог» занял свой эшелон, и взял курс на Читу. Отчего бы не прогуляться по городам и весям Русского царства. Уж лучше экипажу набираться опыта в достаточно безопасном воздушном пространстве, чем бороздить нейтральное, где куда скорее можно нарваться на неприятности.

Уступив место вахтенному офицеру, я направился в кают-компанию. Пришлось оборудовать таковую в одной из кают первого класса. Центральный салон, ранее отведённый под пассажиров, сейчас находится в распоряжении всего экипажа. Я даже унтерам выделил каюту второго класса, куда рядовым вход был заказан. Если только не на разбор полётов. Нормальная практика, каждый должен быть на своём месте.

Когда вошёл в кают-компанию по ушам ударил задорный смех Василисы и Марии, сидевших за столиком у окна в дальнем углу. Компанию им составлял Бивень, нарочито обиженно взиравший на их реакцию. Не иначе как рассказал очередную байку из своей весьма насыщенной жизни. Я вообще частенько наблюдаю комэска в компании девушек, так же причисленных к офицерскому составу.

Присоединяться к ним не стал, подсел к Курасову, устроившемуся подальше от окна, с чашкой чая и газетой.

— Вадим Альбертович, как наши дела? — поинтересовался я у безопасника, опускаясь в плетёное кресло.

— Странное дело, но никто не проявлял к нам никакого интереса. Борщёв конечно ещё покрутится в городе после нашего отлёта, но пока картина прямо-таки благостная, — сложив и откладывая газету, ответил тот.

— Так не бывает. За всё время стоянки ни одного происшествия, серьёзней кабацкой драки. Мы носители важных сведений, но нам позволяют свободно улететь. Пусть ни месторождением, ни источником никто не сумеет воспользоваться помимо воли государя, но если мы погибнем в том же крушении, то и наша тайна уйдёт вместе с нами.

— Ну, столь трагический вариант, всё же маловероятен, — возразил Курасов, — Поспешность же в вопросах разработки алмазной трубки и освоения источника попросту лишняя. А вот обследовать остров, который вы пожелали получить в вотчину совсем не будет лишним. Признаться, даже я задаюсь вопросом — на кой он вам нужен. У чёрта на куличках, климат поганый, в стороне от торговых путей и обжитых мест. Жителей туда придётся заманивать далеко не калачами, а чем-то посущественней.

— Где ваше чувство патриотизма, Вадим Альбертович. Я желаю нести цивилизацию и прогресс в дикие и неосвоенные земли Русского царства.

— Не сомневаюсь. Но должно быть ещё что-то, — хмыкнув, предположил безопасник.

Я только пожал плечами и подал знак вестовому, сделать мне чашечку чая. Невозможно жить не доверяя никому, в истинности этого утверждения я убедился уже давно. Но при этом придерживаюсь мнения, что каждый должен знать ровно столько, сколько ему необходимо для дела, и тогда, когда это нужно.

После разговора с Курасовым и чашечки чая, посетил свою каюту, и переодевшись в рабочий комбинезон, направился в слесарную мастерскую. Пока стояли в Иркутске я приступил к созданию автоматического карабина под промежуточный патрон для Насти. Как-нибудь уж обеспечу боеприпасами нас двоих…

Сигнал боевой тревоги прозвучал когда я провёл в мастерской всего лишь час и через два, после отхода из Иркутска. Палубы «Носорога» взорвались топотом десятков ботинок, трелью боцманских свистков, отрывистыми командами и неизменным матом животворящим.

Я чертыхнулся, отложил инструменты и направившись на выход, прикосаясь к горошине «Разговорника» личной связи с Потаповым.

— Аристарх Дмитриевич, что случилось? — запросил я у капитана.

— Крейсер первого ранга «Изумруд» дружины великого князя Большекаменского. Требует принять на борт досмотровую команду. Выполнять данное требование я не собираюсь, но они похоже в это и не верят, так как уже выпускают эскадрилью истребителей.

В коридоре столкнулся с Настей, как раз покидавшей амулетную мастерскую. Кивнул ей, она ответила тем же, и побежала по коридору. Ей нужно спешить в артефакторную, где она должна находиться согласно боевого расчёта, и пополнять «Зарядники» Силой по мере её расхода.

— Мы всё ещё в пространстве Иркутского княжества? — подходя к трапу, спросил я капитана.

— До границы с Читинским княжеством сотня вёрст.

— Принял, — на ходу ответил я.

Получается час ходу, если не увеличивать скорость. Но это вряд ли, Потапов наверняка уже разводит пары в котлах резервных машин. Впрочем, капитан-то он, но судном распоряжаюсь я. Иными словами, я ставлю задачу, он решает как её выполнить. И убегать мне откровенно не хотелось.

М-да. Неймётся дядюшке, как я погляжу. Великий князь Иркутский не относится к партии царя, к тому же у него давние счёты с Александром Ивановичем, поэтому я и выбрал Иркутск для длительной стоянки. Но похоже Демидов сумел договориться, чтобы без опасений атаковать меня в чужих владениях. Иначе ему подобное попросту не спустят. Кому понравится, что у него дома хозяйничают посторонние?

Забегать к себе и переодеваться некогда. Потапов конечно будет коситься, всё же флотский офицер, со всеми вытекающими, но это его трудности. Вот некогда как-то приводить в порядок свою форму одежды, опять же, внешний вид на боевые качества не влияет. Разве только на моральное состояние подчинённых. Что ни говори, а вид подтянутого, молодцеватого и лихого командира внушает оптимизм. Ну да, чего теперь-то.

Оказавшись на мостике, подошёл вплотную к капитану, но проявляя тактичность, говорил тихо, чтобы никакого урона авторитету Потапова. Не позавидуешь мужику, некогда первому после бога, а теперь вынужденного оглядываться на меня. Ладно бы был просто помощником, тогда всё понятно. Но он-то этим фрегатом как бы командует.

— Что у нас, Аристарх Дмитриевич?

Все прекрасно отдают себе отчёт в происходящем, но упорно делают вид, что ничего не замечают.

— Истребители «Изумруда» уже в небе. Наша эскадрилья взлетает и успеет выйти на перехват. Но сковать у них получится хорошо как половину самолётов противника. Щиты хорошее подспорье, но не панацея и неуязвимыми наши самолёты не делают.

Полнокровная эскадрилья включает в себя двенадцать машин. Урезанного состава, шесть самолётов, хотя по факту это звено. Четыре единицы тянули всего-то на две пары. Но я точно знал, что они способны тягаться как минимум с вдвое превосходящим противником. Правда, тут их будет меньше втрое, но скорее всего Потапов прав, и на драку с ними дружинники Демидова отрядят не больше половины истребителей.

— Какое решение? — спросил я у Потапова.

— Драться с крейсером мы не можем. У него в бортовом залпе двенадцать ракет крупного калибра. С точностью у них конечно всё очень плохо, но и мы далеко не букашка, одно попадание снесёт наш «Панцирь» к чёртовой матери, а там и добавка прилетит. Анастасия Ильинична может и не успеть пополнить «Зарядники».

Это да. Процесс накачки Силой не мгновенный, и пока амулет не зарядится случиться может всё, что угодно. Очередное попадание ракеты, да хоть те же пушки добьют и понаделают дыр в корпусе. Баллоны начнут терять газ, плюс повреждённые баллонеты. Дирижабль потеряет манёвренности, и способность летать вообще. У нас, между прочим не такой уж и большой запас по грузоподъёмности.

— Однако, бегать от проблем и прятать голову в песок, дурная затея Аристарх Дмитриевич, — поведя плечами произнёс я.

— Господин капитан, котлы резервных машин под парами, — доложил вахтенный офицер.

Потапов скосился на меня, желая получить приказ, драться ему или улепётывать во все лопатки.

— Держитесь от «Изумруда» на почтительном расстоянии, постепенно отворачивайте в сторону от границы и оставайтесь в пределах Иркутского княжества, — принял решение я.

— То есть, мы будем драться? — уточнил Потапов.

— Пока только отбиваться от истребителей.

— Слушаюсь, — и уже офицеру. — Запустить машины. Набрать ход в сто сорок вёрст.

Всё. Дальше его учить, только портить. А вот мне не мешало бы принять решение как быть. Прав Потапов, затевать ракетно-артиллерийскую дуэль, глупо. Скорее всего мы её проиграем. У противника банально больше огневая мощь, и как следствие выше процент попадания.

Ну что же, коль скоро бежать нельзя, а драка грудь в грудь чревата непредсказуемыми последствиями, тогда нужно уходить в ту область, в которой мы заведомо сильнее.

— Аристарх Дмитриевич, мы будем брать его на абордаж, — озвучил я своё решение.

— Вы уверены? Экипаж крейсера первого ранга порядка двухсот пятидесяти человек. В том числе два полнокровных взвода десантников, а это сотня бойцов. К тому же, противовоздушная оборона на «Изумруде» не идёт ни в какое сравнение с нашим «Носорогом».

— Решение принято, Аристарх Дмитриевич.

— Слушаюсь.

Вот и ладно, что слушается. Я направился на выход из ходовой рубки, уже касаясь горошины «Разговорника» нашей с Настей личной пары.

— Готова к подвигам?

— Я всегда готова, — раздался в голове голос подруги.

— Выдай артефакторщикам запасные «Зарядники», прихвати с собой побольше, и дуй в каюту экипироваться для десантирования.

— Приняла, — задорно ответила она.

Подруга у меня боевая. Тем более после того как вкусила первую кровь и хлебнула кружкой адреналина. Возможно от того, что по факту сталкиваться с настоящей опасностью ей пока ещё не приходилось. А безнаказанность она такая. Кружит голову похлеще алкоголя.

— Топор, — вызвал я старшего телохранителя, так же по отдельному комплекту «Разговорника».

— Слушаю, — тут же отозвался он.

— Экипируйтесь под десантирование, заряжайтесь по маковку.

— Принял.

— Гаврила? — это уже по амулету внутренней связи «Носорога».

— Слушаю.

— Готовь «Буревестника».

— Выполняю.

— Василиса?

— Я всё слышала. Мы с Дикой уже на лётной палубе.

— Хорошо.

— Рог?

— Здесь Рог.

— Экипируй взвод под абордаж, с собой двойной боекомплект и на лётную палубу.

— Принял. Выполняем.

— Бивень, скольких удалось оттянуть на себя? — запросил я комэска.

— Только четверых. Ушлые, с-суки. Но это временно, сейчас мы этим хвоста накрутим, и подтянемся с приветом к остальным, — отозвался тот.

— Добро.

Когда я уже входил в каюту, снаружи послышался многоголосый пулемётный грохот, гулкие выстрелы револьверных пушек и громкий шорох срывающихся с направляющих ракет. Самолёты противника начали атаку и были встречены из всех стволов нашей противовоздушной обороны.

Но и те не отмалчивались. До меня донёсся явственный звук рванувшего на корпусе фугаса. Но щит выдержал удар без проблем, а массивный корпус «Носорога» даже не вздрогнул. Последующие несколько разрывов так же не нанесли ущерба. Да и было их не так чтобы много. Дирижабль конечно огромная цель, но и у ракет рассеивание закачаешься. Истребители противника не имеют щитов как наши и дабы избежать плотного огня средств ПВО атаковать вынуждены с дальней дистанции.

К моменту когда уже практически закончил экипироваться в каюту забежала Настя.

— Ну что, накрутим хвоста дружине дядюшки! — задорно выдала она.

— Хочешь сказать, что решила принять моё предложение и выйти-таки за меня замуж?

— С чего это такие выводы? — даже позабыв о том, зачем собственно говоря сюда прибежала, опешила Настя.

— Ну как же. Александра Ивановича уже дядюшкой величаешь. Знать неспроста.

— Какие-то странные выводы ты делаешь на ровном месте. Я имела ввиду твоего дядюшку и именно ты в первых рядах собираешься ему подсыпать перца. Так что, не нужно приписывать мне то, чего нет и в помине.

— То есть, это нет?

— То есть, я всё ещё думаю. Горин, ты решил меня заболтать, чтобы потом оставить на аппарели махать вам в след платочком? — сбрасывая с себя рабочий комбинезон и решительно подступаясь к платяному шкафу, произнесла она.

— Там экипаж в двести пятьдесят рыл и сотня из них десантники. Ты реально полагаешь, что я в такой ситуации откажусь от боевой одарённой?

— Таких одарённых нет, — надевая на себя комбинезон-крыло, возразила она.

— Значит, ты будешь первой. Кстати, держи подарок, — я извлёк из кармана снятой робы две коробки по пятьдесят патронов к её автоматическому карабину.

Парни успели накрутить. Я сразу прибрал, чтобы потом не забыть, так с ними и ходил.

— С бездымным порохом? — застёгиваясь, уточнила она.

— И с большей навеской, энергия выстрела процентов на двадцать прибавила. Только перекрутить пока получилось немного.

— Так ведь у них баллистика другая.

— А я бы тебе и не советовал брать с собой твою игрушку. Этот карабин так, носить при себе на всякий случай. Во время абордажа важна убойность, так что возьмёшь дробовик.

— А сам?

— А сам я пойду с «Тигром», он стандартный «Панцирь» выносит на раз, а случись и за пулемёт отработает.

— Кстати, а ствол выдержит эти патроны? — спросила она, прилаживая на себе подвесную с амуницией и кивая на коробки с патронами.

— Твой карабин под малодымный порох, так что, тысячу выстрелов гарантирую. А там, я уже делаю тебе другой и краше и убойней.

— Я и этот хочу сохранить.

— Тогда заменим ствол, и всех дел.

Из каюты вышли вместе, под несмолкающую канонаду боя. Димидовские дружинники продолжали кружить над нами, делая один заход за другим. Хм. Или всё же под нами. Мне показалось, что фугасы рвутся снизу. «Носорог» амфибия и в нижней полусфере у него с защитой дела обстоят похуже, поэтому атаковать оттуда вполне резонно. Надо бы, что-нибудь с этим придумать.

— Гаврила, что «Буревестник»? — спросил я, едва оказавшись на холодной и продуваемой лётной палубе.

— Бьёт копытом. Васька с Дикой уже на местах, — доложил Лужин.

— Рог? — глянул на подошедшего замковзвода.

— Парни готовы.

— Надеюсь «Облегчители» никто не забыл?

— Экипировку проверили, всё в порядке, — заверил уже полноценный унтер.

— Значит так, парни, нас меньше, но экипированы мы так, что царская дружина нервно курит в сторонке, — выйдя перед строем обратился к ним я. — Первыми идём я, Фея и мои телохранители. Пока Василиса делает круг и сбрасывает первое отделение, мы готовим плацдарм на верхней палубе. Вниз не лезем, держим позиции пока не подтянется вторая волна. Далее второе и третье отделения берут под контроль четыре шахты. Я, со своей группой и первое, чистим палубу за палубой. Четвёртое по прибытии, находится в резерве. И самое главное. Не забудьте перед прыжком убрать «Облегчители» в малахит, иначе будет как в том анекдоте про сильного, но лёгкого. Повезёт если не промахнётесь мимо суши, уж больно вода под нами бурная. Вопросы. Вопросов нет. Тогда первое и второе отделения на погрузку. Рог, идёшь со второй волной.

— Слушаюсь.

Без «Облегчителей» на каждом из нас нечего было и мечтать, чтобы «Буревестник» сумел взлететь с восемнадцатью бойцами на борту. Но с помощью амулетов он словно и не заметил ноши, легко оторвавшись от палубы. Разве только по обыкновению поначалу слегка ухнул вниз, но тут же был подхвачен упругим воздушным потоком. Возникшая было в груди лёгкость на мгновение сменилась незначительной тяжестью, которая сразу прошла.

Я занял место в дверях кабины экипажа, так, чтобы иметь обзор. Когда придёт время десантироваться, смещусь к двери, но сейчас хотел наблюдать обстановку лично. Пришлось податься вперёд, склониться и вывернуть шею, чтобы иметь возможность рассмотреть наших соколов, сражающихся с демидовцами.

Драка шла жаркая и на высоких скоростях. Если подопечные Бивня в большей степени всё же рассчитывали на серьёзную защиту, то их противники обходились исключительно своим мастерством. И надо сказать, у них это отлично получалось. Трассеры раз за разом проносились едва ли не впритирку, но все же не нанося урона.

А вот по нашим машинам явно прилетали попадания, пусть они пока и безобидные, тем не менее это постепенно истончало защиту. Что может стать проблемой. У демидовцев в строю оставалось семь машин. Судя по докладам один истребитель был сбит Бивнем, другой во время атаки на дирижабль, и там же три получили повреждения и вышли из боя. Они сейчас довольно неуклюже подлетали к крейсеру, и один из них уже заходит на посадку.

— Бивень долго не протянет, — произнесла Василиса.

Показалось, или в её голосе прозвучала озабоченность? В смысле, не переживание за боевого товарища, а беспокойство за небезразличного ей человека. Да нет же, наверняка показалось. Когда сам в отношениях, то и на окружающих смотришь иначе, невольно оценивая их по себе.

— С чего такие выводы? Наших без соли не сожрёшь. Опять же, семь машин не двенадцать.

— Это-то да, но у них щиты наверняка уже серьёзно просели. Мастерства не хватает.

В этот момент один из наших, не понять кто, подловил демидовца вцепившись в него как клещ и в хвост. Противник ловко маневрировал, пропуская трассеры мимо себя, но наш и не думал выпускать добычу, несмотря на то, что за ним так же пристроился противник. Причём он действовал в более комфортных условиях, а потому я наблюдал множественные попадания.

Я мысленно обругал его, но упорство пилота было всё же вознаграждено. Преследуемый истребитель наконец задымился, из под капота вырвались языки пламени и он по пологой траектории полетел к земле. Пилот то ли ранен, то ли не спешил покидать кабину, стараясь дотянуть до земли. Водица сегодня бурная и купание обернётся неминуемой гибелью.

Наш же истребитель круто взмыл вверх, стараясь сбросить противника с хвоста. Получилось не очень, но хотя бы начал маневрировать и попаданий стало куда меньше. Очень надеюсь, что толщины шкуры нашим всё же хватит и они выстоят…

Василиса заложила вираж, и начала набирать высоту, заходя сзади и над «Изумрудом». В результате чего клубок дерущихся истребителей оказался вне нашего поля зрения. У каждого своя задача. Бивень с парнями отвлекает на себя истребители, а нам предстоит взять крейсер на абордаж. М-да. Первая волна из шести бойцов, вторая из дюжины, против более полусотни, уже находящихся на артиллерийской палубе и сотни десантников, которые подтянутся, как только начнётся.

Я конечно отдаю себе отчёт и понимаю на что рассчитываю, но всё же подумалось, что это даже не самоуверенность, а самая настоящая безбашенность. Может всё же стоило уйти? Ведь имелась такая возможность. Вновь промелькнула мысль о непроглядном мраке чёртова безвременья. Но я её отогнал прочь, потому как не тварь дрожащая, а право имею. И пошедшие за мной того же поля ягоды, что видно по их настрою и блеску в глазах…

— Фея, ты готова?

— Порядок, Лютый, — подмигнула мне моя подруга.

Она опять на острие. Опасно? Не без того. Зазорно ли мне это? Вот уж нет. Ей не нужно принимать устойчивое положение и изготавливаться к стрельбе. Пули противника нам не страшны. Но вот если они пойдут в рукопашную, а этого следует ожидать, тогда она положит любого, кто приблизится на расстояние в тринадцать шагов. Вот как-то сомнительно, чтобы на них не было амулетов.

— Парни, не забываем перед прыжком убирать «Облегчители» в малахит, а то сдует с палубы к бениной маме, — опуская на глаза очки, произнёс я.

В ответ послышались смешки, и это хорошо. Для одиннадцати из них это первый бой. И мандраж присутствует, не без того. Но в то же время в глазах решимость пойти до конца и сделать то, чему так упорно учились. Ну, а как их научили, это мы сейчас и проверим.

Настя вывалилась первой. Я сунул «Облегчитель» в шкатулку и защёлкнул крышку. Тело тут же обрело вторую половину своей массы. Впрочем, тяжесть навалилась всего лишь на секунду. Со следующей я вновь ощутил лёгкость, а в лицо ударил упругий поток воздуха. Он наполнил перепонки крыльев и я понёсся к цели, расставив руки и ноги, удерживая в правой своего «Тигра», чтобы сходу вступить в бой.

Следом за мной следовали мои телохранители. Только у нас шестерых двухсот каратники, остальные десантники щеголяют «Панцирями» в двадцать карат. Ну вот не получается пока обеспечить всех, чем крупнее амулет тем дольше его обработка, а потребности у экипажа «Носорога» закачаешься. Огранщики трудятся в буквальном смысле не разгибая спин. Вот и приходится принимать основной удар на себя.

Как и ожидалось, по нам открыли сосредоточенный огонь. Навстречу нёсся целый поток трассеров пуль картечниц и снарядов револьверных пушек, а следом появились шлейфы ракет. Шрапнель рвалась достаточно близко от нас вспухая невесомыми молочно-белыми барашками и выпуская нам навстречу рои смертоносных пуль.

Я закрутил спираль, слыша жужжание проносящейся мимо убийственной картечи и ощущая как по телу сыпануло горохом. Из пушки по воробьям? Э-э-э не-ет. Эти уже знают, что на моих людях серьёзная защита, а в числе первых атакующих может быть одарённая. Так что бьют с расчётом уничтожить угрозу ещё на подходе.

Из-за моих манёвров картинка вертится перед глазами словно взбесившийся калейдоскоп. Но я всё же заметил, что из люков шахт, пронизывающих крейсер сверху донизу, начали появляться десантники. Их несложно узнать по голубым шлемофонам и комбинезонам с зелёным верхом и синим низом, на манер их же формы с голубыми кепи, зелёными кителями и синими брюками.

Ч-чёрт! Десантники быстро, насколько это позволял воздушный поток, рассредоточивались по палубе. И всё за то, что они успеют подготовить встречу раньше, чем мы достигнем цели. Надеюсь Настя это видит и будет учитывать при посадке. Воспользоваться «Разговорником» я не могу. Стоит мне согнуть руку и мой полёт пойдёт по непредсказуемой траектории, а там я промахнусь и не смогу ей помочь. Кричать? Вот уж бесполезное занятие. Мало того, что уши прикрыты клапанами шлемофона, так ещё и свист ветра. Жаль, что с сегодняшними технологиями нечего и мечтать о носимой радиостанции.

Я попытался догнать её, даже перестал маневрировать, устремившись по прямой и ощущая как количество попаданий по мне резко возросло. Но времени мне всё же не хватило. Интервал выдерживаемый мною из соображений безопасности при посадке, оказался не на нашей стороне.

Настю встречали и она похоже это хорошо рассмотрела, да ещё и успела оценить обстановку. При выходе на горку она не стала спешить сворачиваться эмбрионом и опускаться на палубу. Вместо этого осталась с разведёнными руками и ногами, ловя перепонками крыльев поток воздуха, тут же отбросивший её назад. Она едва усела свернуться и ухватиться за последнюю стойку лееров.

Четверо десантников бросились к ней, пренебрегая страховкой и рискуя сверзиться с палубы в бушующие морские волны. Но когда цель была уже практически на расстоянии вытянутой руки, их вдруг отбросило назад и в стороны, словно бильярдные шары. Однозначно Настя приложилась по ним «Воздушным молотом». Плетение ближнего боя и, можно сказать, последнего шанса. Радиус действия составляет всего-то четыре шага.

Трое сразу вылетели за леера и камнями полетели вниз, похоже при них не было «Листов» или они убрали их в малахитовые шкатулки. Как впрочем и остальные амулеты, а иначе с чего бы Насте подпускать нападающих вплотную, когда она должна была приласкать их ещё при посадке. Четвёртого после падения протащило ветром и он замер зацепившись за стойку лееров.

Остававшиеся шестеро, немного замешкались отстёгивая страховочные пояса, однако теперь уже управились с этим и бросились к Фее. Ей пока ещё далеко до настоящего мастера, а потому необходимо какое-то время для того, чтобы вновь напитать плетение Силой. А потому шанс у них был, причём не призрачный. Но я всё же успел.

Сделав горку, сложился в позу эмбриона и опустился на палубу из толстой фанеры, преграждая путь десантникам. Акульи подошва, наколенники, налокотники и ладони перчаток позволили мне удержаться на ней, а не улететь за корму. Признаться, особых сложностей с посадкой я не испытал, так как даже несмотря на абсолютную память отрабатывал это множество раз. Ну вот нравилось мне, и всё тут.

Мгновение и зажав приклад «Тигра» подмышкой, я полоснул свинцом по набегающим. Выпустив одной очередью магазин на двадцать патронов, я срезал всю шестёрку, когда ближайший из них был уже в паре шагов. Десантники валились один за другим, падая за пределы палубы, скатываясь дальше по покатому корпусу и устремляясь к земле. И эти так же были без амулетов. Ну что тут сказать, люди великого князя Большекаменского сделали соответствующие выводы из моего захвата «Кистеня».

Едва разобрались с этой напастью, как по нам открыли огонь. Я поспешил залечь на палубе и глянул через плечо на подругу. Та то е не геройствовала, удерживаясь согнутой в локте рукой за стойку леера и изготавливая дробовик к стрельбе. Настя знает, в каком состоянии заряд её «Панциря», мне по поводу своего остаётся только гадать, поэтому не время изображать из себя танк. А тут ещё и мои телохранители начали прибывать, которых так же не помешало бы прикрыть.

Лёжа на палубе, я вогнал в приёмное окно полный магазин и сбросил затвор с задержки. Били, между прочим, не только из «Грохотов». Всего лишь несколько секунд и я уже прицелился в наводчика револьверной пушки в гнезде справа. Винтовочную пулю щиту остановить куда проще, а вот если прилетит снаряд, то его энергии хватит, чтобы снести изрядно просевши «Панцирь» к бениной маме.

На вжиканье пуль я не обращал внимания, а вот шуршание снаряда совсем рядом со мной заставило вздрогнуть. С точностью у пушечки хуже некуда, но тут ведь может и банально не повезти. Опять же, дистанция не полные тридцать метров. Вновь взяв себя в руки, потянул спуск. А вот для моей винтовки, даже с укороченным стволом, эта дистанция ни о чем, как и стандартный амулет матроса. Поймав пулю грудью, он отвалился в сторону и осел по стенке гнезда огневой точки.

Сзади грохнул дробовик Насти, по идее она должна выцеливать пушкарей слева, во всяком случае, именно это оговаривалось нами отдельно. Вслед за ней загрохотали ружья приземлившихся и успевших закрепиться телохранителей. Мне отслеживать происходящее некогда, сейчас я пока ещё не командир, а штурмовик первой волны, находящийся на острие удара. Поэтому не отвлекаясь выстрелил ещё дважды окончательно выводя из боя эту пушку. Вот теперь можно и осмотреться, так как другим до нас банально не дотянуться.

Пока разбирался с пушкарями, мои телохранители успели расстрелять отделение десантников, бросившихся к нам с явным намерением свести всё к рукопашной. И скорее всего, они так же были без амулетов, хотя это и не точно. Против стрелы не выстоит даже пятикаратник, а это достаточно дорогая игрушка для десантника.

Покончив с этой опасностью телохранители переключились на огневые точки. Обслуга ракетных установок палила по нам из карабинов, морпехи не отставали от них и так же вели сосредоточенный огонь, и надо сказать довольно действенный.

Несмотря на то, что я распластался на палубе, укрывшись за одним из убитых, мне в голову прилетело три попадания. Только и того, что пули пока ещё не могли справиться с моим изрядно просевшим, но всё ещё прочным «Панцирем». Зато каждый второй мой выстрел попадал в цель, выбивая защитников крейсера одного за другим.

— Ну ты как, Федя? — подползла ко мне Настя.

— А сама не видишь, — ответил я, вновь нажимая на спусковой крючок, и на этот раз промахиваясь.

— На бок повернись.

Я выполнил её просьбу и она отстегнув клапан подсумка с «Панцирем», сунула туда правую руку. Я приметил у неё в другой рубиновый «Зарядник», пальцы подруги едва обхватывали его. Навскидку эдак на пару тысяч карат. Когда она успела такой огранить? Тут работы чуть ли не на месяц.

— Неслабо тебе досталось. Едва четверть от заряда оставалась, — заметила она.

— Остальных проверь.

— Да уж как-нибудь.

К моменту высадки первого отделения, мы серьёзно проредили личный состав на артиллерийской палубе, и успели продвинуться вперёд взяв под контроль люки выходов из двух шахт. Десантники пытались нам противостоять, но оказались бессильны. Уподобившись не убиваемым термитаторам, мы просто шли вперёд снося всех и вся на своём пути. В самом начале у них был шанс свести дело к рукопашной, но Настя быстро сориентировалась и дала достойный отпор. Теперь же остановить нас было попросту нереально. Я уж не говорю о том, чтобы отправить восвояси. Но это если действовать изнутри, поднимаясь по трапам.

— Воздух! — раздался в голове голос одного из моих бойцов.

Я глянул в сторону куда тот указывал, и увидел как на нас заходит пара истребителей. Возникшая было в груди тревога, сменилась спокойствием. То, что внушало страх в прошлых мирах, здесь и сейчас, подобного эффекта было лишено. Им попросту нечем достать нас, если только фугасные ракеты, но их они уже израсходовали по «Носорогу». Грохоты стреляют всё теми же винтовочными патронами. Даже на бойцах первого отделения защита в двадцать карат и придётся добиться не менее восьми попаданий, чтобы пробить такую шкуру, каковая точность просто нереальна.

А вот пилоты совершили ошибку. Серьёзную такую ошибку. Потому что Настя уже вскинула свой дробовик. Я говорил, что я ещё не видел того, кто мог бы стрелять так же как она? Так вот — это истинная правда. Если я управляя своим телом словно аватаром добиваюсь превосходных успехов, то она взаимодействуя с Силой, умудряется ещё и уменьшать радиус разброса пуль.

По палубе пробежались строчки трассеров, не выбив при этом ни единой щепки, а лишь отскакивая и вертясь в искрах сгорающего трассирующего состава. Ударили они и в нас. Одна из пуль угодила в Настю и остановленная «Панцирем» кувыркнувшись в воздухе упала ей под ноги, после чего скатилась прочь.

Прежде чем самолёты прошли над нами Фея успела выстрелить только однажды. Но это был выверенный и точный выстрел. Ведущий истребитель пролетел ещё какое-то время набирая после атакующего пике высоту, но затем клюнул носом и по пологое траектории устремился к земле. Вернее к морю, куда и рухнул взметнув столб воды.

А там подтянулись наши истребители и демидовцам как-то стало не до нас. Не то, чтобы мы были сильно расстроены их атакой, в конце концов нам было и чем защититься, чем ответить, но когда в тебя меньше стреляют, как-то легче живётся. Пусть соколы бьются с соколами, нечего им лезть в мышиную возню.

— … «Панцири» просажены практически в ноль. На круг мы сумели ссадить пять машин. Лютый, то, что я не потерял ни одного пилота, просто удача. Эти демидовские дружинники умеют драться. Я конечно неплох, но не с желторотым ведомым и не при таком численном перевесе.

— Я тебя услышал, — произнёс я, когда умолк голос Бивня в моей голове.

— Лютый… — начал было он.

— Даже мысли не было, — оборвал его я. — Заряды ваших «Панцирей» восполнить некому. Биться на равных вы не сможете, а ваша героическая гибель мне нужна, как зайцу сот-сигнал.

— Чего зайцу? — не понял Бивень.

— Я говорю не трепыхайся и сиди на лётной палубе, в готовности, на самый крайний случай. Как понял?

— Понял тебя, Лютый, — с явным облегчением произнёс Бивень.

Нет, это не из-за того, что он боялся за свою жизнь. Гнили в нём нет ни на грам. Тут другое. Легко принимать решение за себя и рисковать своей жизнью. А вот когда приходится на смерть посылать товарищей… Бивень потому и избегал командных должностей, и не согласился бы идти ко мне, если бы не крайняя нужда.

— Аристарх Дмитриевич, — вызвал я капитана.

— Слушаю вас, — раздался в голове голос Потапова.

— Если вдруг вас атакуют истребители противника, рассчитывайте только на свою ПВО. Эскадрилью использовать в крайнем случае, — наблюдая взлёт первого истребителя с палубы «Изумруда» приказал я.

— Я вас понял, — отозвался тот.

— Василиса?

— Слушаю тебя Лютый, — отозвалась Ларионова.

— Придержи переброску четвёртого отделения. Дождись пока истребители противника вернутся на крейсер, и только тогда делай это. Наши прикрыть тебя не смогут.

— Приняла.

Семь машин. ПВО фрегата, эскадрилья и Настя сумели сбить пять машин, четыре серьёзно повредили, и только три полноценно оставались в строю. Однако, механикам крейсера удалось наскоро подлатать повреждённые машины. Их заправили, пополнили боекомплект и теперь они намеревались потрепать «Носорога», имея для этого неплохие шансы. Ну, или командир крейсера полагал, что имеют. Откуда им знать о наличии на борту фрегата резервных «Зарядников». Впрочем, наверняка они это предполагают, но и другого выхода у них попросту нет.

«Изумруд» отвернул от прежнего курса, едва мы захватили артиллерийскую палубу. Драться с «Носорогом» практически нечем, только истребители, с невысокими шансами на успех. На борту находится абордажная команда противника, и хотя численный перевес всё ещё на стороне обороняющихся, преимущество на нашей стороне.

Предполагаю, что в сложившейся ситуации капитан решил идти полным ходом в Иркутск. Великий князь иркутский не позволит драться над своей столицей и нам придётся разойтись. А может к нам уже направляется корабль иркутской дружины, вызванный командиром «Изумруда». Без понятия о чем там смог договориться дядюшка. Значит нужно управиться до того, как в эту драку вмешаются посторонние.

— Я иду первым… — начал было я, но был бесцеремонно оборван старшим телохранителем.

— Я иду первым, — сделав шаг к люку шахты, произнёс Топор.

Вид решительный, того и гляди в драку полезет. А я драться не стану. С одной стороны, его двухсоткаратник опять накачан под завязку, и если ему что и угрожает, то это рукопашка, до чего мы постараемся всё же не доводить. Но в бою может случиться всё, что угодно, а я телохранителями обзавёлся не ради поддержания своего статуса. Поэтому согласно кивнул, но совсем уж отступаться не стал, надо же заботиться о своём авторитете.

— Первым идёт Топор, следом я, за мной Фея, Рупор, Коготь и Плющ. Далее, Болт ведёшь своё отделение. Ваша задача брать под контроль развилки и переходы. Грохот и Штык, по паре бойцов оставляете на верхней палубе, держать люки шахт, остальные спускаются на нижние ярусы, и берут под контроль палубные площадки трапов. И не расслабляться, не стоит думать, что вы ни с кем не столкнётесь. При абордаже «Кистеня» на меня вышла группа запасшаяся «Пробоями» по самые брови. Если бы я попёр как кабан на случку, там бы меня и положили. Вопросы? Вопросов нет. Работаем, — кивая Топору на трап, закончил я краткий инструктаж.

Хотя экипаж поначалу и пытался пробиться по трапам на артиллерийскую палубу, сейчас тут никого не было. Только скрип дерева и снаружи шум винтов продолжавших рубить воздух на полных оборотах. Беспрепятственно спустились на площадку четвёртой палубы. Шедшая следом Настя отслеживала обстановку «Чутьём». Дистанция в тринадцать шагов не так чтобы и мало, тем более в условиях внутренних помещений.

— Прямо за дверью несколько человек. Точнее сказать не могу, стоят слишком плотной группой, — послышался в голове голос Насти, по «Разговорнику» штурмовой сети.

— Вырубить можешь? — спросил я.

— Они без амулетов, так что даже «Пробоем» не достану, только «Воздушным молотом», да и то не всех.

— До такого риска доводить не будем, — возразил я.

Для этого ей нужен не просто визуальный контакт, но и приблизиться вплотную. Ну его к ляду такие риски. Уже одно её «Чутьё» отличное подспорье. А с остальным мы уж как-нибудь разберёмся. Даром, что ли заказы по разным мастерским размещал.

Я переглянулся с Топором и тот извлёк из подсумков пару ребристых гранат, начинённых пироксилином. Так-то поражающее действие основной массы осколков сопоставимо с револьверной пулей. Но их может прилететь и несколько, что ослабит защиту, а бывают и большие осколки, которым по силам вынести стандартный трёхкаратник. Опять же, делать ставку только на светошумовой эффект я посчитал неправильным. И как выясняется был прав, так как передо мной сейчас противник решивший отказаться от амулетов. Их трудности.

Топор разжал пальцы и рычаги предохранителей отлетели в сторону под хлопки капсюлей воспламенителей. Не выказывая особой поспешности он толкнул дверь ногой и закатил за неё обе гранаты. Неясный шум за фанерной стеной, в котором угадывается недоумение. А ведь о гранатах им похоже неизвестно. Ну вот отказались от их использования, ещё чёрт его знает в каком году. А теперь это как откровение.

Взрывы грохнули практически одновременно. Дверь захлопнуло ударной волной, в нескольких местах встопорщилась щепа фанеры, от пробивших её осколков, один из которых с лёгким тычком прилетел в меня. Сквозь щели и новоявленные отверстия выметнуло пыль и дым. Топор тряхнул головой, и со злорадной улыбкой, вновь толкнул дверь, выходя в коридор с пулемётом на перевес.

Не успел я последовать за ним, как загрохотала длинная очередь. Ох чует моё сердце сегодня всем моим запасам боеприпасов на бездымном порохе придёт абзац. Не так уж и просто производить его в лабораторных условиях. Ну да, чего теперь-то. Хорошо хоть абордажи случаются не каждый день.

Я последовал за Топором, стреляя из «Тигра» одиночными. Дело даже не в экономии боеприпасов, просто ситуация не требовала массированного обстрела, с этим вполне справлялся пулемёт моего телохранителя. Тем не менее противников хватало и я подстрелил троих.

Возможно именно поэтому и не обратил внимание на то, что коридор освещался только в непосредственной близости от выхода на трап. Уже следующие фонари были погашены, а дальше все терялось в темноте. Но меня это отчего-то не встревожило, а куда больше беспокоило то, что дышать стало трудно из-за пороховых газов и сгоревшего пироксилина. Даже успел себя похвалить за опущенные очки, иначе уже резало бы глаза.

— Чисто, — вывалившись вслед за нами, объявила Настя, имея ввиду отсутствие противника.

Одновременно с её словами темнота коридора метрах в пятнадцати вдруг полыхнула красным всполохом, а по ушам ударил гром дружного залпа, поддержанного грохотом как минимум двух картечниц. Одновременно с этим по телу, уже привычно сыпануло горохом.

Пока противник перезаряжал винтовки картечницы продолжали стрелять. Вспышки выстрелов уже не рассмотреть, лишь розовые всполохи, которые пока ещё были различимы сквозь пороховой дым. Но вскоре и они пропали, поглощённые наползающей на нас сплошной непроницаемой молочно-белой стеной, различимой даже в темноте.

И все это время я ощущал как в меня тыкаются пули, другие с вжиканьем пролетали мимо, или с глухим стуком входили в фанеру. Мы втроём открыли ответный огонь, одной очередью добив патроны остававшиеся в ленте и магазине. Настя сделала последний выстрел когда я уже тянул из подсумка полный магазин. Возможно мы кого-то и подстрелили, в непрекращающемся грохоте не разобрать криков, если таковые были.

Вот только «грохоты» продолжали посылать в нас пули, а последовавший второй винтовочный залп явно говорил о том, что наш огонь не больно-то и навредил защитникам крейсера. Возможно на них достаточно серьёзные «Панцири», как не исключено и то, что по нам ведут огонь «Пробоями». Дядюшка уже не раз доказывал, что не скупится в своём желании заполучить мою голову. Так отчего бы и не «Пробои». Тем паче, что в бердановскую пулю возможно вместить двенадцатикаратный амулет.

Следом за нами выскочили Рупор, Коготь и Плющ, открывшие огонь из дробовиков и второго пулемёта. Магазины и ленту они расстреляли буквально в считанные секунды. Из дверей уже вываливались бойцы первого отделения, готовые прикрыть нас, пока мы перезаряжаемся.

В этот момент Настя сорвалась с места и стрелой умчалась в непроницаемую молочную стену. Я чертыхнулся и побежал следом уже сбрасывая затвор «Тигра» с задержки, готовый драться хоть с целым светом.

Впрочем, в помощи девушка не нуждалась. Уже через несколько шагов стрельба резко прекратилась, а я налетел на Фею сзади, едва не опрокинув её на пол. Понимал, что она что-то говорит, но не мог разобрать ни слова, поэтому приложил «Лекаря» к подбородку и ощутив как по телу пробежала приятная исцеляющая волна, переспросил.

— Что ты говоришь?

— Впереди пока больше никого не ощущаю. Апчхи-и!

— А-апчхи-и!!! — поддержал я подругу.

Ну вот никаких сил терпеть. Пороховые газы забрались и под очки, отчего резало глаза, а уж в носу свербело так, что и вовсе никакого удержу. Впрочем, вентиляция продолжала исправно работать, а потому постепенно плотная масса дыма начала редеть, дышать становилось всё легче, а взору предстала работа Насти.

Впрочем, не только её. Среди лежащих вповалку пары десятков тел я рассмотрел четверых пострадавших вовсе не от «Рассеивателя» одарённой, а от наших пуль. Причём трое из них были однозначно ранены, но под грохот выстрелов мы не могли слышать их криков и стенаний. Значит, защита была повыше пятикаратников. Вот как-то сомнительно, что в эдакую плотную массу не попали стрелы дробовиков. Но и разбираться с этим некогда.

Хотя, кое-что я выяснить всё же пожелал.

— Настя, ты же почувствовала бы, если бы в нас стреляли «Пробоями»?

— Если бы попали в меня. Но ничего такого не было.

— Странно. Я бы не поскупился на боеприпасы, да и знает Ковалёв, насколько серьёзная у нас защита, — помянул я главного стражника дядюшки.

— «Пробои» можно использовать только дворянам. Выдача их простолюдинам уголовно наказуемо. Даже если бы они перебили тут нас, правда всё одно могла вылезти наружу.

— Вариант. А ещё, он мог полагать, что они будут иметь подавляющее преимущество и я не решусь на абордаж.

— Ну или так, — пожав плечами, согласилась подруга.

— Штурмовая группа, продолжить движение. Болт, зачистка, — наконец приказал я.

— Слушаюсь, — отозвался младший унтер…

Нам ещё однажды попытались устроить западню, воспользовавшись ограниченным радиусом действия «Чутья» Насти. Но эта попытка так же оказалась неудачной, и дорого обошлась защитникам крейсера. Настолько, что для сколь-нибудь ощутимого сопротивления у них больше не осталось сил…

— Добрый день, Лев Константинович, — поздоровался я, входя в ходовую рубку.

Дверь и замок были защищены «Панцирем» и «Ключом». Неплохая защита от обычных бойцов и бесполезная против одарённой, развеявшей находящуюся в них Силу.

Командир крейсера, которого реципиент хорошо знал, посмотрел на меня с нескрываемым презрением, выражая своё отношении к отступнику от рода и древних корней. Ну что сказать, вот такое тут общество.

— Делай, — произнёс он опуская правую руку.

Только сейчас до меня дошло, что капитан держал её так, словно касался «Разговорника» за ухом. Ч-чёрт! А поговорить!? Высказать всё, что обо мне думаешь, в конце концов!?

По корпусу крейсера прошла дрожь, палуба весомо ударила в ноги, а в следующее мгновение в ходовую рубку ворвались клубы ярко-оранжевого пламени. Меня обдало таким жаром, что казалось я сейчас изжарюсь заживо. Хотя ничего такого и не произошло. Даже несмотря на то, что лёгкие наполнились обжигающе горячим воздухом, я понимал, что огонь не причинил мне никакого ущерба. «Кокон» надёжно защищал от пламени, и выдержит, даже если придётся выжидать пока дирижабль не прогорит полностью. Но ни один из амулетов не сможет защитить от удушья.

— Прыгайте за борт, — на последних запасах воздуха прохрипел я команду в «Разговорник».

Одновременно с этим подтолкнул Настю к выбитому окну ходовой рубки. Впрочем, она и сама уже двигалась в том направлении. Палуба уходила из под ног, наряду с удушьем я почувствовал в теле эдакую невесомость свободного падения. Если не выбраться из объятого пламенем корпуса дирижабля, то мы так и рухнем вместе с ним на землю, или в клокочущие волны бурного моря. Впрочем, наши «Панцири» без труда выдержат подобное падение, а вот удушье…

До окна всего лишь несколько шагов, но я уже ничего не видел кроме красной и практически непроницаемой пелены. Ощущение, что в глаза сыпанули песка, рот иссох, по гортани словно прошлись наждаком, а лёгкие уподобились духовке. Признаться, я думал, что не выберусь, не говоря уже о том, чтобы спасти Настю, которая обмякла и повисла на моих руках.

Спасибо единому информационному полю земли и тому, что я лишь подселённый к реципиенту разум, способный как воспринимать это тело своим, так и управлять словно аватаром. Наличие холодного разума зрение мне конечно не прояснило, но я помнил направление, ощущал в руках тяжесть подруги и шагая как паралитик, двигался в нужном направлении.

Наконец мои колени упёрлись в препятствие, а руки ощутили пустоту. Я подался вперёд и вместе с Настей вывалился наружу. На мгновение пропала лёгкость свободного падения, сменившись плавным спуском, в результате активации «Листа». Но затем нас догнал пылающий каркас корпуса, уже практически лишившегося оболочки. Жар был настолько сильным, что фанерные шпангоуты и стрингеры занялись словно хворост в костре.

Нас подцепило протащило вниз со скоростью свободного падения, пока мне не удалось высвободиться и вновь начать плавно опускаться, оказавшись внутри каркаса, где раньше были балоны с газом. При этом дышать по-прежнему нечем, но хотя бы зрение немного прояснилось. Наконец мы сумели проскочить в просвет между стрингерами и я увидел как останки крейсера полетели дальше, в то время, как мы продолжали плавный спуск.

В лёгкие ударил холодный и чистейший воздух. В смысле, он был полон гари, от пылающего ниже нас крейсера. Но в нем присутствовал кислород! Я сделал пару судорожных вздохов и тут же закашлялся. Потом сжал ладонями лицо Насти и легонько встряхнул. Безрезультатно. А если так. Я поднёс к её подбородку «Лекаря».

— Ох, — вздохнула она, с лёгкой истомой.

— Тхы кхак, — просипел я.

— Нормально, — улыбнулась она.

И тут я почувствовал, как по телу пробежала волна блаженства, прогоняющая весь негатив от моря огня, в котором мы оказались. Хм. И как это я не сообразил сразу себя подлечить? Ведь и не счесть сколько раз стюардессы проводили инструктаж перед взлётом, что в случае разгерметизации, необходимо надеть маску сначала себе и только потом детям. Угу. Какая только бредятина в голову не лезет.

— А что это было, — поинтересовалась Настя.

— Подозреваю, что по приказу капитана деактивировали артефакты, а после, по его же сигналу обеспечили маленький пожар, уничтоживший крейсер, — по обыкновению пожав плечами, ответил я.

При этом глянул под ноги, земля под нами или бурные воды. Ну, с этим нормально. Остров с сопками, поросшими тайгой. Конечно, выбираться будет не очень удобно, но тут уж ничего не поделать. Как-нибудь разберёмся.

— Фёдор Максимович, вы живы? — послышался в голове голос Потапова.

— Я и Анастасия Ильинична в порядке, — коснувшись горошины за ухом, ответил я, и тут же нащупал другую, — командирам отделений провести перекличку и доложить о потерях.

Вот не хотелось бы, но подозреваю, что без этого не обойдётся. Парни блокировали коридоры, развязки и площадки трапов. Уж если мне было сложно выбраться из ходовой рубки, сделав всего лишь несколько шагов, то они оказались в куда более худшем положении.

— Дистанция тысяча двести пятьдесят, ниже десять, упреждение полкорпуса! — выкрикнул командир расчёта данные поступившие ему по «Разговорнику».

Вторя ему командуют комендоры ещё трёх орудий. Пират уже не просто идёт полным ходом, но начинает отворачивать, дабы подставить хвост, уменьшив тем самым поражаемую площадь. Но дирижабль это не самолёт и дело это не быстрое, хотя время терять конечно не стоит.

— К выстрелу готов! — с задержкой в пару секунд доложил наводчик.

И следом доклады от других орудий. Расчёты посторонились, дабы не попасть под реактивную струю выстрела. У всего личного состава имеются трехкаратные «Лекари», так что погибнуть от газов проблематично, хотя и приятного мало. Но потом ведь последует разбор прошедшего боя и воспоследует наказание. Потому как я придерживаюсь одного неизменного правила — сколько человеку не говори, а врезать оно как-то надёжней. Только та наука, которая приходит с болью и сожалением, усваивается качественно и надолго.

— Огонь!

Все четыре орудия ухнули скороговоркой, на мгновение окутались клубами молочно белого дыма, вырвавшегося как из стволов, так и из выхлопных сопел, но его тут же унесло прочь набегающим потоком воздуха.

Снаряды ушли к цели оставляя за собой молочно-белый шлейф. Рабочее время разгонных двигателей составляет всего лишь четыре секунды, но на такой дистанции они отработали практически до самой цели.

— Заряжай!

— Живее, телячья немочь!

— Шевелись, крабово племя!

— Куда прёшь, якорь тебе в седалище!

Сразу после залпа артиллерийская палуба наполнилась командами, бранью и матом животворящим, щедро раздаваемыми комендорами. Эдак послушаешь, ну чисто бывалые ветераны гоняют молодняк. На деле же все они примерно одного возраста, по сути мальчишки девятнадцати-двадцати двух лет.

Вот только ответственность за других, взваливаемая на их плечи, заставляет быстро взрослеть и меняет взгляд на многие вещи. Те, кто этого не смог принять, прошли отсев, так и не получив унтерские нашивки. Сделавшие правильные выводы и отказавшиеся от панибратства, вместе с должностями получили и куда более солидное жалование, чем на других кораблях.

Я наблюдал в бинокль как очередные четыре снаряда ожидаемо рванули на корпусе дирижабля. Гладкоствольная безоткатка, да ещё и при местных технологиях, конечно, не снайперская винтовка. Но ты поди не попади с такой дистанции в вытянутый девятиэтажный дом. Да ещё в условиях, когда тебе не нужно выцеливать какие-либо определённые участки, а достаточно просто попасть…

Я давно уже подумывал о том, чтобы обзавестись корабельной артиллерией, но посчитал что вполне достаточно и имеющегося у меня в арсенале. Оснащённые «Панцирями» истребители, это более чем весомый аргумент. И то, с какой лёгкостью нам удалось расправиться с крейсером польского короля, вселяло уверенность в моей правоте. Казалось, мы теперь походя можем расправляться с любым противником.

Выпускаем истребители, которые под прикрытием щитов приближаются к дирижаблю противника и расстреливают его в упор ракетами. Если окажется слишком толстая шкура, возвращаются на восполнение щитов, дозаправку и пополнение боекомплекта, после чего следующий удар и дело в шляпе.

При необходимости можно высадить на борт противника абордажную команду, мало, что с мощными «Панцирями», так ещё и при поддержке одарённой. Да ни у кого не будет и шанса, что-либо противопоставить. Останется только помереть, задрать лапки или дать дёру с борта, если имеется в наличии «Лист» или парашют.

Но потом случилась встреча с «Изумрудом», из дружины моего дядюшки, когда выяснилось, что не всё так просто. Конечно, пилоты поднаберутся опыта и даже в тот раз профи не смогли сходу прибрать молокососов. Но вывод напрашивался неутешительный — имеющееся у меня преимущество не столь уж и неоспоримо.

Не отнесись командир эскадрильи «Изумруда» с пренебрежением к мальчишкам, а о том, что я набрал молодняк ему наверняка было известно, и дело обернулось бы совсем по другому. Если бы они навалились разом, а не разбились на два звена, то непременно ссадили бы моих соколов с неба. В самом крайнем случае могли бы и на таран пойти. При наличии соответствующих амулетов погибнуть пилотам проблематично, а вот машинам пришёл бы однозначный абзац. В результате мы лишаемся авиагруппы, а у противника в наличии всё ещё боеспособная эскадрилья.

Абордаж и вовсе не идёт ни в какое сравнение с тем, как это было на «Кистене». Экипаж «Изумруда» трижды устраивал нам грамотные встречи, едва не подловив в ловушку. И это в условиях когда о нашей тактике известно не так уж много и при наличии одарённой, что вообще ни в какие ворота. Ну вот не лезут целители в драку.

Под занавес командир крейсера отказавшись сдавать корабль спалил его к бениной маме. В результате чего я потерял одиннадцать человек, так и не сумевших вырваться из огненного ада. «Коконы» выдержали натиск и когда мы нашли тела, те оказались нетронутыми пламенем. Парни попросту задохнулись.

Вот после этого я и вернулся к своему намерению обзавестись артиллерией, которая позволила бы расстреливать противника с безопасной дистанции. Вкупе с высокой скоростью и точностью пушек, это дало бы нам неоспоримое превосходство. Ну хорошо, ещё одно существенное преимущество.

Обычные пушки на дирижабле не установить, но если взять безоткатное орудие, то картина сразу меняется. Гладкий ствол, практически полное отсутствие отдачи и незначительная масса. Точность огня с ракетами несопоставима в принципе, никак, вообще.

Изготовить орудие оказалось несложно. Как всегда разместил заказы в разных мастерских, а потом собрал как конструктор. Со снарядами поступил точно так же. Разве только гильзы и разгонные двигатели допиливали уже мои слесаря. В результате один выстрел мне обходился по стоимости двух ракет среднего калибра. Но при кратно увеличившейся точности орудий и сопоставимом заряде взрывчатке, я остался ещё и в значительном барыше.

Обзаведясь пушками я полностью перевооружил «Носорога», избавившись от всех ракетных установок. Убрал и старые револьверные пушки, заменив их на новые, с пневматическим приводом стволов и ленточным боепитанием. Увеличил количество пулемётов, добавив четыре спарки в нижней полусфере, для прикрытия мёртвого пространства. Огневые точки прикрыл угловатыми фонарями из триплекса, усиленными мощными «Панцирями».

Помимо этого не простаивали и мои огранщики, которым время от времени помогали я и Настя. Мне конечно не больно-то нравится часами сидеть за шлифовальной мельницей, но есть такое слово — надо. В результате этих усилий защита фрегата и личного состава сейчас находится уже на качественно ином уровне.

Разумеется всё это получилось у меня не одномоментно, а в течении года. Зато и результат откровенно радовал. Сейчас я не побоюсь сойтись даже с линкором, несущим на своём борту целый авиаполк. Для того, чтобы расковырять мой фрегат нужно будет ну о-о-очень постараться. Мне же достаточно держаться на почтительном расстоянии и расстреливать противника.

Чтобы сбить щит линкора мне потребуется около восьмидесяти попаданий, добиться которых не составит труда, и времени при скорострельности в пять выстрелов в минуту, займёт не так много, как может показаться. Линкор это уже даже не девятиэтажный дом, а нечто более громоздкое, или даже огромное…

Комендоры доложили о готовности орудий к выстрелу, но я не спешил. Бивень уже помножил на ноль как эскадрилью пирата, так и летающую лодку, высадившую на купца абордажную команду. Защиту фрегата мы только что просадили практически в ноль. По идее следующий выстрел должен уже нанести повреждения.

Разумеется, если только у него не обнаружится дополнительный «Зарядник» или он не использует амулет из другого артефакта, при наличии такового. Весьма дорогое удовольствие, а главное, его не достать. Признаться, я был сильно разочарован, когда выяснилось, что артефакты «Изумруда» не пережили крушения и пожара. Нет, себе их я устанавливать не собирался. Ни к чему. А вот трофей был бы знатный.

Впрочем, даже при наличии у пирата запасных амулетов, это не больно-то изменит ситуацию. Даже не усилит позиции разбойника при переговорах, мне всего-то нужно будет попасть в него ещё несколько раз, и то, что он всё же сумел отвернуть, не больно-то ему поможет. Слухами земля полнится, пусть мы и разделали под орех пока только двоих пиратов, одного как раз уничтожили.

— Аристарх Дмитриевич, очередные четыре попадания. Ещё одно-два и мы проломим их защиту, — доложил я по «Разговорнику» капитану.

За прошедший год я изрядно поднаторел в командовании дирижаблем и набрался достаточно практики, однако по здравому размышлению решил, что место капитана мне как-то не больно-то и нужно. Есть Потапов, вот пусть он и командует, а я лучше останусь владельцем фрегата, за которым будет последнее слово. Очень удобно, если что. Я ведь не привязан к должностным обязанностям, поэтому могу покинуть борт в любой момент и заниматься чем заблагорассудится.

Например, сейчас выполняю обязанности артиллерийского офицера. Это вовсе не значит, что должность вакантная. Ещё чего не хватало. Вон он, мичман Юркин, наблюдает за своими подчинёнными и делает пометки в блокноте, чтобы потом провести разбор их действий. Ну и косится в мою сторону, не без того. Пушки он любит, а тут эдакая диковинка, которой ни у кого пока ещё нет.

— Что делаем, Фёдор Максимович? — спросил капитан.

Кораблём, разумеется, командует он, но подобные решения остаются за мной.

— Просигнальте им, чтобы снижали ход и готовились к приёму на борт призовой команды. В противном случае, мы их просто уничтожим.

— Я вас понял, — ответил Потапов.

Выследить этого разбойника не составило труда. Тут всего-то посетить вольный остров на самолёте, да пролетая мимо нужного дирижабля выстрелить из карабина с глушителем пулю с «Маяком». Размер у него конечно небольшой и срок работы недолгий, но это ведь и неважно.

Пробоина в газовом баллоне? Водород и так теряется, этот процесс неизбежен, так что при объёмах в десятки тысяч кубических сажен маленькая дырочка не имеет критического значения. Опять же, экипаж регулярно обследует обшивку на предмет повреждений и ставит заплаты на дыры оставленные хоть той же птицей.

Ага. Похоже с мостика «Носорога» уже отстучали приказ пирату, так как тот отвечает международным световым кодом.

Ну что же, вполне ожидаемо. Биться до последнего ему резона никакого. Потому что это гарантированный абзац. К беспредельщикам команда «Танцовщицы» не относится, русский же суд, отличается гуманностью. В смысле вешать никого не станут, хотя отсидеть конечно придётся. А вот у испанцев не забалуешь, хотя им я никого передавать не собираюсь.

К слову, пиратство в этом мире ограничено целым рядом условностей и неписанных правил, о чём я уже говорил. Хотя конечно попадаются и те кто плевал на все это с высокой колокольни. Правда долго они не живут, потому что неуправляемые корсары никому не интересны и даже вредны. Поэтому на них начинается самая настоящая охота. И никто из купцов, типа того же покойного Брейера, не станет иметь дела с таким кадром, выкупая его добычу. Если только не найдётся желающий рискнуть головой. Так что, подобные безбашенные явление довольно редкое.

— Фёдор Максимович, желаете возглавить призовую команду? — вновь раздался в голове голос Потапова.

— Нет, Аристарх Дмитриевич, если позволите я вторым заходом, с досмотровой командой на купца. Кстати, как он там?

— Бивень ведёт переговоры с пиратами на борту.

— Ясно. Тогда я переодеваться. С собой возьму только свой эскорт, думаю этого более чем достаточно.

— Пожалуй так будет лучше всего, — согласился капитан.

— Клим Витальевич, принимайте командование, — окликнул я мичмана Юркина.

— Слушаюсь, Фёдор Максимович, — отозвался артиллерийский офицер.

Я спустился по трапу в шахту, и едва оказавшись в затишке зябко повёл плечами. Южные широты, но на ветру, да ещё и на высоте в тысячу сажен по-настоящему холодно. Поэтому без тёплой одежды никуда. Однако, стоило оказаться на пассажирской палубе, как всё изменилось и я поспешил расстегнуть куртку. Не хватало ещё взопреть.

— Собираешься отправиться с досмотровой командой без меня? — войдя в нашу каюту, поинтересовалась Настя.

— А ты разве не должна быть по боевому расчёту в артефакторной? — поинтересовался я, извлекая из платяного шкафа свой комбинезон-крыло.

— Аристарх Дмитриевич сказал, что я могу быть свободна, и если ты позволишь, присоединиться к тебе. Ты же позволишь? — открывая свой шкаф, лукаво поинтересовалась она.

— Очень хочется мёрзнуть?

— Очень хочется вновь испытать чувство полёта. Давно не прыгала.

— Разве? — усомнился я.

— Ты чего, неделя уже прошла! — возмутилась она.

Переодевшись я подхватил своего «Тигра», а Настя «Пардуса», это гепарда, значит. На Руси их издревле дрессировали и использовали для охоты. Ну вот так она захотела назвать свой новый автоматический карабин под полноценный промежуточный патрон.

Как и все мои образцы ничего оригинального. Просто взял, на мой взгляд, удачные решения от автомата Калашникова и карабина Симонова, срастил и получил на выходе нечто среднее. Ах да, и приклад конечно же ортопедический.

Избавиться от первого автоматического карабина Настя отказалась. Хотя и не разводила вокруг него танцы с бубнами, не требовала у меня патроны с бездымным порохом, вполне обходясь бурым. А стреляла подруга из АК часто, настолько, что пожелай она новомодные боеприпасы и я не успевал бы их выделывать. Только не в лабораторных условиях.

На лётную палубу не спешили, так как «Буревестник» улетел первым рейсом загруженный под завязку двумя отделениями десантников. А то мало ли вдруг пираты взъерепенятся и придётся их приводить в чувство. Парни ещё и высаживаться будут двумя волнами, причём в первой пойдут бойцы с двухсоткаратниками.

Была у меня мысль снарядить такими амулетами всех десантников, но пришлось ограничиться только первым отделением, обозвав его штурмовым. В условиях когда я желаю сохранить секрет получения синтетических рубинов, затея весьма дорогая. Делать же технологию достоянием других я пока ещё не готов. В кои-то веки искусственные камни теперь работают на прибыль. Мне теперь нужно много денег. Вот обустрою свою вотчину, а там подумаю и о том, чтобы облагодетельствовать людей. Наверное.

Два месяца назад я всё же получил то, что хотел. Угу. Не спешил государь одаривать меня, как и не проявлял особого любопытства по отношении к алмазной трубке. Я даже летал туда на пару с Настей, и без сопровождающих, чтобы убедиться, что на месторождении нет ни души. К гадалке не ходить всё это время люди царя шерстили Оху, остров выбранный мною для будущей вотчины.

Когда вручали грамоту, даже предложили на замену другой остров, вполне себе обитаемый, богатый пушным зверем и с соседями. Но я отказался, предпочтя глухой медвежий угол, чем похоже возбудил ещё большие подозрения. Однако причин не выделять мне желаемое Дмитрий всё же не нашёл. Правда напомнил, что с этого момента часики тикают и у меня пять лет на освоение земли.

Однако, вместо того, чтобы позволить спокойно заниматься обустройством вотчины, государь подкинул мне задание государственной важности. Уж больно расшалились пираты в колониальных владениях его друга и союзника короля Испании. Не возьмётся ли новоявленный потомственный дворянин Горин, приватир Русского царства, навести там порядок. На что я разумеется с радостью согласился.

Странно? Отчего не направить сюда крейсер или использовать боевой отряд базирующийся на Барбадосе? Потому что, я уже говорил, что пираты чувствуют себя вполне вольготно ровно до той поры, пока они кому-то нужны. Используя для борьбы с воздушными разбойниками военный флот, можно заполучить серьёзный международный скандал.

Приватир же, это совсем другое дело. Не имеет значения, что всем известно чьими цепными псами они являются. Де юре, они сами по себе и если обидели «честного торговца», то и претензии к ним и помои на их голову. Русское царство тут вообще ни при чём. Мало того, на захваченное судно наложат арест, и по факту его захвата проведут самое тщательное дознание.

Отчего именно я? Мне кажется государь просто решил дать мне возможность подзаработать, так как всё же заинтересован в том, чтобы остров Оха стал, как минимум, обитаемым. Ведь только тогда государство может удержать за собой земли, когда на них живут подданные. И никак иначе…

Выполняя наше желание Василиса забралась повыше, чтобы мы успели насладиться полётом. Впрочем, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Так что, вскоре у нас под ногами оказалась палуба испанского средне-тоннажного дирижабля. Пираты на борту сопротивления не оказывали, как до того не противился им и экипаж судна. А куда деваться, если на борту нет никакого вооружения, а как следствие и «Панциря».

Как уже говорилось, артефакты слишком дорогой и дефицитный товар, а потому имеются далеко не на каждом дирижабле. К примеру, амфибию без «Облегчителя» я не представляю, в принципе. По воде судно не разогнать, чтобы оно оторвалось от неё посредством подъёмной силы. Ведь тут в основном работают не крылья, а сам корпус аэродинамической формы. Поэтому амфибии сначала активируют артефакт, поднимаются из воды и только потом начинают взлёт.

Самым востребованным является именно «Облегчитель». Это позволяет увеличить грузоподъёмность вдвое, и как следствие доходность судна. Затем на очереди… Нет, не «Панцирь», а «Кокон», потому что вопрос пожаробезопасности стоит куда острее возможности отбиться от пиратов. И только в последнюю очередь владелец судна думает о защите и противодействии пиратам.

— Капитан торгового судна «Долорес» испанской короны, Хавьер Сан-Мартин, — представился высокий, крепкий мужчина с пышными седыми бакенбардами.

— Приватир Русского царства и владелец фрегата «Носорог» Горин Фёдор Максимович, — представился в ответ я. — Где находятся пираты, высадившиеся на ваше судно?

— Как только их корабль сдался, они сложили оружие. Мы передадим их в руки испанского правосудия.

— Вы передадите их нам, а уже мы в руки русского правосудия, — покачав головой, возразил я.

— Но-о…

— Это не обсуждается, — оборвал я капитана. — А сейчас я намерен провести дознание, по факту нападения на ваше судно, сеньор Сан-Мартин…

— Всего лишь месяц в этих краях, а уже прибрали третьего корсара, — не в силах скрыть своего восхищения, произнёс чиновник.

Я лишь мысленно усмехнулся по этому поводу. Знаю я чего он так радуется. Это ведь не только я получу свои премиальные за захваченный фрегат, перепадёт что-то и на долю чиновничьей братии. До суда над капитаном и командой на «Танцовщицу» наложат арест, и пока приговор не вступит в силу ни о каких деньгах не может быть и речи. Но это и не важно, ведь нужды в средствах я не испытываю. В кои-то веки, я не вкладываюсь во что-то, а складываю в кубышку.

— Что с «Изворотливым»? — когда чиновник принял у меня документы, поинтересовался я.

Первого корсара пришлось показательно раздолбать в пух и перья. К сожалению он мало, что оказался над морем, так ещё и упал на мелководье. М-да. В шторм. Так что, его разбило вдребезги и разметало обломки так, что и следа не осталось. Хорошо хоть часть команды сумел спасти, и представить воеводе на Барбадосе. Впрочем именно это и было самоцелью. Мне нужны были свидетели безжалостной и стремительной расправы чтобы по Карибам поползли соответствующие слухи.

Впрочем, награда за уничтожение пирата наверняка воспоследует. С вступлением в законную силу решения суда по спасённым пиратам, на моей груди появится медаль «Воздушного охотника» третьей степени. Ею награждают за захват или уничтожение разбойничьего корабля. За три полагается уже второй степени, за пять и более, первой. Последней награждён был пока только один капитан. Материально это ни в чём не выражалось, но награда ценилась, так как ни за какие иные деяния, кроме как уничтожение или захват разбойничьего корабля получить её невозможно.

Второго разбойника, как раз «Изворотливого», я уже брал на абордаж. И снова показательно, так чтобы кровь и сопли. Ну и члены команды на скамье подсудимых. А впоследствии соответствующие слухи, разлетающиеся по островам, обрастая при этом жуткими подробностями.

К слову, немалую лепту в это внёс столичный борзописец Астахов. Он так красочно расписал похождения бравого приватира, потомственного дворянина Горина, что я и члены моей команды в одночасье проснулись знаменитыми. Его очерк был под подхвачен другими газетчиками, причём не только русскими. Да отлично получилось! Результатом этого информационного шума стала «Танцовщица», упавшая мне в руки перезрелым плодом. Нам и драться-то почти не пришлось.

— По «Изворотливому» всё ещё ведётся дознание, так что пока порадовать нечем. Но вы не сомневайтесь, всё разрешится к вашей пользе, — заверил чиновник.

— И не только моей, — не сдержался я.

— Это уж как водится, — не стал жеманиться тот.

— Его уже оценили? — поинтересовался я.

— Так и есть. На вашу долю придётся один миллион триста три тысячи сто двадцать пять рублей тридцать пять копеек.

— Неплохо, — хмыкнул я.

— Да прямо хорошо, чего уж там, — улыбнулся чиновник и добавил. — К тому же, скоро вас можно будет поздравить «Воздушным охотником», причём дух степеней сразу.

— Эк-ка вы спешите, уважаемый Спиридон Трифонович, решение по первому ещё не принято, а вы уж и только приведённый фрегат в заслугу ставите.

— Не мне вам рассказывать, что это лишь формальности. Коль скоро его величество лично вам благоволит и оказывает заступничество, то и дознание будет проведено со всем прилежанием. Уж можете не сомневаться. А вина их и без того определена. Все трое капитанов известные разбойники в этих широтах. Пусть понапрасну кровь и не лили.

— Спиридон Трифонович, а как так случилось, что я один на все карибы охочусь за корсарами?

— Так ведь они зубатая добыча и без доброй драки их за глотку не взять. Это только вы с ним эдак, походя разбираетесь. Военным же вязаться с разбойниками себе дороже. Так-то, разнесут в пух и перья, но потом головной болью маяться придётся. Знаете как говорят — не тронь дерьмо, так оно и вонять не станет.

— Ясно. Ну документы сдал, вопросов у вас вроде бы нет, тогда, пожалуй, пойду я, — хлопнув себя по коленям, поднялся я со стула.

— Заходите ещё, буду рад вас видеть, — чиновник вышел из-за стола, чтобы проводить меня.

— Вы прямо не сомневаетесь в том, что я вскорости опять притащу приз.

— В ком ином, сомневался бы, но в вас верю, — заговорщицки улыбнулся чиновник.

Ну вот радостно ему. В кои-то веки появился кто-то, от кого и ему польза немалая перепадает. Барбадос достался Русскому царству в результате войны с бритами, лет двадцать назад. Тогда царь сюда отдельную эскадру послал, решив воспользоваться моментом и получить собственную базу в этих широтах.

Сам остров захватили сходу и без проблем. А вот после пришлось зубами вцепиться. Да потом ещё и дипломатам досталось. Государь волю свою выразил недвусмысленно, Барбадос он не отдаст, даже если придётся продолжить войну. Глядишь и ещё чего оттяпает. Ну что сказать, бритам тогда хорошо перца под хвост подсыпали и инициатива была на стороне Ивана Шестого. Пришлось уступить многое из захваченного, но вот этот клочок суши на карибах остался за русским царём.

Так вот, за все прошедшие годы Барбадос ничем примечательным не выделялся. Может у прежнего царя и были какие-то особые планы на этот регион, Дмитрия Четвёртого они явно не занимали. Царя здесь представлял воевода, в руках которого была сосредоточена как гражданская, так и военная власть. Для обороны владений царя у него имелся отряд военно-воздушного флота Русского царства.

Основой экономики острова являлся всё тот же сахарный тростник, разве только возделывают его наравне с обрётшими свободу неграми, русские мужики. Через Барбадос осуществляется торговля с испанскими колониями, куда посторонним ходу нет. Уже более двух сотен лет купцы европейских стран ведут там торговые операции через испанских же посредников. В пику англичанам исключение сделали только русским торговцам, да и то, объёмы товарооборота незначительные. Однако, маржа настолько велика, что у купцов драчка идёт за возможность влезть в небольшую квоту.

Я вышел на широкое парадное крыльцо воеводской управы и осмотрелся. Остров уже более двадцати лет принадлежит русскому царству однако бурного развития приобретённой колонии и строительного бума тут не случилось. А потому, хотя Бриджтаун и переименовали в Георгиевск, вид его оставался прежним выдержанным в английском колониальном стиле. Что-то там строится на окраинах по мелочам, но на общую картину не влияет.

— Горин Фёдор Максимович? — подойдя ко мне, поинтересовался унтер в чёрном жандармском мундире.

Ожидавшие меня у авто Топор и Рупор, подобрались, в готовности прийти ко мне на выручку. Я подал им знак и с любопытством посмотрел на жандарма.

— Слушаю вас, господин унтер офицер.

— Вас вызывает к себе начальник жандармского управления их благородие ротмистр Мельников.

— Хорошо, я сейчас же навещу его, — согласно кивнул я.

Потом вновь посмотрел на своих телохранителей, слегка развёл руками, мол, ничего не поделаешь и направился в соседнее здание. Как-то слишком уж часто я общаюсь с жандармами, не к добру это. С этими ребятками ухо нужно держать в остро, не то ещё и голову оттяпают. Хотя, в этот раз вызов вполне ожидаемый.

Управа представляла собой неоштукатуренный двухэтажный кирпичный дом. Крыша четырёхскатная, крытая черепицей, со слуховым окном, прямоугольные окна со ставнями, неширокое крыльцо с двумя колоннами и фронтоном. Возможно в прежние времена он был жилым, но с приходом русских здесь обосновались стражи престола. Часть первого этажа отведена под паспортный стол, и другие службы. Непосредственно жандармские чины разместились на втором.

— Добрый день, Фёдор Максимович. Наконец-то я имею честь познакомиться с вами лично. Позвольте представиться, Мельников, Агей Данилович.

— Горин, Фёдор Максимович, впрочем, вы это и так знаете, — пожимая руку хозяина кабинета, произнёс я.

— Ну так, слухами земля полнится, — с улыбкой пояснил он.

— Странно.

— Что именно, — изобразил искреннее удивление ротмистр.

— Вы вызвали меня отправив за мной жандармского унтера, и в то же время представились неформально, словно нам предстоит светская беседа. Позвольте, Агей Данилович, развеять ваше заблуждение, если таковое имеет место. Я несомненно молод, однако относитесь ко мне не по годам, а по заслугам. Не люблю когда ко мне относятся как к мальчишке.

Мельников вернулся за стол и откинувшись на высокую спинку стула, пристроил кисти рук на столешнице, сцепив их в замок.

— Меня предупреждали, что вы не так просты, как может показаться, — произнёс он уже другим тоном.

— Вас не обманули, Агей Данилович, — я улыбнулся и кивком обозначил лёгкий учтивый поклон. — Итак, чем могу быть полезен жандармскому управлению? Насколько я знаю, мои приватирские дела проходят сугубо по воеводской управе, где я уже успел отчитаться об очередном рейде.

— Не совсем так, Фёдор Максимович. До тех пор пока вы не атакуете невинных купцов, сам рейд нас конечно же не касается. Однако есть кое-что, что мы никак не можем обойти своим вниманием.

— И что же это?

— Ваши новые пушки, — расцепив пальцы и слегка разведя ладони, произнёс ротмистр.

Не ракетные установки, не новые ракеты, хотя снаряды имеют реактивную тягу и выстрел сравним с пуском ракеты, а именно пушки. Впрочем, чему я удивляюсь, коль скоро мне прекрасно известно о наличии на борту как минимум троих агентов охранки.

— А что не так с моими пушками? — изобразил я непонимание.

— Ну вот. А говорили, что с вами лучше вести серьёзный прямой разговор, а не разводить экивоки.

— И всё же, отчего мои пушки заинтересовали жандармское управление?

— Вы серьёзно не понимаете, что за оружие создали? Не отдаёте себе отчёт в том, что это предоставляет абсолютное превосходство их обладателю?

— Оу-оу-оу, полегче, Агей Данилович. Абсолютное превосходство. Позвольте полюбопытствовать, кто пришёл к такому умозаключению? — положив руки на столешницу и чуть подавшись вперёд, поинтересовался я.

Вообще-то, я знал ответ. Это вывод ротмистра Мельникова, восседающего передо мной. Флотских не так просто раскачать. Военные всех времён и миров слишком консервативны и любую новинку неизменно воспринимают в штыки. Во всяком случае, пока им не пустят юшку.

Будь иначе и меня уже атаковали бы офицеры базирующегося на Барбадосе отряда военно-воздушного флота Русского царства. Но как и в случае с пулемётом, мои пушки заинтересовали именно жандармов. Помнится коллега Мельникова, из Менска, ротмистр Остроухов заработал себе жирный плюсик, когда сумел рассмотреть потенциал моего пулемёта. И вот теперь на мне решил погреть ручки ещё один. А я и не против, если что.

— Полагаете, что это не так? — склонив голову на бок, поинтересовался хозяин кабинета.

— Знаю, что это не так, — я покачал головой. — Агей Данилович, артиллерия на борту даёт мне всего лишь временное преимущество. На фоне того, что командиры крейсеров великого князя большекаменского порой принимают моего «Носорога» за разбойничий корабль и считают легитимной целью, мне необходим козырь, чтобы защищаться. К тому же, совсем недавно я получил во владение вотчину и мне просто необходимы средства для её обустройства. Благодаря пушкам я захватил уже пару пиратских фрегатов, и, на вскидку, получу за них два с половиной миллиона. Неплохой задел.

— Но возможно это стало именно благодаря пушкам, — не унимался ротмистр.

— Они не так много значат, если нет преимущества в той же скорости, для выдерживания нужной дистанции боя. В то же время, чтобы сбить прицел противник может маневрировать, или уйти в облака, в конце концов. На дистанции свыше семисот сажен рассеивание снарядов начинает быстро увеличиваться, и на трёх тысячах оно уже таково, что попадания составляют не более двадцати процентов. Если противник не увалень, наводчики не достаточно хороши, а погода неблагоприятна, то и того меньше. В то время, когда основное вооружение крейсера, его авиагруппа по-прежнему всё так же является грозным оружием. Так что, я бы поостерёгся мои пушки называть абсолютным оружием.

— Можете рассказать о них?

— Да тут собственно говоря и рассказывать-то не о чем. Я просто срастил ракету, ракетную установку и пушку, получив на выходе нечто среднее. Стреляет дальше и точнее реактивных снарядов, но проигрывает орудиям. Разве только из-за гладкого ствола и меньшего давления газов получилось сделать тонкостенный снаряд и вложить в него больше пироксилина. Хотя по могуществу заряда он всё же вдвое уступит ракетам среднего калибра.

— И в чем секрет?

— В выбрасываемой реактивной струе, конечно же. Благодаря этому у орудия отсутствует отдача. Правда и начальная скорость снаряда невелика, чтобы её увеличить, у него имеется разгонный двигатель, работает четыре секунды, увеличивая скорость почти вдвое и, как результат, повышается точность.

— А отчего вы не захотели поделиться секретом с нашим флотом?

— Хотел провести испытания в реальных условиях.

— Вы намереваетесь только испытать новое оружие, но демонтируете всё ракетное вооружение. Как-то не похоже на испытание.

— Хорошо, — пожал я плечами, — я с самого начала верил в свои расчёты. Но доказывать что-либо господам адмиралам из военно-воздушного ведомства я не собираюсь. Очень хочется получить мои пушки? Что же, я предоставлю документацию, опытный образец и сотню снарядов. Пусть тискают, вертят, стреляют и делают выводы.

— Вы не готовы отстаивать своё детище, но от лицензионных отчислений не откажетесь. Не такова ли была ваша позиция и по пулемётам?

— Именно. И она полностью себя оправдала. Как сработает и в этот раз.

— И когда вы сможете передать обещанное?

— Сегодня же отдам своему поверенному соответствующие распоряжения по получению привилегий и представлению опытного образца приёмной комиссии.

— То есть, вы не сомневались, что к вам обратятся и заранее подготовились?

— Разумеется я в этом не сомневался. Эти пушки не перевернут тактику ведения воздушного боя, но всё же внесут в неё существенные изменения. Неужели вы полагаете, что я этого не понимал? И, да, поверьте, лицензия казне обойдётся недёшево.

— Это уж как водится. Вы имеете славу человека который не упустит свою выгоду.

Покинув жандармское управление я направился прямиком в трактир, где мы договорились встретиться с Настей. Пока ожидал её, связался с Митрофановым и отдал все необходимые распоряжения. Благо нужный человек у него уже имелся, именно он представлял мой пулемёт. Не вижу проблем в том, что теперь это безоткатное орудие.

— Привет. Давно ждёшь? — спросила Настя опускаясь напротив меня.

— Не очень. Но думаю, что заказ уже готов.

Я встретился взглядом с половым и тот коротко кивнув, поспешил на кухню, а вскоре появился с разносом заставленным моим заказом.

— Как всё прошло в управе?

— За «Изворотливого» мы получим миллион триста.

— Отличная цена, — удовлетворённо кивнув и придвигая к себе тарелку с мясными щами, произнесла она.

И правда отличная. Тем более, если учесть, что парни не имели права на долю в добыче. Они состояли у меня на службе, получали жалование и полагающиеся боевые. Должен заметить, что они у меня куда выше, чем у кого-либо другого. Впрочем, премиальные экипаж конечно же получит, в зависимости от личного вклада.

— И это не всё, — так же подступаясь к первому, многозначительно хмыкнул я.

— Ого. Да у тебя прямо насыщенная первая половина дня.

— Меня вызвал к себе начальник жандармского управления… — я сделал паузу и добавил. — По поводу пушек.

— Значит всё сработало именно так, как ты и рассчитывал?

— К чему ломиться в дверь, толкаться плечами и доказывать, что ты не дурак, если это удовольствие можно предоставить другим. Опять же, я хочу получить максимум выгоды. Пока суд да дело, мы сумеем захватить ещё пару тройку корсаров, и значительно пополнить нашу мошну. Ты ведь помнишь, что нам нужно очень много денег.

— Твою мошну, Горин, и это тебе нужно очень много денег. Я заключила с тобой договор и получаю жалование, — ткнув в мою сторону ложкой, поправила меня Настя.

— Это уже не смешно. Ответь уже согласием и поставим в этом вопросе точку.

— Я всё ещё думаю, — покачала головой она, и вновь вернулась к прерванной теме. — И сколько у тебя есть времени?

— Думаю производство пушек и боеприпасов наладят уже к весне будущего года. В это же время я начну получать лицензионные отчисления.

Закончив с обедом, мы вышли из трактира и хотели было направиться к автомобилям, как я приметил Василису и Бивня. Вообще-то ничего удивительного. Они часто бывали вместе, как одни, так и в компании других пилотов. Но тут один нюанс. Они только что вышли из гостиницы.

— Ты подумал о том же, о чём и я? — дёрнув меня за рукав, спросила Настя.

— А ты думаешь они ходили туда, чтобы полюбоваться достопримечательностями, — делая знак телохранителям оставаться на месте и направляясь в их сторону, произнёс я.

— Федя не надо, — попыталась она остановить меня.

— Ага. Щаз-з-з, — возразил я. — Василиса Семёновна, Борис Степанович, какая неожиданная встреча, — окликнул я их.

Есть! Ни разу я ещё не наблюдал настолько смущённую Василису, не говоря уже о Бивне, которому подобное, казалось, вообще не свойственно.

— Не вижу ничего неожиданного, город не столь уж и велик, — нашёлся с ответом Бивень.

— Ну да. И гостиниц тут предостаточно.

— А что вас так удивляет, Фёдор Максимович? — теперь уже взяла себя в руки и Ларионова.

— Признаться от тебя, Василиса, я такого не ожидал.

— С чего бы?

— Да так, ни с чего.

— А вот недомолвок не надо, Лютый, — покачав головой, произнёс Бивень. — Я имею серьёзные намерения в отношении Василисы Семёновны, а потому хотел бы ясности.

— Кхм. Оно действительно того не стоит, — понимая, что совершил глупость, смутился я.

Ну вот какого хрена! Ну шли они и шли бы себе. Ведь Настя пыталась меня остановить. Но не-ет, захотелось поддеть. А вот теперь чувствую неловкость. Господи, и ведь не юнец какой, за плечами солидный жизненный опыт. Мда. Что ни разу не мешает порой совершать глупости.

— Лютый, сказал А говори и Б, — вновь потребовал Бивень.

— Ну… Признаться я думал, что Василису мужчины не интересуют.

— С чего такие выводы! — покраснев, возмутилась Ларионова.

— Я ни разу не видел, чтобы ты к ним проявляла интерес, а ещё Мария…

— Федя, ты дурак? — опешив, спросила она.

— Похоже ему сегодня напекло голову, — едва сдерживая смех, поддержала её Настя.

— Похоже, что не сегодня, а давно и крепко, — покачала головой Ларионова.

— Согласна, тяжёлый случай, — глубокомысленно произнесла Бирюкова.

Бивень смотрел на меня едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться во всё горло. И в этот момент в моей голове зазвучал голос Курасова.

— Фёдор Максимович?

— Да, — поднеся палец к горошине за ухом, поспешно ответил я.

— «Удачливый» собирается покинуть гавань. Мы его пометили, — доложил безопасник.

Курасов со своим помощником Борщёвым сейчас находился на Ямайке, где и базировались карибские пираты. Именно по этой причине они и чувствовали себя в относительной безопасности. Разгромить их базу, значит объявить войну англичанам, которые искренне никак не могли понять, что в Порт-Рояле находится самый настоящий разбойничий вертеп.

— Отличная работа, Вадим Альбертович, — и уже к своим собеседникам. — Ну что, други мои, у нас новая цель. Некий капитан Родерик Кейси.

— Это отлично, но… — начала было Василиса.

— Ой, всё. Шуток не понимаешь, что ли, — отмахнулся я, чувствуя, что уши опять начинают гореть.

Я вложил в гнездо очередной амулет, и отстранившись посмотрел на дело рук своих. Получилось вполне прилично. Шесть амулетов из синтетического рубина — «Панцирь», «Кольчуга», «Кокон», «Лист», «Кошачий глаз» и «Облегчитель» расположились вокруг пятидесятикаратного «Зарядника», будучи всё время на подзарядке.

Удовлетворившись осмотром, я взял однокаратный «Лжекамень», у него самая простая форма для огранки, а мне без разницы какой именно амулет использовать. Он то же из искусственного рубина, только полученного по методу Вернейля и сейчас не напитан Силой. Аккуратно, чтобы не дай бог не задеть «Зарядник», я поместил его в гнездо, отделённое малахитовой пластинкой. Убедился, что всё в порядке и со стальным щелчком закрыл крышку коробки из нержавеющей стали.

Всё, больше её не открыть, если только не развеять или не Вытянуть из амулетов Силу. В любом другом случае неправильный «Лжекамень» соприкоснётся в «Зарядником», напитается Силой и сработает как детонатор, устроив хороший такой бадабум. Как показали испытания камни разлетаются в пыль и что там была за начинка уже не разберёшь.

— Вот и всё, — удовлетворённо произнёс я, подбрасывая коробочку на ладони.

Размером не больше портсигара, весит около полтораста грамм. Удобно носить в подсумке на поясе или в кармане, без разницы. Весь корпус перфорированный, изнутри выложен тканью, чтобы скрыть от глаз содержимое. Без этих отверстий тот же «Облегчитель» или «Лист», сработали бы только в отношении коробки. Но при условии, что отверстия составляют более тридцати процентов площади изделия, амулеты воздействуют уже на владельца.

— Уверен, что будет работать как надо? — оторвавшись от своих бумаг, с сомнением поинтересовалась Настя.

Коробку я изготовил в слесарке, но снаряжал камнями уже в её рабочем кабинете. Ну или нашем. Это единственное место на «Насороге», где мы могли чувствовать себя свободно и общаться без оглядки.

— Уверен.

Сказав это я отжал кнопку активации «Облегчителя» и тут же почувствовал лёгкость во всём теле. Ровно то, что всегда испытывал стоило только попасть под воздействие амулета. Повторное нажатие, и вновь навалилась тяжесть. В смысле, сейчас-то просто вернулось прежнее ощущение нормальной массы тела. Но после длительного использования, чувствуется именно тяжесть.

— Если хочешь проверь сама. Вот эта кнопка, убирает малахитовую шторку, и активирует «Облегчитель», — протянул я ей коробку.

Настя приняла её повертела в руках, после чего нажала на единственную кнопку удовлетворённо кивнула и отжала её ещё раз.

— Действительно работает как надо. Только, по-моему для этих камней коробка слишком большая. Да и гнёзда, насколько я смогла рассмотреть то же с изрядным запасом. В особенности под «Зарядник» и «Панцирь».

— Ну не делать же мне под каждого бойца индивидуальный комплект. Это, — я вновь подбросил коробку, — стандартный контейнер, я закажу их в городских слесарных мастерских. Мне останется только закрепить малахитовые пластины, и зарядить нужными амулетами. Впоследствии подзаряжать комплекты можно будет просто поместив в поток Силы. Ну или ты сумеешь это делать, благо теперь для этого не нужен непосредственный контакт.

— Хм. А неплохо придумал. И постоянно иметь при себе не обязательно, можно хранить в оружейном шкафу, а с собой носить свои личные амулеты. А то, мало ли вдруг потеряется, ты же взыщешь за утрату.

— Взыщу конечно.

— И сколько наборов будет?

— Пока планирую два. Стандартный, как этот, с пятидесятикаратным «Зарядником» и двадцатикаратным «Панцирем», скажем индивидуальный комплект или сокращённо ИК. И штурмовой, ШК, соответственно по двести карат.

— А что будешь делать с уже имеющимися топазовыми амулетами? У тебя хватает камней большого объёма.

— Да ничего не стану делать. Пусть мелькают, как лишнее подтверждение того, что я использую топазы.

— Запретный плод сладок. Кто-нибудь обязательно заинтересуется, отчего комплекты находятся в наглухо запечатанных контейнерах.

— Тогда и сам подорвётся и прихватит с собой тех, кто окажется рядом. На этот счёт я проинструктирую строго настрого. Ну и вот, — я вновь подбросил коробочку, — пожертвую образцом, чтобы продемонстрировать, что случится с особенно любопытными. Только нужно подумать как сделать так, чтобы во время демонстрации никому башку не оторвало.

— Это вызовет опасения, но не объяснит, отчего контейнер запечатан наглухо.

— Потому что дружинник может потерять всё, что угодно, а амулеты денег стоят. Контейнер же потерять сложнее, чем небольшой камень амулета.

— Так себе объяснение.

— Нормально.

— А по-моему, это вызовет вопросов чуть меньше, чем появление у парней искусственных рубинов. Как по мне, то проще использовать зашитые мешочки, любопытства к которым будет куда меньше.

— Непременно найдётся какой-нибудь умник и распотрошит его. Нет уж. Лучше пусть ходят слухи один страннее другого, чем уже завтра правда вылезет наружу. И вообще, зря я что ли трудился в поте лица целую неделю…

Четвёртого пирата мы таки прижали. Дождались пока он возьмёт на абордаж танкер, шедший из Венесуэлы, после чего взяли его с поличным. Правда, этот Родерик Кейси оказался не робкого десятка и головорезы на борту «Удачливого» задирать лапки не спешили. Хотя и самоубийцами не были, так что повторить подвиг командира «Изумруда» никто не решился.

Примерно треть команды погибла, мы обошлись без потерь. Абордажная команда уже высадившаяся на танкер предпочла не оказывать сопротивление. Признаться, я даже был рад случившейся драке. Моим парням нужен боевой опыт, который иначе как в деле не получить. Ни одна самая реалистичная учебная схватка не даст того, что можно получить даже самом скоротечном, но настоящем бою.

Однако, на этом наша вольготная жизнь закончилась. Британцы вздыбились не на шутку. Мировая общественность была не просто взбудоражена, а возмущена русским «пиратом», терроризирующим «честных торговцев». Все требовали немедленно изловить меня и представить перед судом.

Волна поднялась такая, что дело могло дойти и до военного конфликта. Британцы где-то даже хотели этого, обуреваемые реваншистскими настроениями. То и дело звучали призывы вернуть утерянный Барбадос и перевернуть позорную страницу его истории. Однако, подобное обострение явно не входило в планы Дмитрия Четвёртого. Он стремился укрепить союз с испанской короной и в то же время, избежать войны с английской.

Мельников, начальник жандармского управления Барбадоса, вызвал меня и предложил пока поумерить свой пыл. По меньшей мере, до вступления решения суда над разбойниками в законную силу. Факты и приговор должны будут серьёзно разбавить безудержный и безосновательный вой.

Имелся целый ряд зарубежных изданий, лояльных русскому царю. Причём ни какие-то там занюханные жёлтые листки, а авторитетные газеты и журналы. Разумеется их лояльность не бескорыстна, но ведь главное это результат. Сейчас они лишь высказывали сомнение, со сдержанным достоинством указывая на то, что любое уважающее себя издание будет оперировать фактами, а не досужими сплетнями.

Вынужденное безделье я решил провести с пользой. Ставка на оснащение своих бойцов серьёзными амулетами обходилась мне слишком дорого. В настоящий момент я закончил экипировку экипажа и оснащение «Панцирями» огневых точек. Но если я хочу, чтобы моя будущая дружина была упакована не хуже, то мне нужно решать эту проблему.

Переплачивать за топазовые амулеты я больше не хотел и уже пересмотрел условия сотрудничества с владельцем амулетной лавки в Пскове. Теперь меня не интересовали бартерные сделки и я предпочитал деньги.

Не сказать, что его это обрадовало, ведь прежде он получал прибыль сразу с двух концов. Покупая у меня амулеты подешевле, он продавал мне необработанные контрабандные топазы подороже. Впрочем, несмотря на падение прибыльности, предприятие всё ещё оставалось настолько выгодным, что Мартьян Ярославович не спешил прикрывать лавочку.

Искусственные рубины обходились мне, пусть и не даром, но на порядки дешевле. Поэтому я решил-таки сделать ставку на них. С другой стороны не мог себе позволить использовать их в открытую. Ведь тогда, дабы избежать крупных неприятностей, мне пришлось бы поделиться секретом синтеза камней с многими. А это обрубило бы мне серьёзный источник дохода.

Думал я над этим вопросом уже давно и безуспешно. Однако, за прошедшее время и благодаря общению с Настей, я узнал достаточно много нового о природе Силы и амулетах. А ещё, сумел придумать конструкцию контейнера для базового комплекта моих бойцов. Воспользовавшись же вынужденным бездельем сумел воплотить свою задумку в жизнь.

Получилось не сразу, но с четвёртой попытки в моих руках оказался окончательный результат. Изначально, контейнер был открывающимся, но я переделал крышку, которая стала запираться наглухо. Теперь её можно вскрыть либо с помощью слесарного инструмента, либо ломать к чертям собачьим. Но, как уже говорилось, в этом случае получится бадабум…

— Значит, ты закончил? — уточнила у меня Настя, указывая взглядом на контейнер с амулетами.

— В принципе, да, — по обыкновению пожал я плечами. — Хочешь полетать?

— И полетать, и чтобы ты меня покатал, — склонив головку на бок, игриво произнесла она.

Ну что тут сказать, летать она любила. Причём делала это настолько хорошо, что даже Бивень, с его многолетним опытом, глядя на это безобразие лишь горестно вздыхал. А ещё, она с лёгкостью переносила такие перегрузки, с которыми не мог управиться даже я, в смысле тело реципиента, в режиме аватара. А это весьма впечатляющие показатели. Новые фигуры высшего пилотажа Бирюкова пока ещё не придумала, хотя я и не удивлюсь, если вдруг изловчится. Одарённая влюблённая в небо, и этим всё сказано.

А для того, чтобы это самое небо лучше ощущать, ей нужна медитация в полёте, что я ей регулярно и обеспечивал. В принципе, мы летали каждый день, но когда она просила вот так, заигрывая и хлопая ресницами, я понимал, что обычной полуторачасовой прогулкой дело не ограничится.

— Ну и куда ты хочешь слетать, хитрюга? — поинтересовался я.

— Я слышала, что в Лечерии карнавал просто невероятный.

— В Лечерии?

— В Личерии.

— Это в городе, что в шестистах вёрстах по прямой?

— Ну да! — задорно кивнула она. — Праздник начинается послезавтра и будет проходить целых три дня. Не берём с собой никого, летим одни. Только ты и я.

— И зачем мне тогда нужны телохранители, если я буду устраивать вот такие выверты?

— Горин, ты что теперь будешь от каждой тени шарахаться? Да откуда кто узнает куда мы с тобой полетели? Просто скажи, что будем отсутствовать пять дней. На всякий случай оставим Топору «Маяк», чтобы он мог отслеживать наше местоположение. Но скажем, чтобы молчок. Хоть отдохнём ни о чём не думая.

— Хм. Знаешь, а ведь ты права. Не кататься же всю оставшуюся жизнь в танке.

— При чем тут танк, — имея ввиду ёмкость под жидкость, удивилась она.

— Ну, это типа спрятаться в бочку и не высовываться, — пояснил я.

— Так я об этом же и толкую, — согласилась подруга.

— Ладно. Уговорила, пошли собирать вещи, — отставляя ИК в сторону, решительно произнёс я.

Едва оказавшись в каюте, я сразу понял, что Настя подготовилась загодя. Открыв платяной шкаф она извлекла из него два небольших чемоданчика, которые мы брали с собой во время поездок, предусматривавших отдых. То есть, собрала она не только свои вещи, но и мои. Оставалось только разжиться утюгом и привести одежду в порядок.

Сами мы оделись как обычно, рубаха, кожаная куртка, галифе, сапоги, оружейный пояс. Ну и полюбившиеся нам федоры, конечно же. Разгуливать без головных уборов тут не принято. Даже самая настоящая голытьба носит видавшие виды фуражки, порой и с прорехами или ломанными козырьками.

Оружейный пояс, куда же без него. И на этот раз я ничуть не стеснялся пользовать «Пробои» и «Стилеты», будучи потомственным дворянином я имел на это право, и не видел причин лишать себя подобного козыря. Пули моего револьвера «Коловрат», калибра девять миллиметров, вмещали в себя шестикаратный амулет, способный пробить вдвое больший «Панцирь». Весомый аргумент, чего уж там. На правом бедре хауда, с вполне сопоставимыми характеристиками. Подмышкой «Бульдог», с которым я в принципе никогда не расстаюсь.

А вот карабины брать с собой не стали. Я посчитал это лишним. Не на войну же в самом-то деле. Если бы нам предстояла драка или мы направлялись в дикие места, это было бы вполне оправдано, но мы ведь на карнавал собрались.

— Ну что, Гаврила, готова наша птичка? — спросил я здоровяка, опуская на пол оба чемоданчика.

— Да что сделается твоему «Дрозду» Фёдор Максимович. Ты мне лучше скажи, оно и впрямь нужно, переться без охраны не пойми куда.

Маршрут я ему конечно не называл, но вместе с тем, приказал закрепить дополнительные баки, что существенно увеличивало дальность полёта. Вообще-то, хватило бы и стандартного бака, но в этом случае топлива оказалось бы впритык, а я привык иметь простор для манёвра. Делать же промежуточные посадки не хотелось.

— Гаврила, иногда хочется просто отдохнуть.

— Фёдор Максимович… — а вот и Топор, старший телохранитель.

— Так, всё! Ты приказ получил? — оборвал я его на полуслове.

— Так точно.

— «Маяк» и «Разговорник» при тебе?

— Так точно.

— Всё. Вопрос закрыт, — тоном не терпящим возражений, резюмировал я.

После чего подхватил чемодан и направился к аэроплану, где Настя уже заканчивала предполётную подготовку. Открыл багажный отсек, уместил там оба чемодана, и посмотрел на подругу.

— «Дрозд» к полёту готов, — улыбнувшись, доложила она.

— Тогда, грузимся.

Я поставил ногу на подножку и поднявшись на крыло, подал руку подруге. Она приняла помощь, хотя и не нуждалась в этом, при этом одарив меня многообещающей улыбкой. Что-то мне подсказывает, что эта поездка будет для меня незабываемой. От этих мыслей в животе тут же разлилось тепло, а по телу пробежала дрожь сладостного ожидания. Настя она в принципе темпераментная, но когда её накрывает особенное настроение, это вообще ни с чем несравнимо.

Помог подруге устроиться в задней кабине, а сам полез в переднюю, устроился поверх уложенного параплана и застегнул ремни подвесной системы. Надел шлемофон, но очки на глаза опускать не стал, кабина здесь герметичная и надобности в этом никакой. Прежде чем задвинуть фонарь кабины, поместил в ниши три амулета — «Панцирь», «Кокон» и «Облегчитель». Без последнего я вряд ли смогу взлететь, уж больно «Дрозд» получится перегруженным.

Глянул на Гаврилу, и поднял вверх большой палец. Тот ответил мне тем же, после чего я подал пар на рабочие цилиндры. Винт тут же рубанул воздух, и практически сразу аэроплан дёрнулся вперёд, как застоявшийся жеребец, но упоры под шасси его удержали.

Во время взлёта с летящего дирижабля в них надобности нет, и самолёт сразу начинает движение. Но там есть запас по высоте, машина сначала проваливается, после чего ложится крыльями на воздушный поток и набирает высоту. Но сейчас «Носорог» стоял в гавани, а потому по упрощённой схеме не взлететь.

Винт набрал максимальные обороты, и когда упоры опустились «Дрозд» сорвался с места ретивым скакуном, быстро набирая скорость. Мимо промелькнули другие машины, находящиеся на стоянке, люди, занимающиеся своими делами, различное оборудование. Наконец меня охватила лёгкость полёта, а тело слегка вжало в сиденье.

— Ну что, подруга, поболтаем, или ты сначала медитировать? — произнёс я, когда набрал высоту.

— Сначала медитация, — решительно произнесла она, и добавила. — Нам лететь три часа, наболтаемся ещё.

— Согласен. Тогда у тебя час, время пошло.

Вот уж чего я не собирался делать, так это давать ей какие-либо поблажки в работе с Силой. Мне нужен адекватный одарённый, а не сбрендивший. Опять же, и любовница поехавшая кукухой как-то не очень. Что же до замужества, то я решил больше не поднимать этот вопрос. В конце концов, меня всё устраивает. Ну и такой момент, предложение я сделал, причём не единожды, теперь буду тупо ждать ответа…

О чём только не думаешь, пока ведёшь самолёт заданным курсом. Автопилота тут нет и почитать книжку не получится, а так и машиной управляешь, и голова хоть чем-то занята, и время течёт незаметно.

— Эт-то ещё что за хрень? — я в удивлении уставился на тёмную стену быстро надвигающуюся с севера.

Оно конечно так-то нежелательно, но похоже сейчас не до нежностей. Я заглушил генератор, разом выхватывая Настю из медитации.

— Горин! — послышался в головных телефонах возмущённый голос подруги.

— Направо посмотри, — потребовал я.

— Ох, божечки, — воскликнула она, не только увидев то, что видел я, но и почувствовав возмущение Эфира.

Радар из Насти может и не совершенный. Но изменение погоды она всегда ощущала заблаговременно. Мало того, знала, как нужно построить маршрут, чтобы обойти грозовой фронт, или миновать его с минимальными потерями. И вот этой радости растянувшейся до горизонта мы возможно сумели бы избежать, не медитируй она.

— Насколько всё плохо? — поинтересовался я.

— Нас накроет раньше, чем я успею вывести «Дрозда» в безопасность. Передай мне управление.

Я и не подумал возражать, тут же выполнив её просьбу. Она реально пилотировала лучше меня, к тому же чувствовала Эфир, ей и карты в руки. А надвигающаяся мутно-серая стена пугала по-настоящему.

— Настя, что это вообще? — не удержался я от вопроса, передав ей управление «Дроздом».

— Шквал. К Эфиру не имеет отношения, просто природное явление. Но приближается слишком быстро, я не успеваю ничего сделать.

— А подняться до потолка?

— Фронт слишком широк и высок, не обойти и не пройти над ним. Так что, будем надеяться, что наша птичка выдержит.

В голосе подруги слышится нервное напряжение, что не внушало оптимизма. Увы, но тут ничего не остаётся кроме как надеяться на её мастерство. Карибы славятся своими внезапными шквалами как природными, так и результатом возмущений в Эфире.

Впрочем, несмотря на свои слова, она всё же попыталась забраться настолько высоко, насколько это было вообще возможно. Всё же наличие запаса высоты куда лучше его отсутствия. Конечно там воздух разряженный и в случае разгерметизации мало нам не покажется, но лучше уж кислородное голодание, с запасом времени для принятия решения и возможности использования параплана, чем отсутствие оных.

Стихия ударила внезапно и мощно. Вот только что мы летели в спокойном воздушном потоке и вдруг словно оказались в бурном течении горной реки. Несмотря на усилия Насти нас болтало, трясло и кидало, словно щепку. Впрочем, кое-какое управление аэропланом мы всё же сохранили, иначе рухнули бы в море.

Мы, потому что пришлось задействовать двойное управление. Бирюковой не хватало физических сил, чтобы удерживать в руках штурвал и мне приходилось помогать ей. Она подавала мне команды по внутренней сети и я следовал её указаниям. Получалось с некоторым запозданием, но это куда лучше, чем оставить её один на один со стихией, с явно проигрышным раскладом.

Как бы не приходилось сложно, у меня крепла уверенность в том, что нам всё же удастся выстоять. Несмотря на то, что нас несло куда-то на юг, шквал явление кратковременное, а потому нужно лишь выстоять, а там он сойдёт на нет.

М-да. Если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах. Или здесь лучше подойдёт другая поговорка — не кажи гоп, пока не перепрыгнешь. Да какая собственно говоря разница! Стоило только мне увериться в том, что мы выстоим и всё будет хорошо, как в нас прилетело нечто увесистое и на большой скорости. После я сумел восстановить картинку, и понял, что это был серьёзно повреждённый аэроплан «Кёртисс», одноклассник русского «Сундука».

Удар был такой силы, что я едва не сломал шею и хорошенько приложился о триплекс фонаря, отчего по стеклу разбежались полосы трещин. Спасибо шлемофону, не разбил голову. Треск ломающейся древесины, скрежет металла, визг разлетевшегося винта. «Панцирь» конечно пытался нас спасти, но не выдержал таранного удара, разом лишившись всего заряда Силы. Искорёженный остов «Дрозда» закрутило в беспорядочном и бешеном танце. Плоскости его крыльев ещё сохраняли парусность, а потому к воде он устремляться не спешил, вертясь волчком в центре разбушевавшейся стихии.

— Настя, слышишь меня!? — вызвал я её, надеясь, что внутренняя связь работает.

Одновременно с этим я сдвинул фонарь назад, готовясь к прыжку. Оставаться с машиной нельзя, но и прыгать без неё я не мог. Голова тут же пошла кругом, но не от того, что нас кружило как щепку, и не от ветра стеганувшего по лицу. Мы слишком высоко, и недостаток кислорода тут же заявил о себе.

— Я в порядке, — послышался в головных телефонах её голос.

— Готова прыгать?

Спрашивая это я извлек из ниш самолёта крупные амулеты, убрав их во внутренний карман куртки. Ситуация конечно аховая, но коль скоро есть возможность спасти дорогие амулеты, то не вижу причин этим пренебрегать. На секундочку это почти полмиллиона рублей!

— Да, готова, — отозвалась подруга.

— Тогда прыгай.

Убрал «Лист» в малахит, иначе параплан не раскроется. Это ведь не маленький вытяжной парашют и не комбинезон крыло. Им чтобы расправиться достаточно и плавного спуска посредством амулета. Здесь же необходим сильный воздушный поток, шёлк не так лёгок как парапланерная ткань двадцать первого века. Хотя-а-а, уж с чем, с чем, а с воздушным потоком тут сейчас всё в порядке. И даже слишком.

Параплан раскрылся сразу, меня дёрнуло с такой силой, что я даже услышал как хрустнули косточки. Впрочем, состояние костей меня сейчас беспокоила куда меньше, чем целостность параплана, уж больно громкий получился хлопок у строп и купола. Но слава богу, обошлось и ткань выдержала натиск.

Едва удостоверившись в том, что параплан уверено несёт мою тушку, я начал вертеть головой, стараясь понять где находится Настя. Бесполезно, ничего не видно, одна только серая хмарь и секущие лицо струи дождя. Взять же в руку «Маяк», чтобы с его помощью определить направление, у меня не было никакой возможности. Во-первых, меня крутило так, что это было попросту бесполезно. А во-вторых, я вынужден был сосредоточить всё своё внимание на управлении парапланом, иначе мой полёт продлился бы недолго.

И вдруг всё закончилось. Как-то разом и совершенно внезапно. Вот только что, меня вращало как на каком-то бешеном аттракционе, а теперь я свободно парил, оседлав воздушный поток и глубоко дыша. Ну что тут сказать, запас по высоте вышел изрядным настолько, что от нехватки кислорода голова кругом. А ещё холодно. Чертовски холодно! Настолько, что лёгкая кожаная куртка не спасает, ощущение такое словно я оказался нагишом в сугробе. Но это ничего, с этим я ещё как-нибудь разберусь.

— Настя, — коснувшись горошины за ухом, позвал я.

— Со мной всё в порядке, я вылетела из шквала. Только дышать трудно.

— Ты где?

— В семи вёрстах южнее тебя и на полверсты ниже.

Ей проще. Это я должен взять «Маяк» в руку, и только тогда смогу определить направление и дистанцию до неё, а вернее второго амулета под её кожей. Она же способна проделывать это без этих лишних манипуляций.

— Я лечу к тебе, — произнёс я.

— Не снижайся. До ближайшего острова больше двухсот вёрст, так что запас высоты не помешает. Планируй курсом на юго-юго-запад. Я тебя догоню, — возразила она.

— Понял тебя.

Спорить глупо, с её чутьём малейших колебаний Эфира, она сумеет поймать нужный воздушный поток и догнать меня. Ну, вот такая у меня подруга, одарённая, самостоятельная, да ещё и не робкого десятка. Остаётся только постараться помедленней терять высоту, стойко перенося затруднённое дыхание и холод. И, да, не помешало бы всё же озаботиться кислородным баллоном, на вот такой непредвиденный случай.

Она нагнала меня примерно через полчаса. Спасибо погоде, и крепкому ветру, благодаря чему мы теряли высоту до крайности медленно. А ещё, в указанном Настей направлении мы заметили остров. Я прикинул наше положение и пришёл к выводу, что до суши мы доберёмся без проблем. Хотя этот клочок земли и был необитаемым, не беда. Достаточно связаться с Топором и он организует спасательную экспедицию.

— Жалко «Дрозда», — послышался в голове голос Насти.

Она парила уже рядом со мной, но какой смысл кричать и надсаживать горло, если можно воспользоваться амулетом, благо погода это вполне позволяет.

— И на старуху бывает проруха. С другой стороны, это где-то даже и хорошо, — ответил я.

— Хорошо? Издеваешься. «Дрозд» был такой лапочка.

— Вот именно поэтому я и не заказывал другой аэроплан. Двухместный, с герметичной кабиной, мощной машиной, хорошим запасом хода, большей грузоподъёмностью и с серьёзным вооружением.

— И опять такой, что без «Облегчителя» не взлетит, — хмыкнула она.

— С чего бы ему не взлететь. Очень даже взлетит. Хотя мысль сделать его более компактным конечно интересная. Надо будет обдумать это.

— Фёдор, смотри!

Я посмотрел в сторону, куда она указывала. Примерно в пятнадцати вёрстах и эдак на пару ниже нас летел дирижабль. Судя по очертаниям, гражданский, во всяком случае, таран не видно. Впрочем, совсем скоро мы сумеем рассмотреть, что именно это за судно и, скорее всего, увидим даже название. Мы с ним движемся по сходящимся курсам и у нас нет никакой возможности отвернуть. Вот если бы у меня за спиной, как ку Карлсона имелся моторчик, тогда совсем другое дело.

Впрочем, вот не интересно кто это, от слова совсем. И уж тем более не хотелось бы, чтобы это оказались англичане или французы. Пусть пиратов из лягушатников я пока и не щипал, тем не менее месье с не меньшим энтузиазмом пожелают заполучить мою тушку для проведения показательного, а главное «справедливого» суда.

— Испанец, — произнёс я, когда мы сблизились достаточно, чтобы рассмотреть огромный флаг нарисованный прямо на оболочке.

— Скоро мы ещё и название его сможем прочитать, — заметила Настя.

— Если он не отвернёт, — согласился я.

— Лучше бы не отворачивал, — озабоченно произнесла она.

— Что-то случилось? — силясь понять в чем проблема, спросил я.

— Ещё немного и мы выйдем из зоны восходящего потока, а ещё надвигается штиль. Чистого запаса высоты, чтобы спланировать к острову нам не хватит.

Я всегда полагал, что полёт параплана над морем не так эффективен, как над землёй, так как восходящие потоки, на чём и держится палапланеризм, над морями и уж тем более океанами явление редкое и слабо выраженное.

Однако, Настя убедила меня в обратном. Правда, если над сушей знающий парапланерист может определить где именно имеются поток по некоторым признакам, как то, пашня или даже облака, то над водой остаётся только гадать. Но это обычному человеку. Одарённый же чувствует их, видит направление, границы и силу потока.

— Что такое не везёт и как с ним бороться, — скрежетнул я зубами. — Настя, правим на дирижабль.

— Ты хочешь сесть на его верхнюю палубу?

— Не вижу другого выхода. И хорошо как мы успеем пройти над ним, скорость у нас поменьше будет.

Подруга помолчала какое-то время, как видно прислушиваясь к своим ощущениям и поведению Эфира.

— Должно получиться, наконец произнесла она.

— Только не забудь активировать «Лист» и прямо над палубой отстегнуть стропы, а то сдует к бениной маме.

— Я помню, — заверила подруга.

Ну что сказать, с посадкой нам повезло, вышли точно на верхнюю палубу. Буквально в метре от него я отстегнул стропы, и параплан улетел куда-то вверх, где быстро скукожился и бесформенной тряпкой устремился к морю.

Увы, но снаряжены мы были не для абордажа, а потому никаких тебе ботинок, налокотников, наколенников и уж тем более перчаток подбитых акульей кожей. Уцепиться буквально нечем, даже несмотря на отсутствие оледенения и влаги. Меня просто сдуло и я едва успел ухватиться за стойку лееров, да ещё и подхватить катящуюся кубарем Настю.

— Ты как, подруга? — поинтересовался я, прижимая её к себе.

— Н-нормально. Федя, ты не прижимайся так, а то люди бог весть, что подумают.

Ага. Язвит, значит нервничает. Впрочем, кто тут не будет нервничать, когда тебя несёт кубарем, с перспективой отправиться в долгий полёт к бушующим волнам. Шквал пронёсся и ушёл дальше, но море и не думало успокаиваться. Впрочем, хорошо всё то, что хорошо кончается.

Я подмигнул Насте и ухватившись за леера поднялся на ноги, после чего помог ей. Ветер в лицо, но это не страшно, главное, что глаза прикрыты очками, хотя конечно не сечёт лицо дождём и на том спасибо. Осмотрелся, определяясь куда именно направиться.

Палуба не артиллерийская, а всего лишь верхняя. Но конструктивно всё исполнено так, что устроить огневые точки не составит труда. Шагах в тридцати прозрачный фонарь люка ведущего на трап. Сквозь на нас взирали сразу два молодых паренька в форме офицеров гражданского флота. По всей видимости их привлекли необычные парашюты с квадратными куполами, и то, как мы на них планировали.

— Ну что, может всё же пойдём в тепло? — предложил я.

— Пожалуй, — согласилась Настя.

Признаться, пришлось немного постараться, чтобы не проехаться и не упасть. Только при отсутствии акульей кожи, понимаешь насколько она упрощает жизнь.

— Господа, позвольте представиться, потомственный дворянин Русского царства, Горин Фёдор Максимович, и дворянка Русского царства Бирюкова Анастасия Ильинична, — когда мы наконец оказались под фонарём, произнёс я.

— Младший механик грузопассажирского лайнера «Милагрес», Габриэль Лопес, — представился первый из офицеров.

— Пилот-разведчик грузопассажирского лайнера «Милагрес», Эктор Карраско, — последовал его примеру второй.

На матроса-наблюдателя, стоявшего на самом краю площадки, я обращать внимания не стал. Если бы не было кого постарше, тогда другое дело, а так, пусть несёт службу.

— На нас обрушился шквал, самолёт потерпел крушение и мы были вынуждены выпрыгнуть с парашютами, — пояснил я наше столь необычное появление на борту дирижабля.

— Странные какие-то парашюты. Никогда не видел ничего подобного, — с сожалением произнёс пилот.

И понять его не сложно, любого кто наблюдал параплан в деле охватывало не просто любопытство, но удивление, восторг, зависть и желание попробовать лично. А если ты имеешь отношение к небу, так и подавно. А тут, заветную игрушку унесло чёрт его знает куда и остаётся только вспоминать увиденное.

Я пока придержал его конструкцию. Единственно снарядил и обучил пользоваться свою авиагруппу, на чем пока решил остановиться. Ни к чему отдавать прибыль кому-то другому, если с этого можно поиметь пользу и самому. Я помнил о том, что в моих будущих владениях будут не только мужчины, но и женщины, которых так же не мешало бы обеспечить работой. Вот и будут шить парапланы. Жаль только тутовые деревья в тех широтах не развести, а то можно было замкнуть на себя полный цикл.

— Такие парашюты вскоре появятся в продаже. Так что, следите за новинками, — подмигнул я пилоту.

— Прошу прощения, а вы случайно не тот приватир Горин, что захватил четыре пиратских корабля? — поинтересовался механик Лопес.

— Да, это я, — вот не вижу причин для скромности.

Судно испанское, да ещё и не вооружённое, так что, никаких сомнений, что меня здесь примут с распростёртыми объятиями, а не потянут в камеру.

— Рад знакомству, — тут же загорелся Лопес хватая и тряся мою руку.

— Но тогда, вы сеньорита, целительница из команды «Носорога»? — прикладываясь к ручке Насти, произнёс Карраско.

Настоящий идальго и знойный южный мужчина конечно же отдал предпочтение девушке. Почувствовав его игривое настроение, моя подруга повела себя сдержанно, одарив учтивой улыбкой, всем своим видом давая понять, что её подобное не интересует.

— Господин Горин, я прошу прощения, но на время полёта вы должны сдать оружие, — произнёс механик.

— Я не стану этого делать, — покачав головой возразил я.

— Но…

— Ведите нас к капитану, сеньор Лопес. Думаю, данный вопрос в его компетенции.

Вообще-то, я ожидал, что разговор с капитаном будет трудным. Что ни говори, но он тут первый после бога и мириться с выкидонами случайного пассажира не станет. Однако, я оказался достаточно популярным среди испанцев, чтобы он просто махнул рукой на данное обстоятельство.

Только в Испании и её колониях не нужно было приплачивать владельцам изданий, чтобы они писали о «Носороге» сдержанные статьи. Не сказать, что там все газеты и журналы подконтрольны короне, вовсе нет, но ни один испанец не станет ругать того, кто даёт пинка этим английским собакам. Ну вот нет у них повода любить бритов. Ни одного.

Капитан любезно предложил нам каюту третьего класса. Вообще-то мы при деньгах и могли позволить себе хоть первого, но других мест нет. Впрочем, мы и от этой отказались. Смысла нет, занимать, всё одно скоро сходить. А вот умыться и выпить горячего кофе, совсем не помешает. Совсем продрогли пока болтались на изрядной высоте.

— Топор, — вызвал я по «Разговорнику», оказавшись в туалетной комнате.

— Слушаю вас, Фёдор Максимович.

— Мы с Анастасией Ильиничной потерпели крушение, нас подобрало грузопассажирское судно «Милагрес», примерно через четыре часа будем в Каракасе. Выдвигайтесь туда на «Буревестнике».

— Принял, — возбуждённо ответил старший телохранитель.

Приведя себя в порядок мы направились в центральный салон. Обед уже прошёл, поэтому часть столов сложили и убрали, оставив едва ли треть, у окон. Это позволяло пассажирам свободно перемещаться по помещению, а желающим выпить кофе, устроиться за столиками.

Ну или просто посидеть с газетой в руках, чем и занимались несколько господ разместившихся в плетёных креслах. Пара девушек присели с книгами в руках. Разумеется можно почитать и в читальном зале, но кому-то нравится вот так, когда вокруг ходят люди занятые своими делами.

— Григорий? Гриша!

Я сразу сообразил, что это окликают именно меня, хотя никогда и не пользовался именем реципиента. Всё дело в голосе. Он принадлежал моей старшей сестре Анне. Особе весьма вздорного характера, с которой у нас отношения были как у кошки с собакой. В смысле, у Григория конечно же. Я к ней не испытывал никаких чувств. Просто молодая женщина, с двухгодовалым мальчишкой вцепившемся в её руку и лупающий глазками пуговками.

— Фёдор, — поправил её я, и добавил, — Фёдор Максимович Горин, к вашим услугам, сударыня.

— Для всех ты отступник и Горин Фёдор Максимович, для меня же как был братом Григорием Фёдоровичем Демидовым так и остался, — грустно улыбнувшись покачала головой Анна, а потом протянула руки, — дай хоть обниму тебя, паршивец ты эдакий.

И столько в голосе было радости, отчаяния и тоски, что я не смог отказать. Подошёл к ней и склонившись не только позволил заключить себя в объятия, но и ответил на них. А потом почувствовал как моей щеки коснулись мягкие горячие и мокрые губы.

— Господи, сколько же я слёз выплакала, когда пришла весть о гибели семьи, — жарко зашептала она обдавая моё ухо горячим дыханием. — А ты живой. Всем бедам и тварям назло.

Анна отстранилась, продолжая держать меня за плечи и окинула взглядом… Материнским? Да, именно это сравнение и пришло мне на ум.

— Повзрослел, заматерел. Молодец братишка. Так их всех. Пусть боятся.

— Мама, это кто? — послышался голосок мальца, вцепившегося в юбку Анны.

— Андрюша, это твой дядя… — подхватив сына на руки, произнесла она, я покачал головой и сестра понимающе улыбнулась. — Дядя Федя, сынок.

Мальчонка посмотрел на меня изучающим взглядом и с детской непосредственностью потянулся, явно просясь ко мне на руки. Анна слегка подала его в мою сторону и я был вынужден подхватить мальца. А вынужден ли? Вот уж сомневаюсь. Не смог бы я отказать ребёнку, потому что люблю детей, а этот и вовсе располагал к себе с первого взгляда. Возможно сыграла свою роль родная кровь, откуда же мне знать. Однако, в груди у меня ёкнуло, факт.

А ещё… Ирина, та с которой мой реципиент не просто ладил, а был по-настоящему близок, отвернулась от него, ну или всё же меня, едва только узнала об отказе от наследства, титула и имени. С Анной Григорий всегда откровенно враждовал. Она гоняла его пока он был маленьким, всячески третировала когда стал подростком и не давала житья в юношестве. Причём, нередко их ссоры с реципиентом сопровождалось драками. Не сказать, что Григорий отвечал ей, всё же поднять руку на девушку он не мог, но она-то не стеснялась. Да они ненавидели друг друга, как кошка с собакой! И именно она, несмотря ни на какие перипетии, искренне обрадовалась ему. Занавес.

— Ты нас представишь? — спросила Анна, посмотрев на Настю.

— Кхм. Извини. Бирюкова Анастасия Ильинична, а это моя сестра Уварова Анна Фёдоровна и её сын, Андрей.

— Очень приятно, — протянула руку Анна, осматривая Настю оценивающим взглядом.

— Я просто состою на службе у Фёдора Максимовича, — смутившись, произнесла моя подруга.

— Я так и подумала, — мягко улыбнувшись, дружелюбно произнесла Анна и сделала приглашающий жест в сторону столика.

Это точно сестра Григория! Я не на шутку встряхнул память реципиента относительно неё. Ни одной положительной эмоции или мысли. Одна вражда и ненависть. Как впрочем и готовность порвать за неё любого, но это связано только с чувством долга перед родом и ни чем иным.

Абсолютная память, это благо. А если есть ещё и богатый опыт её использования, то и великолепный инструмент, с помощью которого можно добиться многого. К примеру я всего лишь за несколько секунд сумел вытащить из памяти целый ряд картинок, лишь промелькнувших перед взором ничего не заметившего Григория. Так вот, судя по выражению её лица, Анна всегда за него переживала.

— Гриша… — начала было Анна, когда мы присели за столик.

— Фёдор, — поправил я её.

Дело даже не в принципе, просто я ни одного дня не был Григорием и при таком обращении ощущаю дискомфорт.

— Хм. Фёдор, — хмыкнув, задумчиво произнесла она, и продолжила. — Знаешь, когда до нас дошла весть, что ты выжил и прячешься в Пскове, я упросила свёкра доставить тебя в его родовую усадьбу.

— Так значит, те стражники были не от Ирины, а от тебя? — уточнил я, осматриваясь вокруг.

Наше с Настей появление и в особенности встреча с Анной откровенно заинтересовали пассажиров, которые то и дело бросали на нас взгляды. Оно и не удивительно, потерпевшие крушение в воздухе и сумевшие высадиться на движущийся дирижабль, это само по себе событие не рядовое. А тут ещё и встреча то ли знакомых, то ли родственников. Но главное, я приметил в их взглядах ещё и узнавание.

Ну что сказать, в газетах обо мне писали довольно много и я не стеснялся позировать перед фотографами. В этом мире поток информации пока ещё незначительный и память у аборигенов более цепкая, а потому никаких сомнений, что нас с Настей опознали.

— Я посчитала, что ты не последуешь за ними, если услышишь моё имя, — заказав стюарду три чашки кофе и корзинку с выпечкой, ответила она.

— Им стоило просто отбить меня, передать от тебя послание и отпустить, — произнёс я, вновь переводя взгляд на сестру.

Ни капли сожалений по поводу убийства стражников великого князя Саратовского. С чего бы?

— Я хотела тебя защитить.

— Или сделать из меня марионетку? — хмыкнув уточнил я.

— Даже свёкра такая мысль не посетила, — покачав головой, возразила Анна. — Он ведь старается держаться подальше от всех этих великокняжеских дрязг и подковёрных игр. Отец и не отдал бы меня за Игоря, если бы не мой склочный характер. Побоялся, что я останусь в старых девах и едва у меня проявился интерес к наследнику Саратовского великого князя, как батюшка поспешил выдать меня замуж. Мы просто хотели дать тебе защиту. Но ты показал, что не нуждаешься в ней. Константин Борисович заявил, что моего братца не оберегать надо, а беречься от него.

— И тебя не смущает то, что я отступник?

— А у тебя был другой выход? Этот вывод следствия о бомбистах-социалистах чушь несусветная. Все понимают, что к устранению нашей семьи причастен дядюшка, а значит гниль внутри дома. Займи ты большекаменский стол и не протянул бы долго. Только глупец не поймёт, что ты решил пойти другим путём и смерть Брилёва лишнее тому подтверждение. Как и то, что ты за короткий срок обзавёлся своей командой, преданной лично тебе.

— Я не собираюсь воевать с дядюшкой, — и не думая откровенничать, ответил я.

— А у тебя нет другого выхода, Гриша. И ты это знаешь, — она накрыла своей ладошкой мою руку и виновато улыбнулась. — Ни свёкор ни муж не желают в это влезать. Не позволяют и мне. Но я сделаю всё, что в моих силах, можешь на меня рассчитывать.

— Кстати, а где Игорь Константинович? — решил я сменить тему разговора.

— Мы путешествуем инкогнито, но из-за неотложных дел, он был вынужден временно оставить нас и вновь присоединится в Каракасе.

— Понятно.

— Анастасия Ильинична, а это правда, что вы целительница? — обратилась Анна к моей подруге, явно желая познакомиться с ней получше.

— Да, это правда, — отпив глоток кофе, скромно ответила она.

— Вы отказали Брилёву в том, чтобы стать его ученицей и вместо этого убили его, за то, что он хотел убить Гришу?

— Фёдора, — поправил я.

Но Анна даже не посмотрела в мою сторону, не сводя взгляда с Насти.

— Ну-у, не то, чтобы из-за Фёдора Максимовича. Просто я на службе и должна защищать всех членов команды, как и каждый из них друг друга, в меру своих сил и способностей.

Звучало это как-то неубедительно, Настя заикалась, мычала и растерянно отводила взгляд в сторону. Сестра же, ну, а кто ещё-то, не сводила с неё лукавого взгляда, порой стреляя им и в меня. Да чего уж там, она откровенно забавлялась.

— Вы берегите его пожалуйста, — эдак двусмысленно произнесла Анна, теперь уже накрывая ладошкой руку новоявленной знакомой. — Он порой невыносим, ершистый и капризный как ребёнок, но это наносное, в душе Гриша… В смысле, Фёдор, ранимый и романтичный.

— Я не понял, Анна, ты меня сватаешь что ли? — вздёрнул я брови.

— Я? — искренне удивилась она. — А это действительно нужно? Да вы на себя посмотрите.

В этот момент через салон пробежала группа встревоженных матросов. Небывалое событие. В пассажирском салоне могут появляться только офицеры и стюарды, остальным членам экипажа сюда ход заказан.

— Та-а-ак, вечер перестаёт быть томным, — невольно поглаживая «Коловрат» и хауду на бёдрах, произнёс я.

— Ты думаешь это пираты? — видя мою реакцию, спросила Настя.

— Судя по тому, что мы не ощущаем никакого дискомфорта, а машины работают без перебоев, об аварии говорить не приходится. И тогда вариантов только два. Первый, на нас надвигается грозовой фронт, но тогда ты его почувствовала бы. И второй, джентльмены удачи.

— Ты собираешься драться? — удивилась Анна.

— Предлагаешь просто поднять ручки? — поднимаясь со стула, в свою очередь спросил я.

— Нападения на пассажирские лайнеры практически никогда не приводят к жертвам. Пираты берут заложников для получения выкупа и всегда дело решается миром, — попыталась меня вразумить сестра.

— Извини, но благодаря газетчикам моё лицо слишком хорошо известно, и, судя по реакции пассажиров, меня скорее всего опознают…

— Сеньор Горин, сеньор капитан просит вас и вашу спутницу сдать оружие и не оказывать сопротивление. Мы несём ответственность за пассажиров, — оборвал меня подошедший младший механик Лопес.

Его сопровождали четверо вооружённых матросов. Не сказать, что настрой у них решительный, всё же слава идёт впереди меня. Но заметно, что свой долг они выполнят до конца. И он не в том, чтобы устраивать бой на борту пассажирского лайнера, лишённого какой-либо защиты.

— Анна, мне интересно, о чём вы с мужем вообще думали, когда садились на «Милагрес»? — вздохнул я.

— Сеньор Горин… — вновь начал было Лопес.

Мне некогда было с ним разговаривать. Как не хотелось и испытывать судьбу, сидя на заднице ровно, в расчёте на авось. Поэтому я подал знак Насте и она ударила по этой пятёрке «Рассеивателем».

— Я правильно тебя поняла? — спросила Настя, когда они рухнули на палубу безвольными куклами.

— Абсолютно, — кивнул я, и тут же повысил голос. — Спокойно сеньоры и сеньориты, они живы, просто находятся без сознания. Как многие из вас уже догадались, я Владелец фрегата «Носорог» и приватир Русского царства Горин. Мы пройдём на мостик чтобы выяснить у сеньора капитана, суть его претензий к нам. И для этого нам не нужен конвой.

Я обвёл взглядом присутствующих, убедился в том, что героев нет и нам никто не собирается препятствовать, после чего кивнул Анне в знак прощания, и Насте, чтобы следовала за мной.

— Топор, — вызвал я, опускаясь по трапу на служебную палубу.

— Слушаю вас, Фёдор Максимович.

— Вы уже взлетели?

— Взлетаем.

— Нам с Анастасией Ильиничной скучно без приключений. Похоже появились пираты, капитан пытался нас разоружить. Сейчас направляемся на мостик, чтобы выяснить обстоятельства.

В ответ молчание. К гадалке не ходить парень сейчас костерит нас с Настей и нашу тягу к поиску приключений на пятую точку. В принципе прав. Ну что такого, полетели бы двумя бортами, держались бы порознь и отдыхали в своё удовольствие. Зато маловероятно, что в шквал не повезло бы сразу двум самолётам. И вообще, что плохого в том, чтобы отдыхать на особицу, но иметь помощь в шаговой доступности.

Остановить нас с Настей никто не пытался. Удивление на лицах встреченных конечно читалось, но только и того. Хотя я конечно и не подумал подпускать к себе хоть кого бы то ни было. Ну мало ли, вдруг найдётся какой умелый боец, да врежет так, что мы с подругой не успеем ничего предпринять.

Дверь в ходовую рубку перед нами так же никто запирать не стал, бесполезно же. Ну, а мы не спешили расслабляться. Оказавшись внутри, я жестом дал понять находящимся там, что слишком близко приближаться к нам не стоит. Зазевавшийся было матрос тут же отлетел в сторону, получив от Феи пинок «Воздушным молотом». Ударила она не в полную силу, так что тот даже сознание не потерял. Зато сразу всё встало на свои места.

— Сеньор Акунья, я попросил бы вас коротко обрисовать ситуацию, — сходу заговорил я, даже не думая о том, что попираю авторитет первого после бога.

Вот как-то без разницы, если этот надутый индюк решил отдать меня на растерзание бритам или французам. Я уже знаю, чем это всё закончится. Конечно есть шанс, что меня и не узнают, но судя по реакции пассажиров, это вряд ли. Я сейчас, что говорится, на пике популярности. К тому же, кто-то может просто выкупить себе свободу указав на более лакомый кусок. Ни к чему мне эти риски, коль скоро я могу и без «Носорога» огрызнуться так, что мало не покажется.

Капитан понял, что я не склонен к лишним разговорам, как и то, что пусть он и командует судном, сейчас тут распоряжаюсь я. Потому что за моей спиной маячит целительница, а впереди нас идёт слава непревзойдённых бойцов и охотников на пиратов.

Разумеется он не робкого десятка. Но ты поди прояви характер и полезь в драку, когда на тебе ответственность за сотню пассажиров и членов экипажа, а на борту огонь можно разводить строго в отведённых и оборудованных для этого местах. О том, чтобы затевать перестрелку, нечего и мечтать.

— Пиратская бригантина «Молния» требует принять на борт досмотровую команду, — указав в сторону окна слева, начал пояснять капитан. — Сопротивляться ему мы не можем, у нас на борту из артефактов только «Облегчитель». Им не потребуется даже пускать ракету, достаточно нескольких попаданий гранатами из револьверной пушки, чтобы мы превратились в огромный костёр.

— Я согласился бы с вами, не будь на борту нас с Анастасией Ильиничной, — подходя к окну и глядя на идущий параллельным курсом дирижабль, произнёс я.

Ну что сказать, типичное малотоннажное гражданское судно грузоподъёмностью порядка шестисот пудов, раз в пять меньше моего «Носорога». На артиллерийской палубе я рассмотрел пару картечниц, револьверную пушку и установку на четыре направляющие ракеты большого калибра. Наличие вооружения указывает на то, что на его борту имеется полный комплект артефактов.

Грузоподъёмность у него конечно скромная и лётная палуба отсутствует, однако под гондолой я приметил летающую лодку «Кёртисс», точно такую же, что врезалась в нас. Она подвешивалась на крюк и сейчас пираты как раз завершили её спуск на лебёдке и расцепили сцепное устройство. Биплан сначала ухнул вниз, но затем выровнялся и рубя воздух пропеллерами начал уверено набирать высоту.

— Они высадят досмотровую команду на верхнюю палубу? — поинтересовался я.

— К чему им ненужные риски, — возразил капитан. — Запросили посадку на нашу лётную палубу, мы уже открыли аппарель и готовы их принять. Послушайте, сеньор Горин, водород не любит шуток. Я конечно понимаю, что вы на вашем фрегате привыкли быть под защитой артефактов…

— Мы не всегда под защитой артефактов. Эдак Силы не напасёшься, и что такое пожарная безопасность я знаю не понаслышке. Но и сейчас мне деться некуда.

Вообще-то я врал. «Кокон» у нас всегда активен. Не вижу смысла экономить на безопасности, коль скоро могу себе это позволить. Мало ли акая случайность произойдёт, не хватало только лишиться корабля из-за неосторожного обращения с огнём.

— Вы можете улететь… — начал было капитан, явно имея ввиду самолёт-разведчик.

— Я лишён выбора, — оборвал его я. — У вас на борту женщина, которая мне дорога.

— И ради этого вы поставите под угрозу жизни более полутораста человек?

— Ради своих близких я могу вообще весь мир в труху стереть, сеньор Акунья. Так что, просто не мешайте мне, и всё будет в порядке.

Я вперил в капитана взгляд, явственно давая понять, что это не шутка. Бог весть, когда и как Анна успела стать мне настолько своей и родной, что я готов был ради неё рискнуть, но это случилось. Не мог я её оставить без защиты и всё тут.

— Фея, на лётную палубу, — приказал я.

— Приняла, — ответила она, извлекая из кобур револьвер и хауду.

Всё просто и предельно ясно. Коль скоро я использовал позывной, значит действовать следует как в бою.

— Топор, — вызвал я, уже выходя из ходовой рубки.

— Слушаю, Фёдор Максимович.

— Вылетели?

— Уже летим. Я поднял по тревоге отделение штурмовиков. Только когда мы ещё до вас доберёмся.

— Нормально всё будет. В крайнем случае возьмёте пирата на абордаж. Не станут же они нас убивать.

Вообще-то, ещё как станут. Во всяком случае, Настю наверняка. С одарёнными лучше вообще не связываться, если случилось пересечься, то валить нужно наглухо и никак иначе.

Лётная палуба по обыкновению встретила нас холодом и сквозняком, хотя и была открыта только задняя аппарель. Я невольно поёжился, похоже по настоящему ещё не отогрелся после недавнего приключения.

К моему удивлению, вдоль бортов выстроились две дюжины новеньких истребителей «Мева» польской постройки. Довольно старая модель, но всё ещё пользуется спросом в тех же странах Латинских Американских архипелагов. К слову, они теперь не совсем колонии Испании и Португалии, а скорее их доминионы. Заокеанские владения с довольно широкими правами и автономией.

К примеру, они имеют право на собственные вооружённые силы и даже порой воюют друг с другом, хотя и являются подданными одного сюзерена. Эдакое средневековье, с междусобойчиками, которые могут привести и к перекраиванию границ. Разумеется короли это не поощряют, но они не являются самодержцами, а потому для примирения сторон им приходится не столько полагаться на свои вооружённые силы, сколько прилагать усилия на политическом поприще.

Так вот, эти аэропланы не были авиагруппой «Милагрес», а являлись грузом. Сомнительно, что пираты положат на них глаз. Перегрузить их попросту некуда, бригантина не способна их принять. Можно конечно улететь оседлав сами машины, но расконсервация займёт слишком много времени, которого у разбойников попросту нет.

Капитан наверняка уже сообщил о нападении, так что действовать нужно быстро. Увести же судно с собой… Я уже говорил, что пираты в этом мире придерживаются определённых неписанных правил, а те кто им не следует, долго не живут. Так что, цель такого малыша как бриг «Молния» это ценности взятые с пассажиров, судовая касса и конечно же пассажиры, которых они посчитают достойной целью для получения выкупа.

А неплохо так на «Милагрес» с грузом. Две дюжины истребителей это не только хорошая прибыль, но и изрядный вес. У отсутствия на борту вооружения есть свои плюсы. Не приходится расходовать ограниченную грузоподъёмность на защиту, и за счёт этого увеличить объём перевозимого груза. Правда, хорошо это ровно до того момента, пока на горизонте появляются разбойники. Когда потенциальная прибыль может обойтись серьёзными потерями.

Сам-то груз застрахован, но репутационные потери не восполнить выплатами. В какой-то момент и страховщики и владельцы груза решают просто отказаться от услуг неудачливой судоходной компании, или частного судовладельца. Или же сама компания прощается с капитаном, притягивающим неприятности, а сам он получает чёрную метку. Абсурд и предрассудки? Вовсе нет. Хотя бы потому что именно этим руководствуются аборигены.

Особняком стоял двухместный «Чендлер», американский биплан, одноклассник русского «Воробья». Открытая кабина для пилота и наблюдателя, оборудованная только ветровым стеклом. Вполне достойный выбор на роль разведчика. А то, что отсутствует вооружение, так это нормально, ведь капитан придерживается принципа непротивления. Впрочем, об этом уже говорилось.

— Моя птичка готова, бак полный, можете взлетать. Покружите вокруг, а когда пираты уберутся, вернётесь, — подошёл к нам пилот-разведчик Карраско.

Ну что сказать, капитан Марио Акунья без дураков позаботился о том, чтобы максимально, насколько только это в его силах, оградить команду и пассажиров от опасности. Нам ведь и вправду достаточно взлететь, и покружить вокруг, пока разбойники не уберутся восвояси. Не летающей лодке гоняться за «Чендлером». Затем мы можем просто вернуться на борт.

Вот только я не смогу оставить в неизвестности Анну с сыном. Всем нам в этом самолётике нам попросту не поместиться, оставаться мне или Насте, глупо. Даже если получится спрятаться, вполне возможно, что нас попросту сдаст кто-нибудь из пассажиров, а тогда пираты просто так могут и не уйти, а я не готов безропотно задрать лапки. Словом, предложенный нам вариант, не вариант вовсе.

— А разве капитан вам ещё не сообщил, что мы не собираемся улетать? — склонив голову на бок, поинтересовался я.

— Н-нет, — растерянно ответил пилот.

— Не суть важно. Кто тут командует? — повысил я голос.

— Старший механик Сезар Редондо, — представился сухощавый мужчина среднего роста, одетый в рабочий комбинезон.

— Сеньор Редондо, уберите всех лишних с палубы и готовьтесь принять досмотровую команду.

— Отсюда конечно до баллонов с газом далековато, но я всё же…

— Просто делайте, что должны, сеньор Редондо, — оборвал его я.

— Но…

— Либо это сделаем мы с сеньоритой Анастасией, — кивнул я на подругу, при этом не сводя уверенного взгляда с механика.

— Как скажете, — механик отряхнул руки и махнув своим подчинённым направился к двери, ведущей на площадку шахты.

Пилот последовал за ними и мы с Настей остались одни. То же мне, напугали ежа голой задницей. Можно подумать, мы не знаем как нужно действовать на лётной палубе.

За штурвалом «Кёртиса» оказался хороший пилот. Он не просто совершил чистую посадку, но сделал это с непринуждённой лихостью. Молодец, что тут ещё сказать. Я даже где-то позавидовал тому, как он управляется с довольно неуклюжим аэропланом. Настя ему пожалуй в этом не уступит, а вот мне такое не под силу.

Пока я руководил посадкой, Бирюкова набросив на себя «Конструкт незначительности» или в просторечье «Морок», направилась к летающей лодке. Как и следовало ожидать, её никто не заметил и она беспрепятственно оказалась перед дверью, в момент её открытия.

Рассусоливать Фея не стала, и сразу врезала «Воздушным молотом», отбрасывая разбойников уже направившихся было на выход. Не давая им опомниться, она запрыгнула в грузовую кабину и атаковала «Рассеивателем». Есть у него один существенный недостаток — он действует только на тех, кто находится в поле прямой видимости. Любая преграда, даже в виде тонкой фанерной перегородки или даже прозрачного стекла, уже гарантирует безопасность. Вот и приходится ей рисковать идя на непосредственный контакт.

Наблюдал я это уже устремившись к аэроплану. Но когда оказался внутри, то увидел лежащих вповалку шестерых разбойников и Фею, стоявшую в двери кабины пилота.

— Здесь всё чисто, — улыбнувшись доложила она.

— Ну что же, первый раунд за нами, — удовлетворённо кивнул я.

Готовых концов верёвки чтобы вязать пленников у нас не было, поэтому пришлось использовать подручные средства, что отняло какое-то время. Потом с помощью «Лекаря» привели в чувство пилота и я воткнул в него свои иглы, чтобы разговорить. Не вижу смысла возиться с «Лжекамнем», если можно пойти более простым и надёжным путём.

— Ты сообщил своему капитану об удачной посадке? — спросил я пилота, когда он был готов к беседе.

— Да, — бесцветным голосом ответил он.

— Ты должен вернуться за подмогой?

— Нет.

— Ты должен ждать здесь пока абордажники не закончат на судне?

— Да.

— Кто старший?

— Бидон.

— Который из них, — я посторонился, чтобы пленник рассмотрел остальных.

— Этот, — указал он на мужчину плотного сложения.

— Он то же должен о чём-то доложить капитану?

— Да.

— О чём?

— Обо всём, что происходит на судне.

— Сколько человек осталось на «Молнии»?

— Двадцать пять.

— Они все носят амулеты?

— Да.

— Ладно, посиди помолчи немного.

У меня оставалось ещё достаточно игл, чтобы замкнуть ещё один контур точек для допроса. Но поступать так я не стал. Вместо этого перевязал руки пребывавшего без сознания Бидона так, чтобы он мог воспользоваться «Разговорником», когда я ему это позволю, и привёл его в чувство с помощью «Лекаря».

Иглы отлично развязывают язык и заставляют подчиняться чужой воле. Вот только голос при этом настолько бесцветный и апатичный, что услышав своего человека капитан однозначно заподозрит что-то неладное.

— Времени у меня нет. Поэтому слушай меня внимательно, Бидон. Я Горин Фёдор Максимович, приватир Русского царства. По глазам вижу, понимаешь в чьих руках оказался. На самом деле у тебя только два выхода. Первый, ты сдохнешь. Второй, я доставлю тебя на Барбадос и представлю перед русским судьёй. Не сахар, но ты останешься жив, а отбыв на каторге положенный срок выйдешь на свободу. Итак, что ты решаешь?

— Что от меня требуется?

— Доложишь капитану, что у вас полный порядок, ну и что там полагается, чтобы он поверил, будто всё идёт по плану и принял аэроплан с нами на борт.

— А ты, значит, приберёшь «Молнию» и весь экипаж, — покачал головой Бидон.

Не говоря ни слова я полоснул ножом по его горлу и смотрел ему в глаза пока он хрипел разверстой глоткой и истекал кровью. Пират пытался тянуться ко мне, а в его взгляде отражалась смесь ненависти, мольбы, отчаяния и страха. На то, чтобы закатились его глаза и в них пропало осмысленное выражение, ушло всего лишь несколько секунд.

Несколько страшных секунд и я не сказал бы, что погано было только Бидону. Я себя чувствовал отвратительно. Вот такое убийство беспомощного человека… Это грязно, мерзко, противно и вообще не выразить словами насколько отвратно. Успокаивало только одно. Я старался всем своим видом показать Бидону, что его жизнь для меня не стоит ломаного гроша. На деле же, не собирался его убивать и несмотря на пять карат в моём «Лекаре» после каждого использования подзаряжал его, чтобы не случилось осечки.

— И-их-хайо-о! — придя в себя то ли простонал, то ли просипел Бидон.

— В следующий раз я могу передумать тебя поднимать, — все так же равнодушно взирая на пленника, произнёс я.

— Почём мне знать, что ты потом не грохнешь меня? — повертев головой, словно не веря в то, что от страшной раны на горле не осталось и следа, спросил пират.

В ответ я извлёк из подсумка два кольца с «Лжекамнем» и оставив одно из них у себя, второе надел на указательный палец пленника.

— Если ты выполнишь мои распоряжения я тебя не убью. Сделаю всё для того, чтобы ты оказался перед судьёй Русского царства. А так же, постараюсь добиться твоего содержания в отдельной камере и отбытия срока подальше от твоих товарищей, чтобы они тебя ненароком не грохнули.

— Не врёшь. Ладно, твоя взяла, сделаю всё, что скажешь.

— Начинай. Твой палец может дотянуться до «Разговорника», — сделав приглашающий жест, распорядился я.

Переговоры с пиратским капитаном прошли вполне успешно. Бидон сообщил о том, что нашёл троих достойных внимания заложников, выпотрошил драгоценности и кошельки, обчистил судовую кассу. Хитрец капитан хотел было укрыть кое-что, но Бидона не проведёшь и он с лёгкостью разобрался с бухгалтерской отчётностью. Словом, налёт прошёл успешно и наконец пришла пора возвращаться.

Пилот всё это время был под воздействием игл, но находился в сознании и прекрасно сознавал происходящее. Благодаря этому мне не пришлось проводить демонстрацию повторно. Хватило всего лишь вынуть из него иглы и подтвердить под «Лжекамнем» обещание данное Бидону.

Доверяться пилоту я и не думал, поэтому как только переговоры были завершены, Настя чуть подпитала амулеты обоих пленников и отправила их в нирвану «Рассеивателем». Пусть полежат, так оно спокойнее.

Цеплять аэроплан на крюк было непривычно и неудобно. Я конечно отрабатывал этот приём посадки на дирижабль и с моей абсолютной памятью у меня получилось добиться определённых успехов, но мало закрепить навык, не помешает ещё и реальный, опыт, который можно получить только при многократных попытках. Как я уже говорил, между знать и уметь, есть одна большая разница. Тем не менее я справился и, как мне показалось, проделал это на должном уровне.

Когда крюк зацепился за крепление нас какое-то время ещё раскачивало, после чего аэроплан втянули вовнутрь через крестообразный люк. В результате этой манипуляции снаружи оставалось только дно летающей лодки, которое закрывало продольное отверстие под фюзеляж, поперечные, предназначенные для крыльев, закрывались отдельными крышками.

Весь процесс стыковки отслеживать я не стал. С одной стороны, мне оно не нужно. С другой, не хватало ещё чтобы меня смогли рассмотреть через остекление кабины. Мы с пилотом, если что, ни разу не похожи.

Едва послышался лязг захватов, как Настя распахнула дверь и выпрыгнула наружу, сделав кувырок по палубе. А едва замерев на колене, ударила вкруговую «Рассеивателем», благо много Силы для воздействия на человека не нужно. Даже незначительного разряда вполне достаточно, чтобы уйти в нирвану на достаточно долгий срок.

Памятуя о манёвре подруги, я не спешил покидать грузовую кабину, оставаясь под защитой фанерного корпуса. Убирать амулеты в малахит, а потом опять извлекать их наружу, только лишняя трата времени. Тем более, что на Насте стандартный комплект амулетов, с более чем солидным объёмом. Достать её можно только в рукопашке, но для этого нужно ещё приблизиться.

— Да, — выкрикнула она, подавая мне сигнал, что можно выходить.

Я не заставил себя долго ждать, но ещё до того, как появился в дверном проёме раздался оглушительный выстрел. Судя по звуку стреляли дуплетом из хауды или короткоствольной лупары, что в достаточно тесном ангаре прозвучало громко. И тут же раздался тревожный крик.

К моменту когда я всё же ступил на палубу и сумел оценить обстановку грохнул ещё один выстрел из хауды. А следом ещё. И только после этого я наконец увидел как в десятке шагов от меня заваливается на спину неряшливо одетый мужик, на груди которого по серой рубахе расплывается алое пятно. Одно, пятно. Вот как-то не верилось, что Настя дала маху.

— Был с другой стороны, — кивая на аэроплан пояснила Настя.

Остальное и так понятно. Фанерный корпус уберёг пирата от «Рассеивателя». Видя как падают его товарищи он схватился за лупару. Доступный Насте разовый лимит Силы оказался на нуле, а на перезарядку требовалось какое-то время. Поэтому она была вынуждена использовать свой обрез.

И тут с ней сыграло злую шутку моё решение перезарядить оружие обычными боеприпасами, а не использовать дорогие «Пробои». Ведь предполагалось, что Фея будет класть разбойников пачками. Однако, «Панцирь» на пирате оказался не только заряженным, но ещё и большого объёма. Как результат первым выстрелом пробить его она не смогла.

— Пошли, — приказал я, направляясь к выходу из ангара.

Настя привычно заняла место справа и чуть позади меня, переломила стволы хауды, отточенным движением вогнала в них патроны с обычными стрелами. Не тот случай, чтобы использовать «Пробои», эта осечка была не правилом, а исключением. «Молния» малотоннажник, а потому драться придётся лицом к лицу и она будет использовать «Рассеиватель» не по площадям, а направленно. В этом случае не нужно тратить весь разовый лимит Силы, а использовать его дозировано. Моя же задача уберечь её от непосредственного контакта с противником.

Я машинально отметил, что в ангаре она положила четверых. Значит на борту ещё двадцать один человек. Едва оказались в коридоре, как нам навстречу выбежали сразу трое ошалелых разбойников, с лупарами наперевес. Я не стал стрелять, а Настя чуть замешкалась, поэтому они успели грохнуть нестройным залпом, сразу из шести стволов.

Убойная штука, если что. На таком расстоянии картечь не успела толком разлететься, и ударила плотной кучей. Ощущение словно в меня сыпанули ведро гороха. Даже не оттолкнуло назад. Зато знатно так приложило по ушам, пороховой дым тут же заволок довольно узкий коридор лишая обзора, в глазах появилась резь, першение в горле и зуд в носу…

— А-апчхи-и.

Одновременно с этим я нажал на спусковой крючок, хауда лягнулась в руке выплёвывая стрелу куда-то в сплошную молочно-белую пелену. А следом и вторую. Толчок в спину.

— Я их уже положила, впереди никого, — словно сквозь вату донёсся до меня крик Насти.

Ага. Дым не фанера и использованию «Рассеивателя» ничуть не мешает. А «Чутьё» работает даже сквозь каменные стены, всё дело в расстоянии. Изначально Настя оказалась далековато от этой троицы, вот и случилась неожиданность. Конечно за этой стеной дыма дальше тринадцати шагов может оказаться ещё кто-то, но стрельба нам не страшна, а в случае сближения для рукопашки, подруга предупредит.

— Восемнадцать, — произвёл я нехитрый подсчёт, и сделал шаг.

При этом переломил стволы и вогнал в них новые патроны. Ну что же, давайте повеселимся. Палуб тут три. На первой ангар, находящийся в корме, далее мастерские, топливные танки, ходовая рубка. Жилые помещения, камбуз и столовая, она же салон и кают-компания на второй палубе. Третья, она же артиллерийская, находится снаружи. Шахта пронизывающая весь дирижабль одна.

Последнее обстоятельство нам на руку, потому что чистить судно вдвоём довольно сложно. Есть шанс, что кто-то окажется за спиной. А ещё, может воспользоваться «Лекарем» и привести в чувство тех, кого Настя успела выключить. Из-за чрезмерной шумихи вокруг меня, идти по трупам нежелательно и лучше представить пиратов перед судьёй.

А вот и первая троица. Одному из них не повезло, сбоку на рубахе разлилось большое красное пятно, а на полу успела натечь изрядная лужа тёмной крови. Похоже пуля попала в печень. Спасти ещё можно, вот только некогда и его песенка всё же спета.

— В боковых помещениях никого. Впереди за дверью, шагах в трёх от неё двое.

Раз на расстоянии, значит собираются стрелять. Вентиляция тут конечно работает, но не так быстро как хотелось бы. Впрочем, будь иначе и сквозняки гарантированы, а там команда ходила бы с вечной простудой. Так что, мы всё ещё были в дыму и если по нам опять дадут залп, пусть и из четырёх стволов, видимость опять упадёт до нуля. Ну и такое дело, что в носу продолжает свербеть, как бы опять не чихнуть.

Я вскинул Хауду и дважды пальнул прямо сквозь фанерную дверь. После чего толкнул её ногой. Попасть я ни в кого не рассчитывал, только ударить по нервам и немного отвлечь. И у меня это получилось. Когда дверь распахнулась впечатавшись в перегородку, я увидел двоих разбойников с вскинутыми лупарами, которые не успели-таки выстрелить, повалившись безвольными куклами. Фея сработала на раз.

— Шестнадцать, — констатировал я, направляясь к двери ходовой рубки.

Войти в неё оказалось проще простого. Правда на этот раз замок был заперт. Но позаимствовав дробовик у одного из выключенных пиратов, я одним выстрелом картечи снёс это препятствие, проделав на месте замка дыру размером с кулак.

Едва ступил через порог, выступая в роли тарана и щита, как на меня тут же навалились находившиеся там члены экипажа. Никто не хватался за ножи или огнестрел, в ход пошли исключительно кулаки и ноги. Я успел поднырнуть под крепкий капитанский кулак и впечатать ему свой в печень. Ну и рассмотреть летевший мне прямо в лицо уже от кого-то другого. Но попал ли тот в меня или нет, осталось неизвестным. Передо мной словно чёрный занавес упал…

В беспамятстве я провалялся недолго. По телу пробежала приятная волна, от использованного «Лекаря» и тут же по ушам приложило гулким выстрелом хауды. Я вскочил на ноги, ощущая в руках тяжесть оружия и быстро возвращая себе контроль над ситуацией.

На полу ходовой валяются четверо, капитан и вахтенные. В коридоре добавилось ещё одно тело, лежавшее у двери в шахту, пронизывающей все палубы дирижабля.

— Одиннадцать, — произвёл я нехитрый подсчёт. — «Рассеиватель»? — коротко поинтересовался я у Насти.

— Пришлось валить и тебя, — пожав плечами, пояснила она.

— Отлична работа, — беря на прицел дверь в шахту, похвалил я. — Фея, зафиксируй рули и уменьши скорость до минимальной крейсерской.

— Слушаюсь, — коротко бросила подруга и обойдя меня подступилась к штурвалу.

Пока она возилась, в дверь попробовал выглянуть ещё один пират, но весьма неудачно. Как ни краток был миг, я всё же успел выстрелить и попасть ему в голову, выметнув мозги. Тут уже никакой «Лекарь» не поможет.

— Десять, — констатировал я.

— Готово, можем идти дальше, — произнесла за спиной Настя.

С оставшимися членами команды разобрались довольно быстро и никаких особенных хлопот это не доставило. Возможно кто-то из них и попытался бы спастись бегством, но с бушующим под нами морем это сущее самоубийство. Впрочем, в этом мире купаться в открытых водах не рекомендовалось даже в спокойную пору. Потому как предсказать смену спокойной водной глади на клокочущий ад, не может никто.

Хм. Почти никто. Как минимум одного я знал. И насколько мне известно одарённым якутом заинтересовался сам государь. Глядишь и извлечёт ещё из этого пользу Русское царство…

Покончив с захватом «Молнии» мы развернули бригантину и пошли встречным курсом с Буревестником. В смысле, Настя управлялась в ходовой рубке, а я занялся пленниками, сначала вязал их, а после охранял, пока не прибыла подмога.

— Горин, так мы отправимся на карнавал или как? — уступив место у штурвала одному из бойцов Болта, спросила Настя.

— То есть, приключений на пятую точку тебе показалось мало?

— Не вижу причин отказываться от первоначального плана. Доставим «Молнию» на Барбадос, оседлаем «Буревестника» и полетим уже с охраной. Времени у нас более чем достаточно.

— Хм. Я как-то в эту сторону и не думал. В принципе, времени и впрямь предостаточно, — согласился я.

— Семь миллионов двести пятьдесят три тысячи сто двадцать рублей семьдесят пять копеек. Неплохой итог за полгода. И это без учёта трофеев взятых с экипажей и судовых касс пяти пиратов. Вместе, полагаю, с лёгкостью перевалит и за десять миллионов. Я считаю отличная сумма для старта, а Фёдор Максимович?

— На деле, если учесть лицензионные отчисления и доходы с радиозавода получается ещё больше, плюс это стабильный ежемесячный доход, — подтвердил я.

При этом я рассматривал сидевшего передо мной мужчину пытаясь понять, что потребовалось от меня главному жандарму Русского царства. Этот человек если не правая, то уж точно левая рука Дмитрия Четвёртого. И он прибыл на Барбадос лично. Зачем?

Ладно бы ещё его уполномочили наградить меня, но медали трёх степеней за захват и уничтожении пяти разбойничьих кораблей мне сегодня будет вручать воевода. А тут сам генерал-лейтенант Наумов оккупировал кабинет ротмистра Мельникова, и подтянул меня пред свои ясны очи…

Несмотря на отсутствие рейдов, полгода пролетели как-то незаметно. Систематические тренировки личного состава и учебные походы «Носорога», чередовались с отдыхом в многочисленных кабаках, весёлых домах и пляжах Барбадоса. Мы с Настей оказались принятыми в свете Каракаса. Ну или скорее даже введёнными туда лично генерал-губернатором де Толедо.

Подозреваю, что данному обстоятельству поспособствовала моя сестра, ну или всё же реципиента. Которая, положа руку на сердце, нравилась мне всё больше и больше. Так вот, её супруг оказался знаком с правителем Венесуэлы, а отсюда и всё остальное. Хотя конечно же не стоит отметать и мою популярность среди латиноамериканцев, вкупе с дружескими отношениями между русским царём и испанским королём.

Словом, все звёзды сошлись как надо и мы с Настей оказались нарасхват. Поначалу было даже интересно. Мы побывали в богатейших и знатнейших домах Венесуэлы, наслаждаясь даже не столько обществом, сколько самим колониальным стилем застройки. Я ведь говорил, что мне нравится архитектура восемнадцатого-девятнадцатого веков.

Но в какой-то момент я насытился этим, как и светским обществом в целом. Не сказать, что мы с Настей тяготились этим, но их образ жизни нам явно не подходил. Поэтому мы стали подыскивать благовидные причины, чтобы пропускать приёмы и балы.

Исключением являлись приглашения от генерал-губернатора, которые мы никогда не игнорировали. Во-первых, мне нравился этот относительно молодой и энергичный правитель. Во-вторых, не стоит пренебрегать знакомством с человеком столь высокого положения. Мало ли когда это может понадобиться. Благодаря Насте, с лёгкостью распознающей ложь без костылей в виде амулетов, я точно знал, что его благожелательность ко мне искренняя.

Помимо этого мы смогли сосредоточиться на огранке и реализации амулетов, для чего мне дважды пришлось прокатиться в Псков, к Мартьяну Ярославовичу. Заодно навещалл и ювелирный дом Зарокова, где сдал две внушительные партии синтетических сапфиров.

С последними я не стал ограничиваться сбытом в Галиче и нашёл ещё один канал, на этот раз в Венесуэле. Вернее не я, а Курасов, который взял на себя и реализацию товара. Единственно охраняли его мои телохранители. Всё же сумма на круг получалась внушительная.

Из-за пристального внимания мировой общественности к следствию и судебному разбирательству относительно пленённых мною «честных воздухоплавателей», разбирательство затянулось. Но как говорится — всё когда-нибудь заканчивается. Наконец перед Рождеством прозвучали приговоры над осуждёнными и вопрос начал приближаться к своему закономерному финалу.

Ввиду окончания финансового года, премиальные за захваченные корабли мне должны были выплатить в начале тысяча восемьсот семьдесят четвёртого. И несмотря на то, что средства поступят на мой банковский счёт, ожидать этого знаменательного события мне отчего-то надлежало на Барбадосе.

И, да, сорока, в виде ротмистра Мельникова, принесла на хвосте весть о том, что мне настоятельно рекомендуют пока сидеть ровно и не дёргаться. Дальнейшая охота на корсаров царём отчего-то не приветствовалась. Подозреваю, причина в нежелании государя мотать себе нервы из-за оказавшегося слишком энергичного приватира. Ну что сказать, шороху я и впрямь навёл немало.

Лишним подтверждением этого явилось прибытие на Барбадос командира отдельного корпуса жандармов генерал-лейтенанта Наумова. Признаться, я куда меньше удивился бы даже вызову меня для награждения во Владимир…

— Итак, средства для развития вотчины у вас имеются, — глядя на меня изучающим взглядом произнёс Наумов.

— Так уж вышло, — кивнув, подтвердил я.

— Признаться, никто не ожидал от вас подобной прыти. Конечно полагали, что вам удастся захватить одного или двоих пиратов, но вы удивили.

— Вообще-то, если бы мне не надавали по рукам, трофеев могло бы быть и куда больше, — ничуть не преувеличивая свои возможности, заметил я.

— Вот уж чего не надо, того не надо, — замахал руками генерал. — Государь конечно хотел и наглам подпустить шпильку и вам дать возможность поправить материальное положение, для освоения вотчины. Однако вы так рьяно взялись за дело, что вашими стараниями мы оказались на грани войны с бритами. Вами не просто выбран весь возможный лимит, но и изрядно прихвачено сверх того. Нам едва удалось переварить ваши успехи, Фёдор Максимович. Пора и честь знать.

— Ясно. Тогда отправлюсь к Африканским архипелагам, поздороваюсь с тамошними корсарами. Патент будет действителен ещё целых четыре месяца.

— Я же сказал, Фёдор Максимович, вам следует остановиться, — покачал головой Наумов.

— Но ведь там не карибы и пираты могут быть совсем не обязательно бритами.

— Без разницы. Французы, англичане, голландцы и многие другие с удовольствием начнут охоту на вас и теперь уже государь вам не поможет. Если только вы не успеете вернуться в пределы Русского царства.

— Ну что же, значит пора начинать обустраивать свою вотчину. Восемь миллионов, не так чтобы и мало, — пожал я плечами.

Вообще-то, около десяти, но об этом господину главному жандарму знать не обязательно. Он конечно предполагает наличие ещё одного, однако в остальном пребывает в неведении. Будь иначе и мне уже давно выкручивали бы причинное место. Что и говорить алмазная трубка и рядом не стоит, с методом получения искусственных рубинов.

Хм. Или я слишком самоуверен и его превосходительство прибыл сюда именно по мою душу. А вот это нежелательно. Оно конечно не смертельно, передам секрет за скромное вознаграждение, или за право самому производить рубины. Н-да. Чует моё сердце, что они по цене рухнут даже ниже топазов, а их добыча станет нерентабельной. Нет, правда, количество амулетов будет просто зашкаливать.

— Сумма и впрямь немалая. Хватит чтобы не только обустроить свою усадьбу, но ещё и городок при ней, — соглашаясь кивнул жандарм. — А там и удумаете что-нибудь эдакое. Например, поставите фабрику по пошиву ваших планирующих парашютов. Или наладите производство бездымного пороха. А то, глядишь и оружейную фабрику. Ваш автоматический карабин будут с руками отрывать.

Угу. Давай, демонстрируй свою осведомлённость. Думаешь, что всё про меня знаешь? Хм. Ну, может и всё. Нужно постараться вытянуть из него как можно больше. В голове невольно пронеслась мысль об иглах, несессер с которыми находился у меня во внутреннем кармане сюртука. Спокойно. Это уже перебор. Тем паче, что его превосходительство будет помнить всё то, что произойдёт под воздействием игл.

— Даниил Андреевич, полагаю, что для передачи мне повеления государя вполне достаточно и ротмистра Мельникова. Однако вы отчего-то прибыли лично. Быть может всё же расскажете в чём дело?

— Фёдор Максимович, мы обследовали остров Оха вдоль и поперёк, и не смогли обнаружить ничего сколь-нибудь примечательного. Можете объяснить, отчего ваш выбор пал именно на него?

— Зачем мне это делать?

— Остров по праву принадлежит вам. Во всяком случае, до той поры, пока вы придерживаетесь буквы закона. У вас вполне достаточно времени и средств, чтобы обустроить вотчину и освоить новые владения. Только в случае невыполнения вами этого условия вы можете лишиться пожалованных вам владений. Или же, добровольно согласитесь на новые, благо в прежние ещё не успели вложить ни рубля.

— А ещё, до истечения пятилетнего срока государь может без моего согласия забрать пожалованное ранее и передать мне новые владения, компенсируя мои затраты. Только новая вотчина должна быть значительно лучше прежней. Я изучал право, ваше превосходительство. Но по-прежнему не понимаю к чему вы клоните.

— Всё зависит от правдивости вашего ответа.

— Вы хотите знать почему именно Оха?

— Да.

— Это так важно?

— Да.

— Ладно. На Охе есть нефть. Много нефти, и залегает она неглубоко, — по обыкновению пожал я плечами.

— Не перестаю вам удивляться, откуда вам столько известно? Никто не знает, даже намёков никаких, но вы походя указываете точное место. Сначала алмазы, теперь вот нефть. И я не говорю о других странностях.

— Скажем так, есть люди которые много говорят, но их никто не слушает. Я же слушать умею.

— Как-то верится с трудом.

— Вы желаете меня допросить?

— Боже упаси, — в отрицании коротко взмахнул руками он. — Значит нефть. И это всё?

— Нефть открывает широкие перспективы. Помимо собственно топочного топлива, это керосин, бензин для примусов, гудрон для асфальта. А ещё, я могу наладить в своих владениях кое-какое выгодное производство.

— То есть, источника Силы на острове нет?

— Если бы меня интересовал этот вопрос, тогда чего бы мне отдавать государю шамана Чагыла и его источник Силы? Этот целитель конечно не подарок, но мне вполне по силам разобраться с ним, после чего выкупить остров у казны, обосноваться там и только после этого сообщить об алмазах, на которые я в любом случае даже не думал претендовать.

— Но без потомственного дворянства нельзя владеть вотчинными землями. Подданные имеют право на надел из расчёта шесть десятин пахотной земли и три сенокосов с выпасами на одного мужчину в семье. Или же арендовать землю.

— Есть множество способов как заслужить потомственное дворянство. А если хорошенько подумать и постараться, то можно ускорить процесс. Вот только у меня нет желания собственноручно создать себе проблемы. Источник Силы то ещё яблоко раздора. С меня вполне достанет быть промышленником и приватиром.

— То есть, вы не откажетесь от патента?

— Я не боярин и для меня это единственная возможность иметь вооружённый отряд. Увы, но мне без защиты никак, — развёл я руками.

— А как же Анастасия Ильинична? Она хотела бы получить доступ к источнику. Не может не желать этого, — склонив голову на бок, поинтересовался Наумов.

— Не скрою, иметь подле себя целительницу, да ещё и ту, что не прочь поучаствовать в бою, это большое дело. Но я ей не хозяин. У нас договор, согласно которого она должна отслужить на моём корабле пять лет, после чего либо продлит его, либо будет вольна как птица. И пока нахождение в моей команде её вполне устраивает.

— Мне казалось, что вас связывает нечто большее.

— По-моему это касается только нас, — улыбнувшись обрубил я.

— Прошу прощения.

— Так к чему все эти разговоры? — наконец решил я вернуться к интересующему меня вопросу.

— Вы никогда не задумывались отчего Иван Шестой решил захватить Барбадос?

— Раньше мне казалось, что причина в желании закрепиться на Американских архипелагах.

— Раньше?

— После вашего вопроса я уже не уверен в правильности этого вывода.

— Покойный государь не только захватил Барбадос, но и пошёл на ряд уступок бритам по другим направлениям, чтобы удержать этот остров. Дмитрия Ивановича идея закрепиться в этом регионе не вдохновила, но и уступать завоёванное его батюшкой он не пожелал. Барбадос превратился для Русского царства в чемодан без ручки — выбросить жалко, нести неудобно, — начал пояснять Наумов.

— Прошу прощения, но я не думаю, что Барбадос является достойной альтернативой для Охи, — поняв куда клонит главный жандарм, покачал головой я.

— Отчего же? Остров не просто заселён, но освоен и уже приносит прибыль. Разве его можно сравнить с диким краем, на который положили глаз вы?

— Я не желаю отказываться от Охи.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— Что же, в таком случае государь имеет законные основания отменить указ о пожаловании вам острова Оха и компенсировать его изъятие Барбадосом.

— Полагаю, что это решение будет незаконным, ваше превосходительство.

— Хотите сказать, что дикий и неосвоенный остров в суровом крае, равноценен Барбадосу, в тропическом рае?

— Вы совершенно верно заметили, Даниил Андреевич, Барбадос освоен и приносит прибыль, но его перспективы роста несравнимы с Охой. Дешёвое топливо, это сильный стимулирующий фактор для развития. У меня осталось четыре года и по истечении этого срока моя вотчина будет приносить гораздо большую прибыль. Так что, на лицо все основания отказаться от столь неравноценной замены.

Главный жандарм какое-то время молча смотрел на меня, после чего слегка развёл руками.

— Это не так. Вы не можете отказаться, Фёдор Максимович. Если перечисленное вами это и все плюсы Охи, то он проигрывает Барбадосу.

— Единственное, что может перевесить мои доводы это наличие на Барбадосе источника Силы, но…

Я запнулся глядя в глаза генерал-лейтенанту. Какое-то время сидел молча и наконец откинулся на высокую спинку стула.

— Здесь есть источник, — не спрашивая, а утверждая произнёс я.

— Для нас и самих это оказалось полной неожиданностью, — слегка развёл руками Наумов. — С полгода назад, то есть уже после того как государь отправил вас в эти края, мне пришлось перетряхнуть всю доступную информацию о Барбадосе. Уж больно рьяно вы взялись наводить порядки в этих краях. Совершенно случайно я наткнулся на совсекретные документы. Вернее на отсылку к ним, а они сами находились в личном архиве покойного царя. Пришлось с них стряхнуть пыль. На Барбадосе есть одна странная пещера.

— Я слышал. Что-то такое. Но это вроде бы скорее на уровне легенды.

— Об этом месте постарались позабыть. Плантация мистера Харрисона отошла казне и находится в ведении управляющего, как впрочем и ещё несколько плантаций. Подходы к пещере поросли бурьяном и кустами. Поначалу-то это делалось по приказу, но потом всё забылось, администрация поменялась, воеводы и вовсе сюда отправляются в качестве ссылки. Так что полное забвение. Меня собственно сюда прислали по трём причинам. Первая, моя персона должна продемонстрировать всем и каждому в этом регионе, что вы действовали не сами по себе, а являлись рукой русского царя. Вторая, проверить наличие источника, а то ведь может оказаться, что это всё сказки. Ну и третья, вы, Фёдор Максимович. Уж больно хорошо вы вписались в местные реалии, есть шанс надёжно пристроить этот самый чемодан без ручки.

— И государь не нашёл ничего лучше, как выбрать на эту роль двадцатилетнего мальчишку? У меня нет слов, — хмыкнул я.

— У вас, Фёдор Максимович, нет выбора, если конечно источник существует.

— Издеваетесь? Я не стану принимать этот подарок.

— То есть, на Охе есть свой источник.

— Нет.

Понятно, что я могу организовать источник Силы в любом месте. Да хоть в этом самом кабинете! Но тут определяющее слово — организовать. То есть нужно всё подготовить, проработать легенду, замаскировать генератор. Вот только времени на это мне не дадут. Да какого лешего тут вообще происходит!?

— А раз нет, тогда прошу принимать наследство.

— Да почему я-то? Если вдруг порвут из-за источника, тогда и не жалко? Так что ли?

— Источник терять в любом случае жалко. Как и верного вассала. Да-да, вы пройдёте процедуру личной вассальной клятвы царю, как боярин и хозяин заокеанских владений. Вы и впрямь слишком хорошо вписались в эти края, а главное, вам благоволит лично генерал-губернатор Венесуэлы. Уж не знаю, чем вы ему приглянулись, но это просто замечательно. Всё чего удалось достичь департаменту иностранных дел и лично государю, это незначительной торговой квоты с испанскими и португальскими генерал-губернаторствами. Вы же стали своим.

— Для налаживания добрых отношений у вас есть княжич Уваров, муж моей сестры, именно он ввёл меня в свет Каракаса.

— Княжич Уваров с де Толедо просто знакомы со времён студенчества. Близки никогда не были. А вот вы генерал-губернатору по настоящему понравились. Уж не знаю, что он в вас рассмотрел, но агенты службы разведки департамента иностранных дел докладывают, что ваше имя в его усадьбе поминается куда чаще испанского короля.

— Ну, увлёкся мужик необычной игрушкой, ничего, охладеет ещё, — поведя плечами, произнёс я.

— Вот вы и постараетесь, чтобы не охладел. Значит так, сегодня состоится ваше торжественное награждение. Через месяц ожидаем вас во Владимире, для церемонии принятия государем вассальной присяги. На коленке такой вопрос не решается, всё должно быть по протоколу.

— Можно просьбу? — решил я всё же вставить свои пять копеек, всё ещё переваривая свалившиеся на меня новости.

— Говорите.

— Для начала мы с вами и Анастасией Ильиничной отправимся в эту самую пещеру и убедимся, что источник действительно существует. И если это так, то вы закопаете сведения о нём так же глубоко, как прежде.

— Резонно. Не стоит размахивать красной тряпкой перед стадом быков.

— Отряд военно-воздушного флота продолжит базироваться на Барбадосе.

— Пять лет, — соглашаясь кивнул главный жандарм.

— Боярин Горин, как хозяин заокеанских владений Русского царства и личный вассал царя, получит особую привилегию содержать дружину сродни великокняжеской.

— Уверены, что потянете такое войско, Фёдор Максимович?

— А у меня выхода другого нет, тут вокруг столько коршунов, что как бы голову не открутили.

— Уверен, что государь согласится.

— Вот и замечательно. Так, когда говорите церемония во Владимире?

— Вам сообщат дополнительно.

— Замечательно. Настя, ты далеко? — коснувшись горошины за ухом, вызвал я. — Отлично. Подходи в жандармское управление, хочу с тобой кое-куда прогуляться.

Не сказать, что церемония награждения меня тремя степенями медали «Воздушный охотник» была столь уж значимой. На приёме воеводы присутствовало лишь дворянство Барбадоса, а это откровенно мало народу. Вот только нахождение в их числе командира отдельного корпуса жандармов, придавало событию особую значимость.

Наумов не выпячивался, скромно пристроившись в сторонке. Однако обойти вниманием такую фигуру оказалось невозможным. Не на самом приёме. Там-то никакого ажиотажа не случилось. Ну хотя бы потому что у всех у нас есть те или иные грешки, кажущиеся нам невероятно значимыми. А потому не возникает особого желания лишний раз общаться с такой личностью как Даниил Андреевич.

Но газетчики так не думали, уделив этому моменту особое внимание. Эстафета была подхвачена другими и вскоре новость разлетелась по всему миру, обрастая домыслами, версиями и выводами. Всё сводилось к одному — за приватиром Гориным не просто стоит русский царь, этот отступник является личным цепным псом Дмитрия Четвёртого.

Признаться, меня это устраивало. Чем больше уверенность окружающих, что меня прикрывает государь, тем мне же и лучше. Совсем не лишнее иметь времени, для того, чтобы встать на ноги и нормально закрепиться. Я конечно хотел прожить скромную и долгую жизнь, но вот не срослось, а значит нужно становиться сильным…

— Ну как птичка? — едва я спрыгнул на землю, подошёл ко мне хозяин авиаремонтной мастерской.

— То, что нужно. Признаться, я не ожидал подобного результата. Как мы и рассчитывали, при использовании «Облегчителя» серьёзно уменьшилась скорость сваливания*, увеличилась максимальная и крейсерская, как и радиус полёта. Но главное даже не это. Наш истребитель и так получился лёгким в управлении, но с амулетом он и вовсе превращается чуть ли не в учебную машину, прощает даже грубые ошибки.

*Скорость сваливания — минимально допустимая скорость, при которой крыло создаёт достаточно подъёмнойсилы.

— Ваш, истребитель, Фёдор Максимович, — Тополев, скромно улыбнулся, подчёркивая насколько мало он сделал.

— Бросьте, Всеволод Иванович, если бы не ваши практические советы, то и результат был бы скромнее.

Прошедшее время я использовал не только на то, чтобы поправить материальное положение, трудясь над огранкой амулетов, и выращивании искусственных камней. Я и не думал забывать о том, что мы с Настей остались безлошадными, как и о моём обещании ей. Разумеется мы не прекратили полёты. Я приобрёл «Стрижа» и собрал новый генератор Теслы, и она продолжила медитировать в небе. Но в планах ведь было создание двухместного истребителя.

Для этого я обратился к владельцу одной из трёх авиаремонтных мастерских Барбадоса, представив ему проект своего самолёта. Тополев не просто строил лицензионные аэропланы, но так же являлся конструктором. Вернее, всерьёз занимался аэродинамикой. Пока все его проекты были только на бумаге. Он несколько раз намеревался взяться за материальное воплощение своей задумки, но всякий раз находил изъяны и приступал к их устранению. Не сказать, что его заработки были так уж высоки, а потому он не мог себе позволить строительство аэроплана, не будучи уверенным в успехе.

Так вот, его теоретические выкладки и практический опыт, сошлись с моими знаниями, ну или информацией имеющейся в моей голове. В результате, на выходе получилась превосходная машина. Я занимался испытанием аэроплана весь последний месяц, с перерывами на вынужденные отлучки и мероприятия, типа той же церемонии награждения. За это время особых нареканий не возникло, а всплывающие недостатки с лёгкостью решались в рабочем порядке.

Проведя полный комплекс испытаний, сегодня мы решили попробовать полёт с использованием «Облегчителя». Что ни говори, а это не только уменьшает вес, со всеми вытекающими, но и меняет аэродинамические характеристики аэроплана. Мы могли только предполагать, как он поведёт себя потеряв половину своей массы. Речь ведь не о грузовике и полёте на дальность, но о маневрировании в условиях боя и выполнении фигур высшего пилотажа.

Вопреки нашим опасениям машина прошла с честью и через это. Хотя и пришлось приспосабливаться, из-за уменьшения массы. Впрочем, как уже говорилось, в этом режиме самолёт прощал даже грубые ошибки.

— Всеволод Иванович, предлагаю назвать этого красавца ГТ-1, Горский-Тополев первая модель.

— Первая?

— А вам не понравилось сотрудничество со мной?

— Понравилось. Только…

— До вас ведь дошли слухи, что генерал-лейтенант Наумов неспроста заявился на Барбадос, — перебил его я.

— Вас прочат во владетели острова. Но-о…

— Готовьтесь к длительному и плодотворному сотрудничеству, Всеволод Иванович, — вновь не дал я ему договорить. — В мои планы входит построить здесь настоящий авиазавод и у меня уже есть кандидатура на роль равноправного компаньона. Только предупреждаю сразу, легко не будет, я готов участвовать финансово и оказывать посильную помощь, но воплощение ляжет на ваши плечи. Так что, подумайте.

— То есть, это всё же правда, — хмыкнул Тополев.

— И я не собираюсь делать из этого тайну. Жителям острова пора привыкать к этой мысли, — пожал плечами я.

— Решили сходу брать быка за рога, — глянув с хитринкой искоса словно снизу вверх, произнёс он.

— Не вижу смысла мяться как девочка припевочка. Кстати, Всеволод Иванович, подготовьте ГТ к дальнему перелёту. Генерал-губернатор де Толедо пригласил нас с Анастасией Ильиничной на завтрашний приём. Хочу полететь на нем.

— Надеюсь не в одиночку? Всё же аэроплан ещё сыроват.

— Разумеется в сопровождении «Буревестника».

— Хорошо бы и этой птичке дать двойное название. Что-то более благозвучное чем ГТ-1.

— «Кречет»? — на секунду задумавшись, предложил я.

— Звучит неплохо.

— Значит на том и порешим. Готовьте машину, Всеволод Иванович.

На краю лётного поля меня дожидался арендованный мною автомобиль. Нужно будет озаботиться собственным транспортом. Причём не абы каким, а представительского класса, потому как положение обязывает. Дело даже не в том, что мне хочется как-то выделиться. Таков менталитет аборигенов, коль скоро занимаешь высокую ступень, будь добр соответствовать ей. Причём в первую очередь в глазах твоих подданных и подчинённых.

Проживали мы с Настей в гостинице, но работать предпочитали на «Носороге», где для этого имелось всё необходимое. Амулетная, слесарная и столярная мастерские, лаборатория, артефакторная, с личным кабинетом Анастасии. Впрочем, я так же предпочитал работать там. Как ни крути, а это самое защищённое помещение на фрегате, доступ куда имели только мы с подругой.

— Опять злоупотребляешь, — едва войдя в кабинет и взглянув на Настю, недовольно заметил я.

— С чего такие выводы, жизнерадостно возразила она.

— Думаешь, что коль скоро привела себя в порядок и нет следов кровотечения из носа, так и всё в порядке? — покачал я головой.

— Да чего ты опять наговариваешь?

Вернулся я именно к этому часу не просто так, а подгадав момент окончания медитации. Случись ей увлечься и открыв дверь я одновременно с этим разомкнул бы цепь, вырубая генератор. Если такое произойдёт невовремя, то может привести к обрушению всей конструкции, над которой она трудится уже полгода.

— Настя, я и так уже возвращаюсь всякий раз к окончанию медитации, контролируя твой выход из изнанки. Но теперь ты, похоже, стала раньше начинать. Мне не сложно сделать так, что запускать генератор смогу только я.

— Да с чего ты взял…

— Вино, — указал я на бутылку, оставшуюся на буфете. — Если ты работаешь без надрыва, для восстановления сил тебе достаточно одного бокала, там отсутствует два.

— Ч-чёрт. Горин, ты невозможен, — вздохнула она.

— Знаю.

— Федя, ну пойми ты, я не могу следовать строгим временным рамкам. Либо я работаю на пределе и развиваюсь, либо особо не напрягаюсь и расту в год по чайной ложке. Ну вот взять тебя.

— А что я?

— Ты же не забиваешься в сейф, чтобы дядюшка не дотянулся до тебя, рискуешь, участвуешь в абордажах.

— Ну… — не нашёлся я что ответить.

— Я должна развиваться. Мне приятно, что ты за меня переживаешь, но пожалуйста, не ограничивай меня так уж слишком.

— Настя, я ведь и без того нарезал тебе время с запасом. И почему ты не можешь понять, что я переживаю за тебя.

— Я не понимаю это, а знаю, Горин. Забыл, мне не нужен «Лжекамень». Прости, оно само получается, — с улыбкой ответила она. — Хорошо, я обещаю тебе…

— По нашему возвращению из Каракаса, я установлю на генератор таймер рабочего цикла и выставлю время в полтора часа. Отключить его ты не сможешь, — оборвал её я.

— Да поняла я Горин, поняла, — обречённо вздохнула она.

— Хорошо, что поняла, но я уже принял решение и сделаю это.

— Ты невыносим, — с тёплой улыбкой произнесла она, потом прислушалась к себе и добавила. — Но так наверное будет лучше всего. Мне трудно контролировать себя. Каждый раз хочется большего. Кстати, если что, то у меня есть ещё и источник в пещере, — ткнув в меня пальчиком, игриво пригрозила она.

— Которым ты отчего-то не спешишь пользоваться, — фыркнул я и поинтересовался, — Кстати, а почему? Если вопрос в безопасности, то решить его не составит труда.

— Безопасность тут ни при чём. Если уж мы умудрились всё обставить в лучшем виде на «Носороге», то в частных владениях, да ещё и при естественном экране виде сводов пещеры, это и вовсе не составит труда. Просто поток в источнике настолько мощный, что мне сложно в нём оперировать Силой. Это как две реки со спокойным и бурным течением. В источнике приходится прикладывать куда больше усилий, чтобы тебя не захлестнуло с головой. Помнишь, когда я от жадности выставила генератор в максимальный режим, а потом ослабила выход Силы до комфортного для меня потока?

— Разумеется.

— Так вот, с источником так не получается и мне приходится бороться, что требует определённых усилий.

— Получается, ты у меня тепличная, — улыбнувшись заметил я.

— Не тепличная, но не вижу смысла отказываться от комфорта, — показав мне язык ответила она.

— Согласен. Спать можно и под открытым небом, но мы предпочитаем уютную постель.

— Подлиза, — фыркнула она.

— Я стараюсь, — подмигнул я.

— Кстати, Горин, Сила одна и та же, но в источнике она течёт мощным постоянным потоком, а в твоём генераторе пульсирует как живчик.

— Так и должно быть, он ведь импульсный.

— Во-от. Выходит то, что государь сделал тебе этот подарок, нам только на руку. Ведь если бы мы осуществили твой первоначальный план, то во время инспекции одарённые непременно заметили бы эту особенность и захотели бы её изучить.

— Думаешь все потоки одинаковы?

— Нет, тут я с тобой согласна, все они разные. Только… Вода в разных ключах на вкус может и отличается, но поток точно должен быть постоянным.

— А как же гейзеры, которые заполняют полость водой до предела и закипев выбрасывают её наружу вместе с паром.

— Нет. Сила работает иначе. Она не меняет своего состояния.

— Ты же не можешь этого знать абсолютно точно. Барбадосский источник единственный который ты видела.

— Первый, — поправила она меня, — но не последний.

— О чём речь?

— Сеньор де Агилар при каждом удобном случае зазывает меня посетить источник Каракаса.

— Ты мне не говорила об этом.

— Говорю сейчас.

— То есть, в этот раз ты собираешься принять его приглашение?

— Да.

— Но ты ведь понимаешь, чего именно он желает.

— Понимаю конечно. Раньше я боялась, что ощутив природный источник брошу тебя, Горин, к чертям собачьим. А мне бы этого до крайности не хотелось. Цени, сатрап.

— Ценю конечно, — не поддержав её игривого тона, ответил я.

— Но после местного источника я понимаю, что он для меня представляет интерес, как бы это сказать, в сугубо научных целях. У меня нет той тяги, каковая должна бы возникнуть, ведь благодаря генератору у меня постоянный доступ к Силе, куда бы не отправился наш «Носорог» или… Кстати, Горин, что с нашим новым истребителем?

— «Кречет» готов и бьёт копытом. Сегодня мы на нём вылетаем в Каракас.

— «Кречет», — словно смакуя произнесла она.

— Нравится?

— Впечатляет. А генератор?

— Для монтажа всё предусмотрено, на установку понадобится не более получаса.

— Отлично.

— Настя, де Агилар ведь сильный одарённый?

— Несомненно.

— Значит он может зачаровать тебя? Внушить мысль, что ты желаешь иметь доступ к источнику и обрести учителя?

— Если бы он хотел этого, то уже давно взял меня под контроль и увлёк посмотреть на источник.

— Возможно он и хотел, но я ни разу не видел, чтобы вы с ним встретились взглядами. Ты смотрела куда угодно, на лоб, узел галстука, в крайнем случае подбородок или рот, но ни разу в глаза. А тут ты сама отправишься к источнику.

— Горин, у меня подчас складывается такое впечатление, что ты подмечаешь всё и никогда ничего не забываешь, даже самую малость.

— Есть такое дело.

— Ничего страшного не случится. Он конечно же может взять меня под контроль. Но дальше ему придётся меня уговаривать и я буду помнить всё, что будет происходить со мной, пока я буду под его контролем.

— Это если не иметь под рукой такого мощного фактора как источник Силы.

— Думаешь Брилёв миндальничал бы со мной, если бы мог вот так запросто зачаровать меня, заставив позабыть обо всём?

— Ты сама говорила, что одарённые не любят откровенничать и могут иметь в запасе пару тройку козырей. Как например ты, с твоим «Радаром» или Чагыл со способностью предсказывать волнение на море.

— Как же мне хотелось бы с ним пообщаться, — мечтательно вздохнула она. — Он ведь наверняка и сам не знает как это работает, просто использует и всё.

— Как и ты до сих пор не понимаешь принцип действия «Радара».

— Ну и что. Зато у меня есть цель и я работаю над разгадкой этой способности. Ведь «Чутьё» наверняка когда-то было столь же необъяснимо, а сегодня все одарённые способны его использовать. Иметь же две загадки вместо одной намного увлекательней.

— Согласен. Цель это немаловажно. Но вернёмся на землю. Настя, я настаиваю на том, чтобы ты по-прежнему отказывалась от посещения источника, мотивируя это тем, что не желаешь делать выбор между мной и Силой. Это реально может быть опасно.

— Ла-адно, уговорил, речистый. Хотя, меня и впрямь распирает любопытство, — протяжно вздохнула она.

— Смотри на это рационально. Сейчас в этом нет здравого смысла, — решил я закрепить свой успех.

Я реально боялся отпускать её с этим клятым де Агиларом, до неприличия слащавым и велеречивым типом среднего возраста. Ну или кажущегося таковым. В любом случае, в моих глазах он походил на хитрого змея искусителя.

Запечатав наш кабинет мы направились в гостиницу, чтобы переодеться и прихватить с собой наш багаж. Но перед тем, завернули в ателье, чтобы забрать новое платье моей подруги. Вот странное дело. В том, что мужчина может появляться на приёмах в одном и том же костюме нет ничего зазорного. Как и в том, что они зачастую и одеты-то одинаково.

Но дамам так нельзя. Повторение туалета конечно возможно, но только на разных приёмах. Если только это не повседневный наряд и не рядовой ужин в близком кругу. Словом, для очередной поездки в Каракас Бирюковой понадобилось обновить гардероб. Хорошо хоть нас известили об этом заблаговременно.

Перед тем как взлететь, мне пришлось потратить какое-то время на то, чтобы демонтировать генератор со «Стрижа» и установить его на «Кречета». Пока я возился, Настя ходила вокруг нового аэроплана осматривая гордого красавца со стороны и оглаживая своей ладошкой его обтекаемые формы. Я много раз предлагал ей отправиться со мной, но она постоянно отказывалась, даже на чертежи смотреть не хотела. Говорила, что желает получить уже готовую игрушку и, мол, пусть будет приятным сюрпризом. Судя по сиянию её глаз, сюрприз удался.

— Горин, передай мне управление, — когда мы уже летели над морем, раздался её голос в моих головных телефонах.

— Ты не хочешь помедитировать? — наигранно удивился я.

— Медитация никуда не денется. Генератор работает исправно, я уже проверила.

— Ну так и птичка никуда не улетит.

— Го-ори-ин, — заканючила она.

— Ладно. Василиса? — позвал я по «Разговорнику».

— Слушаю тебя, Лютый.

— Тут кое у кого нетерпёжка. Держи прежний курс, а мы немного покувыркаемся.

— Это у кого нетерпёжка? — возмутилась Бирюкова, впрочем не активируя амулет.

— Приняла тебя, Лютый, — даже не пытаясь скрыть усмешку, ответила Ларионова.

Шли мы по обыкновению парой, в сопровождении «Буревестника» на борту которого были не только мои телохранители, но и десяток членов экипажа «Носорога». Нет, причина вовсе не в том, что я дую на воду. Для охраны вполне хватает Топора с парнями. Остальные, это отличившиеся в ходе учений и учёбы, которым в качестве поощрения я предоставлял смену обстановки. Оно ведь реально тяжко сидеть прикованным к одному острову.

— Управление передал, — произнёс я.

— Ага. Спасибо тебе добрый человек. Управление приняла, — задорно произнесла подруга.

«Кречет» тут же рванулся как застоявшийся рысак. Ну что тут сказать, Настя в своём репертуаре. Ох чует моё сердце, она сейчас будет душу из меня вытрясать, за мои слова.

— Итак, о чём вы хотели поговорить, сеньор Горин? — поинтересовался де Толедо.

Я с трудом сдержал своё удивление, обозначив учтивый поклон. Побеседовать с генерал-губернатором я конечно собирался, потому и оставил у его секретаря просьбу об аудиенции. Учитывая его личное ко мне благоволение, ждать пришлось бы недолго. Ну вот не знаю, чем я ему понравился. Однако он решил форсировать нашу встречу и сам подошёл на балу.

Признаться, не рядовое событие, учитывая то, что родовитая знать ожидает своей очереди даже для вот такой короткой беседы с генерал-губернатором. Одни, для решения каких-либо вопросов, другие, чтобы обозначить свою значимость и превосходство в глазах остальных, третьи просто потому что этого требует их статус.

Тут всё пропитано символизмом и тайными знаками, а потому вот такое поведение правителя повлечёт за собой различные кривотолки. И как бы мне это не аукнулось какими-нибудь неприятностями. Не сказать, что я этого так уж опасаюсь, но к чему наживать себе недоброжелателей на ровном месте, если этого легко избежать. М-да. Правда не в этом случае, тут увы, от меня ничего не зависит.

— Добрый вечер дон де Толедо, — этого сеньором не назовёшь, испанский гранд, как-никак. — Я подал прошение об аудиенции и никак не ожидал, что вы пожелаете побеседовать со мной на балу.

— Серьёзные вопросы? — вздёрнул бровь генерал-губернатор.

При этом он сделал знак слуге и тот поспешил к хозяину торжества с подносом уставленным бокалами светлого вина. Я посчитал, что не помешает освежиться слабоалкогольным напитком и вслед за генерал-губернатором завладел бокалом.

— Так и есть, к вящей выгоде как моей, так и Венесуэлы. Однако, это требует вдумчивой беседы, с бумагами, выкладками и разъяснениями, — попытался я соскочить с долгой беседы.

Слегка приподняв бокал, отдавая дань уважения хозяину, я пригубил вино. Как и ожидалось оно было в меру прохладным, практически не имело градусов и хорошо освежало. А за одно, это эдакий знак, о намерении продолжить разговор в следующий раз.

— Хм. Я уже заинтригован. Если вас не затруднит, то не могли бы вы вкратце рассказать, по каким вопросам хотели меня видеть, — в свою очередь пригубив вино, предложил де Толедо, игнорируя мои пожелания.

— Хм. Ну, если в двух словах, то я хотел бы предложить вам наладить добычу и переработку нефти на территории Венесуэлы. Кроме того, возвести электростанцию и построить завод по производству алюминия.

— Электростанция? Алюминий? — удивился генерал-губернатор.

Я отметил, что в отношении нефти недоумения он не выказал. Мне известно, что он уже давно обдумывает как подступиться к вопросу её добычи и переработки. Но воз и ныне там, потому что не получается обойти целый ряд ограничений замшелого законодательства.

— Мне известен метод сравнительно недорогого получения этого лёгкого металла в товарных объёмах, — пояснил я.

— Даже так. А не боитесь оказаться в опале у своего царя, разбрасываясь подобными технологиями? До меня дошли слухи, что в Русском царстве уже строится завод по производству алюминия.

— Как и в Северных Соединённых архипелагах Америки, в Германии и Англии. Обвинить меня в том, что я торгую государственными секретами не получится. Технология уже секрет Полишинеля и скоро товар появится на рынке.

— И какой прок вкладываться в столь рискованную авантюру, если уже четыре государства вскоре наладят производство алюминия?

— Очень скоро потребность в нём взлетит на такой уровень, что предложение ещё долго не будет покрывать всё возрастающий спрос. Так что, я бы сразу строил электростанцию с прицелом на модернизацию и увеличение её мощности.

— Продолжайте.

— Разумеется, придётся озаботиться подготовкой специалистов для всех этих предприятий. По итогу это рабочие места для ваших подданных, а так же весьма серьёзные доходы в казну.

— У заокеанских владений его величества довольно широкая автономия, однако закон запрещает нам впускать сюда иностранный капитал, — слегка разведя руками в сожалеющем жесте, возразил де Толедо.

— Что идёт только во вред как самой короне, так и генерал-губернаторствам. Но кто я такой, чтобы сомневаться в воле его величества и законах Испании. Поэтому речь идёт не об иностранном капитале. Что такого, если для осуществления задуманного вы возьмёте не кредит в королевском банке, а выпустите акции будущих предприятий. Конечно может статься и так, что контрольный пакет окажется не в ваших руках, а окажется достоянием одного или нескольких достойных идальго. Но ведь никто не застрахован от ошибок.

— И вы готовы так рискнуть?

— На самом деле риск не так велик. Разумеется, если подойти к тому с умом.

— Допустим с привлечением средств обойти запрет получится. Но в Испании имеются большие трудности с соответствующими специалистами.

— Никогда не слышал о том, что идальго и уж тем более грандам запрещено нанимать иностранцев, — пожал я плечами.

— Хорошо. А как быть с необходимым оборудованием? Поставки обычным путём, через испанских перекупщиков сделают его едва ли не золотым.

— Закупать там, где его производят. Например, в Русском царстве. У заокеанских владений есть квота на торговлю с русскими купцами. Вот её-то и выбрать под оборудование. Всего-то и дел. Нашим торгашам без разницы что везти, лишь бы выгодно. А пуще того, контрабанда. Это вообще бич всех государств, все с ним борются и никто победить не может.

— Хм. Признаться, вы меня только раззадорили.

— А я говорил дон де Толедо, не стоит заводить этот разговор здесь и сейчас, — слегка разведя руками, напомнил я.

— Завтра ожидаю вас у себя. Я сейчас же распоряжусь…

— Простите дон, но нельзя ли не вносить никаких правок в расписание аудиенций, — с учтивым поклоном, перебил генерал-губернатора я.

— Что так?

— Признаться, в мои планы не входит обзаводиться недоброжелателями. Пользы от этого никакой, зато вреда, сколько угодно. И уж тем паче на фоне того, что мы с вами планируем взаимовыгодное предприятие.

— Так уверены, в моей заинтересованности?

— Вы уже воодушевились возможной перспективой. Когда же переспите моё предложение и завтра посмотрите на него свежим взглядом, загоритесь ещё больше. И чтобы немного подлить масла в огонь, хочу сказать, что в первый год я готов вложить в это предприятие сорок шесть миллионов писет. А к лету семьдесят пятого года начать получать первую прибыль с нефтяного месторождения.

— Через полтора года?

— Это при самых пессимистических прогнозах.

Я решил больше не злоупотреблять временем генерал-губернатора. Уж больно недовольно на меня косилась окружающая знать, жаждавшая получить доступ к телу. И плевать, что это не я бросился в ноги правителю Венесуэлы, а он сам изволил подойти ко мне. Поэтому я испросил разрешения и откланявшись поспешил убраться в сторонку и прикинуться ветошью.

Наконец избавившись от внимания де Толедо, я осмотрел бальный зал в поисках Анастасии. Интересно куда она запропастилась? Перед тем как меня атаковал генерал-губернатор, её пригласил на танец какой-то франт. Пока мы беседовали, танец завершился, но подруга так и не вернулась.

В свете нашего с ней разговора на «Носороге», меня начало охватывать беспокойство. А вдруг она отправилась к источнику с этим клятым де Агиларом и он её там и впрямь сумеет зачаровать. Беспокойство сменилось ледяным комом застывшим под ложечкой. Едва удержался, чтобы не извлечь «Маяк» и не определить с его помощью местоположение подруги. Всё же мы в резиденции правителя Венесуэлы, а потому следует трижды подумать, прежде чем принимать излишне резкие решения. Я решил что лучше будет немного обождать.

— Ой, простите ради всех святых, — растерянно произнёс мужчина средних лет в чёрном фраке.

— О ч-чёрт, — чертыхнулся я, невольно отпрянув и слегка расставив руки.

Этот неуклюжий господин умудрился наскочить на меня и окропить вином из своего бокала. Как видно ссора в его планы не входила категорически и он попытался загладить свою вину тем, что вооружившись своим носовым платком и непрестанно извиняясь начал приводить в порядок мой фрак. А куда деваться, официальный приём. Сюда в сюртуке не заявишься. Не поймут-с.

— Бога ради, простите меня, — продолжал он причитать.

— Да прекратите вы. Господи, остановитесь, сеньор. Всё нормально. Не стоит так уж бурно реагировать. С кем не бывает, — пытался я успокоить его.

Признаться, получилось это у меня не сразу. На нас начали обращать внимание, в результате чего мне пришлось оттянуть недотёпу в сторону и тихо, едва не шепча убедить в том, что он не совершил ничего страшного, а я очень быстро приведу себя в порядок.

Впрочем, самому с этой оказией мне справляться не пришлось. Не успел я избавиться от незнакомого господина, как рядом со мной возник слуга, предложивший пройти в одну из комнат, где умелые ручки служанки быстро привели фрак в порядок, благо тот и впрямь пострадал незначительно.

— Где ты пропадал? Тискал по углам местных служанок? — вскоре подошла ко мне уже вернувшаяся в танцевальный зал Настя.

— Это ты мне? Может объяснишь где это тебя носило?

— Я первая спросила, — капризно возразила она, едва сдержавшись, чтобы не показать мне язык.

— Один господин нечаянно облил меня вином, пришлось приводить себя в порядок, — пояснил я и вопросительно посмотрел на неё.

— Де Агилар воспользовался тем, что тебя отвлёк де Толедо и предложил мне посетить источник, а я не смогла ему отказать, — с невинным видом произнесла она.

— Настя…

— Ну ведь всё прошло хорошо. Не злись, Горин, сам-то ты не прячешься в сейфе. Отчего так должна поступать я?

— Хм. А ведь похоже, что де Толедо и набросился на меня с целью отвлечь от тебя. Ты сама отправилась туда или тебя настоятельно об этом попросили?

— Горин, это уже выходит за грань здоровой паранойи, — слегка закатила она глазки.

— На-астя-я.

— Здесь никакого воздействия не было, — с лёгким вздохом, уступила она.

— Здесь?

— Уже у источника я почувствовала волнение и у меня начали проскальзывать неуместные мысли, а не плюнуть ли на всё и не присоединиться ли к де Агилар в качестве его ученицы. Беспрепятственный доступ к источнику, опытный наставник, способный не только научить, но и помочь разобраться с трудами учителя. Василий Ильич конечно не имел возможности работать с потоком, но при этом был не бесталанным и смог добиться многого.

— Хочешь сказать, что он воздействовал на тебя исподволь, подводя к самостоятельному принятию нужного решения?

— Именно. И знаешь, возможно он преуспел бы, но его козыря оказались недостаточно сильными. Поток Силы в источнике на Барбадосе раза в полтора мощнее местного. А если ещё учесть и то, что ты можешь предоставить в разы сильнее, то этот довод сильно меркнет. Получить наставника конечно же хотелось бы, но так уж выходит, что он получит от этого больше, чем я. В то время как у меня, если верить дневникам Фёдорова, я прогрессирую на порядок быстрее чем в своё время он. Ну и такой момент, как сердечная привязанность. Гордись, Горин, потенциальный наставник проиграл тебе вчистую, — с хитринкой посмотрев на меня, закончила она.

А я что. Только пожал плечами, мол, понял, спасибо, я очень рад и всё такое. Правда получилось это у меня с эдаким лёгким налётом безразличия.

— Не поняла. Ты не воспользуешься случаем и не позовёшь меня замуж? — удивилась она.

— Зачем? — вздёрнул бровь я.

— Что значит зачем, Горин!? — теперь уже пришёл черёд возмущению.

— Ты мне ещё не ответила на прошлые, не вижу смысла делать новое.

— Горин!..

— Потанцуем? — кивнув в сторону кружащихся пар, предложил я.

— Непременно, но не с тобой, — резко отвернувшись, она направилась к столу с прохладительными напитками и мороженным.

Впрочем, дойти до своей цели ей не удалось. По пути её перехватил какой-то молодой идальго, пригласив на танец. Настя бросила на меня победный взгляд и приняла предложение. Ну что тут сказать, в конце концов мы здесь и для развлечений в том числе. К слову, я поймал себя на мысли, что хочу присоединиться к танцующим.

Хм. Впрочем, желание посетить туалетную комнату оказалось куда сильнее. Поэтому я направился на выход из танцевального зала. Не в карауле же я в самом-то деле терпеть подобные неудобства. Опять же, а ну как кто-то решит завладеть моим вниманием, как недавно де Толедо, и тут меня невовремя подопрёт. Так что, пока есть возможность нужно ею воспользоваться, а не обострять на ровном месте.

Показалось, или один из слуг находящихся в зале целенаправленно двигался в мою сторону? Желая это проверить, я сменил направление чуть не на девяносто градусов. Настырный какой слуга. Раздаёт напитки, но направление выдерживает строго в мою сторону. Даже краем заступил на танцевальное поле, как мне показалось, окажись там танцующие, так и это его не остановило бы.

Едва за мной закрылась дверь в бальный зал, как звуки музыки резко стихли, а я оказался в практически безлюдном коридоре. Впрочем, нам с моей паранойей не помешало бы полное безлюдье, а потому я поспешил в направлении туалетной комнаты. Когда я уже поворачивал в неё за спиной вдруг усилился звук музыки, впрочем сразу приглушившийся. Слуга следовал за мной по пятам. Вот как-то уже не сомневаюсь в этом.

Оказавшись в умывальной комнате, я открыл дверь непосредственно в туалет, где имелось две кабинки, и ушёл вправо. Ждать пришлось недолго. Несколько секунд и мой преследователь вошёл в дверь. Его левая рука как-то механически отставила поднос с бокалами на раковину, а правая потянула из кармана небольшой нож без гарды.

Драться с ним в мои планы не входило. И как-то наплевать, что мою «Кольчугу» пробить не так уж и просто. Против лома нет приёма, акромя другого лома. Кто его знает, что за «Стилет» у него в рукояти. Глядишь и хватит. Это «Панцирь» у меня выдержит прямое попадание из орудия, остальные амулеты поскромнее будут.

Едва оказавшись у него за спиной, я шагнул к нему и прихватив затылок с подбородком резко крутанул, отчётливо услышав хруст позвонков. Раз! И готово. Тихо, без шума и пыли, только нож брякнул об пол. Исключительная штука «Лекарь», благодаря чему можно без боязни сначала стрелять, а потом спрашивать. Главное уложиться в трёхминутный лимит, но это ведь целая прорва времени.

Я подхватил обмякшее тело и втащил в туалетную комнату, приметив, что на двери имеется защёлка. Отлично! А то тесниться в кабинке оно как-то не очень. Управившись с телом, прибрал поднос с бокалами и нож. Убедился, что не оставил после себя следов беспорядка и уединился со своим пленником.

Перво-наперво я извлёк несессер с иглами, с которыми никогда не расставался, вооружившись одной из них, положил труп лицом в пол. Покончив с приготовлениями я прикоснулся амулетом к его подбородку.

— Их-х-х-ха о-о-оу!

Довольно бурная реакция. Мужичок явно опростался. Впрочем, времени прийти в себя я ему не дал, вогнав иглу в одну из точек на затылке. Пленник сразу перестал трепыхаться, будучи при памяти, но полностью парализованным. Он мог только дышать, пусть от волнения и несколько шумно. Ничего, это мы сейчас поправим. Пришлось повозиться пристраивая его на опущенной крышке унитаза.

— Настя, — позвал я по «Разговорнику».

— Слушаю тебя, — послышался в голове её голос, в котором всё ещё сквозила обида.

— Ты меня видишь по «Маяку»?

— Вижу.

— Иди ко мне.

— Горин… — начала было она.

— Живо! — шёпотом, но тоном не терпящим возражений оборвал её я.

— Поняла, — с готовностью отозвалась она.

Пока подруга разыскивала меня, я начал вгонять иглы в тело пленника, готовя его к разговору. К тому моменту когда она наконец появилась, я с этим благополучно справился и извлёк иглу из парализующей точки. Клиент остался сидеть как ни в чём не бывало, уставившись в какую-то ведомую лишь ему точку.

— Что случилось? — когда я впустил её, поинтересовалась Настя.

— Этот придурок попытался подколоть меня этим, — вертя в руках нож, ответил я.

Затем открутил навершие и вытряхнул на ладонь двухкаратный топазовый «Стилет». Серьёзно? И вот этим он хотел прошить двадцатикаратную «Кольчугу»?

Настя требовательно протянула руку к ножу. Я хотел было взяться за лезвие и передать рукоятью вперёд, но подруга тут же зашипела на меня змеёй. Изловчилась и подхватила рукоять, так и не дав мне прикоснуться к лезвию.

— Яды бывают разные, Горин. Забыл уже как тебя подкололи?

— Да помню я, помню, — немного смутившись, ответил я.

— Помнит он.

Она провела рукой над клинком и хмыкнула.

— Уважают тебя Горин. Яд мгновенного действия, лечению «Лекарем» не поддаётся. Я с ним так же не управлюсь.

— Не понял.

— Это не простой яд, а заговорённый.

— Теперь понятно, что стало ещё непонятней. Ла-адно, будем разбираться. Как тебя зовут? — это уже обернувшись к пленнику.

— Хайме Понсо, — бесцветным голосом ответил тот.

— Давно служишь во дворце?

— Двенадцать лет.

Ага. Не спроста значит я видел его здесь. Вот только выводы из этого напрашиваются весьма паршивые. Настолько, что я невольно повёл плечами, как перед доброй дракой. Как бы не пришлось прорываться отсюда. Понять бы только с чего.

— Кто тебе приказал убить меня?

— Никто.

— Почему ты хотел меня убить?

— Я не хотел вас убивать.

От подобного ответа я едва не опешил. Даже пробежался взглядом по иглам, проверяя правильность размещения по точкам. Всё в полном порядке. Клиент не может мне лгать. Но он нагло лжёт. Ну или пребывает в уверенности, что говорит правду.

— Это твой нож?

— Нет.

— Ладно. Попробуем по-другому. Кто тебе дал этот нож?

— Никто.

— Л-ла-адно. Как этот нож оказался у тебя в руках?

— Я никогда не держал его.

— Бред, — тряхнул я головой.

— Погоди, Фёдор, — остановила меня Настя. — Как ты его захватил?

— Сломал шею, потом исцелил «Лекарем» и парализовал иглой.

— Ясно. Он не врёт. И дело даже не в том, что он верит в какую-то там правду. Его зачаровали, но когда ты убил его, то снял чары. Слуга не одарённый, а потому не может помнить то, что делал под чарами.

— Лихо. Мне это определённо нравится. То есть, кто его загипнотизировал мы не узнаем?

— Нет. И даже если бы ты не снял чары, сомневаюсь, что смогла бы с этим справиться. Покажи свою «Кольчугу».

— Не вопрос, — я извлёк коробочку типа портсигара с перфорацией и показал ей.

Это не было моим новым изделием. Никаких малахитовых шторок и тому подобных изысков, просто коробочка с обычным замочком, задача которой в банальном удобстве. Взяв её в руки Настя открыла крышку и провела рукой над представшими перед ней рубинами различного размера. Теперь ей уже не обязательно прикасаться к амулетам, чтобы оперировать Силой. Подросла подруга.

— Ловкая работа. Серьёзный одарённый, — озадаченно покачав головой, произнесла она.

— Объяснишь?

— В «Заряднике» и «Кольчуге» осталось всего лишь по паре каратов, все остальные заряжены полностью. Я могу рассмотреть лишь наличие амулетов, но не их количество, тип или объём Силы в них. Но тот кто поработал над амулетами, не знает истинных моих способностей, поэтому подстраховался.

— Де Агилар? — уже прикидывая, как мы будем выбираться отсюда, предположил я.

— Он сегодня к тебе приближался?

— Мы с ним поздоровались, но даже не обменивались рукопожатием. Два шага, не ближе, — счёл нужным уточнить я, слегка занырнув в память.

— Тогда это не он, — облегчённо выдохнув, успокоила она.

— С одной стороны хорошая новость, с другой, уж лучше бы некая определённость.

— Что-нибудь странное сегодня было? — поинтересовалась Настя.

— Кроме некоего сеньора облившего меня вином, ничего.

— Просто облил вином? — уточнила она.

— Нет, после он постарался загладить свою неловкость и пытался привести мой фрак в порядок. В результате мне пришлось от него сбежать в заботливые руки служанки.

— А её ты раньше видел во дворце?

— Видел, — уверенно заявил я.

— А этого сеньора?

— Хм. В наше прошлое посещение Каракаса. Мы пересеклись с ним в уборной трактира.

— А взглядами случайно не встречались?

— Было дело.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Горин, твоя память меня порой просто пугает, — покачала она головой.

— И какие выводы, доктор? Жить буду?

— Скорее всего он и есть одарённый. Причём в мастерстве не уступит моему учителю.

— И к чему такие сложности?

— Я уверена, что он попытался тебя зачаровать, чтобы ты сам себе вышиб мозги или ещё что-нибудь такое эдакое, но ты чарам не поддался. Поэтому он решил действовать иначе. А сложности эти для того, чтобы самому сухим выйти из воды. Наверняка слуга должен был потом порешить и себя. Уверена, что этому господину предложили место покойного Брилёва и теперь он отрабатывает условия приёма на службу дому Демидовых.

— Звучит более или менее обоснованно. Вот что, Настя, зачаруй-ка этого бедолагу, типа тут ничего не произошло, пусть и дальше выполняет свои обязанности.

— А если тот тип его увидит?

— Нет его во дворце. К гадалке не ходить, уже смотался. И нам пора. Вадим Альбертович, — вызвал я безопасника.

— Слушаю вас, Фёдор Максимович.

— Есть срочное дело. Где вы?

— Могу быть у дворца уже через десять минут.

— Отлично, буду ожидать вас.

Ну, а где ещё быть Курасову, как не в Каракасе. Венесуэла и столица в частности, сейчас представляют для меня стратегический интерес. Так что мне тут необходима разветвлённая агентурная сеть, причём не одна, а как минимум две независимые друг от друга. Да плюс будущие акционеры, через которых мне предстоит тут действовать. Так что, забот у него полон рот.

Пока Настя зачаровывала слугу, я вооружился блокнотом и карандашом, чтобы сделать набросок неуклюжего сеньора. У меня богатая практика в области рисования. Могу как сейчас, несколькими штрихами придать узнаваемый облик, а могу поработать более вдумчиво в стиле гиперреализма. Абсолютная память, способность управлять телом как аватаром и хорошая школа, вкупе с богатой практикой, что-то да значат.

Затягивать с отбытием не стали. Как впрочем и прощаться. Бал во дворце генерал-губернатора не то мероприятие откуда уйти не попрощавшись с хозяином считается невежливым. На секундочку, тут даже не все имели возможность лично приветствовать его. Поэтому мы просто прошли к гардеробу, где получили свои вещи и направились на выход.

— Парни, не видели этого господина? — показал я телохранителям свой рисунок.

В ответ только недоумевающие пожатия плечами. Дело вовсе не в качестве рисунка, с этим никаких проблем, в этом я более чем уверен. Просто они и впрямь не видели его, отчего явно чувствовали себя не в своей тарелке. Пусть я им ничего и не рассказал, они сразу сообразили, что дело пахнет керосином.

— Значит так. Амулеты в малахит. Распределились как можно шире и всматриваемся во всех проходящих мимо. И ни кому не смотреть в глаза. На подбородок, на лоб, грудь, мочку уха, но только не в глаза. Уяснили?

— Так точно, — чуть не хором ответили они.

После этого ещё раз всмотрелись в рисунок и разошлись в стороны, чтобы охватить как можно большую площадь двора. Память у них хорошая, цепкая. Причём это результат не только систематических тренировок, но и сеансы гипнотерапии Насти. Это она по моей просьбе попыталась оказать воздействие на память ребят. И у неё что-то там получилось. Ну или так совпало и я выдаю желаемое за должное. Нужно будет попросить её поэкспериментировать с другими.

Пока ожидали прибытия Курасова, я успел сделать ещё один набросок. Скудный свет газовых фонарей не способствует рисованию, но всё меняется если задействовать «Кошачий глаз». Цвета мне не нужны, а черно-белая картинка просто исключительная. Разумеется, если иметь соответствующую практику, каковая у меня имелась с избытком.

— Вадим Альбертович, вот этого человека необходимо разыскать, — протянул я оба рисунка, ему нужнее.

— По какой причине ищем? — вглядываясь в изображение, спросил безопасник.

— Предположительно он одарённый и только что пытался убить меня. Не лично, а зачаровал слугу, предварительно обезвредив мою «Кольчугу».

— Кхм, — растерянно кашлянул безопасник.

— Нельзя всегда быть впереди своего противника, Ковалёв то же не лаптём щи хлебает. Но на вид я вам всё же ставлю. Не приметь я странность в поведении слуги и он подколол бы меня ножичком с зачарованным ядом. К слову, никаких амулетов и зрительного контакта, — напомнил я.

Угу. Охотиться на одарённого та ещё задачка. Так-то, нам не составит труда держать его под контролем. Та самая схема точек, что мы используем при допросах, сработает и для того, чтобы стреножить его. Тут ведь всё дело в наваливающейся на человека апатии.

— Бронежилеты-то с собой прихватили, Вадим Альбертович? — уточнил я.

— Это как водится, — кивнув подтвердил Курасов.

Ну, а что я ещё мог придумать, как ни эту защиту, не завязанную на Силу, но вполне эффективную против местных боеприпасов. Множество слоёв шёлка, прошитых особым образом и сами по себе держат револьверную пулю в упор, а если их усилить ещё и стальными пластинами, то и винтовочную осилят. Оно конечно мало не покажется, но хотя бы жив останешься. К слову, выстоят даже против стреловидной пули.

Разумеется в первую очередь я снарядил ими своих телохранителей. Однако изделие получилось слишком громоздким, и серьёзно так увеличивало комплекцию. Поэтому парни всё больше полагались на «Панцири» и сейчас оказались вообще без защиты. Их броники находились в гостинице. М-да, вот что мешало забросить их в багажники арендованных авто. Ведь дробовики прихватить мы не забыли.

Курасов убыл добывать сведения по своим каналам, а я решил воспользоваться форой, чтобы экипироваться получше, чем бальный наряд. У меня ведь ничего серьёзней бульдога подмышкой на себе нет, разве только он заряжен «Пробоями».

Первым делом скинул неудобный фрак, набросив на себя более практичный сюртук. Оно вроде и тропики, но как-то уже привык и особо не потею. Да и одежда на мне из дышащей льняной ткани. Потом нацепил пояс с уже куда более серьёзными «Коловратом» и хаудой вертикалкой. Разве только усилил свой арсенал парой свето-шумовых гранат и стреляющим электрошокером.

Вынужденное безделье не прошло бесследно и я серьёзно так усовершенствовал своё первое изделие. Прототип изготовил сам, в виде небольшого двуствольного пистолета. Только вместо стволов блок из двух удлинённых патронов, с электродами и тонким медным проводом. Дистанция действительного огня до пяти метров, дальше нет смысла, потому что разлёт у электродов слишком большой, и попасть обоими в торс уже проблематично. Хотя порой они ложатся прямо кучно.

Напугал меня покойный Брилёв, не без того. Поэтому когда первый стреляющий образец успешно прошёл испытания, я озадачил своих слесарей и они изготовили ещё шесть штук, для телохранителей и безопасников. Ну, а первый, я так и оставил себе, катается в саквояже телохранителей.

На то чтобы экипироваться у меня ушло меньше минуты. После чего, почувствовав себя уже более уверенно, я подал знак парням выдвигаться. А пока они подтягивались к авто коснулся горошины за ухом.

— Василиса?

— Слушаю тебя, Лютый, — Ларионова по моему тону сразу поняла, что вызов не праздный.

— Аэропланы к вылету готовы?

— Как всегда, все сделано заблаговременно, остаётся только развести пары.

— Принял. Тогда сворачивайся, отдых закончился.

— Буду на аэродроме через тридцать минут. Нужно ещё в гостиницу за вещами заехать. Или горит?

— Пока для подобной поспешности повода нет.

— Приняла.

— Парни, здесь Лютый, — уже по другому амулету вызвал я отпускников гуляющих по столице Венесуэлы. — Общий сбор на аэродроме. Доклад о получении приказа.

В ответ прозвучала разноголосица членов экипажа. Не сказать, что голоса были полны энтузиазма, но распоряжение выполнят вне всяких сомнений. У меня на «Носороге» с этим чётко.

— Думаешь придётся догонять? — спросила Настя, когда я закончил раздавать команды.

— Лично я после такого дал бы дёру, — устраиваясь на переднем пассажирском сиденье, ответил я.

За руль сел Топор, только вид у него при этом был весьма озадаченный.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

Как по мне, то когда имеешь дело с одарённым мелочей нет. Вообще никаких. Так что я и не подумал игнорировать странности в поведении старшего телохранителя.

— Д-да, как-то оно… — неуверенно произнёс и осёкся тот.

— Сначала скажи, а там разберёмся.

— Да подошёл ко мне один местный сеньор спрашивал о какой-то ерунде. Вот только я никак не могу вспомнить о какой. И лица его совсем не запомнил. Или не рассмотрел вообще. А сейчас стараюсь вспомнить куда он пошёл и не могу, — растерянно произнёс Топор.

— В глаза ему смотрел?

— Нет.

— Ясно. Прости, — вздохнул я.

После чего вогнал ему в грудь нож, который всегда носил в наручных ножнах. Клинок вошёл точно в сердце, Топор выгнулся дугой и сразу опал, уронив голову на грудь. Ну, а что такого. Настя же сказала, что обнулить зачарованного можно лишив его жизни. Вот я и страхуюсь. Грёбаный дядюшка, как же ты уже достал! Пора с тобой решать!

Я приложил палец к живчику. Здоровья в Топоре на троих. Пусть пульс и слабый, но всё же пока ещё ощущается. Парни застыли, в недоумении глядя на меня. А то как же! Их командир на ровном месте порешил их товарища! Ладно бы ещё хоть что-то пояснил, но ведь я молчу и сейчас.

— Фея, — убедившись, что Топор отошёл, кивнул я подруге.

Настя коснулась убитого. Ей не обязательно трогать его за подбородок и даже в принципе касаться, сейчас она может исцелить не просто через одежду, но и на расстоянии пары пальцев от тела.

— Всхо-о-о-ох-х-х! — с всхлипом пришёл в себя Топор и тут же в недоумении посмотрел на меня.

— Прости, Топор, не мы такие, жизнь такая. Повтори то, что ты сказал о странном сеньоре, — приказал я, не давая ему прийти в себя.

Парень кратно, но точно передал свой прошлый рассказ. Мне же оставалось только скривиться, от неприятного осадочка после этого происшествия.

— Трогай. Сначала в гостиницу, потом двигаем на аэродром. Пора сваливать из Каракаса. А по поводу этого. Я и сам только сегодня узнал. Если есть сомнения не зачарован ли ваш товарищ, то самое простое это убить его, а после поднять «Лекарем». В этом случае чары спадают, как и не было. Фея, если не гипноз, то что это было с Топором? — не удержался я от вопроса.

— «Плетение незначительности», ну или по простому «Морок». Этот одарённый и впрямь силён, если сумел запудрить мозги Топору нацеленному на поиск.

Настроение упало ниже плинтуса. Я конечно экипировал своих парней так, что при определённом стечении обстоятельств они смогут упаковать даже одарённого уровня Брилёва. Вот только кто же нам даст такую возможность. Случай с Топором ясно дал понять, что никто, из тех с кем будет общаться покушавшийся на меня, опознать его не сможет, даже если я представлю ему детально проработанный портрет.

— Ну и как успехи, Гансало? — пригубив вино, спросил де Толедо у своего целителя.

— Девочка видела источник и помощнее вашего, хотя и не указала место, — устраиваясь в кресле напротив, ответил де Агилар.

— У меня настолько слабый источник? — вздёрнул бровь де Толедо.

— Отнюдь, он относится к крупным, хотя для вас, в практическом смысле, это и не имеет решающего значения, чего не сказать о моих изысканиях. Я упомянул об этом только ради того, чтобы пояснить её холодность к весьма заманчивому предложению. А ещё, она испытывает сильную эмоциональную привязанность к сеньору Горину. Благодаря этому ей удаётся противостоять соблазну присоединиться ко мне.

— Значит ты потерпел фиаско?

— На самом деле, сегодня я добился успеха. Она впервые согласилась посетить источник. Начало положено и последующие посещения будут даваться всё легче и легче, а ненавязчивое давление приведёт её к нужному решению.

— То есть, в результате всё сложится, — подвёл итог генерал-губернатор.

— Именно, дон де Толедо.

— Отлично. В таком случае я попрошу тебя прекратить докучать девочке.

— Что так? — не сумел скрыть своего разочарования, целитель.

— Видишь ли, сеньор Горин так же симпатизирует сеньорите Бирюковой, а у меня появились на него серьёзные и далеко идущие планы. Не хотелось бы, чтобы между нами пробежала кошка.

— Вадим Альбертович, — вызвал я Курасова по амулету.

— Слушаю вас, Фёдор Максимович, — раздался в голове его голос.

— Одарённый несколько минут назад всё ещё был у дворца генерал-губернатора. Пытался зачаровать Топора, но тот в глаза ему так и не посмотрел, поэтому он ретировался.

— Отчего уверены, что вы не ошиблись?

— Потому что он использовал плетение «Морок», настолько мощное, что Топор не сумел запомнить его внешность и куда именно он направился, хотя и беседовал с ним будучи настороже. Амулету такое не под силу.

— Ясно. Но это даже к лучшему. Что-то ещё?

— Это всё.

— Тогда до связи.

— До связи, — я отпустил амулет и полуобернулся к подруге. — Кстати, Настя, а отчего этот одарённый не смог запудрить мне мозги? Как так вышло, что я хорошо его рассмотрел и запомнил? Я не поддаюсь гипнозу, но «Морок» ведь со мной работает. Помнишь как тот душегуб сумел ко мне подобраться и подколоть.

— А самому додуматься не судьба, Горин? — вздохнула она.

— А если не умничать?

— Всё просто. Он попытался тебя зачаровать, но у него ничего не получилось. На тебя уже покушался одарённый и если ты ощутишь неладное, то можешь насторожиться. А против тебя он собирался отправить обычного слугу, у которого и так шансов немного. Зато я уверена, что никто во дворце даже не вспомнит о нём. Разве только обратили внимание на его неловкость и то, как он пытался привести в порядок твой фрак.

— Понятно. Ч-чёрт! — спохватившись выругался я.

— Ты это о чём? — удивилась Настя смене моего настроения.

— У меня ведь на завтра назначена аудиенция у генерал-губернатора, — пояснил я.

— Одарённый важнее.

— А то я этого не понимаю. Но де Толедо гранд и если выказать по отношении него пренебрежение, может не посмотреть на финансовую выгоду. На первом месте у него далеко не деньги.

— И что делать? Игнорировать такую опасность нельзя.

— Придётся написать ему письмо с искренними извинениями и заверениями, — вздохнул я.

До гостиницы домчали быстро. Двое парней остались со мной, Топор же с Рупором вошли в номер охраны, чтобы переодеться в более практичную одежду. Ну и надеть заодно бронежилеты, в них они конечно будут выглядеть грузными, да и ловкости они не прибавят, но сейчас как-то не до этих неудобств.

Я доверил сбор вещей Насте, а сам устроился за письменным столом, чтобы написать послание де Толедо. Конечно может статься, что этого окажется недостаточно и он не на шутку осерчает, но тут уж ничего не поделать. Моя подруга права, нужно правильно расставлять приоритеты. В крайнем случае, я знаю где ещё можно разжиться нефтью и наладить производство, хотя конечно плечо доставки значительно увеличится.

Я не мог рассказать генерал-губернатору по какой причине так спешно покинул Каракас, просто сослался на дела первостепенной важности. А чтобы заверить его в своей искренности, приложил к письму пакет с расчётами и выкладками. Как говорили в моём мире — подробный бизнес-план. Очень надеюсь, что гонор у него не возобладает над разумом.

— Фёдор Максимович? — когда мы вновь устроились в авто, раздался в голове голос Курасова.

— Слушаю вас, Вадим Альбертович, — ответил я, подавая знак Топору, трогать.

— Я нашёл его.

— Кого? Одарённого?

— Ну, а кого ещё-то.

— Н-но… Неужели помогли мои рисунки? — не веря в это, спросил я.

— Увы, но они оказались бесполезны.

— И как же тогда?

— Я рассудил так, что у него сейчас земля под ногами горит. Тем паче после двойного неудачного покушения. А потому не стал бегать по городу с его портретом, а добрался до первого же трактира с телефоном. Тем паче, что не успел поужинать.

— Мне нравится ваша самоуверенность.

— Прогресс, Фёдор Максимович. Это раньше легавым приходилось бегать с высунутым языком. Сегодня грамотно используя блага цивилизации можно решать вопросы не вставая из-за стола. Не все, конечно, но многие.

— Мне это можете не объяснять. Что по существу?

— А по существу, я обзвонил порты и взлётные полосы, с просьбой, чтобы мне сообщили о незапланированных взлётах. И вскоре появилась поклёвка. Мне осталось добраться до нужного места и успеть влепить в обшивку небольшой яхты «Маяк». Спасибо моему работодателю, что снабжает меня всем необходимым не скупясь.

— Уверены, что не ошиблись?

— На данный момент это самый подходящий кандидат. К слову, хозяин взлётной полосы как ни силился не смог припомнить даже фигуру пассажира, как и того, мужчина это вообще был или женщина. Всё одно к одному.

— Согласен. Вы, я надеюсь, на пути к нашим аэропланам?

— Разумеется. Если вас не застану, передам «Маяк» кому-нибудь, а сам продолжу поиски. Вдруг и впрямь пустышка.

— Хорошо. Конец связи, — закончил я разговор.

— Принял, — подтвердил безопасник.

По обыкновению я не пользовался большим аэродромом или портом, а предпочёл небольшую частную взлётную полосу. Здесь всё на виду и затеряться возможному недоброжелателю попросту негде. С другой стороны, нет никаких проволочек, случись срочно покинуть Каракас.

К моменту когда мы прибыли на место, весь личный состав уже был в сборе, а Василиса протянула мне «Маяк», оставленный Курасовым. Я подбросил его на ладони и отправил Марии. Она штурман «Буревестника» ей и прокладывать маршрут.

— Плющ, займи кабину пилота на «Кречете», но ты только страхуешь, управляет машиной Фея. Вопросы?

— Нет вопросов, — ответил парень.

Ну, у Плюща может и нет, а вот у остальных похоже имелись. Отчего Фея, будучи за пилота, должна занимать место наблюдателя? Этот вопрос читался в недоумевающих взглядах присутствующих. Но меня мало заботило их любопытство, я знал что делаю. Настя всегда сидела позади меня и ей куда привычней управлять именно из кабины наблюдателя. Туда же выведен контур генератора и случись у неё надобность она сможет подпитаться Силой, чего Плющ даже не заметит.

Бирюкова с не меньшим любопытством уставилась на меня и прихватив рукав моей куртки, отвела в сторону.

— Почему не летим вместе? Что ты задумал?

— Хочу в одиночку взять яхту на абордаж.

— С ума сошёл!?

— Вовсе нет. Мы поставим их в такое положение, что они вынуждены будут пойти на наши условия. Даром что ли плюсом к ракетам малого калибра я подвесил под брюхо ещё и парочку большого.

Благодаря «Облегчителю» я мог себе позволить такую нагрузку, а потому пожелал быть во всеоружии. Не стоило забывать о том, что многие из капитанов корсаров хотели бы прибить мой скальп на стене своей каюты. М-да. Врагов я заводить умею, у меня к этому прямо талант.

Малокалиберные ракеты имели шрапнельный заряд и предназначались для воздушного боя с истребителями. Зато большого калибра фугасные противокорабельные, эдакие торпеды. «Кречету» не составит труда подойти под огнём вплотную и всадить их в тушу дирижабля. Одного такого гостинца достаточно, чтобы снести щит лёгкого артефакта. А другого на небольшой яхте и быть не может.

— И при чём тут ракеты? — не поняла подруга. — Ты собираешься его уничтожить или взять на абордаж?

— Ты продемонстрируешь возможности «Кречета», а заодно покажешь им имеющиеся под брюхом ракеты. Если не подчинятся, мы их уничтожим.

— А ты отправишься один, потому что тебя нельзя зачаровать. Я правильно понимаю?

— Верно.

— Не слишком ли велик риск? Он ведь может тебя убить.

— Тогда ты собьёшь их к бениной маме, и вся недолга. Сильный одарённый у меня за спиной, это верная смерть. Он доберётся до меня скорее рано, чем поздно. Но сейчас у нас есть шанс ухватить его за причинное место. Не думаю, что он выберет смерть.

— Он может захватить тебя и шантажировать. Как минимум «Лист» на тебе будет, иначе ты не сможешь высадиться на дирижабль.

— Тогда ты собьёшь яхту.

— Горин…

— Или я решаю проблему, или проблема решит меня. Иного выхода я не вижу. Всё, мы теряем время.

Сразу после взлёта я начал облачаться в комбинезон-крыло. Мои телохранители хотели было последовать моему примеру, но я остановил их. В этом деле они мне точно не помощники. Если бы Настя была на сопоставимом уровне с преследуемым одарённым, тогда в их помощи ещё имелся бы смысл. Но только не при нынешнем раскладе.

По здравому размышлению я не стал отказываться от амулетов и экипировался по высшему разряду. В конце-концов Настя права, на мне будет как минимум «Лист», а для «Рассеивателя» без разницы, с каким количеством Силы взаимодействовать, чтобы выключить человека.

Беглеца мы нагнали в течении часа. Хотя я и говорил, чтобы Василиса не напирала, из-за перерасхода топлива, она решила по своему и забравшись на высоту в три тысячи сажен, пошла максимальным ходом. При этом расход топлива вышел даже меньше, чем экономичным ходом на нижних эшелонах. Вот такие особенности у паровиков, чем выше забираешься, тем меньше требуется топлива для выработки нужного давления пара.

Правда, есть парочка неприятных моментов. Во-первых, кабина не герметичная, а потому в салоне по-настоящему холодно. Парни, даже начали трезветь, хотя, это конечно плюс. Ну и во-вторых, недостаток кислорода, при отсутствии дыхательных масок на всю эту толпу. Ну не для боя снаряжался самолёт и набор максимальной высоты не подразумевался.

Впрочем, я не ворчал. С чего бы. Пилоту была поставлена задача догнать яхту и она её с блеском выполнила. А то, что при этом пришлось испытать некоторые неудобства… Ну что же, бывает.

Василиса снизилась на высоту в полторы тысячи сажен, и уравняв скорость с дирижаблем пошла параллельным курсом.

— Дикая, установи связь с яхтой, — приказал я заглянув в кабину экипажа.

Яхта грузоподъёмностью порядка семисот тонн. И впрямь небольшая. В смысле для дирижабля, конечно же. Капитаны таких судов не заморачиваются перевозкой грузов, делая ставку на комфорт и пассажиров, способных заплатить за путешествие с удобствами. С одной стороны, места поменьше, чем даже на среднетоннажнике, даже с учётом куда большего количества пассажиров. Но с другой, судно в полном распоряжении нанимателя, можно направиться куда угодно и делать любые остановки. Хотя стоит такой фрахт конечно недёшево.

Мария вооружилась сигнальный фонарём и отстучала короткий запрос на связь. Мостик яхты отозвался без промедления.

— Пиши. Я капер Русского царства Горин. Подозреваю, что на борту яхты находится преступник. Прошу принять на борт досмотровую команду.

Перова лихо отстучала сообщение, работая шторками электрического фонаря. Прежде она пользовала ацетиленовый, но я отказываюсь от подобных анахронизмов и предпочитаю шагать в ногу со временем. Хотя, надо признать, местные лампочки частенько перегорают и приходится иметь запасные.

— Через пару минут наконец ответили с мостика.

— Пиши. Имею приказ живым его не брать. В случае отказа рассматриваю вас как пособника преступника и атакую вашу яхту, — продиктовал я, а Мария в точности отстучала сообщение.

— «Попробуйте», — последовал короткий ответ.

— Самоуверенное заявление. Он что, не слышал обо мне? — покачал я головой.

— Скорее всего полагает, что истребитель и грузовик не управятся с его «Панцирем», — предположила Мария.

— Ладно. Пиши. Можете защищаться всеми средствами. И обратите внимание на ракеты закреплённые на фюзеляже, — произнеся это я коснулся горошины «Разговорника» за ухом. — Фея, подойди вплотную и атакуй их парой ракет малого калибра. Только не забудь продемонстрировать гостинцы побольше.

— Приняла, Лютый.

«Кречет» атакующей птицей свалился на «Исидору». Четыре картечницы и пара револьверных пушек открыли шквальный огонь, и не сказать, что не точный. Поначалу-то трассеры проносились мимо, но по мере приближения, несмотря на маневрирование, короткие светлые росчерки всё чаще попадали в цель, после чего кувыркаясь осыпались вниз.

Истребитель словно заговорённый приблизился вплотную и выпустил по одной ракете с каждого крыла. Они ожидаемо попали в цель и так как для дистанционного взрывателя расстояние было слишком мало, рванули на корпусе от сработавшего ударного. Вреда это не нанесло и никто не пострадал, зато продемонстрировало возможности истребителя против обороны яхты.

По моей просьбе Настя прошлась ещё раз над дирижаблем, на этот раз просто демонстрируя возможности, без пуска ракет. Ну и вновь показав более серьёзный аргумент под фюзеляжем.

— Таможня даёт добро, — с улыбкой произнёс я прочитав световой код с «Исидоры».

— Не пуха, Люлый, — напутствовала меня Мария.

— К чёрту, — подмигнул я ей.

Вот странное дело, но страха я не испытывал, от слова совсем. Уверенности в себе, хоть отбавляй, а вот сомнений ни капли. Привычно подошёл к уже открытой двери, подмигнул Топору, после чего выпрыгнул наружу, ощутив пробежавшую по телу волну лёгкости и восторга.

Увы, но на этот раз полёт оказался коротким. Не успел я разохотиться, как пришлось делать кобру и садиться на верхнюю палубу, стараясь удержаться на ней. Капитан и не думал упрощать мне жизнь, «Исидора» шла полным ходом, так что пришлось постараться, чтобы меня не сдуло к бениной маме. Попенять бы, паразиту, но и его понять можно.

Сложив и застопорив крылья, я направился к единственной шахте, забранной прозрачным фонарём. Там находится наблюдательный пост, вот и озаботились тем, чтобы можно было выстоять вахту не дав дубу и не подхватив простуду.

Когда проходил мимо обслуги картечниц и пушек, на мне скрестились мрачные и злые взгляды обслуги. Ну что тут сказать, кому понравится наглый одиночка, расхаживающий по их кораблю с видом хозяина. Впрочем, мне на их чувства плевать, всех жалеть никакого сердца не хватит.

К слову, ракетных установок на борту нет. Это не боевое судно и в наличии только средства непосредственной обороны, на случай атаки пиратов. Есть огневые точки и по нижней полусфере. По нынешним временам ПВО вполне себе на уровне. К примеру, Настю могли сбить несколько раз. Она скорее всего задействовала генератор, чтобы постоянно восполнять заряд «Панциря». Уж больно много попаданий выдержал «Кречет».

Встречал меня сам капитан, сравнительно молодой мужчина, возрастом едва за тридцать. Эдакий статный красавец и образчик испанского идальго. Картинка, одним словом.

— Капер Русского царства Горин, — представился я, бросив руку к виску, прикрытому шлемофоном.

— Капитан яхты «Исидора» Мануэль Морено. Я официально заявляю…

— Я понял, сеньор Морено, — перебил его я и в свою очередь спросил, — На борту есть пассажиры?

— Один. Он же наниматель.

— Где он?

— В своей каюте.

— Замечательно. Распорядитесь проводить меня к нему. И что бы не случилось, не стоит входить к нам, — я коснулся горошины за ухом и заговорил на испанском. — Сел нормально, агрессии экипаж пока не выказывает. Если через пять минут не выйду на связь, никаких переговоров, просто сбивайте их. Вопросы?

— Вопросов нет, — тут же отозвалась Василиса.

— Вопросов нет, — чуть помедлив подтвердила Настя.

— Время пошло, — и оторвав палец от горошины, вновь к капитану, — Сеньор Морено?

— Прошу, — сделал он приглашающий жест, решив проводить меня лично.

Спустившись на жилую палубу мы оказались в довольно просторном салоне с тремя дверьми кают. Наверняка, все они первого класса, иначе просто быть не может при такой-то роскошной отделке. А у моего противника губа не дура, любит комфорт. Или у него легенда такая, чтобы иметь возможность попасть в сливки общества Каракаса. Ведь наверняка знал, что я вхож в свет.

— Сеньор Лозано, позволите? — капитан постучал в одну из дверей.

— Входите, сеньор Морено, — послышался из-за двери знакомый голос и когда дверь отворилась, добавил. — И прибывший с вами сеньор пусть заходит.

— Сеньор Морено, я попросил бы нас оставить, — легонько прихватив капитана за локоть, произнёс я, тоном не терпящим возражений.

Не сказать, что тому понравилось подобное поведение, но он был вынужден это проглотить. Капитан отошёл в сторону, делая приглашающий жест. Я коротко кивнул в знак благодарности и вошёл в каюту, прикрыв за собой дверь.

— Итак, чем могу быть полезен? — произнёс хозяин каюты.

А ничего так, уверенно держится. Прямо по хозяйски. Наверняка уже прощупал меня на предмет амулетов и прекрасно отдаёт себе отчёт, что управиться со мной ему как два пальца об асфальт. Остаётся решить как поступить с аэропланами идущими параллельным курсом.

Но вести разговор на равных в мои планы не входило. Поэтому, едва закрыв дверь на задвижку, я закрыл глаза и выронил светошумовую гранату. Этот одарённый наверняка не уступит в быстроте Брилёву, а потому и подхода требует вдумчивого.

Сверкнуло и грохнуло, я поймал зайчиков даже сквозь опущенные веки и глядя в другую сторону. Каково было этому дутому сеньору Лозано, понятия не имею. И выяснять не собирался, потому что точно знал, в себя он придёт очень скоро. Оборачиваясь я уже выхватил шокер и направив на замершего в растерянности противника нажал на спусковой крючок. Двойной хлопок сменился треском электрического разряда.

— Ы-ы-ы-ых-хугхгэ-э, — нечленораздельно выдал одарённый, падая на пол и скручиваясь рогаликом.

Не теряя времени, я подскочил к нему и от всей души приложился подъёмом стопы по голове, как по футбольному мячу. Характерного хруста сломанных позвонков не услышал, но некий Лозано у моих ног тут же затих. Недолго думая, я перевернул его на живот и вогнал иглу в парализующую точку.

Но это так, на всякий случай, чтобы он лишний раз не трепыхался и не мешал ставить остальные. А так-то, даже парализованный он мог показать мне по чём фунт изюма. Ему подвижность не нужна, достаточно сохранить ясность ума.

Покончив с иглами, я прислушался, отмечая, что в каюту никто не ломится и за клиента вступаться не спешит. Правильное решение. «Исидора» попросту не в состоянии оказать сопротивление. А раз не можешь ничего поделать, то расслабься и постарайся получить удовольствие.

— Как вас зовут, любезный? — спросил я, приведя пленника в чувство с помощью «Лекаря».

— Стрельцов Савелий Юрьевич, — бесцветным голосом ответил он.

— О как! Отличный мадридский выговор и соответствующие манеры. Я принял вас за реального испанца.

— Сила помогает.

— Ясно. Кто вас послал?

— Ковалёв.

— Что вам пообещали?

— Должность целителя рода Демидовых.

Ну что же, всё как мы и ожидали. И что с ним теперь делать? Грохнуть? Хм. Мёртвый враг бесполезен, в то время как живой, может стать союзником. Всё зависит от того, что ты сможешь предложить. А у меня есть морковка, которая заинтересует этого типа.

— Деактивируйте готовые к использованию плетения, — приказал я.

— Сделал, — коротко сообщил он.

— Развейте весь запас Силы во вместилище.

— Сделал, — после паузы в несколько секунд произнёс пленник.

— Как быстро вы восполняете Силу?

— Примерно карат за час.

О как! Настя восполняет всего лишь чуть больше двух за сутки. Силён бродяга. Но как минимум час он будет пустой как барабан. А без своих плетений он не так опасен. Самый обычный человек, с чем я как-нибудь разберусь.

— Жить хочешь?

— Хочу.

— Я тебе её гарантирую, но только если ты будешь выполнять мои приказы. Ты не доставишь мне проблем?

— Нет?

— Не попытаешься бежать?

— Нет.

— Вот и договорились.

Я вынул из него иглы и когда из глаз ушла апатия, увидел в них растерянность и… Страх, что же ещё-то. Настя говорила, что одарённые не представляют себя без сосредоточенной во вместилище Силы. А тут его полностью обнулили. Есть с чего пугаться.

— Я прикреплю вас к себе ремнями, после чего мы перепрыгнем на мой аэроплан. Не дёргайтесь и не бойтесь, на мне надёжные амулеты.

— Я видел, — буркнул пленник.

— Отлично. Рассчитываю на ваше сотрудничество, а там глядишь ещё и в плюсе окажетесь. Кстати, у вас имеются деньги?

Стрельцов смерил меня взглядом и подойдя к сейфу извлёк из него коробку с пачками испанских ассигнаций.

— Расплатитесь с сеньором Морено за фрахт, прибавьте премиальных, чтобы они помалкивали о произошедшем, и одевайтесь потеплее. Снаружи довольно холодно.

Мы с Настей подошли к автомобилю, на заднем сиденье которого сидел Стрельцов. Рядом с одарённым находился Лаптев, за рулём Грушин. Обоих подбирал лично Курасов, вынужденный серьёзно нарастить штаты службы безопасности.

Ничего не попишешь, ситуация сильно изменилась, вот и дал добро Вадиму Альбертовичу. Ему ведь не разорваться. Опять же, силовая поддержка совсем не будет лишней. И, да, эти кадры язык не поворачивался назвать молодняком. У Курасова вообще одни сплошные ветераны сыска и полиции, за плечами у которых долгие годы службы и изрядный опыт.

Моя подруга мило улыбнулась Стрельцову и атаковала его «Рассеивателем», вызвав на лице тоскливое выражение. Плетение вполне работает и по вместилищу одарённого, разумеется, если сумеет пробиться сквозь защиту. В данном случае против многолетнего опыта и высокого уровня развития Савелия Юрьевича играл недостаточный запас Силы, или даже практически полное отсутствие.

Подобные процедуры Настя проводила вне корабля раз в час, заботясь о том, чтобы во вместилище пленника Силы было меньше одного карата, то есть минимума, при котором он сможет воспользоваться ею. А то мало ли что ему в голову взбредёт. Нам эти кружева ни к чему.

На Носороге мы обходимся без этого, хотя пленнику и не легче. Я приказал оборудовать для него малахитовую каморку, вышедшую по цене большого дома в столице. В экранированном помещении он не имел возможности подпитываться Силой, а мы могли расслабиться, так как в этом случае имели дело с обычным человеком. Без Силы Стрельцов ни на что не годен. Даже драться-то толком не умеет. Не учился никогда, полагаясь на свой дар.

К слову, боевых плетений в его арсенале предостаточно и пользоваться ими он умеет филигранно. Моё счастье, что он всячески старался остаться инкогнито, рассчитывая занять место целителя при роде Демидовых. Если бы его взяли даже при попытке убийства, спрос с него куда серьёзней чем с обычного человека. Убийство же повлекло бы за собой смертную казнь, вообще без вариантов.

— Вы уж проследите за тем, чтобы он ни к кому не приближался, не то выкачает из амулетов прохожих Силу, потом хлопот не оберётесь, — сочла нужным в очередной раз предупредить его конвоиров, Настя.

Не видела Бирюкова причин щадить чувства Стрельцова. Ни единой. Он собирался меня убить. А там, глядишь, ещё и её мог бы заставить это сделать. Понятно, что в его интересах оказаться от этого в стороне, но совершить подобное он мог и она не собиралась об этом забывать, как и заниматься всепрощением.

— Помним. Всё будет в лучшем виде, — кивнул Лаптев.

Потом подал знак Грушину и тот тронул авто, покативший по узкой улице в сторону проспекта. Я переглянулся с подругой и она коротко кивнула. После чего решительно полезла за руль арендованного авто. Кто бы сомневался, что Настя не упустит такую возможность. Впрочем, я и не возражал. Она со своим «Чутьём» и в качестве водителя управляется на ять, а мне на пассажирском проще следить за обстановкой своими глазами. Телохранители, это конечно хорошо, но и самому расслабляться не следует.

— Настя, я всё спросить хотел. А насколько сейчас плохо Стрельцову?

— Очень плохо. Это сродни пытке. Сам подумай, вокруг разлит океан Силы, а его вместилище пустое. Оно конечно понемногу наполняется, но его тут же опять иссушают. Это всё равно, что испытывать сильную жажду, а тебе вместо стакана воды дают по одной капле в час. Когда же запирают в малахитовой комнате и того хуже, она ведь полностью отсекает от Силы.

— То есть, когда ты в запертом кабинете при неработающем генераторе, то чувствуешь себя точно так же? — в автомобиле мы были одни, поэтому я не стеснялся в вопросах.

— Нет. У меня всё иначе. Во-первых, моё вместилище практически полностью заполнено. Во-вторых, у меня в ящиках полно топазовых амулетов, которые постоянно теряют Силу. Поток так себе, даже на лёгкий сквознячок не тянет, но эдакая струйка свежести присутствует. Ну и в-третьих, я знаю, что в любой момент могу выйти за дверь и соприкоснуться с Эфиром. Он же не может покинуть клетку по своей воле.

— М-да. Хреново.

— Тебе его жаль? — удивилась Настя.

— С чего бы. Просто констатирую факт, — всматриваясь в прохожих и фасады зданий, возразил я.

— А всё же жаль, что когда разбирались с Брилёвым ты не знал о воздействии твоих иголочек на одарённых.

— С чего это? Как по мне, то и хорошо. Сама посуди, его ведь нужно постоянно держать под контролем. Это же самая настоящая бомба играть с которой смертельно опасно. Если бы я не решил использовать Стрельцова в качестве свидетеля, то и его грохнул бы к бениной маме.

От первоначальной мысли сделать из него союзника я отказался. Ну его, такого персонажа. Я не в том положении, чтобы обзаводиться помощниками с сомнительной репутацией. А вот использовать его против дядюшки, совсем другое дело.

Вскоре мы прибыли к одному из столичных трактиров, средней руки. Вообще-то, Стрельцов мог себе позволить и ресторан, так как все одарённые автоматически получали личное дворянство и на встречу к нему должен был прийти благородный.

Хм. Благородный. Ковалёва, начальника стражи рода Демидовых, я так не назвал бы. Понимаю, что дворяне бывают разные, а высший свет то ещё кубло гремучих змей и сборище лицемеров, готовых в любой момент ударить в спину. Тем не менее, с самого детства в меня вложили понятие благородства и предатель такого звания явно не заслуживает.

Я вышел из авто и помог Насте покинуть салон. Моё умение пользоваться гримом, навыки маскировки и грамотное использование подругой косметики сделали нас совершенно другими людьми. Я даже прибавил себе лет эдак пять-семь и узнать нас теперь было мудрено. А в том, что тут будут наблюдатели Ковалёва, я не сомневался. Ну или он совсем дурной на всю голову.

Своих парней, к слову я не видел, хотя точно знал, что место встречи находится под плотным наблюдением. Курасов расстарался устраивая ловушку своему визави. Ещё и столичную гопоту подтянул, по старой памяти, а те не смогли ему отказать.

Всё до банального просто. Я, в смысле Стрельцов, весьма щедро заплатил сеньору Морено и его команде, чтобы они держали язык за зубами. Пленник ещё и благодарственную запись с заверениями и рекомендациями оставил в журнале. Урона яхта не понесла, а потому захват одарённого удалось сохранить в тайне.

Затем Стрельцов связался с Ковалёвым и назначил встречу во Владимире. Я решил приурочить его захват к церемонии вручения мне титула боярина и принятии государем моей личной вассальной присяги. Ну, а чего лишний раз мотаться в эти края. Нужно решить всё разом, да убираться на Барбадос обустраивать вотчину и налаживать связи. Очень надеюсь, что после такого выступления головных болей у меня поубавится.

Пока только двенадцать, поэтому народу в трактире немного, вот через пару часов будет куда многолюдней. Мы присели у столика у окна, так, чтобы наблюдать входную дверь, и сделали заказ.

Ничего особенного, мясные зелёные щи, яичницу с грудинкой, корзинку выпечки и чай. Вообще-то, вполне себе стандартный обед, тем паче учитывая местные порции. И данное обстоятельство немного удивило полового, так как обедать тут предпочитают гораздо позже. Но я придерживался собственного графика и трёхразового питания, к чему успел приучить и Настю.

Впрочем, на Барбадосе нам пришлось внести некие изменения и в наш распорядок уже вошла дневная сиеста с полдником. Тропики, что тут ещё сказать. Хм. Может изобрести кондиционер? К слову, холодильники тут уже имеются, пусть и не на электричестве. Но что мне мешает создать его и получать лицензионные отчисления. Ну-у, как вариант.

Мы успели приговорить обед, когда наконец появился Ковалёв. Он не опоздал, просто прибыл в столицу вместе с великим князем и их график был завязан на царя, потому конкретное время назначить он не мог. Хорошо уже то, что уложился в час и Насте не пришлось навещать Стрельцова в кабинете, чтобы в очередной раз опустошить его вместилище.

Сам захват начальника стражи прошёл как-то буднично и неинтересно. Настя вырубила «Рассеивателем» сначала двоих стражников на входе в кабинет, а потом вошла вовнутрь и атаковала находящихся там. Заодно и вместилище пленного одарённого обнулила. Мои парни сумели обезвредить наблюдателя и ещё двоих сопровождающих Ковалёва снаружи.

Затем Топор и Рупор выволокли бесчувственную тушку Ковалёва через чёрный ход, забросив в ожидающий там автомобиль и вывезли его на «Носорога». Вот собственно говоря и всё. Подготовка заняла куда больше времени, чем само действо.

— Будешь допрашивать Ковалёва? — поинтересовалась Настя, когда мы вновь устроились в авто.

— Не вижу смысла. Доверю это дело профессионалу, Курасов заслужил право пришпилить Ковалёва как бабочку в своей личной коллекции. А нам нужно ещё успеть привести себя в порядок и заблаговременно прибыть во дворец.

— Кстати, как думаешь, по истечении пятилетнего срока Вадим Альбертович останется при тебе? Ковалёва он обыграл, твой дядюшка вот-вот выйдет в тираж. Как бы не заскучал наш старый легавый.

— Уж что-что, а скучно на Карибах ему точно не будет. Так что, даже не сомневайся, он никуда не денется.

— Хорошо бы. А то я уже привыкла к этому дядьке.

— То есть, ты то же останешься? — склонив голову набок, спросил я.

— Вообще-то, кто-то мне сделал предложение. Или уже забыл?

— Но ты не ответила.

— Не ответила, не значит отказала.

— И это значит… — я многозначительно осёкся.

— Что я подумаю, — с улыбкой ответила она.

— Ну, другого ответа я от тебя и не ожидал. Только должен предупредить, что изюминкой этого приёма буду именно я и это секрет Полишинеля. Так что, многие родители прихватят своих дочерей, дабы представить их новоиспечённому боярину и личному вассалу его величества.

— Ты это о чём, Горин? — покосилась на меня Настя.

— Всего лишь о том, что моя холостяцкая жизнь под угрозой. Сама посуди, я по факту родоначальник нового рода, причём имеющего кровное родство с Рюриковичем.

— Ты отступник. Забыл?

— Я-то помню. Но найдётся немало тех, кто об этом уже и не вспоминает.

— И ты вот так просто отбросишь то, что между нами было? — игриво вздохнула она, глядя на дорогу, сквозь лобовое стекло.

— Ну что ты! Разумеется нет! Но если невесту мне назначит сам государь… — я слегка развёл руками.

— С чего бы ему это делать? — буркнула она.

— Так проще меня контролировать.

— Не слишком ли ты высокого о себе мнения? — фыркнула она.

— Ничуть. Просто озвучиваю возможные варианты. А ещё, может статься и так, что какой-нибудь великий князь решит выдать за меня одну из своих младших дочерей.

— Ты отступник, — вновь напомнила она.

— А ещё, без пяти минут, личный вассал его величества, — подмигнул я ей.

После этого разговора между нами повисло некое напряжение, и за весь дальнейший путь мы перебросились лишь несколькими короткими фразами. Мои слова задели подругу, факт. Ну, а чего она ожидала. Дело даже не в том, что я так уж хочу на ней жениться. Признаться, наши отношения меня вполне устраивают. Но если раньше это никого не парило, то теперь мой статус серьёзно изменился и меня включили во внутриполитический расклад. А значит царь батюшка может пожелать разыграть мою карту и я не смогу ему отказать. Ну, если только в глупости своей не взбрыкну. Что сильно вряд ли.

Сама церемония вручения мне, в числе ещё трёх претендентов, грамот на титулы бояр Русского царства меня не впечатлили. Как, впрочем, и личная вассальная клятва его величеству Дмитрию Четвёртому. Слов нет, пышно и пафосно, при большом стечении высокородных, но это-то как раз и раздражало больше всего. Будь у меня выбор между этой ярмаркой тщеславия и запотевшей кружкой пива, я не моргнув выбрал бы второе.

Самое интересное началось после торжественной части, когда меня начали атаковать бояре со своими домочадцами. И непременно при родителях оказывалась незамужняя дочь. Девицы вели себя по разному. Одни смотрели на меня с любопытством, другие оценивающе, третьи равнодушно, были и скромницы что-то там рассматривавшие на узоре паркета.

Настя технично свалила стоило только подойти первому семейству. Похоже не на шутку разозлилась на подобное нахальство. Ведь только слепо-глухо-немой не знал о том, что у меня с ней серьёзные отношения. Я, к слову, заранее предвидел нечто подобное, а потому репортёр Астахов уже не раз проходился по поводу наших романтических отношений. Но кого волнуют подобные мелочи, коль скоро о помолвке не объявлено официально.

Не сказать, что родители прямо таки выстроились ко мне в очередь, но девять претенденток я насчитал. Вернее семей, потому что в одном случае было представлено сразу две сестры погодки. Я наконец вздохнул с облегчением и отправился искать свою подругу, надеясь на то, что она не настолько зла, чтобы оторвать мне башку прямо на приёме. Было бы горько и обидно.

Нашёл я её довольно быстро. Она как раз закончила кружить в танце с очередным дворянчиком, который сопроводил её к буфету, чтобы выпить прохладительного. А нет, Настя успела проникнуться светскими реалиями, и вооружилась большой порцией мороженого.

Согласно правил этикета, в случае если дам было меньше чем кавалеров, те не могли отказать им в танце, если только их бальная книжка не была расписана заранее. Да и то, в случае отсутствия застолбившего партнёршу, её вполне мог пригласить кто-то другой. В случае усталости, конечно можно и отказать, но только на один танец.

Дабы дать понять, что дама не готова к танцам, она обычно берет в руку прохладительные напитки или бокал с вином. Или как в случае с Настей, мороженое, каковое она любила куда больше как алкогольных, так и безалкогольных напитков.

Я уже практически был рядом с ней и решил взять бокал лёгкого освежающего вина, невольно оказавшись скрытым колонной. И в этот момент до меня донёсся голос одного из двоих молодых дворян, стоявших как раз с другой стороны.

— … Он отступник, и этим всё сказано. Посмотрите кто выстроился к нему в очередь, знакомя его со своими дочерьми. Все сплошь представители захудалых боярских родов. Ни один достойный знатный род не опустился до подобного. Да что там, даже его сёстры не удосужились его поздравить или хотя бы поздороваться, — произнёс один из них.

— И всё же, личный вассалитет государю и заокеанские владения, — возразил второй.

— Мне доподлинно известно, что он желал получить земли на Дальнем Востоке, но государь решил одарить его по своему, — уточнил первый.

— Вместо дикого и промозглого острова, тропический рай, населённый, да ещё и полностью обустроенный. Плюсом к этому боярский титул и личный вассалитет. Это ли не проявление благоволения Дмитрия Ивановича.

— Как же. Возьми боже, что нам негоже. Ладно бы ещё это было в начале века, когда человечество знало только тростниковый сахар. Но с появлением свекольного, значимость заокеанских владений сильно упало. А для обороны острова государю приходится содержать целую эскадру.

— Полагаете, что…

— Барбадос всучили этому отступнику, чтобы бросить его бритам как кость и в то же время не уронить себя в глазах мировой общественности, а главное подданных. Ведь не царь не сумел уберечь свои владения, а боярин не устоял, — произнёс первый.

— Не просто боярин, но его вассал, — возразил второй.

— И что с того? Внезапно выяснится, что он сам спровоцировал конфликт с каким-то там бароном и от него-то и прилетело в ответ. Станет ли государь влезать в междусобойчик, тем паче, если всё закончится в одночасье?

— Если влезет, это война, — произнёс второй.

— Вот именно. А она никому не нужна. Свободной же земли в Русском царстве хоть отбавляй. Одарит его государь как раз тем самым островом, который он хотел изначально.

— Так себе замена, — фыркнул второй.

— Ну, журавля-то в руки ему давали, сам удержать не смог, — хохотнул первый.

Вообще-то мне было интересно, до чего ещё они договорятся, но правила приличий не позволяли мне задерживаться тут и далее. Поэтому я вооружившись бокалом с вином, вышел из своего укрытия и как ни в чём ни бывало направился к Насте.

— Слышал, как эти о тебе трепались? — спросила она, когда я встал рядом с ней.

— Так вышло, — подтвердил я.

— С трудом сдержалась чтобы не влезть.

— Молодец, растёшь, — похвалил я.

— Ну и как тебе претендентки на твою руку и сердце?

— Ни одна из них не может сравниться с тобой.

— Не стоит так-то, Горин. Ты присмотрись к ним, а то возьмут за шиворот, да потащат к алтарю с первой попавшейся.

— Анастасия Ильинична дело говорит, — произнёс подошедший к ним Наумов.

— С чего бы такие выводы? — поинтересовался я, приветствуя подошедшего, слегка приподняв бокал.

— Все претендентки представители старинных боярских родов. Такую невесту не зазорно под венец повести и великокняжескому отпрыску. А уж новоиспечённому роду это сразу придаст весу.

— Резонно. Только я не просто родоначальник, а законный отпрыск одной из ветвей Рюриковичей. Так что в подобной легитимизации не нуждаюсь.

— Вполне резонно. Но я на вашем месте всё же подумал бы над этим. Государь не хотел бы, чтобы род, появившийся с его лёгкой руки, пресёкся в самом начале. И заметьте, Анастасия Ильинична полностью поддерживает меня в этом.

Я глянул на подругу. Не сказать, что тема ей нравится, хотя она и старается не подавать виду, но в то же время, я сразу понял, что протеста слова главного жандарма у неё не вызывают. Причём, я уверен, что никакого принуждении тут нет и близко. Скорее некая обречённость. Ох чует моё сердце, что я чего-то не понимаю.

— Фёдор Максимович, не могли бы мы отойти, чтобы переговорить по парочке щекотливых вопросов, — предложил Наумов.

— Эм-м-м… — растерялся я.

— Иди уж, Горин. За меня не волнуйся, как только доем мороженное, тут же налетят коршуны и не дадут мне заскучать, — отмахнулась Бирюкова и отправила в рот очередную ложечку холодного лакомства.

Я полагал, что мы выйдем максимум в сад или на террасу где приблизиться к нам будет несколько проблематично. Однако ошибся. Наумов повёл меня широким и длинным коридором, спустился по лестнице на первый этаж, повернул в довольно узкий коридор в итоге приведший нас в какой-то небольшой рабочий кабинет без окон. При входе дежурит жандармский унтер в парадной форме. У стены стол, явно для секретаря, которого на месте не было, что и не удивительно, учитывая неурочный час.

— Ваш рабочий кабинет во дворце? — догадался я.

— Так и есть, — подтвердил Наумов. — Я довольно редко бываю во дворце, а рабочим местом пользуюсь и того реже. Поэтому попросил небольшое помещение в самом дальнем углу.

— Вам не кажется, это слишком уж нарочитой скромностью?

— Мне, как и вам, до пересудов нет никакого дела.

— Согласен. Не при ваших возможностях и влиянии, заморачиваться подобными мелочами. О чём вы хотели со мной поговорить?

— Мне стало известно, что вы разработали новое оружие, которое способно пробиться даже сквозь тысчекаратный «Панцирь».

— Вы об электрошокере? Это скорее спецсредство, а не оружие, — покачав головой, возразил я.

— Без разницы. Я хотел бы получить эту разработку и ради сохранения тайны все причастные к этому изобретению должны будут пообщаться с нашим одарённым.

— Хотите засекретить, — понимающе улыбнулся я, и слегка развёл руками, мол, понимаю и одобряю.

— Даже не поинтересуетесь, что получите взамен? — вздёрнул бровь Наумов.

— А зачем? И так знаю, что останусь обделённым. Лучше уж сделаю вид, что изначально собирался передать разработку на благо отечества.

— Умно. Но, судя по тому, что я знаю о вас, вы своего всё равно не упустите.

— Уж не сомневайтесь, — улыбнувшись заверил я.

— Хорошо. С этим покончили. Идём дальше. Мне известно, что вы захватили и удерживаете на «Носороге» двух пленников. Один из них одарённый, который пытался вас убить. Ну что сказать, тут вы в своём праве. Однако касаемо Ковалёва…

— Я передам столичному жандармскому управлению обоих и буду настаивать на проведении тщательного дознания и следствия. Как по фактам нескольких покушений на меня, так и заговора против старшей ветви рода Демидовых.

— Вот даже как, — откинувшись на высокую спинку стула, произнёс главный жандарм.

— Не я это начал, Даниил Андреевич, — пожав плечами, ответил я.

— Может всё же передумаешь? — глянув мне в глаза, спросила Василиса.

— Нет. Мы пойдём вдвоём. Не хочу класть кучу народу, ради того, чтобы прибрать одного ублюдка. С таким же успехом можно было бы атаковать и великокняжескую усадьбу. Громко заявить о себе накрошив море народу. Вот только в этом случае царь батюшка должен будет отреагировать соответственно. Так что, выход один, тишком да бочком.

— Ладно, пусть будет по-тихому, но в усадьбе. Ты же там каждый закуток знаешь. Но тогда уж с тобой пойдёт не только Настя, но и парни Топора подстрахуют. Выйдет так же тихо, но с меньшим риском. А случись обнаружат, так ваш отряд и сквозь гвардейскую роту пройдёт как нож сквозь масло.

— Это проще, согласен. Но и эффект не тот. А вот достать дядюшку на его же флагмане, это уже со-овсем другое дело, — покачав головой возразил я.

Пленников Наумову я передал. Однако иллюзий по поводу действий главного жандарма не питал. Одарённого скорее всего поставят на службу отдельного корпуса жандармов. Глупо разбрасываться столь редким и ценным ресурсом. Ключик подобрать можно к любому, поэтому будет служить за милую душу, никуда не денется.

Что до Ковалёва, то его скорее всего ожидает незавидная судьба. Удавят по-тихому в камере и вся недолга. Так оно куда проще. Слишком уж много он знает. Опять же, он изначально предал старшего Демидова, а предатели долго не живут. Ну или их судьба мало кого волнует.

Что же до великого князя Большекаменского, то его никто не тронет и пальцем. Причём дело не только и не столько в его титуле и положении, как в том, что с того момента как он встал во главе рода Демидовых, княжество вдруг переметнулось в партию царя. К гадалке не ходить, жандармы и Дмитрий Четвёртый не нуждаются в дополнительных уликах и свидетельствах, чтобы заковать Демидова в железо. Однако нынешнее положение дел трон устраивает полностью.

И что, дядюшка после этого успокоится? Ха-ха три раза! Александр Иванович сделает из этого однозначный вывод — нет человека, нет проблем. Не отстанет он от меня. Потому что сам всегда хотел занять великокняжеский стол и в то, что кому-то это и даром не нужно, не поверит ни за что. Тем более, на фоне моих достижений, за каких-то три года. Он просто обязан думать, что я желаю забрать принадлежащее мне по праву.

— Фёдор Максимович? — раздался в голове голос капитана Потапова.

— Слушаю вас, Аристарх Дмитриевич, — коснувшись горошины за ухом, отозвался я.

— До цели сто пятьдесят вёрст. Дальнейшее сближение считаю опасным, нас могут обнаружить дежурные истребители.

— Значит пора взлетать. Конец связи, — опустив руку и глядя в глаза Василисе, произнёс я.

— Может всё же мы подстрахуем? — предложил Бивень.

Заботится не столько обо мне, сколько о подруге. Даже пролетая над дружеской территорией корабли с авиагруппами на борту нередко выпускают дежурных пилотов. Крейсера обычно ограничиваются одной парой, линкоры двумя, а то и полным звеном. Оно и патрулирование пространства вокруг матки, и налёт часов для пилотов.

В том, что «Большекаменск», флагман Демидовых, выпустит дежурное звено, никаких сомнений. Сколь бы ни был уверен в себе командир линкора, игнорировать тот факт, что на борту находится всё великокняжеское семейство, он не сможет. А шесть самолётов, против одного «Буревестника» это очень серьёзно. Пусть на борту и будет сразу четверо пулемётчиков, а сам аэроплан имеет «Панцирь».

— Цель в том, чтобы подобраться на цыпочках и так же тихо уйти, Бивень. Если бы я хотел показать всем кузькину мать, то сам полез бы в «Кречета», после чего мы в два счёта завалили бы этого кашалота. Твоя задача охранение «Носорога», далее чем на двадцать вёрст не отдаляться. Вопросы?

— Вопросов нет, — недовольно дёрнув уголком губ, ответил комэск.

— Лютый, а может мы тогда по-тихому его на абордаж возьмём, — азартно выдал Топор, ни в какую не желавший отпускать своего командира в одиночку. — Вон, в прошлый раз одной дюжиной нашего «Носорога» взяли, а пшеки тогда к бою изготовились, а мы были желторотиками, и упакованы куда скромнее. Но и тогда, почитай всех взяли в плен, а было бы нас больше, так и вовсе погибших случилось бы пара-тройка человек. Да и «Изумруда» почитай оприходовали. А тут на ногах только дежурная вахта.

— Допустим. И что я потом буду делать с этой бандурой? — глядя на старшего телохранителя, поинтересовался я.

— Это с линкором-то? — в удивлении вздёрнул бровь Топор.

— С ним.

— Так всё одно дружину набирать, причём по великокняжеским штатам. Чего на верфи заказывать, если флагман сам в руки идёт.

— Это не просто трофей, топор, а вещественное доказательство того, что именно я оприходовал Демидова. Как думаешь, понравится такое великим князьям. Причём плевать из какой они партии, царской или его противников. Прилетит так, что никакому трофею рад не будешь.

— Все же и так поймут чьих рук дело, — недоумевающе пожал плечами Топор.

— Понимать мало, нужны факты. А без доказательств боярина, да ещё и личного вассала государя, вот так, на арапа не возьмёшь. Ну, всё, хватит разводить бодягу, по машинам, — хлопнув в ладони, подытожил я.

Чтобы сбросить нас на «Большекаменск», Василисе пришлось не только догнать его, но и забраться на максимальную высоту в три тысячи сажен. Что в общем-то и хорошо, потому что мы шли даже не над облаками, а непосредственно в их толще. Идеально! При таких раскладах нас никто не заметит.

Выдерживать курс не составляло труда. Спасибо «Маяку» который мы подсадили на линкор и навыкам Насти. Оказывается, одарённым не нужны вторые половинки этих амулетов, они могут настраиваться на них. Достаточно оказаться на расстоянии взаимодействия с камнями. Для моей подруги это всё ещё непосредственный контакт, дистанционно она может только заряжать камни и забирать из них Силу. Да и то, на расстоянии всего-то в пару пальцев.

— Готова, Фея? — глянув на подругу, поинтересовался я.

— Не отставай, Лютый, — подмигнула она мне, опуская на глаза очки.

Я последовал её примеру и глянул на Топора. Тот кивнул, выказывая своё недовольство и открыл дверь, впуская в грузовой салон тугой холодный поток. Мало, что дышать нечем и внутри минусовая температура, так ещё и вот это. Никакой утеплённый комбинезон не спасает. Бр-р-р!

Первой выпрыгнула Настя, я последовал за ней, сжимая в руке «Маяк», половинку от того, что был вживлён ей под кожу. Она держала курс на дирижабль, я же как по ниточке следовал за ней. Что до «Буревестника», то он отвернул в сторону и вернётся к «Носорогу», хотя на посадку не пойдёт, а станет кружить в готовности подхватить нас. Как впрочем и наши истребители, на случай драки с авиагруппой противника.

Когда мы пробили толщу облаков, я увидел впереди и ниже нас ходовые огни «Большекаменска». Контуры дирижабля скорее дорисовывало воображение, чем они угадывались в ночи. Повезло всё же нам с облачностью, скрывшей луну. Для посадки и действий в темноте нам достанет «Маяка» и «Кошачьего глаза», а вот чтобы укрыться от наблюдателей одного лишь «Морока» может и не хватить. Он куда лучше работает, если воспользоваться соответствующими условиями. Теперь же шансы остаться незамеченными существенно возросли.

Настя уверенно маневрируя, зашла с кормы, нагоняя линкор, идущий с крейсерской скоростью. Села она на самом краю артиллерийской палубы. Там имелся наблюдатель, но препятствием для неё он всё же не стал. Моя подруга атаковала его «Рассеивателем» с одновременным выходом на кобру. После чего коснулась палубы и поспешила сложиться так, чтобы её не сдуло за борт. Я последовал её примеру, отмечая, что другой наблюдатель нас не обнаружил.

Всё же хорошо, что линкор не гражданское судно, где об экипаже проявляют куда больше заботы и наблюдательный пост размещают под защитой стеклянного фонаря. В этом случае «Рассеиватель» бессилен и нам пришлось бы придумывать что-то другое. Но военные считали, что матрос должен стойко переносить все тяготы и лишения службы. А потому комбинезон подбитый мехом, такой же шлемофон и очки, защищающие от секущего ветра.

Наблюдатель поник и рухнул на палубу, упёршись в ограждение мостика. Следующий пост в полусотне шагов и находящийся там не в состоянии рассмотреть происходящее здесь из-за двух ракетных установок, находящихся между нами. Так что, наша посадка прошла незамеченной. Во всяком случае, колокола громкого боя не разрывают ночь рёвом сигнала боевой тревоги.

Страхуя друг друга, мы выдернули из люверсов крыльев тросики и стянули расцепившиеся перепонки, чтобы они не мешали.

— Готова? — наконец поинтересовался я у подруги.

— Всегда готова, — задорно ответила она.

Я взял наизготовку «Коловрат» с уже присоединёнными плечевым упором и глушителем. В револьвере шестикаратные «Пробои» так что прилетит знатно даже обладателю двенадцатикаратного «Панциря», что редкость. Это экипаж «Носорога» щеголяет в таком снаряжении, что с одного матроса и уж тем паче десантника, можно озолотиться. Причём далеко не только в понимании обычного трудяги. Другие подобные траты себе позволить не могут, или считают излишними. Я же предпочитаю не экономить.

Несмотря на то, что действовать собирался скрытно, от серьёзного ствола я отказываться не стал. За спиной у меня примостился «Тигр», с укороченным штурмовым стволом. Настя в руках так же держит «Коловрат», но и «Пардуса» прихватила. У нас ещё и по хауде в кобурах. Хотя, всему этому арсеналу лучше так и оставаться в походном положении.

Я пустил подругу вперёд, держась позади неё и чуть в стороне. Обычная работа в паре, как мы уже действовали множество раз на тренировках и в бою. Обошли одну ракетную установку, вторую. А вот и цель. Всего-то в десятке шагов, у люка третьей шахты. Бирюкова без промедления влупила по нему «Рассеивателем», только карабин брякнул.

Как и ожидалось, матрос был один. Ничего удивительного, ведь это обычный перелёт в пределах царства, в дружественном воздушном пространстве. Великий князь с семейством возвращается с приёма его величества, а не находится в зоне боевых действий. И врагов таких, что готовы напасть, у Александра Ивановича нет. Он конечно из царской партии, но с остальными старается не обострять отношения. Так что, причин для повышенной готовности никаких. Стандартных мер, более чем достаточно. Ну, это если не иметь дело с таким психом как я.

Без проблем спустились на жилую палубу и всё так же под «Мороком» вышли в короткий коридор, освещённый газовыми фонарями. В условиях когда есть артефакты, обеспечивающие безопасность от пожаров, большинство не желает пользоваться ненадёжными электрическими лампочками. Тем более, что они не такие яркие как ацетилен. Уж великий-то князь мог позволить себе иметь запасные «Зарядники», чтобы держать свои корабли под постоянной защитой артефактов.

Коридор выводит в салон, предназначенный для ВИП-персон и капитана. Отсюда тянется ещё один широкий коридор, устланный толстым ковром, с пальмами, фикусами и другой зеленью в кадках вдоль стен. Тут находятся каюты сплошь первого класса. Офицерский состав располагается на этой же палубе, но в кормовом крыле. Здесь они могут оказаться только по приглашению и никак иначе.

Настя приметила дежурного стюарда заблаговременно, поэтому прибрать его не составило труда. Мы ни на мгновение не замедлились, спасибо толстому ковру, отлично скрадывающему шаги. Ну и «Мороку», конечно же. Эта штука вообще оказалась незаменима, хотя за использование этого амулета, даже дворянам прилетит так, что мама не горюй.

Мне, в смысле моему реципиенту Григорию, в своё время уже доводилось летать на «Большекаменске», в качестве пассажира, а потому я знал где именно расположится дядюшка. Сомнительно, что с лёгкостью примерив на себя великокняжеский стол старшего брата, он постесняется занять его каюту на флагмане. Во всяком случае, в спальне родовой усадьбы он чувствует себя отлично.

Поэтому я шёл точно зная куда именно направляюсь. Каюта в торце коридора. Самая дальняя от салона, находящаяся в носовой оконечности палубы и самая просторная, с видом на три стороны.

Пусть и флагман дружины, тем не менее дверь усилена персональным «Панцирем» и заперта на замок усиленный «Ключом». Однако, Настя управилась с этим амулетом без труда. Дольше провозилась с задвижкой и самим замком.

Наконец мы оказались в прихожей и я указал на боковую дверь. Подруга поняла меня правильно, направившись в короткий коридор с двумя каютами. Здесь располагались личные слуга и служанка великокняжеской четы. Двери без замков, поэтому ей достаточно было просто открыть их и не входя вовнутрь атаковать «Рассеивателем» отправляя прислугу в нирвану.

Потом мы прошли в гостиную и далее в святая святых, сиречь спальню. Настя и тут не стала изменять себе, вырубив и без того спавших супругов. Я подошёл вплотную и убедившись в том, что передо мной именно тот, кто мне нужен, ухватил его за затылок и подбородок, резко крутнув под влажный хруст позвонков. Пощупал живчик убеждаясь, что он мёртв.

— Василиса, — коснувшись амулета за ухом, вызвал я.

— Слушаю тебя Лютый, — послышался в голове голос пилота «Буревестника».

— Мы всё. Можешь нас забирать.

— Приняла. Иду на сближение.

После этого я начал снимать глушитель с «Коловрата» и подал знак взглядом, что и Насте следует заняться тем же самым. Подруга тут же последовала моему примеру, хотя и не удержалась от вопроса.

— Вот так просто?

— В смысле? — не понял я.

Отчего бы и не поговорить. В каюте больше никого нет, это Бирюкова определила совершенно точно. Дверь усилена щитом, и вновь заперта на «Ключ», так что, сюда не вдруг и войдут, если вообще смогут услышать хоть одно слово. Впрочем, при обнаружении бесчувственных тел тревогу поднимут однозначно. Но если разговаривать не отвлекаясь от подготовки к уходу с корабля, то отчего бы и нет.

— Вообще-то я полагала, что ты обездвижишь его своими иголками и прежде чем прикончить выскажешь всё, что о нём думаешь. Он ведь убил твою семью, не раз пытался убить тебя. И ты его вот так просто отпустил?

— Я не отпустил его, а убил, — прибрав оружие и подав знак Насте, чтобы она обернулась, возразил я.

Кода она встала ко мне спиной, я распустил тесёмки стягивающие перепонки и начал вдевать в их люверсы тросики, переданные мне подругой. Было немного неудобно, из-за находящейся на спине укладки с парапланом. Но дело привычное, а потому спорилось.

Даже если будет время восстановить структуру комбинезона-крыла, на нём далеко не улететь, всего лишь на несколько километров, чего не скажешь о параплане. Укладка по габаритам не больше стандартного десантного ранца, а потому никаких неудобств не доставляет.

— Ты его просто убил и всё, — поправила она меня.

— А должен был поглумиться? Ты за кого меня принимаешь, Настя? Знаешь, один очень умный человек сказал, что кладбище это не для мёртвых, а для живых. Мёртвым достаточно, чтобы их похоронили согласно обрядов, если они верующие, и абсолютно наплевать, если они атеисты, потому что эти полагают, что после смерти ничего нет, — я закончил снаряжать подругу, в свою очередь повернулся к ней спиной, позволив «сшить» мои перепонки и продолжил. — Так что, все эти кованные оградки, гранитные и мраморные памятники, с вычурными мавзолеями, исключительно для живых. Ибо только они смогут оценить эту ярмарку тщеславия. Поэтому, что бы я ни наговорил дядюшке перед смертью, это было бы исключительно для меня и тебя. А мне этого дешёвого пафоса не нужно. От слова совсем. Ну или я оказался бы ублюдком, которому доставляет удовольствие глумиться над поверженным и беспомощным врагом. Как? Понравился бы я тебе в таком амплуа?

— Нет уж спасибо, Горин, лучше оставайся самим собой.

— Вот и я так думаю, — подмигнул я подруге и направился к окну.

— Государь, я знаю точно, что это он! Этот отступник убил моего отца! — выпалил новоявленный великий князь Большекаменский.

— У тебя есть доказательства, Андрей Александрович? — откинувшись на спинку стула, спросил Дмитрий Четвёртый.

— Об этом говорят все! — вскинулся молодой князь.

Всего-то двадцать пять лет, но перед царём не тушуется. Возраст тут вообще ни при чём. Он великий князь Большекаменский, а потому право имеет! На его стороне закон и вся знать Русского царства, которая не потерпит попрания её прав и свобод.

— Говорят, во Владимире кур доят, только мы молока не видали пока, — слегка развёл руками Дмитрий Четвёртый и вновь спросил. — У тебя есть доказательства?

— Допросить его под «Лжекамнем» и правда выйдет наружу, — хмыкнул Демидов.

— Допросить под «Лжекамнем» без явных на то оснований боярина Русского царства? Какой страной по-твоему я правлю, Андрей Александрович? Станут ли на это спокойно взирать князья и бояре? Какие бы разногласия меж ними ни царили и невзирая на причастность к этому преступлению боярина Горина, вся русская знать как один воспротивится этому. Или ты с чего-то решил, что я самодержец и могу действовать по воле своей, без оглядки на других? Хотелось бы, конечно, но по счастью это не так, потому что будь иначе и это стало бы началом конца нашего царства.

— Значит, он останется безнаказанным?

— Отдельный корпус жандармов приложит все усилия для того чтобы раскрыть это преступление и можете не сомневаться, мы непременно докопаемся до правды, — произнёс молчавший до поры генерал-лейтенант Наумов.

— Как вы докопались до правды по факту гибели старшей ветви Демидовых? — с иронией на грани презрения выплюнул князь.

— Напрасно вы так-то, ваша светлость, — осуждающе покачал головой Наумов. — Я понимаю, молодость, горячность, но на вас великокняжеский стол, а потому следовало бы вести себя куда осмотрительней. Касаемо же гибели старшей ветви Демидовых, то следствие завершено и все виновные установлены.

— Бомбисты социалисты, — буквально выплюнул великий князь.

— Отчего же. Во главе заговора стоял ваш батюшка, Александр Иванович.

— Ложь! — вскочил великий князь.

— Не стоит так-то горячиться, Андрей Александрович, — главный жандарм вперил в него твёрдый взгляд и продолжил, — Ваши обвинения в адрес боярина Горина, всего лишь домыслы. А вот причастность вашего батюшки к смерти Демидова Фёдора Ивановича и его семейства, непреложный факт. Прошу заметить, задокументированный должным образом, с показаниями свидетелей и исполнителей.

— Этого не может быть, — тряхнул головой Демидов.

— Может, — вновь вступил в разговор царь. — И это правда. Как правда и то, что Ковалёв с Брилёвым стояли над умирающим Григорием Фёдоровичем и вели речи о совершённом предательстве. Да только волей Господа, Григорий Фёдорович вернулся к жизни, что иначе как чудом и не назвать. Зная, что плетью обуха не перешибёшь, он решил отступиться и жить скромной жизнью пилота-вольника. Но батюшка твой опасаясь потери великокняжеского стола организовал на него несколько покушений. По каждому факту проведено тщательное дознание и всё должным образом задокументировано, — подняв руку в останавливающем жесте, уточнил государь и продолжил. — Так что, можешь не сомневаться, следствие установит правду и все обстоятельства гибели твоего батюшки. А вот будет ли дан ход результатам дознания, вопрос уже иной. Русскому престолу выгоден расклад при котором на столе Большекаменского великого княжества будешь восседать ты, а заморскими владениями царства, станет владеть боярин Горин. На том и порешим, тем и удовлетворимся.

— А если я пожелаю взбрыкнуть, то ты, государь, сместишь меня и посадишь на моё место Гришку, — хмыкнул великий князь.

— Если ты взбрыкнёшь, Андрей Александрович, то я дам ход материалам и ты, вместе с женой, сыном, матерью, братом и сёстрами, в одночасье лишитесь всего. На стол я посажу того, кто будет верен мне, а Горин так и останется боярином и хозяином острова Барбадос, потому что именно там он мне и надобен. Так что, выбор за тобой, Андрей Александрович.

— А что если я не прощу Гришку?

— Смешно было бы ожидать от тебя полного смирения. Свара это всегда плохо. Но тут есть один положительный момент, Горин не любит лить лишнюю кровь, а потому расправится с тобой с минимальными потерями для Большекаменского великого княжества.

— Так уверен, государь, что он со мной управится?

— Знаешь какой он выбрал себе девиз?

— «У меня плохое зрение», — показал свою осведомлённость Демидов.

— А знаешь, какое продолжение осталось не высказанным? — вновь поинтересовался царь.

— Зачем мне это? — пожал плечами великий князь.

— Вот и батюшка твой не придал этому значения. А продолжение звучит так — «но это не мои проблемы». Я сказал всё что желал, как быть дальше, решать тебе и только тебе, Андрей Александрович. Более не смею задерживать.

Ну что сказать. Мои ожидания оправдались целиком и полностью. Шумиха вокруг безвременной кончины дядюшки поднялась изрядная. Лично я, не спешил бы обнародовать это и уж тем паче поостерёгся бы высказывать свои предположения. Но мой двоюродный братец, в смысле Григория конечно же, не стал отмалчиваться и едва ли не открытым текстом заявлял, что это моих рук дело.

Впрочем, высказывать подозрения, это обычное дело. Порой подобное проделывают, чтобы под шумок разобраться с недоброжелателем, или просто насолить. Потом-то разведут руками, мол ошибочка вышла, очень жаль, все такое. Только делу этим уже не поможешь и мёртвых не воскресишь. Прав у местной знати много, а рамки законодательства достаточно широки, чтобы уложиться в них без ущерба для себя и в то же время поквитаться. Разумеется, при условии, что устоишь против ответочки.

Борзописец Астахов на этот раз оказался без эксклюзива, но остаться в стороне от злободневной темы не пожелал и прошёлся по гибели великого князя широкими мазками. Впрочем, картина у него получалась настолько красочной, что впору было его затыкать. Мастер пера, что тут ещё сказать. Он так ловко собрал воедино косвенные доказательства, сопоставляя их с примерами, что даже не назвав моего имени, едва ли не прямо указывал на меня.

Словом, всё вышло именно так, как я и рассчитывал. При полном отсутствии каких-либо доказательств, ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что тут приложил руку именно я. Правда не понятно, отчего в таком случае меня тут же не потянули на ковёр… К государю, несмотря даже на вассалитет, это чересчур, но уж к Наумову-то, сам бог велел. Но, нет.

Трое суток прошли тихо и гладко. В смысле, я конечно побегал по делам, каковых у меня с некоторых пор появилось куда больше, чем прежде. Нужно было договориться о поставках материалов и оборудования, найти специалистов и квалифицированных рабочих в том числе. С генерал-губернатором де Толедо удалось договориться по всем вопросам, а потому впереди у меня развесёлое время по налаживанию добычи и переработки нефти. Но вот реакции царя по поводу случившегося, так и не последовало.

Когда я уже уверился в том, что говорить со мной на эту тему никто не станет, меня вдруг вызвали. И не к главному жандарму, а на аудиенцию к Дмитрию Четвёртому.

— Удивлён? — не поднимаясь из-за стола и смерив меня взглядом, спросил царь.

— Признаться да.

— Отчего же? Наворотил дел, а теперь удивляешься тому, что я пожелал с тобой говорить?

— Я не сделал ничего такого, из-за чего следовало бы вам, государь, заниматься мною лично.

— То есть, убийство великого князя по-твоему это мелочи.

— Когда моего батюшку взорвали со всем семейством, делом занимался начальник жандармского управления великого княжества Большекаменского, усиленный дознавателями и сыщиками из столицы. Командир отдельного корпуса жандармов даже не удостоил княжество своим визитом, — я обозначил лёгкий поклон в сторону Наумова, стоявшего сбоку от стола.

— Но в том случае среди подозреваемых не значился мой личный вассал, — уточнил царь.

— Есть что-то конкретное, кроме умозаключений и домыслов сплетников, указывающее на меня лично? — с наигранной озадаченностью спросил я.

— А ты дерзок, — хмыкнув, покачал головой царь.

— Прошу простить, государь, если вам так показалось. Я не смею дерзить вам.

— Фёдор Максимович, я конечно не самодержец, но ты ведь понимаешь, что если пожелаю узнать всю правду, то рамки закона меня не удержат, — не спрашивая, а утверждая произнёс Дмитрий Четвёртый.

— Я сильно удивился бы, будь это иначе, государь, — обозначив поклон лёгким кивком, подтвердил я.

— Ну и с чего ты решил, что я спущу тебе смерть великого князя поддерживавшего меня?

— Демидов великий князь принадлежащий к вашей партии, я боярин ваш личный вассал. Каждый из нас по-своему важен, но ему есть замена, меня же вам пока заменить некем. Тащить меня на плаху нецелесообразно. В этой ситуации вам куда выгоднее вспомнить, что вы не самодержец и ваши руки связывает закон.

— Как тебе этот наглец, Даниил Андреевич? — хохотнул царь.

— Как по мне, то именно такой и нужен на Барбадосе, — не сводя с меня взгляда, ответил жандарм.

— А если он со временем взбрыкнёт и решит отложиться?

— Значит случится то, чего мы и так ожидали в ближайшие годы, бриты постараются отбить остров. Без хозяина готового вцепиться в него зубами, мы бы его непременно потеряли, а с Гориным, есть неплохие шансы удержать.

— А ничего, что я здесь присутствую? — удивился я столь откровенному цинизму.

— Для дела лучше если вы будете знать все расклады. Отчего-то я уверен, что сунувшиеся к вам бриты будут сильно удивлены, — пожав плечами, ответил Наумов.

— Скорее всего бриты поступят так же, как и поляки с боярином Каменцом. Выберут какого-нибудь барона, и натравят на тебя, при опосредованной поддержке короны. Мы так же не останемся в стороне, но на серьёзную поддержку можешь не рассчитывать, — пояснил свою позицию царь.

— Я всё понял, государь. И благодарен, что вы решили не использовать меня втёмную. Обещаю, через год бритам придётся подогнать целый флот, чтобы сковырнуть меня оттуда. И они обделаются.

— Мне нравится твой настрой, — вновь хмыкнул царь.

— А мне понравился Барбадос. Давно подумывал пожить в тропиках. Барбадос для этого отлично подходит, — заверил я.

— Ну вот и порешили. Хм. Даниил Андреевич Как думаешь, а ведь такому молодцу, невеста добрая к лицу? — вдруг ни с того ни с сего переключился царь.

Мне только и осталось переводить удивлённый взгляд с Рюриковича на Наумова и обратно. Это что же, меня сейчас и женить станут?

— Свадьба дело хорошее и правильное, — поддержал царя жандарм.

— Вот и я так думаю. Ну как, Фёдор Максимович, какая из боярышень на балу тебе приглянулась? — спросил Дмитрий Четвёртый.

— То есть, тот парад невест был неспроста?

— Рода может и захудалые, зато все древние, — начал пояснять Наумов. — Скорее рано, чем поздно вы будете претендовать на великокняжеский стол Барбадоса. Вы отступник и это никак не исправить. Зато древняя и чистая боярская кровь, будет хорошей поддержкой для ваших детей.

— Вообще-то, я уже нашёл себе будущую супругу.

— Я не позволю случиться этому браку, — покачал головой Дмитрий Четвёртый.

— Отчего же, государь? — удивился я подобной категоричности.

— Род боярина Горина появившийся милостью царя, который тут же пресёкся. Это плохая политика, Фёдор Максимович, — покачав головой пояснил Наумов.

— С чего бы ему пресекаться?

— С того, что одарённые бесплодны. Это общеизвестный факт, — пояснил жандарм. — Так что, вы можете сохранить вашу любовную связь с Анастасией Ильиничной, но жениться вам придётся на другой.

— Вот значит как.

— Увы.

— А если через год она разрешится бременем?

— Если бы да кабы, во рту выросли грибы, — хмыкнул царь.

— И всё же.

— Этот наглец определённо мне нравится, Даниил Андреевич, — тряхнул головой Рюрикович. — Вот тебе моё царское слово, боярин — коли Анастасия благополучно разрешится от бремени, хоть мальчуганом, хоть девочкой, свадьбу играть станете здесь, в моём дворце.

— Договорились, государь.

— Договорились, — хмыкнул Дмитрий Четвёртый. — Я тебе сейчас свою волю высказал.

— Слушаюсь, государь, — с поклоном поправился я.

— Вот и ладно.

Ну что, сказать, вызов к царю оказался неожиданностью. А вот результат вполне предсказуем. Всё практически в точности, как я себе и представлял. Даже то, что Русское царство должно было в скором времени потерять Барбадос не стало для меня сюрпризом. Коль скоро об этом рассуждают молодые повесы на балу, то подобные разговоры имеют под собой основание. Ну не свои же мысли озвучил тот, как выяснилось, княжич.

А вот завершение беседы откровенно удивило. Факт бесплодия одарённых может и общеизвестный, но похоже, что всё же в узких кругах. Потому что ни реципиент ни я, ни о чём подобном не слышали. В свете этой новости, становится понятным отчего Настя всё время уходит от ответа.

— Как всё прошло? — встретила она меня в номере гостиницы.

— С некоторыми вариациями, но вполне ожидаемо. Мои выводы подтвердились, я интересен царю именно в том амплуа, в каком и думал.

— Уверен?

— Ну, коль скоро он сам сообщил мне об этом, то сомневаться не приходится. Тем более, что он вдруг решил выступить в роли моего свата.

— То есть, атака бояр с дочерьми это его рук дело?

— Я отступник, и даже тот факт, что являюсь личным вассалом государя, не делает меня настолько желанной добычей. Поэтому царь сделал ставку на захудалые роды, не способные сказать ему нет.

— Нужно отдать ему должное, он предоставил тебе выбор, — присев к трюмо, заметила она.

— Говоришь так, словно готова принять мою женитьбу на другой.

— Не скажу, что мне это по душе, но я одобрю любой твой выбор. Если после женитьбы ты решишь сохранить нашу любовную связь, так тому и быть. Если нет, то я стану самым верным твоим другом и соратником.

— Ты не соглашаешься выйти за меня потому что бесплодна? — в лоб спросил я.

— Бестактный вопрос, — на секунду замерев, а после вновь берясь за пудреницу, произнесла Настя.

— Возможно. Но это не ответ.

— Горин, а что за семья без детей? К тому же, какое у нас будущее? Если нас не убьют, то я проживу гораздо дольше тебя. Как бы ни был долог твой век, я увижу как ты состаришься и умрёшь, после чего останусь одна.

— Тот одарённый якут. Он ведь хотел похитить тебя, чтобы иметь одарённых детей.

— Обычный невежда живущий в медвежьем углу и не знающий о природе Силы даже тех крох, что известны гильдии одарённых.

— Я конечно не могу утверждать с уверенностью и мне не помешало бы осмотреть тебя ни как любовнику, а как врачу. Однако есть некоторая доля вероятности, что ты всё же сможешь забеременеть.

— Ты ещё и доктор, — нервно хохотнула она.

— Ты даже не представляешь, насколько много я знаю и умею. Я конечно не одарённый, но сведущ во многих науках. Если пожелаю, то вообще могу перевернуть с ног на голову весь этот мир.

— Ты так говоришь «этот мир», словно есть ещё какой-то, — глядя мне прямо в глаза, произнесла она.

— Есть. И не один, а тысячи. Быть может и миллионы.

— Либо ты говоришь правду, либо сам веришь в то, что говоришь. И это уже не в первый раз, — не отводя взгляда, сказала она.

— Хм. Похоже пришла пора рассказать тебе всю правду. Думаю, ты готова принять её.

И я рассказал. Выложил всё без остатка. Впрочем, времени это заняло не так много, как могло бы показаться. Настя не проявляла излишнего любопытства относительно иных миров, как и моего родного. Её мало интересовало единое информационное поле земли, которое, как подозреваю, местные называли Эфиром. Возможно и скорее всего, после у неё найдутся сотни вопросов, но сейчас она старалась просто принять сказанное мною…

— Хм. Трудно поверить в то, что ты говоришь. Но с другой стороны, это объясняет всё то, что удивляло меня прежде. Признаться, я уж решила, что ты не только не поддаёшься зачарованию, но способен обмануть даже одарённого. А ты оказывается, просто говорил правду.

— Так и есть.

— Значит, ты никогда не отступался от рода. Ты просто не считал себя его частью, — задумчиво произнесла она.

— И никогда не обманывал тебя, говоря о своей любви.

— Ты уверен в том, что можешь подарить мне материнство?

— Шанс есть. На первый взгляд у тебя по женской части всё в порядке, но нужно исследовать более тщательно. В моём мире бесплодие не приговор.

— Но тут не твой мир, который, как ты говоришь, опередил по своему развитию наш на полтораста лет.

— Это так. Однако, отсутствие нужных технологий, в некоторой мере получится компенсировать той же Силой. Я могу отсечь у тебя любые органы, после чего просто использовать «Лекаря» мгновенно восстановив тебя до прежней формы.

— Ты уверен, что у тебя всё получится?

— Я уверен, что стоит попробовать. А ещё, хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Ну что же, Горин, давай попробуем, — с неуверенной улыбкой произнесла она.

— Лютый, здесь Смурый, — раздался в моей голове голос командира третьего десантного взвода.

Вообще-то, подобное обращение к боярину… Как бы помягче сказать. Неприемлемо. Никто из знати не потерпит такого и любой подданный или дружинник будет с ним согласен. Каждый должен быть на своём месте и никак иначе, обращение напрямую и на ты, уже большая честь.

Но я решил не менять старую традицию и в боевой обстановке ко мне обращались по позывному. Это не фамильярность и не означает, что мы равны, но говорит моим дружинникам, что мы с ними в одном строю, просто каждый занимается своим делом. Я, нахожусь на высоте в две тысячи сажен и стоя над большим столом с разложенной картой командую боем. Они ведут штурм рискуя жизнями и выполняя свой долг.

— Слушаю тебя Смурый, — коснувшись соответствующей горошины, ответил я.

— Северные казармы зачищены. В плен взяли примерно половину гвардейцев, сгоняем их в подвалы.

После того, как мне стали известны планы бритов в отношении Барбадоса, где они собирались вырезать всё русское население, можно конечно устроить кровопускание. Но тут есть несколько нюансов. Первый, я ненавижу попусту лить кровь и пленных убиваю только если этого требует ситуация. Второй, намеревались устроить резню, не равно сделали это, а значит в глазах мировой общественности они белые и пушистые.

— Принял тебя, Смурый. Действуй по плану, — ставя отметку на карте, распорядился я.

— Лютый, здесь Болт.

— Слушаю тебя, Болт.

Весь мой первый десяток сейчас на командных должностях. Не миновала чаша сия и телохранителей, так как мне пришлось обзаводиться стражей и служба безопасности сильно разрослась.

— Мы захватили усадьбу и взяли одарённого. Сопротивления не оказывал, сдался после переговоров, — доложил Болт.

— Безопасник с вами?

— Потерь не имеем.

— Пускай стреножит его, оставь охрану и действуй по плану.

— Слушаюсь.

Сейчас подчинённый Курасова обработает пленника иглами, по известной схеме, после чего выдоит до дна. В смысле вызнает обо всех тайниках и выпотрошит их, затем его доставят на флагман, где Настя сумеет поговорить с ним по душам. Гильдии целителей это конечно не понравится, но и сам одарённый и его дневники это законные трофеи. Пусть радуются, что мы его не станем убивать, а после допроса отпустим на все четыре стороны. Не за здорово живёшь, но всё же…

Я понимал, что меня не оставят в покое и едва вступив во владение островом начал спешно готовиться к моменту когда царь отзовёт эскадру базирующуюся на Барбадосе. Поэтому помимо запуска предприятий, я спешно готовил дружину. Увы, но решить все финансовые проблемы за счёт искусственных рубинов и патентов не получалось.

Если бы речь шла не о жалких пяти годах, тогда совсем другое дело, но я оказался в жесточайшем цейтноте. Кроме приобретения самих боевых кораблей, нужно было ещё позаботиться и об их экипажах, о наборе дружины, о вооружении… Да много о чём. Просто голова кругом. И полностью эти проблемы до сих пор так и не решены.

Хм. Вообще, похоже, что в этой реинкарнации спокойная жизнь мне не светит до гробовой доски. Не повезло мне с реципиентом. Сильно не повезло. Как впрочем и со своим характером, из-за которого я с такой лёгкостью приобретаю врагов. Правда, если бы не княжич, то и противники были бы пожиже и проблемы помельче.

Словом, средств на приобретение боевых кораблей у меня не оставалось и пришлось изворачиваться. По счастью началась война между Францией и Германией. Ни та, ни другая сторона не гнушалась привлечением к боевым действиям наёмников. Вот я и решил обратиться к французам за каперским патентом. Обычное в общем-то дело.

Однако, в отличии от остальных соратников по ремеслу, я не стал ограничиваться лишь германскими купцами. Куда больше меня интересовали крейсера противника. За год боевых действий мне удалось захватить один крейсер первого ранга, три второго и ещё два торговца. Вообще-то, купцов было больше, но согласно договора только боевые дирижабли отходили ко мне в качестве трофеев, фрегаты и торговые суда подлежали передаче казне, а я мог получить лишь четвёртую часть от них.

К слову, подобными успехами в отношении боевых кораблей не мог похвастать даже французский флот. Противники дважды сходились в крупных сражениях, в ходе которых погибло куда больше вымпелов. Причём потери вовсе не ограничивались только крейсерами и ракетоносцами, лягушатники потеряли три линкора, а швабы два. Хотя, в общем и целом, по нанесённому ущербу и вышел паритет. Но за всю кампанию ни одна из сторон не сумела захватить ни одного боевого корабля.

Ну что сказать, сложно противопоставить что-либо высадившемуся десанту, в рядах которого находится одарённый. Уверен, что глядя на мои результаты, все уже призадумались над этим и теперь носом землю роют в поисках соответствующих кадров, дабы поставить их на службу.

Насте даже пришла парочка гневных писем от совета гильдии целителей. Их конечно и прежде привлекали к работе, но это были единичные случаи, теперь же всё было за то, что сильные мира сего собирались поставить это едва ли не на поток.

Вообще-то, подобное решение напрашивалось уже давно. Я бы на месте князей вообще заставил всех новорождённых пропускать через руки целителей, в поисках одарённых детей. Тем паче, при том, что крепостное право и рабовладение отменили сравнительно недавно. Но вот как-то не думали раньше в эту сторону. Зато я озаботился. Пришлось Анастасии потрудиться. Правда, на Барбадосе ни одного человека с даром выявить так и не получилось.

Как бы то ни было, но проблему с кораблями я решил в первый же год. Германскому кайзеру это конечно же не понравилось. Но по счастью, своих колоний близ меня он не имел, да и война поистрепала обе стороны, так что я мог чувствовать себя в относительной безопасности.

Два месяца назад затишью настал конец. Как только эскадра Русского царства покинула Барбадос, британский барон Беннет Эллисон начал готовить десантную операцию, дабы вернуть владения британской короны. Всё как и ожидалось. Операция проводилась под грифом строгой секретности, но мне об этом стало известно своевременно, а потому я сумел подготовить достойную встречу.

К Барбадосу подошла довольно внушительная эскадра из двух десятков фрегатов. Только два из них принадлежали непосредственно барону Эллисону, остальные являлись каперами, отправившимися в налёт за плату и в надежде на поживу. Ну что сказать, удивились они сильно. Я не позволил уйти ни одному из них, не оставив им ни единого шанса. Хотя острову всё же немного досталось. Нельзя было разнести их ещё на подлёте, нужно было дать возможность первыми проявить агрессию.

Зато после первого же авиаудара последовала ответка. Причём жёсткая и сокрушительная. Я отказался от использования ракет большого калибра, которые изначально подвешивал под «Кречета». Пускать их с направляющих не получалось, поэтому приходилось сбрасывать с одновременным запуском двигателя. Точность выходила настолько паршивой, что для атаки приходилось сближаться вплотную.

Имея серьёзную защиту самолётов я отказался от ракет в пользу планирующих бомб. Точность и дальность оказались сопоставимы, всего-то от полусотни до полутора сотен сажен. Зато заряд втрое больше, так что одного попадания хватало чтобы снести даже средний артефакт. Корабль с лёгким получал настолько серьёзные повреждения, что зачастую просто сгорал в воздухе.

Три дня назад отбив нападение на свой новый дом, я собрал свои силы и выдвинулся на Ямайку. Никакого желания бодаться с бароном исполнителем. Если бить, то так, чтобы кровь и сопли, а урок запомнился надолго. Конечно герцог Морган то же не сам додумался до этого нападения, но я ещё не настолько заболел на голову, чтобы бодаться с целым соединённым королевством.

Удар я нанёс по трём направлениям. Первое, порт, где помимо торговцев базировались эскадра сэра Джона и корабли каперов, сиречь пиратов. Там сейчас был самый настоящий филиал ада. Миллионы кубометров водорода, это вам не баран чихнул. Даже при условии, что город я в общем-то трогать не собираюсь, количество жертв и ущерб вышли просто колоссальными.

Второе направление, военный аэродром. У меня конечно защита серьёзная, но к чему давать возможность авиации герцога вообще подниматься в небо. Проще спалить аэропланы на земле, чем биться с ними в небе. Как показывает практика, «Панцирь» вовсе не панацея опытный пилот может доставить массу хлопот.

Ну и третье, замок герцога, с его бастионами, казармами личной гвардии и источником Силы. Всего в операции было задействовано четыреста десантников. Даже при условии, что у противника сил было едва ли не в десятеро больше, на моей стороне оказались внезапность и внушительное снаряжение моих бойцов амулетами.

Я понятия не имею, как предпринятые меры всё ещё способствуют сохранению мною тайны. Но факт остаётся фактом, я всё ещё сохраняю монополию на искусственные рубины. Курасов усилено распространяет слухи о том, что у меня налажены связь с криминалом и контрабандистами, благодаря чему в моём распоряжении имеется большое количество топазов. Но, признаться, даже в этом случае всё выглядит притянутым за уши Тем не менее, тайна всё ещё сохраняется…

Полчаса. Понадобилось всего лишь полчаса для того чтобы полностью зачистить всю территорию замка, занимающего весьма обширную площадь. И вот наконец прошёл доклад от командиров взводов о взятии под полный контроль всего периметра. Плюсом к этому воздушная поддержка. И пусть затравленный зверь всё ещё жив и полон сил, я крепко держу его за глотку.

В городе ещё имелись казармы пехотного полка, две батареи полевых пушек и одна осадных мортир, плюс арсенал и ополчение. И не стоит к последним относиться с пренебрежением. В этом мире возможность нападения буйного соседа вполне реальна, а потому с ополченцами проводят регулярные учения. Да, их не сравнить со строевыми частями, но и пренебрегать ими глупо.

Наконец в Порт-Рояле на службе герцога находится несколько подразделений варягов. А эти ребятки представляют куда большую опасность, чем даже личная гвардия герцога. Пусть в сравнении с моими бойцами они экипированы как нищеброды, у них есть то, к чему моему молодняку нужно идти годы. Основная масса наёмников прошла через множество конфликтов и войн, сумев выжить и вынести из горнила сражений боевой опыт.

Да, опасность всё ещё реальна и город мне под контроль не взять. Но я держу врага за кадык, при абсолютном доминировании в воздухе. Те аэропланы что не были сожжены и разбиты на земле, сбиты в небе. Так что, в случае необходимости я смогу отступить, избежав разгрома, да ещё и пролив море крови.

— Лютый, здесь Грохот, — раздался у меня в голове голос командира десантной роты с моего флагманского крейсера.

— Слушаю тебя, Грохот, — ответил я.

— Мы взяли герцога и его семью. Все в целости и сохранности.

— Пусть немедленно отдаст приказ своим людям прекратить боевые действия. Я спускаюсь.

— Может обождёшь пока достигнем договорённости? — попытался меня задержать Грохот.

— Не вижу смысла. Меня с моим «Панцирем» из пушки нужно сбивать, причём прямым попаданием фугаса, да и то не факт. Конец связи.

— Уверены, Фёдор Максимович? — поинтересовался Потапов, теперь командовавший моей эскадрой.

— Более чем. Принимайте руководство пока на себя, — ответил я бывшему капитану «Носорога», а ныне флагману.

— Слушаюсь.

Спустившись на лётную палубу я подошёл к открытой аппарели и прыгнул вниз, поймав воздушный поток перепонками комбинезона-крыла. Сразу вспомнил Настю, которая наверняка сейчас злится и на меня, и на барона, и на Герцога, которые могли бы немного потерпеть со своим выступлением. Ну вот такая она у меня, адреналиновая наркоманка.

Пока спускался, в меня никто так и не выстрелил. Похоже герцог всё же отдал приказ своим войскам прекратить боевые действия и не штурмовать стены замка. Всё же великое дело связь, которая здесь по большей части осуществляется с помощью амулетов. Ну и безоговорочное повиновение своему сюзерену, никто не задаёт вопросов что, как и почему, а просто выполняют приказ.

Я сделал кобру и с помощью «Листа» мягко опустился на ступени широкого парадного крыльца. Несколькими секундами ранее тут уже приземлились четверо моих телохранителей. Трое из новичков, под командованием Топора, отказавшегося от карьерного роста. Нас уже встречали десантники и сопроводили в кабинет герцога, куда согнали всё его семейство.

— Это беззаконие и пиратство! — встретил меня возмущённый герцог.

— Это мой ответ любому, кто возжелает отобрать у меня то, что я считаю своим, ваша милость. И не стоит кричать, ведите себя так, как подобает человеку вашего положения. Не стоит уподобляться базарной хабалке. Мы лично не знакомы, а потому позвольте представиться, боярин Русского царства Горин Фёдор Максимович. Теперь относительно беззакония и пиратства, у меня имеются неопровержимые доказательства, что нападение барона Эллисона при поддержке сборной эскадры каперов базировавшихся на Ямайке, организовано и спровоцировано вами. Не сомневайтесь, я знаю как с умом использовать средства печати, а потому русские газеты, а так же лояльные к нам издательства уже в сегодняшнем выпуске раструбят о вашем коварстве и наказании воспоследовавшем за это. Но сейчас о другом. Итак, я полностью контролирую ваш замок. Сейчас мои люди потрошат замковый арсенал и переносят всю имеющуюся там взрывчатку в зал с источником Силы. По моим прикидкам там тонн тридцать мелинита, добавим фугасные снаряды и ракеты, забив помещение под завязку. Понятия не имею чем все закончится. То ли просто будет разрушен замок, то ли источник схлопнется, то ли это повлечёт за собой реакцию и Ямайку накроет какой-то катаклизм. Подобного пока ещё никто не делал. И, да, не хотелось бы быть первым. Если катаклизм всё же не случится, я подвергну Порт-Роял бомбардировке и его ожидает участь порта.

— Чего вы хотите? — буравя меня ненавидящим взглядом, спросил Морган.

— Это правильный вопрос, ваша милость. Я хочу чтобы вы связались с вашим банкиром и приказали ему перевести на мой счёт шесть миллионов фунтов. Полагаю, что целостность города, отказ от проверки источника на прочность и свобода всего вашего семейства стоят этого.

— Думаете, что я подожму хвост и прощу вам эту выходку? — вперив в меня ненавидящий взгляд, буквально выплюнул герцог.

— Уверен, что нет. Но это ваши проблемы, — жизнерадостно ответил я, по обыкновению пожав плечами…

Бытует небезосновательное мнение, что любой план живёт ровно до первого выстрела, после чего всё непременно идёт кувырком. Практически всегда так оно и есть. Но в мом случае чаще всё проходит ровно так, как и задумывалось. Возможно потому что я не задираю планку слишком высоко и оставляю большие допуски для манёвра. А может дело в том, что у меня хорошо получалось как подбирать кадры, так и готовить их. Всегда придерживался мнения — лучше меньше, да лучше…

— Ну что скажете, Аристарх Дмитриевич? — подбоченился я, глядя на своего флагмана.

А что такого!? Есть чем гордиться. К слову, как раз он-то и сомневался в успехе десантной операции. Шутка сказать, четырьмя сотнями десантников атаковать более чем трёхтысячный гарнизон, плюс десант с кораблей, корсары и ополчение. Да ещё и при наличии источника Силы. Самоубийство чистой воды.

— Поздравляю с дочерью, Фёдор Максимович, — с каменным лицом произнёс Потапов.

— Настя?.. Как?.. Когда?.. Ч-чёрт!

Я сорвался с места и побежал к трапу, успев приметить весёлый блеск глаз и злорадную улыбку на губах флагмана. Ну что сказать, хотел его поддеть я, а в результата зрелищем насладился он. Один ноль, в его пользу. Ничего, я ещё посчитаюсь!

— Тише ты, баламут, — шикнула на меня Настя, баюкая на руках младенца.

В хороший всё же мир я попал. При наличии «Лекаря» смертность матерей и новорождённых равна нулю. Спасти можно обоих, причём без особого труда. Вот и супруга моя не стала мучиться послеродовыми травмами. Не успели ещё новорождённую толком обмыть, как она была уже в полном порядке и сама приняла дочурку в мягкое махровое полотенце.

— Уже покормила? — спросил я.

— Нет, папашу ненаглядного буду ждать. Покормила конечно. На руки-то возьмёшь?

— Не. Пусть хоть месяц исполнится. Страшно же.

— Горин, у тебя уже сколько детей было, — хихикнула она.

— Всё равно страшно, — затряс я головой.

Процедура ЭКО с упором на здешние реалии прошла успешно. Не скажу, что получилось с первого раза, из нескольких десятков эмбрионов прижились только три, два из которых окончились абортом, но в результате всё получилось как надо. Уже через два года после нашего прибытия на Барбадос у нас родился крепкий мальчуган.

Правда в срок назначенный царём мы всё же не уложились и оправданий он слушать не стал. Хотя и на моей женитьбе на другой не настаивал. Похоже ему самому было интересно, что из этого получится. Зато категорически отказался от проведения свадьбы в его дворце. Впрочем, я даже и напоминать об этом не стал, просто попросил разрешения на женитьбу, это он уже сам.

И да, кое о чём я умолчал. В частности о том, что сынок наш получился одарённым. Уж не знаю в чём там причина, то ли в даре Насти, то ли в том, что родить она сподобилась прямиком в потоке во время медитации. Ох и ругался я тогда. И что такого, что не специально так подгадала!? Башкой нужно думать, а не задницей!

В гильдии целителей поднялся такой вой, что только держись. Все тут же позабыли о недостойном поведении Насти, участвовавшей в боевых действиях. Жадные до познаний ринулись к нам, в желании едва ли не препарировать как мать, так и ребёнка. Особенно настойчивыми оказались немногочисленные представительницы прекрасной половины.

Только Настя ни с кем говорить не стала, как и рассказывать об ЭКО. Чудо! Вот и весь сказ. А подопытным кроликом ни она не будет, ни к сыну никого не подпустит. И о том, что малец наш одарённый ясное дело никому говорить не стали. Вот уж тогда-то и топором не отмахались бы. Да сам Дмитрий Четвёртый вцепился бы в нас мёртвой хваткой.

Со вторым ребёнком спешить не стали. Но как видно, организм подхлёстнутый первыми родами управился и сам. Второй раз она забеременела, так сказать, естественным путём. В этот поход её и первенца, я взял по той простой причине, что на флагманском крейсере ей сейчас куда безопасней, чем на Барбадосе. Там ведь практически не осталось военной силы. Я увёл на Ямайку всех, сделав решающую ставку на успех. Опять же, кому работать с пленным одарённым как не ей.

— Кстати, Горин, а ведь Лена то же одарённая.

— Почему Лена? — вычленил я главное для себя. — Сына назвала ты…

— Дочка к маме ближе, — оборвала она меня.

— Сын мамина радость, уж и не чаяла. Дочка к маме ближе. Я что вообще тут ни при чём!?

— Третьему имя дашь ты, — пряча лицо в пелёнках так, что видны оставались только озорные глазки, проворковала она.

— Вот… Ты обещала!

— И сдержу своё слово, — тряхнула она головой. — Кстати, Горин, а помнишь ты говорил, что не хочешь ставить этот мир с ног на голову?

— Помню конечно.

— А ведь похоже мы с тобой это сделали, сами того не желая. Одарённые бо-ольша-ая редкость. А тут двое к ряду.

— Я уже подумал об этом. Ну что сказать, похоже одарённые всё же нашли способ как тихой сапой захватить власть в этом мире. Я это вряд ли увижу, а вот ты, совсем другое дело. Чего ты надула губки?

— Да как-то ты сказал это… — начала и осеклась она.

— Брось. Когда настанет мой час, просто пожелай мне удачи в следующей жизни. Правда, в другом мире. Но это будет ещё ой как не скоро, как оказалось, у меня тут ещё ой как много дел, — подмигнув закончил я.

Перкаль — хлопчатобумажная ткань повышенной прочности из некручёных нитей. Применялась в авиации для обшивки крыльев, фюзеляжа и других поверхностей самолётов.

Пядь — 17,78 см.

Октаэдр — многогранник с восьмью гранями

Фантазия автора, в реальности такой винтовки не было.